Про Воронов и Соловьев

Дверь покоев Инквизитора с грохотом распахнулась. Полумрак комнаты был наполнен запахом цветов из сада под окнами и светом луны. Никто не зажигал свечей, не растапливал камин. Уютная тишина разбавлялась отдаленным звучанием музыки, а теперь к ним примешалось сбивчивое дыхание и быстрые шаги, за которыми последовали тихий хриплый смех и нежный шепот. — Да, давай... Прекрасная леди потянула высокую женщину за руку, быстро окинув взглядом комнату. Она высмотрела дверь, что, по её соображением, была дверью спальни. Щеки девушки пылали, губы потемнели от поцелуев, ведь по пути сюда они не могли сдерживаться и прятались, как подростки, за портьерами и статуями, чтобы вновь и вновь дарить друг другу свои чувства. Дойти сюда было сравни подвигу. Кунари захлопнула дверь и провернула ключ в замочной скважине. — Ловушка захлопнулась, Соловей. Девушка смущенно хихикнула и спиной отступила к дверям спальни. Поманила пальцем, сама себя не узнавая. — Сначала лечение... И ты должна мне объяснения... — Да. Женщина, как на невидимом поводке, последовала за ней вглубь, быстро догнала изящную фигурку и снова напала на неё с поцелуями. Они не дошли до дверей всего несколько шагов. Юркие пальцы опытной шпионки проникли под орденскую ленту, дёрнули, и шёлк с шелестом упал к их ногам. Затем её жертвой стал пояс мундира, звякнувший пряжкой о паркет. С шелестом за ним последовал и кушак. — Эти тряпки бесят... — рыкнула в её губы женщина и проделала то же самое с её одеянием. — Тебе больше идёт быть нагой... Голос прогнал мурашки по коже Лелианы. Она смело лизнула нижнюю губу Инквизитора и ухмыльнулась так, как давно не делала. Её руки вслепую нашли пуговицы мундира и одну за другой расстегнули их. Тихо рыкнув, она дернула лацканы алого бархата в стороны, стягивая тяжелую ткань с широких плеч. Ей активно содействовали. С хриплым стоном женщина вытащила левую руку из рукава и снова прижалась к нежным губам своими. Мокрые поцелуи становились всё развязнее, откровеннее. Дыхание становилось всё сбивчивее, их обеих всё это заводило не на шутку. Соловей намеревалась действовать осторожнее и пожалеть недавние ушибы, но все мысли испарились из её головы, стоило только влажным губам коснуться её шеи. Тяжёлый мундир упал к ногам, за ним последовал и её собственный. Плевать на боль, на вкус крови во рту, на головокружение Сейчас хотелось только одного. Леди пятилась, пока её лопатки не коснулись дверей. Кунари беспардонно толкнула створки. Пару раз они чуть не упали из-за одежды, падающей на пол. Тонкие пальцы сжали воротник рубашки из драгоценного шёлка. Леди укусила воительницу за губу и рванула ткань в разные стороны. Пуговицы застучали по полу. Серая кожа явилась под лунный свет. Большая, мускулистая грудь под её руками. Затвердевшие соски под ладонями. Хриплый выдох Хаакон над её ухом и новый поцелуй в шею, медленный, влажный. Лелиана не выдержала и подставила шею под ласку, тихо простонав. Сжала в пальцах упругую плоть. Укус и небольшая боль добавила немного остроты. На молочной коже наверняка уже расплывалась алая метка. Соловей нехотя выпустила из рук такую манящую грудь и дёрнула полы рубашки Инквизитора вверх из брюк. Ткань успела присохнуть к кровавым подтёкам на спине кунари, и та зашипела в её шею, сжимая в больших ладонях её бёдра с такой силой, что обязательно останутся синяки. Пришлось дёрнуть ткань, срывая её со спины Инквизитора. Хриплый рык огласил комнату, но от боли Хаакон тут же отвлекли поцелуем. Нежным, ласковым, но преступно коротким. Женщина же, словно дорвавшийся до ласки конь, не отпускала девушку из своих рук. — Позволь мне... Да подожди же ты! Нужно хотя бы смыть кровь... Хаакон! Но Лелиану словно не слышали. Ещё пара шагов, и она почувствовала, как её ноги коснулись чего-то мягкого. В следующее мгновенье её повалили на огромную, богато украшенную позолотой и роскошными тканями постель. Парчовый балдахин мелькнул перед её глазами на мгновение, и его тут же заслонила собой Инквизитор. Женщина накрыла её своим телом и впилась поцелуем в самое горло под подбородком прямо над порезом, оставленным ножом Флорианны. Соловей вздрогнула всем телом от резкого удовольствия и боли. Её глаза закатились, и с губ сорвался стон. Слишком правильно. Хорошо. Руки Инквизитора на её бедрах вытянули ремень, расстёгнули брюки, а затем женщина выпрямилась и опустилась на колени перед постелью. Лелиана приподнялась на локтях, не понимая, что происходит, а когда поняла — покраснела и прикусила губу. Хаакон встала перед ней на колени и осторожно расстёгнула сначала один, а затем и другой сапог. Словно верная служанка, она медленно стянула обувь изящных ног. Затем туда же последовали брюки. Её глаз мерцал в полумраке, словно светился изнутри. Привычная растрёпанная грива белых жёстких волос так и манила запустить в неё руку. Накладки на рогах поблескивали в свете луны. — Кадан... Женщина прижалась щекой к белому колену. Соловей и не знала, что сбила их в кровь. Взгляд золотого ока был прикован к её глазам. Губы коснулись белой кожи совсем рядом с ссадиной. Проклятье, они же после боя! Хотя бы обтереться нужно. Нежная ладонь легла на буйную голову. Хотелось. Очень хотелось притянуть её туда, где всё уже горело. Хотелось почувствовать на себе всю пламенную страсть кунари, но... — Хаакон... Я хочу тебя. Больше, чем кого-либо. Но прошу, давай хотя бы смоем с себя бой. Поцелуй на её колене сместился выше. На внутреннюю сторону бедра. Так близко, что она почувствовала жаркое дыхание. В этот раз её услышали. Ласка замедлилась, но не исчезла. — Всё, лишь бы моя кадан была счастлива. — У меня будет еще одна просьба. — М? — Отпусти меня первой. Я хочу подготовиться. Потом помочь тебе, а после... Я стану твоей. Было видно, как женщина борется с собой, с диким желанием взять здесь и сейчас. Но в кои-то веки ей было не плевать на желания партнерши. Словно на её шее застегнулся ошейник, а она и не против. Ещё один поцелуй подобрался на дюйм выше. Лелиана откинула голову назад, а её тело пробила дрожь. Нервы словно оголились от возбуждения, и она мелодично протянула: — Молю... сжааалься... Голос не слушался. Её плоский живот поджимался от желания. Белье стремительно намокало. Горячее дыхание покинуло её кожу, а крепкие руки мягко обняли её колени. Она почувствовала, как женщина снова прижалась лицом к её ободранным коленкам. — Мучаешь меня... хорошо... но не жди, что месть тебя не коснется. Только от звуков её голоса хотелось прямо сейчас отдаться целиком и полностью. Девушка осторожно села на кровати и снова погладила голову на своих коленях. Почесала за рогами буквально, заметив, как от этого волосы на загривке кунари поднялись дыбом и она простонала от удовольствия. Сейчас Лелиана могла увидеть раны на лопатке женщины. Та сидела на полу, по пояс голая. Её серая кожа немного лоснилась в свете Луны, раны были небольшие, но глубокие, и их оттеняла кровь, и уже высохшая, и свежая. Наверное, закровило, когда Соловей дёрнула рубашку. — У тебя ведь есть зелья лечения? Достанешь пару склянок, а я подготовлю ванну, смоем кровь, обработаем раны. Хорошо? Грозные парные рога качнулись. Хаакон медленно встала в полный рост и у Лелианы снова перехватило дыхание. Она уже видела это тело, но... Каждый раз... Снова захотелось огладить его ладонями. Почувствовать твёрдые мышцы под пальцами, ощутить рельеф шрамов, что совсем зажили, до белых рубцов. Соловей не удержалась и коснулась кончиками пальцев того шрама, что чуть не унёс жизнь её... Любимой? Возлюбленной? Да, возлюбленной — больше подходило. Лелиана поняла — то, что она ещё не готова ответить, равносильно признанию, но она знала и то, что это всего лишь вопрос времени. Твёрдый рубец уходил под пояс брюк, и она проследила его рукой. Сверху донёсся вдох сквозь зубы. Девушка улыбнулась сама себе и решила немного подразнить женщину, осторожно просунула руку под пояс. Хаакон вздрогнула и хрипло выдохнула. Её живая рука легла на пораненную скулу Лелианы. Нежные пальцы нащупали под тканью линию жёстких волос внизу живота кунари. Та в ответ погладила большим пальцем её губы, и Соловей не выдержала. Обхватила губами жёсткую подушечку пальца, глядя прямо в глаза женщины. Что-то тёмное вспыхнуло в ответном взгляде. Первобытное. Что-то, от чего колени девушки ослабли. Как хорошо, что она уже сидела. Пальцы преодолели барьер белья косситки, и она почувствовала этот безумный жар. Жар и влагу на кончиках пальцев. Её желали до искр в глазах. Большой палец по-хозяйски проник за преграду зубов, и девушка лизнула его, не отрывая взгляда потемневших голубых глаз от лица Инквизитора. — Кадан... Если ты не прекратишь, я возьму тебя прямо сейчас. Внизу живота сжалась пружина. Она почувствовала, как её тело предаёт её и как новая порция смазки окончательно пропитала бельё. Тонкая ладонь плавно выскользнула из штанов Хаакон, оставляя влажный след на серой коже. Большой палец покинул горячий рот девы со звонким чмоком, кгда она выпустила его из своего плена. Опираясь на руку женщины, девушка встала на подрагивающие ноги и с загадочной улыбкой двинулась в сторону ванной комнаты, подобрав свой камзол по пути — в потайных карманах были нужные ей сейчас вещицы. Вкушать орлесианские блага цивилизации было особенным удовольствием. Если в крепости приходилось по старинке греть воду и таскать её в бадью кадками, во дворце императрицы всё было иначе. Подогреваемая в недрах обширных подвалов горячая и холодная вода самостоятельно поступала в покои знатных особ по системе медных труб. Наверное, где-то внизу дежурили с пяток изнывающих от жары слуг-эльфов, таскающих уголь для котлов и качающих насосы, но сегодня... Сегодня леди Соловей позволила гедонизму взять над собой верх и не думать о их судьбах. Прикрыв за собой дверь и заперев её, девушка представила недовольное лицо Инквизитора. Скинув с плеч тонкую шёлковую рубашку — единственное, что на ней осталось от костюма, она прошла к внушительной мраморной купели, утопленной в пол. Роскошная комната явно предназначалась для по-настоящему важного гостя, и это радовало. Значит, к визиту Инквизиции сразу отнеслись с полной серьезностью. На небольшом резном стеллаже располагались ряды многочисленных баночек и склянок с маслами и снадобьями для банных процедур. Никто к ним за два дня так и не прикоснулся. Огромные полотенца висели на золочёных крючках, как и банные халаты. У окна, что выходило на открытые просторы гор, стояло зеркало в пол, почти такое же было и в комнате. Полы устланы мягкими антиванскими коврами. Жутчайшее расточительство — по мнению шпионки. Неужели плесени не боятся? Неподалёку от входа располагался мраморный пьедестал с вырезанной в нём чашей. Она помнила такую дома у своей покровительницы. Вода в такой чаше всегда остаётся холодной — идеально для умывания. Там же стоял серебряный кувшин. Практически на всех предметах мебели располагались тяжёлые золочёные канделябры с незажжёнными свечами. Осмотревшись, Лелиана нашла богато украшенное кремниевое огниво и разожгла свечи на одном из подсвечников. Поставила его у зеркала и повернула вентили около купели открывая проток для воды. Спрятанные в витиеватой резьбе источники зашумели, и скоро вода с шумом полилась на мраморное дно. Она даже вздрогнула от неожиданности, но быстро привыкла к шуму воды. В воздух поднялись первые клубы пара. Раздеваться здесь, понимая, кто её ждет за дверью, было непривычно. Волнующе. Когда белый шелк соскользнул с ее тела, она зябко повела плечами и нахмурилась, окинув взглядом отражение в зеркале. Ужасно. Волосы на виске хоть и очищены кое-как от крови, слиплись коркой ближе к скальпу. Ссадина на щеке от колец герцогини окружена красным. Гематом на лице нет, но зато есть на боку. То место, куда вонзился каблук туфли, припухло и потемнело почти до черного. Сбитые колени. Не самый привлекательный вид. Ещё и губа разбита. Хорошо, что тошнота полностью прошла. Спасибо этой странной саибараз. Единственное, что радовало, — что утром она последовала своему желанию хотя бы под мундиром быть той благородной леди, что воспитывала из неё госпожа Сессиль. Красивое кружевное белье казалось инородным на побитом теле. Благо оно не пострадало, в отличие от самой шпионки. Нервно выдохнув, она разделась полностью и осторожно спустилась по ступеням в наполовину наполнившуюся купель. Теплая вода послала мурашки по коже, и, не сдержав благостного стона, Лелиана опустилась в воду. Блаженство. Она могла бы так сидеть часами, но кое-что более волнитующее не позволило ей долго нежиться в ванной. Хотелось нежиться в объятьях. «Я тебя люблю». Воспоминание согрело не хуже теплой воды. Девушка покраснела до кончиков ушей и с улыбкой погрузилась под воду вся. Нужно было отмыть кровь с волос, чем она и занялась. Вода быстро окрасилась в бурый. Кончиками пальцев она чувствовала корочку засохшей крови, но под ней не было ничего. Это магия? Удивительно сильная магия, если это так. Пара бутылочек со средством для мытья волос были тут же опробованы. Их эффективность оказалась очевидной, а больше всего её порадовало, что снадобья почти не пахли. Кто-то потрудился с выбором, узнал вкусы гостя. Зная, что её ждут, леди не затягивала с процедурами. Она смыла с себя этот день быстро, воспользовавшись новомодной губкой и вспенив мыло, отчистила кожу от пыли и крови. Вместе с грязью её покинула и тревога. Она думала о том, как Инквизитор её поймала. Не дала упасть. Как странно ощущалось время в тот момент. «Одна из стрел почти попала в её сердце... Она могла погибнуть из-за меня». Внутренний голос был беспощаден, но Соловей отогнала эти мысли. Вылезла из ванной и быстро обтерлась полотенцем. Спустив воду, она заново наполнила купель свежей водой, пока промакивала волосы. Тихая песнь сама рождалась на её губах с улыбкой. Она готовила это всё для той, с кем хотела попробовать ожить заново. Той, кто отдала ей своё сердце. Последними штрихами было нанести на шею свои духи и расчесать влажные волосы гребнем, оставшимся от матери. Она мычала песенку нежно себе под нос, когда надела обратно свои кружева. Мурчала, когда завязывала пояс длинного мягкого халата, скрывая себя за зыбким барьером ткани. К финалу своей подготовки она была готова ко всему, что принесет ей ночь, а её сердце пело. Её не потревожили, отнеслись с пониманием к просьбе, и она просто таяла от того, какую власть имела над дикой кунари. Последний взгляд, брошенный в зеркало, и она не узнала себя. Её глаза мерцали загадочно, щеки покраснели, а губы все еще были тёмными от поцелуев. На шее уже расцветали первые следы любви, и от этого вида она не смогла сдержать улыбку. Теперь она не видела в отражении побитую жизнью женщину в трауре. Там стояла женщина, побитая боем, но полная новых надежд. Замок щёлкнул, открываясь, и девушка осторожно выглянула за дверь. В комнате на первый взгляд было пусто, но стоило присмотреться, и она увидела силуэт у окна. Хаакон набросила на плечи разорванную рубашку и задумчиво смотрела вдаль на город. Её рука светилась ровным зеленоватым светом. Именно по ней шпионка и вычислила, где стоит Инквизитор. На звук щелчка женщина повернулась, и её лицо украсила улыбка. Жуткая для стороннего зрителя — шрам уродливо скалил её лицо с одной стороны, но для Лелианы все эмоции были как на ладони. Восторг, тепло, любовь. Сердце Соловья пропустило удар. — Ты так красива... Хриплый голос осел на октаву. Кунари прочистила горло и шагнула навстречу человеческой девушке. — Я уже соскучилась. Она подошла быстро и обняла Лелиану. Лютая страсть обеих утихла, но это означало одно — они смогут всё сделать правильно. Неторопливо. Соловей, спрятавшись в кольце сильных рук, позвала: — Идем, я помогу тебе обработать раны. Нашла зелье? — Да. Вот оно... Женщина коснулась щекой виска шпионки и глубоко, всей грудью втянула её запах. Дрогнула от боли, но ни звука не издала, а лишь обняла крепче. — Тогда бери и пойдем. Тебе точно понравится. Леди сделала вид, что комплимент не заставил её сердце стремительно ускорить бег, а щеки покраснеть. Тонкие пальцы скользнули в широкую ладонь, и девушка повела за собой женщину. Шагая вперед спиной, она мягко улыбалась, сама себя не узнавая, а Инквизитор, как верный конь, следовала за ней в клубы пара. Когда кунари сама пользовалась комнатой, то и понятия не имела, как пользоваться бассейном в полу, а тут, увидев, как это всё работает, её глаз слегка округлился. Непривычная к роскоши, она просто обтерлась мокрым полотенцем с дороги и сразу же бросилась в дела, а тут, оказывается, такая роскошь под боком. Но не роскошью единой был занят деятельный ум. Рыжая Чаровница, что завела её в комнату, заняла практически все её мысли, когда стянула с широких плеч рубашку и бросила к их ногам. — Садись. Она указала на низкий пуфик. — Я могу сама... — Нет. Тебе больно, я вижу. Левой рукой двигаешься через боль. Я хочу, чтобы все твои конечности были в порядке в эту ночь. Кунари хотела что-то сказать, но остановилась и улыбнулась той самой улыбкой, в которой было обещание большего. Она покорно села в ожидании дальнейших действий шпионки. — Итак, расскажи мне, кто ты. Мастер шпионов опустилась на колени перед косситкой и сделала то же самое, что для неё сделала Инквизитор. Один за другим тяжёлые ботфорты отправились куда-то в сторону двери. — Не думаю, что время подходящее... Хрипло ответила Хаакон, помогая Лелиане раздеть себя. — А по-моему — самое время. Я хочу знать, кто же такая — моя Кадан. Девушка улыбнулась, смотря снизу вверх, и в её глазах сверкнули пытливые искорки. На лице Инквизитора промелькнула целая палитра эмоций. Она явно раздумывала, но обращение смягчило её — это было видно, как она сначала нахмурилась, а затем мягко улыбнулась леди соловью. Женщина приподнялась, помогая ей стянуть с себя штаны. Движение получилось плавным, даже грациозным — если такое слово можно применить к двухметровой рогатой кунари. — Это долгая история. — У нас есть время. Тонкие ладони легли на серые бедра. Казались белыми в контрасте с темной кожей. Множественные шрамы стали заметны для Лелианы при свете свечей. — Ты, скорее всего, уже догадалась... — У меня есть идеи. Хочу услышать это от тебя. Белье шпионка решила не трогать пока что, хоть её взгляд и задержался на том самом шраме и дорожке белых жестких волос, что сбегала под пояс. — Идем, спускайся сюда. Садись, не думай ни о чем и рассказывай. — Это невозможно, когда ты рядом. — Тогда думай обо мне, а не о том, что я могу осудить. Обидно, знаешь ли, ничего не знать о прошлом своей Кадан. — Лелиана тихо посмеялась, скрывая слово, что рвалось с губ, за щитом «Кадан». Ей вторил расслабленный смех Хаакон. — А ты можешь мне спеть мне ту песню, что пела, пока пряталась от меня? Соловей остановилась с бутылками зелья в руках и почувствовала, как её щеки покраснели. Она пела для всех гимны Андрасте, когда Убежище пало. Пела литании в часовне, но просто песни... Очень давно она перестала петь просто для себя и друзей. Легкий страх облажаться перед партнёршей был вполне реальным. Но взгляд женщины... Это тепло... Девушка шагнула вперед. Подтянула небольшой коврик себе под колени и опустилась на пол за спиной Инквизитора. Женщина с хриплым стоном откинулась на борт ванной. Её рога цокнули по полу металлом и костью. Лелиана отставила одно зелье в сторону, а второе протянула кунари. Та послушно влила в себя содержимое склянки, и Соловей поняла, что с таким же успехом могла бы дать ей яд. Даже зная это, женщина бы выпила, не поморщившись. Помолчав немного, кунари заговорила. — Много лет назад я была частью Антаама. Так мы называем отряд из бойцов, каждому из которых прописана четкая роль. Я была карасад. Это обычный воин. С момента, как мне дали роль, я была присоединена к отряду. Мне было примерно пятнадцать лет в тот момент. На Сегероне было неспокойно, и нас, зелёных и буйных из Пар-Волена, призывали на службу острова рано по меркам людей. Примерно семь лет я была бойцом. Проявила себя как надежный солдат. Я не горжусь тем, что было дальше... Женщина перевела дух. Сглотнув тяжело, продолжила. Лелиана слушала затаив дыхание, влажной тряпицей она принялась омывать плечи женщины. — За мою силу и жестокость меня поставили на роль баас-таар... Моей работой было следить за тем, чтобы пленные басра работали исправно... Я была надзирателем над узниками, которых мы брали из людей, эльфов, гномов. Мой кнут знал вкус крови. Я была частью Кун. Я верила в свою принадлежность. Я была слепа и молода... Губы шпионки дрогнули. Она не ожидала такого в Инквизиторе. Её Инквизиторе, которая рвала свою задницу ради блага её подчинённых. Ради безопасности жителей Тедаса. Рука девушки остановилась на мгновение, но она тряхнула головой, вспоминая молодую себя. — То прошлое сделало тебя тебя настоящую. Продолжай... Она ласково убрала налипшую прядь с серого лба. Ощутила кожей, как Инквизитор выдохнула с облегчением. — Там было много бас. Так мы зовем не-кунари. Именно так я узнала первый чужой язык. Тевинтерцев было много. От одного из них я начала учить язык. Это заняло год. Мне стало скучно, и я взялась за следующий. Моя тамазран говорила, что у меня дар к изучению чужой речи. Тамазран — это что-то похожее на учителей у вас. Следующий язык был антиванским, затем я освоила орлесианский и ферелденский. Я пробыла в том лагере на Сегероне около шести лет... В один момент мной заинтересовались Бен-Хазрад. Слишком много я взяла от баз. Слишком стала мягкой. Я больше не могла быть жестокой к тем, кого я узнавала все ближе. Ваша свобода... Ваша сила быть собой, даже будучи лишенными всего. Я... Я просто начала видеть. Помню, как меня скрутили, когда я отказалась забить кнутом мальчишку-эльфа, как я смогла незаметно сунуть ему ключ в руку — не помню. Помню, как высекли уже меня, а дальше была темнота. Я знала, что меня отправят на перевоспитание. Что я потеряю те крохи себя, что у меня появились... Мастер шпионов вздрогнула всем телом, представляя, через что прошла Хаакон. Она осторожно наклонилась ниже к женщине. Рука с тряпицей скользнула по серой коже, смывая следы боя с упругой груди. Все новые и новые мелкие шрамы различали её глаза, но шрамов от кнута не было... Если секли так сильно, что Хаакон потеряла сознание, то спина женщины должна была быть месивом. Вопрос просился, но она решила слушать дальше. Мышцы под её рукой напрягались и перекатывались. Выдохнув через зубы стон удовольствия и глубоко вобрав в легкие запах любимой девушки, косситка продолжила: — Вероятно, мое наказание дало пленникам тот маленький шанс... Само действо и тот ключ. Возможно, благодаря этому они смогли устроить массовый побег. А потом случились Воины Тумана. Я не помню, что именно произошло, словно была в полудреме. Помню только, как очнулась в лодке уже на пути в Антиву. Примерно тогда уже пошли первые слухи про Мор. Забавно вышло, что в самом эпицентре хаоса под названием Сегерон я, оказывается, защитила убийцу и не просто убийцу. — Ворона... — поражённо выдохнула Лелиана, и все детали головоломки в её голове сложились, вставая на места так, словно ей не хватало простого подтверждения её догадок. Не вязалось одно — женщина была кунари-воином, а не эльфом или человеком. Вороны же старались работать изящно. — Это был один из Мастеров. Я имя не скажу не потому что не могу, а потому что он помер. Глупо причём. — Ты не лучше бываешь. Женщина не стала подавлять хриплый смешок. — Правда. Мастер был достаточно уважаемым. Его послали на Сегерон, чтобы обезглавить одно из крыльев Антаама. Карастен, наверное, и не понял, что с ним произошло, а вот его телохранители оказались сообразительнее, ашады сработали быстро, и эльфа поймали. Так он и попал в плен. Когда мы прибыли в Антиву, он же и потащил меня за собой. Делал упор на то, что некоторые люди падки на экзотику, а от телохранителя кунари никто не будет ожидать яд в еде. Так я и стала одной из сотен Воронов. Обучили быстро. Мои знания языков очень помогали выжить. Ну и руки, конечно. Мне не нужен был кинжал, чтобы убивать, достаточно было рук. — В это сложно поверить. — Соглашусь. Я сама не верю. Формально, я все еще Ворон. — У тебя нет татуировки. — Ха-ха, наблюдательная, в конце концов вы мой мастер шпионов, леди Соловей. Но татуировка есть... Женщина плавно выпрямилась и повернулась к Лелиане. Провела левой рукой по своей груди, животу и опустилась ниже к бедру. Зацепив когтистым пальцем пояс белья, похожего больше на мужское, она оттянула его вниз. Жест был до странного эротичный, приковывающий взгляд. В горле Соловья снова пересохло. На бедре красовалась татуировка. Небольшая, её легко было спутать с синяком, наверное, поэтому она не увидела её, когда подсматривала за Инквизитором у водопада. Женщина улыбнулась, убирая руку и снова облокачиваясь о бортик купели. По её лицу было видно — заметила голодный взгляд на себе. Её самодовольство, казалось, можно было потрогать. — Только дурак сделает татуировку на видном месте. Это сродни смертному приговору. — Как ты попала в Ферелден? Соловей зачарованно провела пальцами по татуировке. Еле заметный рельеф ощущался на коже. — Если ты продолжишь, то я не смогу закончить рассказ. — М-м-м... хотя бы вкратце. В глазах шпионки мелькнуло веселье, провокация. Она сама себя не узнавала и, нависая над Инквизитором, совсем не стеснялась, что за всем этим уходом и разговорами её халат расползся на груди почти до талии, опасно оголяя тело и являя на свет чёрное кружево. Женщина зацепилась взглядом за него. Вдохнула сквозь зубы. Её сердце ускорило бег. — Первое убийство... Самый разгар Мора. Банн Лоренн перешёл дорогу не тем людям. Меня подарили ему как безмолвную игрушку — кунари-телохранителя. По легенде я была немой и недалёкой. Я вонзила ему нож в бок во время охоты на его владениях. Подставила так, как будто кабан задрал, но понимающие знали — рана хоть и была страшной, но была нанесена ножом. Соловей, ты меня с ума сводишь... Тонкие пальцы остановились. Она слишком погрузилась в раздумия и не заметила, как начала выводить круги пальцем уже на твердом животе женщины. Мышцы под её прикосновениями напрягались, проявляя рельеф на зависть любому мужчине. Совсем не похожа на Элиссу... Так даже лучше. — Что было дальше? — немного потерянно и задумчиво спросила Соловей. Её взгляд был туманным. — По пути назад я наткнулась на Хисеру. Так и познакомились. Решили... держаться вместе, пока... проклятье... пока Мор не закончится... Лелиана... Горячая кожа манила. Как манило и желание дослушать рассказ. Предупреждение в тоне голоса Хаакон она проигнорировала. — Что было дальше? — Мы выживали как могли. Я ждала весточку от мастера. Она растила ребенка. Мы были как семья, две сестры... Заказ поступил, затем еще один, когда Мор окончился, мы с Хисере отправились в Долы... Она искала Дом своего Кадан. Помогала мне с работой. Лет через восемь меня наняли на работу. Убийство магистра Оствила после собора в храме Священного Праха. Магистра убил взрыв. Я же попала к тебе. Было слышно, как женщине тяжело сдерживаться. Как она дышит через раз от ласковых прикосновений. Лелиана надавила на её плечи, заставив наклониться вперед, и тряпицей, смоченной в зелье, тщательно оттерла раны. Они уже выглядели лучше, покраснение уходило быстро. — Ты говорила, что тебя высекли... Но шрамов нет. Почему? Попытка отделить ложь от истины. Мягкие ладони провели вниз от лопаток к пояснице женщины и поднялись обратно, слегка царапая кожу ногтями, словно рисуя следы от кнута. — Хиссера... Её магия особенная... Они не заживали почти год... Она вылечила. Забрала раны так, что даже шрамов не осталось... М-м-м... Словно забирает себе увечья, а тебе отдает свою силу. Сырая магия ещё со времён кунарийского существования. Осмотрев результат своей работы, девушка улыбнулась. Она почувствовала не только удовлетворение от проделанного, но и моральный покой. Да, прошлое Адаар было отвратительным, да, она все еще не узнала всего, но кто из живущих может похвастаться идеальной биографией? Прислушиваясь к себе, шпионка поняла — её влечение не потухло, оно только усилилось. Подумать только — в её руках Антиванский Ворон. Ворон, который ей покорëн, который может раскрыть ей все карты, известные ему, и говорящий на четырёх языках. Не удивительно, что Инквизитор легко принесла ей бумаги с грязью не только на ферелденскую аристократию, но и на всех, на кого нашла. Это чувство опьяняло еще сильнее. Хотелось триумфально хохотать, но вместо этого она коснулась губами серой шеи — там, где бешено билась жила. — Откуда у тебя те травы и остались ли они ещё? Кожа под её губами пошла мурашками. — Мне их действительно посоветовал один наглый эльф. Имя на «З», кажется, было. Его мать была... долийкой. Расслабляют... Петля замкнулась... Девушка тепло улыбнулась забавному совпадению. Её прошлое переплелись с прошлым Инквизитора. Теперь запах дыма стал ещё более желанным, тёплым, смешивая былое и нынешнее в одно плетение судеб. — Я бы покурила... — Так чего же мы ждем? Женщина осторожно вывернулась из рук лучницы и встала. Вода потоками сбегала с её тела, окрашивая бассейн в буроватые оттенки. Девушка протянула ей полотенце, а затем и халат. — Мокрое белье не лучшая одежда... — она обольстительно улыбнулась. — Лучше снять. И грациозно, нарочито медленно отправилась к дверям в комнату, слыша быструю возню за спиной. Дойти до кровати ей не дали. В два шага Хаакон догнала леди и подхватила её на руки. Когда-то, будучи юной девой Лелиана, мечтала, как и все, о принце на белом коне. Она мечтала, что её будут носить на руках, что её избранник будет задаривать её подарками и своей любовью. Но никогда она не думала, что её мечты исполнятся так. Словно перышко её подхватили на руки. Как будто никто не рассказал этому чудовищу о концепции веса. Женщина шагала уверенно, неся свою хрупкую добычу к постели, как принцессу. Осторожно она опустила леди на одеяла, и Соловей действительно ощутила себя королевой — настолько Инквизитор была ласкова. Немного порывшись в ящике прикроватного столика, женщина нашла то, что искала, и присела рядом с Лелианой. Та же с любопытством посмотрела через серое плечо, усаживаясь поровнее. Инквизитор привычными движениями скручивала самокрутку. От тепла её руки аромат становился ярче и вызывал воспоминания о прошлом, но теперь они всё крепче ассоциировались с хорошим. Словно бы призрак умершей Эллиссы терял власть над разумом девушки. Это было немного грустно, вот только грусть была светлой. Вскоре кунари протянула ладонь Лелиане. На ней лежали две небольшие сигареты. Девушка взяла одну и терпеливо дождалась, когда женщина разожжёт свечу и подкурит свою. Стоило ей только это сделать, как леди, опершись ладонями на её плечо, потянулась вперёд и нагло прижала кончик своей скрутки к её. Затянулась, прикрыв глаза и чувствуя, как ею любуются. А любоваться было чем. Она полулежала — полусидела, расслабленная и уставшая. Рыжие волосы успели немного подсохнуть и слегка вились от влажности. Нежная кожа чуть ли не светилась в лунном сиянии, словно подсвеченная изнутри. Мягкий халат грозил вот-вот сползти с одного плеча, а его воротник разьехался, открывая изящное тело почти до пояса. Зрелище было очень соблазнительным во всех отношениях и даже не смотря на синяки, что то тут, то там проявлялись. Лелиана знала, что хороша. В этом плане у неё никогда не было сомнений в себе. — Почему ты скрывала своё прошлое от нас? Мелодичный голос приобрёл расслабленную хриплость. Кунари полностью забралась на постель и села, оперевшись на резную спинку. — Мне не нравится, как оно выглядит. Это недостойно быть прошлым Вестника Андрасте. Я подумала, что если бы вы знали, рано или поздно кто-то ещё узнал, а затем... Репутация Вестницы была бы уничтожена. — Хаакон... — Девушка перешагнула по мягкому матрасу коленями, подбираясь к женщине ближе, а после и вовсе смело седлая её бёдра. Совсем чуть-чуть, но её разум расслаблялся под действием трав и атмосферы. Чувство полной безопасности снова окутывало её, как тогда, у водопада. — Ты слишком много работаешь на благо Инквизиции. У тебя есть мы. Мы можем решать многие вопросы, о которых ты переживаешь. Твоя репутация непоколебима. — Я знаю... Но... Вы дали мне такую роль. Если я не справлюсь? Я никогда не вела вперед столько людей. Отряд — да. Но не сотни подчиненных. Это... — Выматывает, — закончила за неё шпионка и уложила голову на плечо Инквизитора. Её глаза внимательно рассматривали искажённый профиль, а руки мягко обняли мощную шею. В кольце рук кунари она чувствовала себя маленькой и хрупкой, постепенно позволяя себе такой быть. — Ты говорила о кошмарах. Они мучают тебя каждую ночь? — Да. Солас говорит, это из-за моей связи с Тенью. Хисера говорит, что я получила шрам, который открылся только когда я открыла сердце. Что кошмары пройдут, когда я привыкну к новой роли. — И что это за роль? Неужели ты её играешь? Тон шпионки был мягким, даже немного игривым. — Нет... С момента, как ты начала звать меня по имени... Я думала, что это желание. Что просто хочу тебя. Но стоило подумать об этом как о простом утолении любопытства, и мне становилось мерзко. Ты... Я не имела ни малейшего права с тобой поступать так. Ты достойна большего. Руки Хаакон осторожно огладили спину Лелианы. Плавным движением промяли мышцы и остановились на талии, мягко поглаживая через халат. Женщина выдохнула дым в сторону и повернулась к шпионке. Золотой глаз излучал тепло, что грозило обратиться пожаром. — Тогда в Убежище Кассандра отправила меня поговорить с тобой. Когда я увидела тебя у статуи Андрасте... — девушка положила свою руку на руку Инквизитора. Слегка сжала твёрдые пальцы. — Я увидела тебя в момент, когда ты не скрывалась. Ты выглядела так одиноко, а в моей голове я слышала твой шёпот из Редклифа. Те слова — мне никто и никогда не говорил таких слов. Лелиана затянулась, добивая свою сигаретку, и с довольным стоном выдохнула. В голове слегка шумело, как от бокала вина. Запах дыма смешался с запахом её духов. Это был лучший парфюм, что она пробовала за очень долгое время. — Если бы не твоя жертва там, в Редклифе... Инквизиции бы не было. Именно это снится мне каждую ночь. Твоя смерть... Я, я просто не могу, сейчас уже не могу наблюдать за ней. А после того как сегодня эта тварь чуть не убила тебя... Вашадан! Хочу отсечь ей её чёртовы руки, ноги и бросить в клетку, чтобы все видели. Она чуть не отобрала у меня тебя. Ярость сменялась страхом и каким-то отчаянием. Голос становился жутким, глухим, совсем по-кунарийски. — Хаакон, посмотри на меня.Лелиана грациозно села на её коленях. Забрала истлевшую сигарету из губ Инквизитора и отложила на поднос, что стоял на прикроватной тумбе. Её пальцы слабо подрагивали, когда она потянула пояс своего халата и провела плечами. Тяжёлая белая ткань соскользнула на ноги женщины, обнажая человеческую деву. На её боку темнел синяк. На предплечье был след от жёсткой хватки, на горле почти затянулась царапина от ножа, но в то же время... На шее сбоку расцветала метка Инквизитора, и спереди прямо над царапиной тоже. Молча шпионка взяла большие ладони Хаакон и положила себе на талию. Подняла лицо, лёд и золото пересеклись. — Мне не было страшно ни секунды, потому что я знаю — ты не дашь мне упасть во тьму. Поэтому сегодня и многие ночи дальше я прогоню твои кошмары. Кадан. Она потянулась к губам Инквизитора. — Кадан. Хрипло шепнула женщина и двинулась ей навстречу, прижимаясь к нежным губам в медленном поцелуе. Сама того не заметив, Лелиана открылась. Отбросила сомнения в сторону. Хватит. Настрадалась. Больше не будет одиночества и траура по Элиссе. Не будет слез в подушку. Её Ворон высушит любые слезы. Медленно отстранившись, девушка улыбнулась и коснулась своим лбом лба косситки. Посмотрела ей в глаза открыто, не пряча чувств. Влюбленно. Женщина тяжело дышала и выглядела, как будто ее ударило оглушением. Расфокусированный взгляд бегал по лицу Лелианы. Горячие ладони осторожно прижали хрупкую фигуру к своей хозяйке. Шпионка же щекотно провела руками по шее Инквизитора и опустилась ниже к груди, ещё ниже — а вот и пояс. Потянула его, развязывая халат. Серая кожа под её ладонями была такой горячей, немного влажной после ванной. Кунари посмотрела ей в глаза. — Ты уверена? Потому что я не знаю, смогу ли остановиться. — Да. Я хочу этого. Женщина снова поцеловала девушку. В этот раз горячее, глубже. Её губы были горячими, прикосновения смелыми. Лелиана приоткрыла рот, приглашая углубить поцелуй, и Хаакон так и сделала. Когда их языки переплелись, дышать стало сложнее. Ловкая девушка прижалась всем телом к крупной женщине, и по её коже пробежала мелкая дрожь — контраст. Её прохладная кожа встретилась с горячей. Гибкое тело словно таяло от этого жара. Ещё будучи юной девушкой, она заметила, что ей нравятся партнеры выше её. Эллиса тоже была почти на голову выше, а Хаакон... Она долго отказывала себе в мыслях, что её привлекает Вестница. Что от её голоса мурашки по коже бегают, а от взгляда колени подгибаются. Это было ещё до ночи у водопада, а после... Сны Лелианы стали более разнообразными. Широкие ладони легли на её бёдра и с силой прижали к крепкому телу. Девушка высоко простонала в поцелуй. Шершавые пальцы проникли под кружево сбоку и поглаживали кожу напрямую. Демоническая рука собственнически скользила от бедра к колену и обратно. Тело Инквизитора словно излучало тепло, и это, похоже, было заразно. Девушка почувствовала, как её сжимают сильнее, как снова разгорается желание. — Так красива... Нарядилась для меня? — разорвав поцелуй, хрипло спросила женщина и двинула бедрами вперед и вверх. Это надавило на все нужные точки. Удовольствие прокатилось по нежному телу. — Даааа... Ммм... Я хотела показать тебе, какой могу быть... Честный ответ. Лелиана плавно двинулась, прижимаясь плотнее к твёрдому животу и потираясь. — Ничего красивее в жизни не видела... Но, думаю, тебе будет лучше без них... Двинувшись вперед, женщина схватила зубами кружево лифа и потянула его вверх, порыкивая. Лелиана схватила её за рога и выгнулась, позволяя делать с собой всё, что хочется. Когда влажные губы накрыли её сосок, она совсем потерялась и вздрогнула. Горячий язык ласкал её кожу, кружил вокруг чувствительной вершинки, и Хаакон прикусила розовую горошинку, вырывая из груди шпионки стон. Соловей не была девочкой. Её желания были более чем ясны для неё. Ловко изогнувшись, девушка потянула рогатую голову на себя и легла на лопатки. Женщина легко последовала за ней, сбрасывая халат с плеч и вжимая изящную леди в шелка своим весом. Ещё один стон разрезал ночную тишину, смешиваясь с отдалёнными звуками музыки и трелями сверчков. — Тогда сними... — Она лукаво взглянула в глаз Инквизитора. — Да, моя леди, — хрипло отозвалась воительница и осторожно потянула кружево вверх. Девушка активно помогала снимать с себя белье, поднимая руки над головой и прогибаясь в спине. Она видела, как воительница тяжело сглотнула при виде этой позы. Видела, как дрогнули её руки, словно желая сжать в стальной хватке. — Хаакон... Не пытайся сдерживаться. Я ведь вижу. Покажи себя настоящую. — Лелиана... Снова толпа мурашек от хриплого, низкого голоса пробежалась по коже. Внизу живота стало горячо и мокро. Женщина сжала в руках узкую талию. Опустилась поцелуями от груди к синяку на боку и медленно, с чувством вылизала больное место, раздраженно рыча себе под нос что-то про «За всё заплатит...». Боль смешалась с удовольствием, девушка не знала, хочет ли она сбежать от ноющего ощущения или прижаться ещё сильнее, чтобы почувствовать больше. Горячие губы двинулись ниже. Она приподнялась на локтях и не смогла больше отвести глаз от зрелища. Женщина, смотря ей в глаза, опустилась поцелуями по её животу. Сжала в ладонях её бедра и прикусила кружево трусиков. Её глаз мерцал в темноте, словно волчий. Дерзкая ухмылка появилась на губах, и, не разрывая зрительный контакт, Хаакон потянула ткань вниз. Сердце шпионки пустилось в пляс. Она выгнулась, помогая скорее снять с себя белье. Желание разжигало солнце внизу её живота. Ещё никто и никогда не смотрел на неё так. Не раздевал её так. Не... Соловей вскрикнула, когда без всякого предупреждения эти горячие губы коснулись её там, где так хотелось. Сверкая золотом, глаз женщины не отрывался от её лица. Медленно она начала сладкую пытку, устраивая стройные ноги у себя на плечах, и Лелиана поняла, что тонет. Шершавый язык коснулся её губ, скользнул вдоль мокрых складочек, надавливая, проминая чувствительную плоть. Женщина низко рыкнула, укладываясь на живот. Мышцы её спины перекатывались под кожей, когда она двигалась. Рога покачивались от каждого движения головы. Леди вытянула руку вперед и погрузила пальцы в белые волосы. Это... Это было хорошо... У неё было с женщинами, но не так. Каждое движение горячего языка, губ, рук заставляли леди соловья теряться в ощущениях. Тело, забывшее ласку уже давно, словно оживало, а горячие волны удовольствия разжигали пламя в её душе. Так вот каково это? Когда тебя любят. — М-м-м... Хаакон... Ещё... — взмолилась Лелиана, выгибаясь и подаваясь бедрами навстречу жестким губам. Она почувствовала, как в её тело погружается горячий язык, как нехотя мышцы пропускают его глубже. Как пульсируют от удовольствия нервы. Хаакон сжала ее бедра в крепкой хватке, надавила когтистой лапой на низ белого живота и с рыком толкнулась глубже. Соловей вся извивалась от её движений, норовя ускользнуть, но широкие ладони не позволяли убежать от контакта. Урчание Адаар отзывалось вибрацией в её теле и доводило Лелиану до исступления. Сдерживать голос стало практически невозможно, и она отпустила себя. Нежный, полный муки наслаждения, он вплетался в ночную тишину, моля дать ей ещё больше. Живая рука Инквизитора отпустила бедро шпионки. На белой коже остались следы от её пальцев, что завтра станут синяками. С влажным звуком женщина оторвалась от истекающего желанием лона и сверкнула глазом, встречаясь взглядом с потемневшими голубыми глазами. Лелиана тяжело дышала, сжимая в руке Рог кунари, словно хотела дернуть назад. Хаакон улыбнулась и медленно облизнулась. — Как можно отказать, когда леди так просит... Она медленно облизала два своих пальца. Ладони кунари такие широкие, крупные, а пальцы такие длинные, крепкие... Плоский живот шпионки втянулся от резкого, горячего желания. Ей отчаянно хотелось получить то, что Хаакон готова дать. Простонав коротко, Лелиана схватила серое запястье и потянула вверх. Женщина заворожено подалась движению. Нисколько не смутившись, леди сама обхватила губами эти пальцы. Кунари сдавленно выдохнула сквозь зубы и медленно двинула рукой, погружая их глубже в горячий плен мягких губ Соловья и тяжело сглатывая. Хороша... Пронзительно посмотрев в глаз Инквизитора, леди выпустила пальцы изо рта и хрипло выдохнула в губы Хаакон: — Давай же, сделай меня своей... Я не могу больше ждать... Стоило словам покинуть губы, как их тут же накрыли чужие. Глубокий, горячий поцелуй выбил весь воздух из легких, а вкус её желания на губах Инквизитора казался безумно сладким. Странное чувство триумфа и восторг захватили разум шпионки вновь. Инквизитор принадлежит ей. — Я люблю тебя... — хрипло и как-то отчаянно выдохнула женщина в её губы, разрывая поцелуй и опускаясь вниз по изящному телу. Мокрые пальцы ласково коснулись Лелианны, соскользнули ниже к самому входу в её тело. Еле ощутимо погладили, слегка надавливая, пока голова женщины опускалась вниз, не отрывая взгляда от глаз девушки. Хаакон снова прижалась губами к чувствительной плоти. Взгляд глаза в глаза. Шершавый язык медленно раздвинул тугие стенки, а за ним плавно последовали пальцы. Огладили клитор, скользнули ниже и погрузились внутрь подрагивающего тела. Лелиана выгнулась, распахнув глаза. Сжала бедрами рогатую голову. С её губ сорвался стон, а руками она вцепилась в рога женщины, вжимая её лицо в себя. Она не ожидала, что будет так... ярко... Заведенная до предела девушка сама не думала о том, как её тело отреагирует на такую ласку. Это было похоже на маленький взрыв внизу живота. Она была готова кончить только от проникновения, но сдержалась, сжимая зубы и выстанывая имя своей мучительницы. Ее глаза заволокло дымкой желания. «Сейчас же! Больше! Чтобы до предела, до боли». Голод, что она так долго подавляла, вырвался неудержимой волной. С хриплым рыком кунари втянула в рот гиперчувствительный комочек нервов. Мышцы внутри шпионки пульсировали неистово, грозя вот-вот сжаться в спазме экстаза. Пульс зашкаливал. Лелиана чувствовала, как её заполняют, как растягиваются её стенки, жадно подрагивая, как боль мешается с удовольствием. Этого было слишком много. Кунари ухмыльнулась, чувствуя, как сжалась девушка, и двинула рукой, вынимая пальцы и тут же возвращая, надавливая на твёрдые стенки, её язык с силой прошелся по покрасневшим складочкам и надавил на вход в тело Лелианны, медленно погружаясь, сводя с ума ритмичными движениями и жаром. Девушка больше не могла сдерживать себя. Крупная дрожь пробежалась по её телу. Она никогда не чувствовала себя настолько наполненной, залюбленной. Её никто и никогда так сильно не старался удовлетворить. Все прикосновения, движения, слова смешались в один огромный вихрь, и она больше не в силах была это сдерживать. Её мышцы сжались практически в клинч, стягиваясь вокруг этих потрясающих пальцев и языка. Её ноги рефлекторно сжали голову, что медленно двигалась меж ними. Руки дёрнули рога почти до боли, впечатывая женщину ещё сильнее. Девушка выгнулась, подаваясь бёдрами вперёд на эти пальцы, и тонко вскрикнула, теряясь в удовольствии. — Хаакон! Она замерла, сжимаясь и подрагивая. Её глаза распахнулись, пока по телу проносились разряды удовольствия. Казалось, это не кончится. Так ярко... Невероятная... За экстазом пришло расслабление, и изящное тело медленно опало в крепких руках. Женщина с тихим рыком впилась поцелуем в опухший клитор, заставляя девушку тонко скулить, и села меж белых, подрагивающих ног, похабно вытирая рот тыльной стороной демонической ладони. Этот жест заставил Лелиану вновь задрожать от волны возбуждения. Она сонно потянулась руками к Хаакон, и та плавно перетекла в её объятья, тут же погружаясь в поцелуй со вкусом оргазма шпионки. — Во имя Создателя... это было... — Невероятно? — Да... — Я старалась. Мягкая улыбка сама собой расцвела на покрасневших и опухших от поцелуев губах Соловья. Её щеки украсил нежный румянец, глаза сверкали в темноте словно драгоценные камни. Она словно сбросила со своих плеч вес десяти тяжёлых лет и снова стала наивной послушницей из Лотерингской церкви. Вес большого тела был ей желанен. Жар серой кожи, казалось, растопил её ледяное сердце, а каждое прикосновение дикарки было таким осторожным, словно кунари касалась не ветеранши Мора, а изнеженной, хрупкой аристократки. Хаакон облокотилась на локоть теневой руки и осторожно провела горячей ладонью вдоль изгибов тела шпионки. Погладила нежно синяк на боку, бедро. — Ты обманщица... — тихо простонала леди, подаваясь плотнее к прикосновениям и жадно впитывая ласку. Её ещё потряхивало от удовольствия. Ей ответили многозначительным вопросительным мычанием куда-то в шею. Шершавый язык принялся зализывать уже совсем затянувшийся порез. — Снова довела меня, а сама не кончила. — Увлеклась, — хрипло шепнула кунари ей в ушко, посылая толпу мурашек по коже. — Ты такая сладкая... Так стонешь... Горячая ладонь огладила подбитое колено и дерзко подхватила ножку шпионки, закидывая себе на бедро. Осторожно женщина переступила коленями, и в следующий момент Лелиана чуть не задохнулась. Горячая. Намного горячее человека. Как она не почувствовала это раньше, пока язык кунари возводил ее на небеса? Сдавленно рыкнув, Хаакон прижалась своим лоном к её и двинула бедрами. Мокрая, горячая, сильная. Запах дыма смешался с ароматом фруктов и желания. Лелиана почувствовала, как к её губам прижались чужие. Смазка смешалась. Тонкие пальцы пробежались незатейливой лаской по животу кунари, опустились ниже, прослеживая дорожку жестких волос, и протиснулись между двух прижатых друг к другу тел. Она осторожно коснулась пальцами, надавила и двинула ими ниже, изучая необычное тело. Инквизитор была значительно крупнее везде. Её пальчики вряд ли были способны на то же, что и пальцы кунари, но она не была бы собой, если не попыталась бы. Мягкие подушечки пальцев легко нашли крупный, набухший клитор. Стоило Лелиане коснуться там, как Хаакон хрипло выдохнула и двинула бедрами навстречу её руке, одновременно толкаясь и в сверхчувствительную от оргазмов плоть девушки. Обе тихо простонали. Дерзкие нотки в голосе шпионки словно колокольчики. — Мой Ворон... Она провела бедрами, притираясь плотнее. Плоть к плоти. Почувствовала, как по её бедру скатилось несколько капель общего желания. — Да-а-а... — хрипло простонала женщина, тряхнув головой. Её желваки играли — она явно сдерживалась. С любой другой она бы уже давно свернула ту в клубок и трахала, забыв обо всем, в погоне за своим оргазмом, но здесь... Здесь хотелось иначе. Девушка убрала руку, погладив напоследок мокрые складки и надавив на клитор. Её ладонь, влажная от соков, вцепилась в серое бедро, потянула на себя, оставляя царапины на старой татуировке. Мелодичный стон сорвался с алых губ, и ей вторил второй, глухой и голодный. Лелиана никогда не испытывала чего-то подобного. Словно спустив волка с поводка, она сама попала в его пасть. Хаакон хрипло рыкнула и двинулась резче, жестче. Жар её тела, казалось, распространялся аурой вокруг. На серой коже выступила испарина, Лелиана же совсем потерялась в ощущениях. Каждый толчок сводил её с ума, она хватала неожиданно горячий воздух губами и не могла надышаться. Её тело пробивало разрядами удовольствия, губы пересохли от стонов. Тонкие пальцы вцепились в плечи воительницы, ногти вонзились в кожу. Соловей пыталась удержаться на месте и одновременно удержать себя от оргазма прямо здесь и сейчас. Длинные глубокие царапины украсили Инквизитора из-за этих попыток. Хаакон выпрямилась, улыбнулась хищно, дико. В глубине её взгляда словно мелькнуло зелёное пламя. Она перехватила девушку под колено и легко закинула стройную ногу себе на плечо, растягивая гибкие связки любовницы почти в шпагат, поцеловала девушку в косточку на лодыжке и снова толкнулась. Её горячая ладонь не давала вырваться, сменить положение, новый угол приносил Лелиане ещё более изощрённое удовольствие. Она хваталась беспорядочно за руки, царапала живот и бёдра женщины, выгибалась так, как никогда не выгибалась, и сходила с ума. Её расфокусированный взгляд с трудом сосредоточился на лице женщины, и тут же она поняла, что не одна еле держится на грани. Лицо Хаакон было таким чувственным, открытым. Все маски сброшены, эмоции берут верх над контролем, и истинная сущность выходит наружу. Неудержимая, дикая... Солнце внутри становилось всё ярче. Соловью казалось, что ещё немного, ещё несколько мощных толчков, и она просто утонет. Покрасневшие губы пересохли от громких стонов. В яростном порыве она схватила кунари за рога и резко потянула на себя, подаваясь бёдрами навстречу жестким, неукротимым движениям. Как же удобно, эти рога, похоже, созданы для её хватки. Гибкая девушка лишь сильнее выгнулась, чувствуя, как натягиваются её связки, и выстанывая в губы кунари: — Я сейчас... Женщина рванула к ней навстречу неистово, тут же заглушая мелодичные стоны, выпивая их, как лучшее ривейнское вино. Движения ускорились. Два переплетённых тела двигались в унисон, а звуки, что создавал их контакт, распаляли только сильнее. Запах дыма и фруктов смешался в диковинную композицию с ноткой страсти. За прикрытыми веками Лелианы вспыхнули фейерверки. Тело свело в горячей судороге, сердце готово было вот-вот выпрыгнуть из груди. Она распахнула глаза. Казалось, само время остановилось на мгновение... А затем на неё обрушилась неистовая волна. Солнце в животе взорвалось, и его взрыв выбил дыхание из её груди, вырываясь высоким, долгим стоном с губ. Каждая мышца в изящном теле словно сжалась, а затем расслабилась, и это продолжалось раз за разом. Девушка почувствовала, как рывки Хаакон стали сильнее, как женщина хрипло простонала в безумный поцелуй, и как внизу, меж их телами, стало очень жарко и мокро. Дикие толчки не останавливались даже когда леди обмякла в руках дикарки словно бы та желала отправить её прямиком к создателю. Пока последние горячие волны не схлынули и нежное тело не ослабло в сильных руках. Последнее что она помнила прежде чем погрузиться в объятья небытия это голос от которого становилось жарко и взгляд цвета старого золота пронзающий ее душу. — Assala inar Kadan...