Про Воронов и Соловьев

Дольше на балу оставаться не имело смысла. Лелиана сидела на одной из кушеток под строгим надзором Соласа, Джозефины и Кассандры. Ее лицо было бледным, усталым. На щеке расплывалось темное пятно, что грозило очень скоро обратиться в внушительный синяк. Рассеченная скула ныла, и Жози с трудом скрываемой тревогой протягивала раз за разом подруге свежую тонкую салфетку, смоченную в холодной воде. Соловей поначалу раздраженно отмахивалась от нее, но со временем смирилась и прижала ткань к синяку и ране. Солас принес зелье, и девушка его быстро выпила. Стало немного легче. В голове перестало так сильно звенеть. Тошнота стала терпимой и постепенно сходила на нет. Где-то там, за их спинами, происходила политическая битва, и эти минуты ожидания были разрушающими. Джозефина натаскивала Хаакон ночи напролет. Все были на взводе — как бы хороша она ни была как воин, как у дипломата у нее не было никакого опыта. Выдержит ли она очередную череду провокаций, не вспылит ли? В ее стиле было бы все разрушить до основания и вынести из кабинета переговоров три головы. Вот только инквизитор изменилась и вопреки своим желаниям подавляла свои порывы во благо Инквизиции. — Как думаете, чем закончатся переговоры? Кассандра нервно мерила шагами комнату. — Понятия не имею... — ответила честно Лелиана и добавила спустя паузу: — Мы собрали достаточно информации, чтобы решение зависело только от нас. Грязи хватит на каждого из совета в том числе и на саму императрицу. Спасибо, Жози. Шпионка протянула пропитавшуюся кровью салфетку подруге, и та заменила ее на свежую. — Что случилось там? — На нас поставили ловушку. Я облажалась, была невнимательна, попала в засаду. Если бы отряд не успел — я бы здесь не сидела. Голос Соловья звучал надломленно, слабо, виновато. — В каком смысле? — Кассандра остановилась и сложила руки на груди в защитной стойке. — Ты не должна была покидать зал. — Не могла игнорировать исчезновения наших людей из моего поля зрения. Они пропали слишком надолго и это не было частью нашего плана. Я просто хотела проверить, все ли в порядке, и в процессе нашла тевинтерских агентов. Я попыталась от них скрыться и оказалась на месте засады раньше, чем наши враги планировали. Меня схватили люди Флорианны. — Что? — в один голос возмутились обе подруги. Солас усмехнулся. — Я тоже заметил пропажу. Даже сейчас с нами нет троих. Полагаю, Дориан, Бык и Сэра? — Да, — кивнула Соловей. — И ещё кое-кто. Я их не знаю. Одна кунари-маг, а вторая... как будто полукровка, разведчица вроде бы. — А вот это странно, я не была осведомлена, — нахмурилась Жозефина и взглянула на Кассандру. — Не смотри на меня, я понятия не имею, о ком она. Лелиана? — Я тоже впервые их увидела. Но это явно кто то связанный с прошлым Хаакон. Они говорили на кунлате при мне. У второй жутчайший акцент при разговоре на ферелденском. Она точно не жила долго здесь или в Ферелдене. Типичные для именно "кунари" - мага шрамы на губах. Думаю, Бык, когда появится, сможет дать некоторые ответы. Он явно слышал команды и переговоры во время боя. От второй... От второй у меня мурашки по коже. Как от разрывов в тени... Солас, мне нужно чтобы ты за ними проследил. Судя по всему они отправятся с нами в Скайхолд. Повисла пауза. — Что ж. Нам придется разобраться с этим позже. Мне не нравится, что Инквизитор хранит от нас тайны. Кассандра подвела итог довольно напряженно. В груди Лелианы снова сжало. Тайны. Недомолвки. В голове начал складываться логический ряд. Чистый разговорный ферелденский без какого либо акцента. Краем глаза она видела на столе инквизитора письма на Орлесианском языке но посчитала что они лежат вместе с транскрипциями от Джозефины. Если она ошиблась - значит инквизитор знает минимум три языка. Наёмники из Вало- Кас что слушались приказов инквизиции как верные Псы. Решение спасти Быков но не кунари и при этом её кунлат был идентичен кунлату Стена. Лился как рокочущая река, даже Бык говорил не так складно на слух. Да и сам Бык, что её опасался но следовал каждому слову. Стиль боя - дикий, яростный и наступательный. Как у воина который слишком хорошо адаптировался к бою в отряде. При этом в бою один на один она становилась словно хищник в пылу охоты. Слишком хорошие лидерские навыки для наёмника. Даже для ветерана. Крепкий самоконтроль. Даже во время допроса Кассандрой, когда ей, связанной, угрожали смертью наемница скалила зубы в ехидном и опасном оскале. Если бы она была в сознании изначально - будущие силы инквизиции лишились бы нескольких бойцов. Инквизитор явно не боялась пыток и боли. Наглость, непробиваемость, самоуверенность, запах дыма такой знакомый... Такой... Как в прошлом... Но тот взгляд, что она увидела, когда её горло оцарапал нож. Взгляд той, кто не позволит умереть. Чёрное отчаяние и решительность. Лелиана знала - женщина без колебаний умрет за неё и, вероятно, за любого члена своего отряда. Она видела это своими глазами. Сомнений в Хаакон у мастера шпионов не было. Даже с учетом новых обстоятельств. Сильнейшим образом захотелось найти Инквизитора и оказаться в её объятьях. Спрятаться, снова ощутить это чувство полной безопасности даже не смотря на тайны. Вспомнилась ночь у водопада. Горячие руки, губы, шёпот, запах дыма. Соловей невольно облизнула разбитую губу и отвернулась к окну. — Я верю в неё и верю ей. Она наш Инквизитор. Кассандра вздёрнула бровь. Сестра Соловей сидела перед ней, слегка улыбаясь, а её разум словно блуждал где-то далеко. Она была удивлена таким видом вечно собранной, холодной шпионки, которая сейчас чуть ли не с мечтательным выражением смотрела на сад. Солас с улыбкой сказал: — Пойду проверю остальных и поищу новых гостей. И удалился, оставляя подруг наедине. — Ты в порядке? — Джозефина присела рядом с Лелианой. — Сама не своя словно. — Жози, как думаешь, что ей нравится? — спросила Соловей, не поворачивая головы. Кассандра незаметно ущипнула себя за локоть. Нет, не сон. — Кому? Инквизитору? — Да. Что ей может понравиться? — Она спасла меня. Я хочу поблагодарить её. Женщины бегло переглянулись. Кассандра совсем потерялась. Жози покраснела. Воительница первая пришла в себя. - Лилс, тебя совсем не тревожат эти тайны? Как можно так спокойно относиться с этому? - Я знаю что она нам ни за что и никогда не навредит. Поэтому, просто ответьте на вопрос. — Кажется, она любит оружие... — прочистив горло и отвернувшись в сторону окна предположила Кассандра. Её голос был холодным, немного обиженым — Может, что-то для ухода за ним? Её молот выглядит старым, наверное, с самого начала с ней. Соловей отрицательно качнула головой. — Нет, я хочу что-то более личное. — Может, парфюм? Запах дыма из воспоминаний... Лелиана не хотела его перебивать вычурными ароматами. — Это не она... — Милая, ты... ? Вопрос Жозефины повис в воздухе. — Я... я не знаю... так давно уже это было. Не уверена. Кассандра поджала губы. С одной стороны, она была рада за подругу. После смерти Джустинии та совсем остыла к жизни. С другой стороны, ревность кольнула, словно шепнув: «На её месте могла быть ты». — Хаакон всегда дарит всем подарки глубоко личные... У меня ощущение, что всё свое время она наблюдает и изучает, что нравится нам. Но я не имею ни малейшего понятия о том, что может понравиться ей, — продолжила Соловей. — Иногда мне кажется, что мы её совсем не знаем. Не так, как она знает нас и... Ее речь перебили фанфары. Все трое напряглись, а Лелиана медленно и осторожно встала, опираясь на руки подруг. Они вышли в зал к остальным гостям, и увидели четверых переговорщиков: императрицу Селину в её прекрасном платье, посла-эльфийку Бриалу, собранную и скромную, Гаспара в сверкающем доспехе и Инквизитора Адаар, что следовала за троими, как надзиратель. Императрица вышла вперед и поставленным сильным голосом объявила: — Мои верные подданные! С радостью, что переполняет наше сердце, мы объявляем, что война окончена! На мгновение в зале повисла тишина. Жози прикрыла рукой рот в изумлении, но не прошло и секунды, как тишину разорвали овации. Аристократы один за другим принялись рукоплескать своей императрице. Восторженные возгласы наполнили все пространство. В груди Лелианы нарастал ком. Тёплый, яркий ком. Она не видела и не слышала, что там говорила дальше императрица — она видела только свою леди Инквизитора. Усталую, с побледневшим, измотанным лицом, но все еще воплощающую силу и уверенность. Хаакон держалась позади процессии, пока важные персоны произносили пафосные речи, и, заложив руки за спину, степенно кивала головой на некоторые фразы. Её поза, открытая, воинственная, говорила о том, кто тут решал вопросы. Словно она родитель, помиривший поссорившихся детей. — ... даем слово Инквизитору Адаар! Женщина шагнула вперед в свет канделябров. Окинула зал взглядом. — Сегодня была одержана великая победа! Мы восстановили мир в Орлее и вернули покой его жителям, но это только начало! Помните, что истинный враг ещё жив! Он таится в тенях и рыщет, пытаясь разобщить нас! Он проиграл сегодня. Проиграет и в следующий раз, ведь объединённые общей целью мы сможем дать отпор, которого он не ожидает! Пируйте! Веселитесь! Любите! Впереди нас ждут новые союзы и новые победы. Завершив речь, Инквизитор неспешно удалилась в полумрак. Было видно, как она вышла на балкон. Дальнейшее было неинтересно Лелиане. Осторожно отделившись от подруг и заверив их, что с ней будет всё хорошо, Соловей направилась вслед за Инквизитором. Вокруг бурлила жизнь. Аристократы оживлённо обсуждали возможные союзы и условия, на которых должен был стоять новый мир в Орлее. Среди беседующих были видны как радостные настроения, так и разочарование. Кто-то однозначно мог потерять львиную долю своих вложений, потому что поставил не на того игрока. Игра ломала людей, делала из них лишь тени. И все же один игрок не потерял себя. Она выиграла и скинула маску прямо здесь, перед сотнями личностей, презиравших её. Слышно было, как они перешептывались об Инквизиторе. О том, как Инквизиция может повлиять на императрицу, о возмутительном аресте Флорианны и о шрамах. Конечно же, они обсуждали личность, без которой накал страстей не был бы таким явным. Косситка потешила их представлением, и равнодушным уж точно не остался никто. Слегка покачиваясь, Лелиана почти кралась к балкону вслед за женщиной и остановилась, только приметив, что помимо крупного силуэта Хаакон на балконе был ещё кто-то. В этот раз Соловей решила не подслушивать и смело шагнула вперед, в свет полной луны. Вид с балкона императрицы Селины открывался завораживающий. Узкая коса Изумрудных могил разрезала более тёмный лес на склоне величественных и все еще одетых в белое хребтов. С высоты можно было увидеть структуру древнего города, что лежал в основании Халамширала. Новый же город пестрел уличными огнями. Свежий бриз снова окутал ее, и шпионка почувствовала, как по коже побежали мурашки. Виной ли тому был холод или вторая визитерша, Лелиана сама не до конца понимала. Морриган не изменилась. Такая же эффектная, яркая и немного диковатая. Её пышное платье подчёркивало всё, что нужно подчеркнуть, а его тёмный, сливовый цвет красиво оттенял бледную, почти молочную кожу. Жёлтые глаза по-волчьи сверкнули, когда ведьма заметила бывшую соратницу. Хоть цвет и был похож на цвет глаз Инквизитора, он отличался. У Хаакон это было старое золото, а у Морриган — магический с капелькой холода. — Лелиана! Давно уж я не видела тебя. Скажи, меня ль ты не забыла? Рыжая бровь приподнялась. Опять играется в старую игру? Рифмы плетёт. — Нет, время быстро, как вода, но что-то остаётся навсегда. Морриган улыбнулась одними глазами. В них сверкнуло былое, тёплое, как в ночи перед костром. — Я рада, что ты в порядке. Отлично выглядишь! Наслышана о Редклифе и Равнинах. Ты, как всегда, блестяще проявила себя. — Сарказм? — Немного. Только касаемо внешнего вида. Странно, шутка не задела, а скорее расслабила. Совсем немного. Синяки уже частично сошли благодаря зелью лечения, ссадина чесалась, бок ныл, а в голове немного было мутно, но в общем её самочувствие стало намного лучше. — Теперь будет больше возможностей вспомнить былое. Лелиана шагнула вперед и протянула руку ведьме. Та мягко сжала ее ладонь. — С радостью. И... мне жаль насчёт Элиссы. Я хотела приехать, но Киран заболел. Лихорадка была сильной. — Я понимаю. Она бы не хотела, чтобы ты оставляла ребенка. Ведьма кивнула. Инквизитор не вмешивалась в их разговор, понимая, что этих двоих объединяет прошлое, ей не известное. — Что ж, мне пора. — Морриган повернулась к кунари. — Я отправлюсь с вами вместе, Киран едет со мной. Могу я рассчитывать на две комнаты по соседству? — Конечно. Кивнув обеим женщинам, ведьма вальяжно удалилась с балкона, оставив за собой шлейф парфюма и предчувствия то ли воссоединения, то ли неприятностей. Инквизитор слегка кивнула ей вслед. Сделав пару шагов в сторону, она тяжело облокотилась на каменную балюстраду. Сейчас, когда прикидываться не нужно было больше, она не держала лицо непоколебимого лидера. Шикнула болезненно, слегка оскалилась. На ее лице, и так изуродованном жутким ожегом, расплывались все более темные синяки. Хаакон не имела роскоши взять передышку, выпить зелье, да просто умыться. На кону была жизнь Селины. Соловей мягко шагнула вперед. Она чувствовала себя чудовищно виноватой в том, что случилось в этот раз. Те раны от стрел никто не успел подлечить... Осторожно она подошла к кунари и встала рядом молча, не зная, с чего начать разговор. В ее голове роились сотни вопросов, но ни один из них не хотелось задавать прямо сейчас. — Вам стоит пройти в ваши покои, Инквизитор Адаар, вы выглядите очень скверно. — сказала она и только после этого поняла, как сухо и холодно прозвучала. Забыла сбросить чужую личину и по привычке скрылась за ней. Стало очень неуютно. Хаакон отвернулась к перилам, тяжело вздохнула и опустила голову на скрещенные руки. Почти легла на поручень, перенося вес с ноги на ногу. Ее поза говорила о крайней степени усталости. На спине мундир был пробит в трёх местах. Маленькие дырки... Кровь не видно на красном бархате. Те три стрелы она приняла за леди Соловья. Наверное, раны жутко болели, но ей пришлось вести себя так, словно никаких ран не было. Вздрогнув при виде спины женщины, Лелиана быстро оказалась около Инквизитора и осторожно положила руку ей на поясницу. — Хаакон... Нам нужно обработать ваши раны. Пожалуйста?... Голос дрожал, был каким-то слабым. Адаар вздрогнула от прикосновения, как от удара, но не подняла голову. Слегка приглушенно до слуха Соловья донеслось: — Сбрось маску... Пожалуйста. Не сейчас. Прикрыв глаза мастер шпионов старалась дышать ровно. Ей показалось или это звучало обиженно, подавлено. На это были все причины. — Я помогу дойти. — Они увидят. Будут снова шептать. Такая опасность для тебя, нельзя, чтобы нас увидели. Дойду сама, просто пару минут покоя. Постояли, помолчали. Эта тишина не ощущалась уютной. Недосказанность висела в воздухе. В голове Лелианы вилось столько вопросов, но она молчала из уважения к просьбе. Хаакон первая снова заговорила. — Я хотела пригласить тебя на танец. Посмотри, что получилось из-за того, что я показала свою привязанность... Ты так пострадала. — В ее в голосе читалось полное поражение. — Так хотела... Хотела, чтобы... Неважно. С тихим стоном женщина очень осторожно выпрямилась, все еще стараясь не смотреть на девушку, которую чуть не убили из-за нее, судя по печальной речи. Она сильно берегла левое плечо, стараясь не двигать рукой. Именно в левой лопатке было два из трёх проколов, ещё один был смещён ближе к середине спины. Совсем недалеко от сердца. Соловей не знала, куда себя деть. Это создание всего пару десятков минут назад решила вопрос государственного размера, а теперь не хочет говорить о своих желаниях. Робеет перед маленькой леди. — Я подвела тебя, — подвела итог Инквизитор. — Поэтому, пока мы не доберемся до Скайхолда, нам лучше не проявлять слабости и тепла перед этими... людьми. — Что? — Леди Лелиана, я собираюсь в свои покои. Вам тоже лучше отдохнуть как можно скорее. — Нет! — Соловей повысила голос — Ты не так все поняла! Инквизитор же, не слушая её, попыталась пройти мимо. Её лицо было очень серым, там, где не было шрама, сильно выделялся тёмный круг под глазом. Кровопотеря, усталость, сильнейшее нервное напряжение. Её взгляд потух, а челюсти сильно сжаты. Лелиана схватила её за руку, сжала демонические пальцы так, что твёрдые наросты впились в её кожу почти до крови, и продолжила сбивчиво: — Я последовала за вами, когда ты исчезла в последний раз. Мне было тревожно, и я решила проследить. Ты вела себя странно и мне было не по себе. Поскольку была одна, не могла вступать в бой и в итоге зашла в тыл к отряду тех наёмников, на которых вы напоролись! Ты не виновата в том, что произошло со мной, — это всё мой просчёт. Инквизитор остановилась. Её голова медленно повернулась к шпионке. — В одиночку? Ты пошла туда одна? Лелиана, тебя могли убить! Они своих убивали направо и налево! Да почти всё императорское крыло кишело убийцами и тевинтерцами! — Этого не было в плане! Мы не обговаривали, что ты будешь рыскать, как вор, по дворцу в поисках улик. — У меня не было выбора! Всё вело туда. Это моя работа — делать то, что другие не могут! — Ты Инквизитор! Ты не должна лезть на рожон! Твоя задача была просто получить одобрение двора и заключить союз с Орлеем. На вылазки можно было посылать и наших шпионов. У тебя же были эти двое, так зачем ты полезла? Почему ты мне не сказала про них, про свои планы? —Пямиком под разрывы? В лапы арлекинов и без возможности эти разрывы запечатать? Если бы не мой просчет с твоим участием... — Самой лезть туда? Вместе с чужими? Лелиана стояла тяжело дыша её голос выказывал тревожную, хрустальную дрожь. — Да! В этом моя гребаная цель! Закрыть эти проклятые разрывы, уничтожить блядских прихвостней Корифея, защитить тех, кого я люблю! Повисла звенящая тишина. Инквизитор говорила всё громче, почти кричала, её голос стал хриплым, низким. Совсем не тот, которым она произносила речь. Все манеры как ветром сдуло. Эмоции, что она сдерживала месяцами, прорывались наружу, словно сквозь плотину. — Каждую гребанную ночь я вижу как ты умираешь, там, в Редклифе! Я не могу смотреть на то как ты умираешь ещё и здесь! Я не смогу ещё раз это пережить! Поэтому, да! Если нужно — я сдохну под разрывом но буду знать что ты в безопасности! Звонкий шлепок разнёсся эхом по окрестностям. Голова Хаакон покачнулась, щеку обожгло. Ладонь Соловья замерла в воздухе. Она тяжело дышала и даже не поняла, в какой момент сделала это... — Не смей! Не смей так говорить! Обе женщины замерли. Дыхание быстрое, рваное. Взгляд глаза в глаза. Движение. Резко, без всяких раскланиваний кунари прижала человеческую девушку меж проходом и окном. Лопатки ударились о холодный мрамор внешней стены дворца. Дыхание выбило из лёгких, но не от удара. От того, что последовало за ним. Горячие губы отчаянно впились в её рот. Инквизитор сжала тонкую талию и приподняла шпионку над землёй так, чтобы их глаза были на одном уровне. Боль пронзила бок Лелианы, но она отбросила её как ненужную мысль. Поддерживая под бедро, женщина целовала её так, словно кто отобрать её собрался, словно бы в первый и последний раз. Отчаянно, яростно, отдавая всю себя и свои эмоции, что переживала, в это прикосновение. Это лишило дыхания шпионку. Мурашки пробежали по всему телу. Она сжала бёдрами талию инквизитора, а кольцо её рук обняло шею женщины. Ни на мгновение не задумываясь, она ответила так же яростно, горячо. Слова Хаакон ударили в больное место. В самое слабое её место. Прямо в сердце. За неё готовы были умереть. Не за иллюзорную цель, а за неё. — Повтори... Повтори, что сказала раньше... — ошеломлённо потребовала Соловей. — Я люблю тебя. Хриплый шёпот, взгляд глаза в глаза, и леди снова бросилась в поцелуй, теряя голову. Поцелуй со вкусом крови и полный чувства. Соловей сама углубила его, путаясь пальцами и цепляясь ногтями в волосах Инквизитора. Их языки сплелись в бешеном танце, дыхания не хватало, и они дышали друг другом. Лелиана тихо простонала в рот Хаакон, совсем теряясь в ощущениях. Горячая ладонь поддерживала её бедро крепко, но бережно, вторая, жёсткая рука осторожно сжимала талию. Словно в руках Инквизитора была самая хрупкая и нежная птичка. — Мой Соловей, я... Тонкий палец коснулся горячих губ. — Т-с-с... Тише, мой Ворон...