Глава 18: Карнавал Ржавчины
4 мая 2025 г., 21:38
И почувствуй вину, Если вкус напомнит тебе о жадности, О намёках, инсинуациях и злонамеренности, Пока ты не перестанешь лежать неподвижно, Приди, накорми дождь, Потому что я жажду твоей любви, Танцуя под небом похоти.
***
В камере царила гнетущая тишина, и Ки Хун почувствовал себя странно. Это внезапное одиночество стало настоящим потрясением — он снова оказался в ловушке, окружённый пустотой. Ему тут же захотелось вернуть Ин Хо, вернуться в гостиную, даже если это означало продолжить просмотр игр. Даже если это ужасно — так думать и чувствовать. Но сейчас ему прежде всего нужны были ответы. Он понятия не имел, почему Ин Хо пришлось так внезапно уйти. И никаких подсказок не было. Если не считать того, что именно Исеё сообщила Ведущему. Может, это и есть та встреча, о которой упоминал Ин Хо, и гость уже прибыл? Это всего лишь одно из предположений, но что-то подсказывало ему, что оно неверное. Нет, скорее всего, это чрезвычайная ситуация. Ки Хун снова начал расхаживать по камере, от ванной, огибая кровать, до другого угла и обратно, время от времени бросая взгляды на камеру. Она всё ещё мигала, а это означало, что запись идёт. Но он понимал, что Ин Хо сейчас не наблюдает за ним, скорее всего, находясь где-то в другом месте. Или, может быть... Нет. Эта мысль заставила его замереть. Может, это просто часть их игры, инсценированный инцидент с предположением, что произошло нечто важное. Возможно, Исеё действительно приказали вмешаться и притвориться, что произошло нечто серьёзное. Скорее всего, так и было — это произошло в самый неподходящий момент. Ин Хо предоставил игрокам разные игры, и рассказал ему о ситуации в общежитии, что вызвало у Ки Хуна множество вопросов и сомнений. Мужчина, вероятно, знал, что эта мысль сделает с ним, как она заставит его волноваться, что с его друзьями, особенно с Чжун Хи, что-то случилось. Это расстроило бы его ещё больше, выбило бы из колеи, сбило с толку и... Напугало. Как только он вспомнил, как Ведущий вышел из кабинета, его снова охватила холодная дрожь, пронизывающая каждую клеточку тела. Ки Хун совсем не ожидал этого. Не только того, что Ин Хо наденет свой костюм и маску, но и то, что он почувствовал, когда увидел это. Когда Ведущий внезапно появился прямо перед ним, приближаясь широкими и угрожающими шагами, его охватил страх. Вероятно, потому, что это зрелище напомнило ему обо всём, что произошло. О смерти Чон Бэ, о сделке, которую ему предложили, об обстоятельствах, при которых всё началось, и, конечно же... Раскрытии Ин Хо. Ки Хун покачал головой и перестал расхаживать по камере. Он сделал несколько глубоких вдохов и сел на кровать. Ошейник всё ещё был крепко зажат в его руке, а он даже не замечал этого. Когда осознал, он уставился на него, не зная, что думать и чувствовать. Только сегодня утром он сидел здесь, погрузившись в раздумья. Он размышлял о событиях последних нескольких дней, особенно о том, что произошло прошлой ночью, и пришёл к нескольким разным выводам. В его голове начали формироваться некоторые идеи, одни более вероятные, чем другие. Теперь его ситуация снова становилась загадкой. Ки Хун устало вздохнул, закрыл глаза и прислонился головой к стене. Вместо того, чтобы мучиться от беспокойства о том, что происходит прямо сейчас, действительно ли что-то случилось с его друзьями или с другими игроками, действительно ли сейчас проходит важная встреча или это просто очередной фарс... Сейчас не было смысла ломать над этим голову. Гораздо лучше было бы потратить время на осмысление прошедшего дня, пока он один и есть такая возможность. Каждый раз, когда ему казалось, что он приблизился к истине, скрытой за сетью лжи и манипуляций, Ин Хо внезапно бросался в другую сторону. После их разговора утром и... Бритья, дьявол вернулся за завтраком. Только для того, чтобы снова исчезнуть и вернуться перед особенно яркой игрой, которую можно наблюдать. Затем состоялся их дружеский поединок. По какой-то причине это было похоже на одно из самых искренних взаимодействий, как будто все шторы в том маленьком спортзале опустились. Это продолжалось до тех пор, пока они не обработали раны. А потом произошёл резкий поворот. Ин Хо воспользовался их честной сделкой, чтобы задать вопрос, и поначалу это казалось искренним и настоящим, но в следующую секунду всё стало хуже. Ки Хун вздохнул. Этот человек оставался загадкой, и он начал подозревать, не страдает ли Ин Хо раздвоением личности. Либо так, либо Ин Хо очень мало рассказывает о себе и ведёт расчётливую игру, притворяясь, что открывается и что-то показывает, хотя на самом деле это не так. Это не совсем невозможно, но... Громкий звуковой сигнал вырвал Ки Хуна из размышлений. Внезапно дверная ручка дёрнулась, и кто-то попытался войти. Но дверь не поддавалась. Она всё ещё заперта. Ки Хун затаил дыхание и перестал двигаться, в ужасе уставившись на дверь. Что-то было не так. С другой стороны снова раздался звуковой сигнал, и кто-то снова попытался открыть дверь. К его облегчению, она осталась закрытой. Но кто бы ни пытался проникнуть внутрь, он не сдавался. Ки Хун вздрогнул, потому что в следующую секунду дверь сильно затряслась. И в его голову закралась мысль, что, может быть, не так уж плохо, что эта камера так надёжно заперта. Но вскоре его охватила догадка. Может быть, это тот полицейский и нанятые им парни. Может быть, они добрались до острова, проникли сюда и теперь пытаются вытащить его отсюда. Если это действительно так, то... Ки Хун хотел встать и подойти ближе, чтобы спросить, кто там, даже если он не может прямо сейчас выбраться отсюда. Возможно, они могли бы переговорить и придумать план. Если полицейский на самом деле пробрался сюда, то, вероятно, он снова притворяется одним из солдат, и ему нужно знать... Но едва он открыл рот, чтобы позвать на помощь, его охватил ледяной страх. Это казалось опасным и неправильным. К тому же это чувствовалось не как простое предположение — это было что-то гораздо более серьёзное. Из-за этого слова застряли у него в горле, прежде чем он успел их произнести. Ки Хун продолжал смотреть на дверь. Наконец, раздался последний звуковой сигнал, после чего дверь не открылась, и он услышал удаляющиеся шаги. Кто бы ни находился по ту сторону двери, он явно не намеревался разговаривать. Если бы это действительно был полицейский, он бы обязательно сообщил об этом. Ки Хун крепче сжал ошейник, не в силах даже пошевелиться. Он не мог ни моргнуть, ни отвести взгляд от двери. Кто бы ни пытался войти в камеру, у него не было доступа. Это означало, что у него либо не было маски, либо она неподходящего типа, либо... Либо доступ временно закрыт. В голове Ки Хуна возник образ чёрной маски, и он вздохнул. Если бы это был Ведущий, он бы точно проник внутрь. Ки Хун тяжело сглотнул и наконец сумел повернуть голову. А затем его взгляд метнулся к камере. Хотя это не должно было его успокаивать, мигающая лампочка по какой-то причине принесла ему облегчение. Да, он определённо сошёл с ума. Он подавил вздох и снова попытался сосредоточиться. Ему нужно было использовать время, проведенное в одиночестве, чтобы привести мысли в порядок. Всё сводилось к Ведущему, который предложил ему эту сделку и привёл его сюда. Ки Хун осознавал, что ему необходимо разобраться в этом человеке, чтобы найти способ манипулировать им и выбраться отсюда живым, или узнать достаточно, чтобы в конце концов победить и убить его. Если до этого когда-нибудь дойдёт... Нет, он не хотел об этом думать. Но в глубине души он знал, что должен, даже если это вызывало смешанные чувства. Ки Хун снова посмотрел на ошейник и постарался отвлечься от своих раздумий. С самого начала казалось, что примирить Ён Иля и Ин Хо практически невозможно. Тем временем он всё лучше узнавал Ин Хо, или по крайней мере так ему казалось. Определённые привычки, поведение, склонность к эмоциональным всплескам или, скорее, их отсутствие — всё, что делало этого человека тем, кто он есть. Ки Хун сосредоточился на всём этом, чтобы лучше понять этого дьявола. Нужно выяснить, зачем он здесь, найти уязвимое место, которым можно было бы воспользоваться, чтобы обернуть всё это в свою пользу. И по крайней мере, было несколько намёков. Но Ин Хо всегда держал свои карты при себе. И, вероятно, это было разумно, поскольку до сих пор срабатывало. Но Ки Хун не был уверен ни в чём. Возможно, Ин Хо случайно проговорится о чём-то, что не хотел бы обсуждать, и Ки Хун может сбить его с толку, чтобы узнать часть правды. Но всё это может оказаться лишь очередным спектаклем. Ки Хун провёл пальцами по рубинам, перебирая их, и презирая себя за то, что они всё ещё успокаивали его и помогали сосредоточиться. Он больше не хотел этого. Ни разу с тех пор, как Ин Хо сказал... Он стиснул зубы от воспоминаний. Этот человек говорил слишком много о некоторых вещах, и одновременно недостаточно, создавая противоречия. Сегодня утром он уверял его не беспокоиться о... Некоторых вещах, особенно когда дело касалось этого проклятого поводка. И только что Ин Хо угрожал ему этим. Но почему-то ему не казалось, что эти безвкусные и жестокие комментарии были для него просто очередным развлечением, по крайней мере, не совсем. Нет, Ки Хун прекрасно понимал, что Ин Хо хотел что-то скрыть и отвлечь его от чего-то важного. До этого он хотел сказать ему что-то. Что-то, чем он, очевидно, всё-таки не хотел делиться. Но почему? И по какой причине он сам сейчас ломает над этим голову? Этим утром он пришёл к выводу, что всё это и события прошлой ночи могут стать для него ещё одной возможностью манипулировать дьяволом. Это была единственная причина, по которой он решил не одеваться и... Ки Хун поёрзал и попытался подавить жар, охвативший его при воспоминании об этом. Всё сложилось совсем не так, как он хотел. Ин Хо никак не отреагировал на его маленькую уловку. Напротив, не было ни долгих прикосновений, ни многозначительных взглядов, и всё, что могло произойти, так и не произошло. А чего ты хотел? — Тихо спросил голос. Эта мысль заставила его стиснуть зубы. Ки Хун вообще ничего не хотел. Это была всего лишь стратегия, чтобы приблизиться к своей цели. Внезапно его пульс участился. Потому что впервые он спросил себя, что бы сделал, если бы эта стратегия оказалась успешной. Если бы Ин Хо всё-таки клюнул на это. И это заставило его снова почувствовать себя наивным и глупым. Что, если бы... Мужчина действительно попытался к нему приставать? Что, если бы Ин Хо воспринял его поведение как попытку соблазнить и отреагировал соответствующим образом? Тогда его было бы не остановить. И хотел бы этого Ки Хун вообще? На него нахлынули образы. Мягкие и неторопливые прикосновения по всему телу, пальцы скользящие по груди и спускающиеся ниже, чтобы развязать полотенце, которое едва прикрывает его. Ин Хо наклоняющийся ближе, чтобы прошептать ему что-то на ухо, приказывая ему продолжать смотреть в зеркало, не отрывать от него взгляд и наблюдать, пока он одной рукой обхватывает его за горло, а другой... Ки Хун ахнул и резко встал, поспешив в туалет. У него не было возможности принять холодный душ, поэтому он облил себя ледяной водой из-под крана, крепко зажмурил глаза и постарался избавиться от непристойных мыслей. Потому что это было безумие, ненормальность. Даже после их изнурительного разговора, после всего, что произошло, после жестоких комментариев Ин Хо и зверств, которые он был вынужден наблюдать каждый день, он всё равно хотел... Ки Хун прикусил внутреннюю сторону щеки, надеясь, что пойдёт кровь. Боль немного успокоила его. Он просто не понимал, почему. Возможно, это даже хорошо, что Ин Хо не проявил интереса, ведь, похоже, именно он оказался бы в проигрышной позиции в этой своеобразной и злой игре. Это затянуло бы Ки Хуна под воду и поглотило его. Лучше было бы оставить эту затею и прекратить провокации по отношению к Ин Хо. Существуют и другие способы манипуляции, кроме тех, которыми он пользовался. Тактика желания не сработала и лишь усложнила ему жизнь. Однако некоторые мысли продолжали его беспокоить. Начиная с событий прошлой ночи, их дружеского поединка и момента, когда он разбил тот дурацкий стол. Ему нравится наблюдать за тобой, —раздался шёпот, напоминающий ему. Верно, Ин Хо во многом это признал. Конечно, не в таком контексте, но он проговорился, что ему нравилось наблюдать за ним во время игр. И, что самое важное, он выглядел соответствующе, когда Ки Хун стоял перед ним на коленях и... Он резко покачал головой, пытаясь стряхнуть эти образы. Только не снова. Сейчас нужно было сосредоточиться на более важных вещах, а не провоцировать Ин Хо своим поведением. Возможно, стоит изменить подход: сосредоточиться на играх и обсуждениях. Если Ин Хо действительно хочет сделать его следующим Ведущим или кем-то в этом роде, то Ки Хун мог бы притвориться, что постепенно сдаётся и меняет свои взгляды. Конечно, было нелегко наблюдать за тем, как люди умирают снова и снова, и при этом комментировать это в жестокой и самодовольной манере, как это постоянно делал Ин Хо. Но, может быть... Лицо Чон Бэ всплыло в его памяти, и это было похоже на слабое эхо прошлого. Хотя прошло не так много времени с тех пор, как они сидели вместе и разговаривали, вспоминая старые времена. На мгновение Ки Хун мог поклясться, что слышит в своей голове голос Чон Бэ, который дразнит его из-за азартных игр и развода. Он сделал глубокий вдох и отогнал от себя эти мысли. Было рискованно думать об этом сейчас, терять себя в этих эмоциях. Когда-нибудь придёт подходящее время, а до тех пор он должен держаться и довести дело до конца. Когда Ки Хун внезапно упомянул Чон Бэ, что-то охватило его. И это было похоже на смесь жгучей ярости и внезапного холода, который, казалось, поглотил его не меньше... Как будто обе эмоции смешались внутри. И он ещё не знал, что с этим делать. Что бы это ни было, оно никуда не делось. Он всё ещё чувствовал это. И он прекрасно понимал, что должен каким-то образом обуздать это, что должен научиться контролировать, чего бы это ни стоило. Он чувствовал себя пугающе сильным. Как будто оно хотело поглотить его и избавить от всего, что делало его тем, кто он есть... И он не мог этого допустить. Нет, он не мог потерять себя. Ки Хун медленно выдохнул и сосредоточился на ощущении воздуха, покидающего его лёгкие. Ситуация начинала вырисовываться, и он не мог сдаться так близко к финишу. Завтра всё станет яснее, и он узнает, солгал ли Ин Хо, если это вообще можно будет выяснить. А до тех пор он прекратит эту безрассудную игру, основанную на желаниях. Вместо этого ему нужно сосредоточиться на играх и на том, к чему стремится этот человек. Изменить его? Или сделать более податливым, и в конечном итоге превратить в преемника или... Подчинённого. Однако в этом не было смысла, поскольку Ин Хо получал удовольствие от своей роли, наслаждаясь работой и страданиями других. Зачем ему искать замену, если он мог наслаждаться тем, что уже имел? Возможно, он хотел, чтобы Ки Хун стал рядом с ним, как товарищ или союзник. Но для чего? Товарищ по жестокости, — подсказал голос. Ки Хун зажмурился и закрыл лицо руками. Он знал, что его записывают и что Ин Хо это увидит, если только он прямо сейчас не сидит перед экраном, наблюдая за ним и наслаждаясь его внутренним конфликтом и смятением. Внезапно его тело снова содрогнулось, и, прежде чем успел сообразить, он уже шёл обратно в ванную, чтобы плеснуть себе в лицо холодной водой. Это успокоило его. Он вернулся к кровати и схватил ошейник. Он стоял, глядя на него, и чувствовал, как отдаляется от него всё больше и больше. Ки Хун больше не хотел думать, он не хотел, чтобы вопросы и сомнения мучили его. Он жаждал тишины, душевного покоя. Той тишины, которую он в последний раз ощущал, когда... Внезапно он что-то услышал, и его тело замерло. Ки Хун уставился на дверь. И на этот раз она открылась. Как только человек вошёл в камеру, у него подкосились ноги. Ведущий стоял на пороге и пристально смотрел на него. — Пойдём, — раздался искажённый голос. Ки Хуну не хотелось реагировать, потому что он чувствовал, что не должен этого делать. Нет, он не должен двигаться ни на дюйм и только надеяться, что его не заметят, хотя он понимал, что сейчас он далеко не невидимка. Как только Ведущий сделал шаг в его сторону, он инстинктивно отступил на шаг назад. Они двигались синхронно. И Ки Хун крепче сжал ошейник, продолжая смотреть на эту маску, не в силах даже моргнуть. В глубине души он знал, что это Ин Хо, но в то же время не чувствовал этого. Именно в этот момент он понял, что на его месте мог быть кто угодно, одетый в такой же костюм. Кто-то похожего роста, но, тем не менее, кто-то другой. Эта маска, как оказалось, была единственным ключом от этой камеры. Но это не означало, что она... Ведущий медленно поднял руки, чтобы снять капюшон. У Ки Хуна перехватило дыхание, и он почувствовал, как его захлестнула волна облегчения. Но это длилось недолго, потому что зрелище было ещё более тревожным. Это, несомненно, был Ин Хо, но выглядел он по-другому. До сих пор Ки Хун думал, что видел все маски, которые мог надеть на себя этот человек. В конце концов, они провели вместе достаточно времени. Но кто бы ни стоял перед ним сейчас, он совсем не был похож на Ин Хо. Даже если это тот же синяк на лице, те же нос, губы и глаза... Лицо, смотревшее на Ки Хуна, выглядело намного суровее, а выражение — гораздо более угрюмым и грозным, чем когда-либо прежде. — Нам пора идти, — строго сказал мужчина. Тот же самый голос. Однако Ки Хун не мог пошевелиться. Ин Хо вздохнул и сделал ещё несколько шагов в камеру, закрыв за собой дверь. Он опустил маску и откинул голову назад, как будто хотел расслабить шею после долгого напряжения. — Это я, — тихо произнёс он, словно пытаясь убедить не только Ки Хуна, но и самого себя. Наконец, собравшись с духом, Ки Хун аккуратно обошёл кровать. И прежде чем он успел удержать себя, задал вопрос: — Что случилось? Ин Хо посмотрел на него с неизменным выражением, в глазах его мерцало что-то непонятное, но Ки Хун не мог понять, что именно. В этот раз не мягко, а совершенно чуждо и тревожно. — Давай поговорим позже, — сказал мужчина, и это звучало как предупреждение, а не как предложение. — Нам нужно идти. Когда Ки Хун сделал несколько шагов вперёд, Ин Хо снова надел маску и отступил в сторону, позволяя ему выйти из камеры первым. Хотя пистолет всё ещё находился в его левой руке, теперь он не был направлен на Ки Хуна. Ки Хун сосредоточился на том, чтобы двигаться шаг за шагом. Это казалось сюрреалистичным и подавляющим. Он чувствовал, что Ведущий... Ин Хо находится прямо за ним, хотя тот держался на расстоянии. Хотя разум подсказывал ему, что стоит испытывать страх, он чувствовал лишь облегчение. Ки Хун старательно отгонял эту мысль. Они вошли в гостиную, и Ин Хо быстро догнал его. Его искажённый голос снова зазвучал, когда он направился в кабинет. — Следуй за мной. Как будто его тянула невидимая нить, тело Ки Хуна двигалось само по себе и сохраняло дистанцию между ними, пока они не вошли в другую комнату. Ведущий остановился у стола и повернулся к нему. Пульс Ки Хуна участился. — Подойди ближе, — следующая команда. В этот момент невидимая нить, казалось, растворилась, потому что Ки Хун не хотел сокращать расстояние между ними. Он не хотел приближаться, предпочитая оставаться на месте. Но он подчинился. Оказавшись на расстоянии вытянутой руки, он замер и уставился на чёрную маску, которая была пугающей и вновь напомнила ему о кошмарах. — Сними, — велел Ведущий. Ки Хун несколько раз моргнул, сбитый с толку. — Маска. Сними её с меня. И снова он сделал то, чего на самом деле не хотел, но всё равно подчинился. Сначала он вложил ошейник в правую руку Ин Хо, а затем стянул капюшон. Он определённо узнал эти волосы. Затем, обеими руками обхватив голову Ин Хо, он начал развязывать ремешок. Это оказалось легче, чем он ожидал. Сняв маску, он сделал шаг назад, чтобы лучше рассмотреть его лицо. Стало очевидно — это Ин Хо. Теперь мужчина смотрел на него гораздо спокойнее и сдержаннее. Это было знакомое зрелище. Прежде чем Ки Хун успел что-либо сказать, Ин Хо заговорил первым. — С этого момента ты будешь жить со мной. В его голосе не было места для возражений. На этот раз тон Ин Хо заставил Ки Хуна похолодеть, но он не стал колебаться. — Что случилось? Ин Хо пристально смотрел на него, не моргая. — Тебе не нужно знать. Это тебя не касается, — всё, что он сказал в ответ. Это звучало искренне. Но, вероятно, это была очередная ложь. Ки Хун нахмурился и хотел возразить, потребовать объяснений, ведь, если это как-то связано с его друзьями, то он имеет право знать... Но слова застряли у него в горле, а вместе с ними и всё разочарование и гнев. И в этот момент он заметил нечто важное — левая рука Ин Хо. Ткань была порвана, и сквозь рукав просачивалась кровь, и её... Её было много. — Тебя ранили? — Ужаснувшись, прошептал Ки Хун. Ин Хо не отреагировал, оставшись абсолютно недвижимым, как статуя. Он не моргал, в его глазах не было ни одной эмоции. — Нет. Ки Хун отвёл взгляд, чтобы детально рассмотреть пятно крови. Это должно быть что-то серьёзное, иначе бы... — У тебя сильное кровотечение, — возразил он и поднял руку, чтобы осмотреть раненую руку. Однако как только он это сделал, Ин Хо сделал шаг назад, увеличивая расстояние между ними. Он не выглядел испуганным или разгневанным — он был просто безэмоционален. — Я в порядке, Ки Хун. Ничего страшного, — предупредил он, но его голос звучал хрипло, словно он с трудом сдерживался. — Иди жди в гостиной, я присоединюсь к тебе позже. Они переглянулись. Ки Хун покачал головой. — Позволь мне взглянуть. Я могу... Ин Хо крепче сжал пистолет, хотя и не стал поднимать его. Тем не менее этого движения было достаточно, чтобы Ки Хун заткнулся. — Тебе здесь нечего делать, — холодно произнёс Ин Хо. — Почитай пока книгу. Он протянул ошейник, требуя вернуть маску. Ещё одна честная сделка. У Ки Хуна больше не было сил протестовать. Он нерешительно подошёл, чтобы забрать ошейник. Когда они обменялись вещами, он бросил последний взгляд на руку Ин Хо и пятно крови, которое, казалось, с каждой секундой становилось всё больше и больше. Наконец, он развернулся и ушёл, не произнеся ни слова. Сев на диван, он ощутил лёгкое головокружение. Его тело действовало само по себе, а руки схватили одеяло. Не успел он опомниться, как накинул его на колени и подтянул к груди. Ки Хун крепче сжал ошейник и уставился на стол. На стакан с виски, который всё ещё стоял там, на папку и книгу... Пока его взгляд, наконец, не остановился на трещине. Внезапное движение заставило его снова повернуть голову в сторону кабинета. Ин Хо всё ещё был в костюме, а под мышкой у него была новая одежда. Пистолета нигде не было видно. Как только он закрыл дверь, он запер комнату на ключ. Затем он направился в ванную, не взглянув в его сторону. Ки Хун прислушивался и, услышав, как закрылась дверь, немного расслабился. Смятение — слишком слабое слово, чтобы описать его чувства. Эмоции опять переполняли его, в голове роилось множество вопросов. Он глубоко вздохнул и попытался отогнать все эти мысли. Теперь, когда он вернулся в логово дьявола, у него было не так много времени на раздумья. Рано или поздно Ин Хо вернётся, устроится в кресле, и всё вернётся на круги своя. До тех пор он должен взять себя в руки и восстановить самообладание. Может быть, они поговорят об этом инциденте. Это было маловероятно, и он знал об этом, но, может быть, Ин Хо проговорится, если разговор затянется. Ки Хун решил взять книгу и всё-таки продолжить чтение. Когда он нашёл страницу, на которой остановился, то без колебаний пролистал несколько страниц назад. Это напомнило ему о том, как Ин Хо сказал, что обычно делает то же самое. Это помогает лучше воспринимать текст. Звук его голоса был таким отчётливым, что казалось, будто мужчина стоит позади него и повторяет слова, шёпотом прямо ему в ухо. Это заставило Ки Хуна на секунду закрыть глаза. С его головой определённо что-то не так. Хотя у него не было настроения читать, и то, о чём шла речь в этой истории, его тоже не слишком интересовало, он продолжил чтение. Время шло. Он прочитал несколько страниц и не заметил, как дочитал главу. Как раз когда он начал беспокоиться и гадать, почему Ин Хо до сих пор не вернулся, он услышал, как открылась дверь ванной. Ин Хо был одет в чёрные спортивные штаны и свободную рубашку. Такой повседневный наряд был для него в новинку. И снова Ки Хун поймал себя на мысли, что это каким-то образом делает его мягче и... На его левой руке была едва заметная повязка, что не ускользнуло от внимания Ки Хуна. Ин Хо, не оглядываясь, прошёл в кабинет и закрыл за собой дверь. В атмосфере тревоги Ки Хун заёрзал, пытаясь собраться перед тем, что должно было произойти. Он не читал, а только смотрел на книгу и ждал. Вскоре Ин Хо вернулся в гостиную и на этот раз не стал запирать дверь на ключ. Когда Ки Хун взглянул на него, он заметил, что у мужчины под мышкой был блокнот, а в левой руке — пенал. Ни один из них ничего не сказал, когда Ин Хо уселся в кресло. Было устрашающе тихо. Затем Ин Хо закинул одну ногу на другую и положил блокнот на бедро, предварительно раскрыв его. Он так и не поднял взгляд. Ки Хун наблюдал, как он достал из пенала острый карандаш и начал рисовать, не произнося ни слова. Это вызывало у Ки Хуна раздражение. Отсутствие объяснений и игнорирование его присутствия угнетали. Он стиснул зубы и открыл рот, чтобы что-то сказать, но передумал и промолчал. Похоже, они не собирались продолжать просмотр игр в ближайшее время, и он должен быть благодарен за это. В то же время всё шло не по плану. Он только что принял решение, что их беседы — лучший способ подобраться к дьяволу. Теперь казалось, что они снова просто пришли в клуб по интересам. Он подавил свои эмоции и сделал вид, что читает, продолжая внимательно наблюдать за мужчиной. Ин Хо, казалось, вовсе не замечал ничего вокруг – он сосредоточенно рисовал, быстро водя карандашом по бумаге. Ки Хун не мог не заметить, как профессионально это выглядело, словно Ин Хо занимался рисованием всю жизнь. Эта мысль заставила его задуматься, интересуется ли Ин Хо искусством, занимался ли он им на протяжении многих лет, особенно в юности. Возможно, он даже учился рисовать или был художником. Ки Хун вспомнил эскизы, найденные в кабинете – эта идея казалась вполне правдоподобной. Сначала барбер, теперь художник, — насмешливо произнёс голос. Ки Хун нахмурился. И решил просто проигнорировать. Он продолжал наблюдать за Ин Хо, всё больше понимая, что тот не выглядит расслабленным. Наоборот, у него был вид маньяка, его взгляд быстро пробегал по бумаге, а рука иногда дёргалась, как будто под воздействием какой-то силы или навязчивых идей. Не похоже было, что это приносит ему удовольствие. Внезапно Ин Хо вырвал страницу, скомкал её и бросил на пол позади себя. В его глазах сверкнул какой-то огонь. Затем он продолжил рисовать с прежним напряжением – брови нахмурены, губы сжаты, он выглядел сосредоточенным, но в первую очередь – напряжённым. — Что ты рисуешь? — Осторожно спросил Ки Хун. Ин Хо никак не отреагировал. И молчание продолжилось. В следующую секунду Ин Хо снова резко остановился, вырвал страницу, над которой работал, и скомкал её, а затем яростно швырнул через всю комнату. Как ни в чём не бывало, он начал всё сначала. У Ки Хуна пересохло во рту, пока он наблюдал за ним ещё какое-то время. Несмотря на раненую руку, мужчина, по крайней мере, не выглядел так, будто ему больно, поскольку это никак не влияло на его работу. Наконец, Ки Хун решился задать ещё один вопрос – ситуация начинала его тревожить. — Не проще ли было бы рисовать за столом? — Осторожно спросил он. Ин Хо не дрогнул и не поднял взгляд, а просто ответил: — Да. И, по-видимому, больше сказать было нечего. Ки Хун не знал, что ему делать и стоит ли продолжать расспросы. Должно быть, что-то случилось. Иначе Ин Хо не вернулся бы с травмой и не вёл бы себя так, как сейчас. И почему-то это принесло облегчение. Потому что всё это указывало на то, что это не имело никакого отношения к другим игрокам и его друзьям. У Ин Хо не было причин так переживать из-за них. Значит это что-то другое. Ин Хо продолжал делать наброски и разбрасывать бумагу по комнате. Каждый раз, когда смятые листы разлетались по комнате и падали на пол, Ки Хуну хотелось подойти и собрать их, развернуть и посмотреть, что же этот человек оживляет на страницах. Скорее всего, это новые игровые концепции, и он не хотел бы их видеть. Он не хотел знать, как Ин Хо их придумал, что заставило его задуматься об этом, откуда он черпал вдохновение и что учитывал при этом. Но как бы не хотелось признавать это, ему было любопытно. Не в силах ничего с этим поделать, он молчал, пока смятые страницы разлетались по всей комнате. Одна из них приземлилась рядом, и он заметил её. И вдруг безумие прекратилось. Ин Хо, казалось, сосредоточился на своей работе, проявляя больше решимости, чем прежде. Ки Хун хотел что-то спросить, но замешкался на мгновение. Вдруг Ин Хо заговорил, не поднимая головы. Он продолжал рисовать, глядя в блокнот. — Я должен извиниться во второй раз за сегодняшний день. Ки Хун немедленно напрягся. Он хотел ответить, но в итоге решил промолчать и просто ждать. Он заметил, как Ин Хо сжал челюсти, как будто ему было тяжело говорить, как будто он едва мог заставить себя произнести эти слова. — Ты прав. Я был груб с тобой. Я не имел в виду ничего из того, что сказал, — произнёс он, продолжая проводить карандашом по странице, но более медленно. — О чём ты? — Спросил Ки Хун. Он мог бы предполагать, о чём говорит Ин Хо, ведь были причины для извинений, но прежде всего хотел, чтобы тот высказал это вслух. Он хотел это услышать. Ин Хо принялся объяснять, но, очевидно, это заняло у него некоторое время. — Ты не моя собака, — наконец сказал он. — Я не отношусь к тебе так. Ки Хун молчал, дожидаясь продолжения. Это было непросто. Внутри него бурлили противоречивые эмоции, но он старался подавить их. Сейчас было не время для размышлений — нужно было сосредоточиться и быть настороже. Может, это просто очередная игра, даже если сейчас это не казалось таковым. Однако он не мог быть уверенным и относился ко всему со скептицизмом. Глубоко в душе он знал, какие чувства у него возникли, когда Ин Хо произнёс эти слова, и это была ещё одна напрасная надежда, что этот разговор приведёт их к чему-то. Потому что в глубине души он всё ещё цеплялся за мысль, что произошедшее между ними было... Настоящим. Что это что-то значило, всё, что угодно. Он понимал, что не должен так себя чувствовать. Он знал, что всё должно было быть наоборот: он должен был бояться этого момента, а потом испытывать странное удовлетворение от того, что Ин Хо вдруг открылся, проявив уязвимость. Звук карандаша по бумаге не прекращался. Ин Хо продолжал смотреть в блокнот, не поднимая взгляда, когда произнёс: — Я не буду водить тебя на поводке. И не заставлю тебя слизывать что-то с пола. Я не буду... Выводить тебя на прогулку. Ки Хун уставился на него. Каждая клеточка его существа хотела бурно отреагировать. Он хотел выразить своё разочарование и, чтобы гнев, который он чувствовал, был замечен. В какой-то степени это казалось очередной жестокой шуткой, как будто Ин Хо говорил то, что ему хотелось услышать. Этот дьявол знал, какие последствия окажут его слова. Но Ки Хун понимал, что нужно быть осторожным и продолжать этот смертельный танец, даже если сейчас он не казался опасным. Это был серьёзный разговор, и он не мог позволить себе доверять происходящему. — Так зачем ты всё это сказал? — Наконец спросил он. На этот раз Ин Хо перестал рисовать. Ки Хун продолжал внимательно смотреть на него. Наконец, Ин Хо поднял взгляд. И его маска снова закрыла любые истинные эмоции. Но в его голосе появилась странная хрипотца, и это звучало как... Признание: — Мне действительно нравится, когда ты носишь ошейник. Пульс Ки Хуна участился, а тело напряглось. Как бы он ни старался это скрыть, он прекрасно понимал, что это заметно. Сейчас не было смысла притворяться. Их взгляды встретились. Ки Хун снова ощутил нечто необычное между ними, какую-то неопознанную энергию. Он тосковал по этому ощущению, хотя понимал, что сейчас не стоит предаваться подобным мыслям и чувствам. Нет, ему никогда не следует это делать. Ин Хо снова сосредоточился на своём рисунке и больше ничего не сказал. Признание повисло в воздухе, создавая неловкую атмосферу. Ки Хун встряхнулся. — Почему? Ин Хо не поднимал взгляд; его карандаш уверенно скользил по бумаге. Казалось, он уже не сомневался в том, что рисует, и это помогало ему сосредоточиться. — Не знаю. Ки Хун сделал глубокий вдох и напомнил себе, что нужно сохранять спокойствие, что нет смысла подходить к нему и трясти его или бить, пока он не отключится. Это был его первый порыв, потому что... Какой же это был дешёвый ответ. Скорее всего, очередная ложь. Даже если бы Ки Хун смог сдержать свой внезапный гнев, он всё равно не стал бы терпеть эту чушь прямо сейчас. Он ни за что бы этого не принял. Ин Хо, казалось, открылся ему, но это была всего лишь очередная нерешительная попытка. И впервые он поймал себя на мысли, что этот человек выглядит как трус. В его голове возникла другая мысль, и прежде чем он её осознал, он уже действовал. Ки Хун двигался медленно, не сводя глаз с Ин Хо, желая понять, заметит ли тот его движение. Но Ин Хо казался погружённым в свой рисунок. Или, возможно, просто притворялся. Не раздумывая, Ки Хун надел на себя ошейник и застегнул его. Он старался не моргать, полностью сосредоточившись на реакции, которая должна была последовать. — Тогда подумай об этом ещё, — решительно произнёс он. — Внимательно посмотри, Ин Хо. Эти тёмные глаза сразу же вспыхнули. И когда взгляд скользнул по нему, затем вниз к его ошейнику, Ки Хун ясно это увидел. Не было никаких сомнений. На лице Ин Хо читалось не только удивление или шок — он выглядел ошеломлённым. Внезапно его щёки слегка покраснели, а по шее пробежали мурашки. Ки Хун, пытаясь убедить себя, что это всего лишь ему показалось, заставил себя собраться. — Ты сказал, что не знаешь почему, — быстро добавил он. — Теперь у тебя есть шанс узнать. Подумай об этом, может быть, ты найдёшь ответ. Ин Хо открыл рот, но не произнёс ни слова и снова закрыл его. Он продолжал смотреть, но его взгляд уже не был прикован к его шее. Он изучал лицо Ки Хуна, медленно опускаясь по телу к ошейнику и снова возвращаясь к лицу. Конечно, в том, что на него так смотрят, было что-то особенное. Его тело отреагировало на это, и его охватило странное чувство. Но сейчас его главное задание — сосредоточиться на том, что происходит, и удержать контроль над ситуацией. Наконец Ин Хо откашлялся и снова обратил внимание на блокнот, лежащий у него на коленях. Почему-то это было похоже на потерю. — Тебе лучше снять его сейчас, — тихо сказал он. Ки Хун без колебаний ответил: — Нет, не буду. На лице Ин Хо промелькнуло раздражение, но он не стал ничего добавлять, лишь продолжал рисовать, не поднимая взгляд. Ки Хун чувствовал, как внутри него всё закипает, и не сдержался: — Ты уже нашёл ответ? Если нет, то, может быть, твой рисунок подождёт несколько минут, как думаешь? Ин Хо замер. И когда он поднял взгляд, пульс Ки Хуна участился. Снова этот жёсткий и предупреждающий взгляд. Несомненно, это была угроза. И, несмотря на то что он должен был испугаться, он не испугался. Напротив, это было знакомо и обнадёживало. Но на этот раз не было ни насмешливо приподнятой брови, ни вопроса о том, не хочет ли он повторить. Ин Хо просто смотрел на него сверху вниз. Ки Хун почувствовал прилив жара и отвёл взгляд, ожидая продолжения. — Сними ошейник, — холодно сказал Ин Хо. Это был приказ. Ки Хун инстинктивно потянулся, чтобы подчиниться, но как только он коснулся кожи на шее, он остановился и снова посмотрел на мужчину. Как только их взгляды встретились, он принял решение. — Нет, — отказался он. Он заметил, как Ин Хо глубоко вздохнул, будто с трудом сдерживая себя, затем его глаза потемнели. — Этот разговор не продолжится, если ты не снимешь его, — прозвучало ещё одно предупреждение. — Прямо сейчас. Ки Хун ощутил желание испытать границы и проверить, что произойдёт, если он снова откажется. Ему не нужны были слова, чтобы понять, что это крайне рискованная идея. На этот раз он знал, что лучше не рисковать. Поэтому он снял ошейник и положил его на колени, продолжая держать в руках. Лицо Ин Хо смягчилось. Затем он вернулся к рисованию, как будто ничего не случилось, и Ки Хун снова почувствовал себя проигнорированным. Тем не менее, он немного подождал и попытался проявить терпение. Когда ситуация стала почти невыносимой и он был на грани взрыва, Ин Хо откашлялся, но, не поднимая взгляда, начал говорить. — В тебе что-то меняется, когда ты его надеваешь. Ки Хун уставился на него. Его лицо вновь покраснело, но он подавил все эмоции и попытался сосредоточиться. — Что меняется? — Уточнил он. Ин Хо выглядел раздражённым, и казалось, что он не знает, как это описать. Ему понадобилось время, но в итоге он ответил: — Ты становишься более послушным и покорным. И когда ты такой, мне нужно... Вернее, я хочу тебя контролировать. Эти слова должны были вызвать у Ки Хуна стыд и неловкость, так как он понимал, что они правдивы, но вместо этого он почувствовал растерянность. Опять же, в этом не было смысла. Ки Хун нахмурился. — Но это была сделка, которую ты мне предложил, помнишь? Наконец, Ин Хо поднял голову и посмотрел на него. Их взгляды встретились, и сердце Ки Хуна забилось быстрее. Хотя в глазах Ин Хо оставалась мрачность, на его лице было серьёзное выражение, и Ки Хун понял, что это не просто смертельный танец. — Это другое, — уверенно сказал Ин Хо. И поскольку он ничего не добавил, между ними снова воцарилось молчание. Было немного неловко и неуютно, но Ки Хун на самом деле не особо возражал. Он продолжал наблюдать за рисующим Ин Хо, и пытался осмыслить всю новую информацию. Это откровение оказалось неожиданным, и ему нужно было время, чтобы это осмыслить. Возможно, это должно было стать шоком, но он вдруг заметил, что на самом деле это не так. Слова Ин Хо звучали намного правдоподобнее, чем когда он рассказывал... — Но ты говорил, что это не доставляет тебе удовольствия, — прокомментировал Ки Хун. Как только он произнёс это, его охватило смущение, и он почувствовал прилив жара. Зачем он вообще сказал это сейчас? На что бы ни намекал Ин Хо, что бы он ни имел в виду, это не имело абсолютно никакого отношения к этому. Такие извращённые мысли никогда бы не пришли в голову мужчине. И когда Ин Хо бросил на него предупреждающий взгляд, как будто он только что сказал что-то возмутительное, он точно знал, что прав. Они обсуждали одно и то же, но казалось, что говорят о совершенно разных вещах. Ки Хун нервно сглотнул, пытаясь собраться с мыслями. Прежде чем он успел сказать что-нибудь ещё и извиниться, раздался усталый вздох. — Ладно, я объясню, если ты хочешь, — произнёс Ин Хо, не поднимая взгляда. Карандаш всё ещё двигался по бумаге, но с меньшей скоростью и уверенностью, как будто владелец отвлёкся. — Да, мне нужны объяснения, — довольно резко сказал Ки Хун. Его тон заставил мужчину поднять голову. Было видно, что тот хотел сделать замечание о манерах, но потом его взгляд упал на ошейник, лежащий у Ки Хуна на коленях, и губы Ин Хо сжались в тонкую линию, в этот раз он выглядел не сосредоточенным, а раздражённым. Ин Хо вернулся к своему рисунку, прежде чем заговорить. — Когда ты его носишь, ты должен подчиняться. Это значит, что ты будешь делать всё, что я скажу, даже если... Слизывать что-то с пола. Сердце Ки Хуна вдруг ёкнуло, и ему хотелось возразить, но Ин Хо снова бросил на него предупреждающий взгляд. Поэтому он решил промолчать и просто слушать. — Не потому, что ты моя собака, — продолжил Ин Хо. — Но когда на тебе ошейник, ты подчиняешься просто потому, что хочешь этого. Это объяснение неожиданно заставило Ки Хуна почувствовать нервозность. Он не знал, как на это реагировать, но что-то внутри него задело за живое, словно струну музыкального инструмента. — Это не имеет смысла, — с трудом произнёс он. Ин Хо задумчиво хмыкнул. — Тогда позволь мне привести пример. Ки Хун боялся это услышать, но, тем не менее, согласился. Ин Хо бросил взгляд на трещину в стекле. — Ты только что сломал мой стол, и ты должен понимать, что это очень ценная вещь. Что я сделал, когда твои действия нанесли ущерб моему имуществу? — Ничего, — тихо ответил Ки Хун. — Верно, — подтвердил Ин Хо и вернулся к своему рисунку. — Если бы на тебе был ошейник, я бы точно предпринял какие-то действия. Слова Ин Хо дошли до Ки Хуна, и комната снова начала вращаться. Ки Хун закрыл глаза и проклял своё предательское тело. Он хотел продолжить задавать вопросы о том, какими были бы последствия, но быстро понял, что не готов сейчас услышать ответ. Это только запутает его ещё больше, и в любом случае Ин Хо вряд ли ответит ему прямо. — Теперь ты понял немного лучше? Вопрос вырвал его из размышлений, и он несколько раз моргнул. Мужчина по-прежнему не смотрел на него, и Ки Хун почувствовал облегчение от того, что их взгляды не пересекались. — Наверное. Но значит ли это, что для тебя всё меняется, когда я не ношу его? — Да. Ки Хун раздражённо фыркнул. — Для меня это всё равно не имеет смысла. Даже если я его не буду носить, мне всё равно придётся... Взгляд Ин Хо метнулся вверх, пронзая его душу. — Я гораздо более снисходителен, когда ты без него, — сказал он низким голосом. — Есть много вещей, которые я не смогу терпеть, если ты его носишь. Прежде чем Ки Хун успел ответить, Ин Хо снова начал рисовать, и между ними повисло молчание. Всё ещё немного озадаченный, он уставился на ошейник у себя на коленях. То, что он услышал, имело смысл, но в то же время казалось очередным бредовым сном. Не могло быть и речи о том, что Ин Хо на самом деле нравится, как он его носит. Несмотря на то, что это был один из их серьёзных разговоров, сомнения начали закрадываться в его душу, и возник ещё один важный вопрос. Так было с самого начала или что-то изменилось в какой-то момент? Последнее казалось ему более правдоподобным. Но он не понимал, когда и почему всё изменилось. Или что заставило Ин Хо рассказать ему об этом сейчас, поделиться всем и... — Я обдумал твоё предложение, — неожиданно произнёс Ин Хо. — Ты хочешь, чтобы я выпустил игроков на улицу, и я готов назвать цену. Ки Хун сразу же посмотрел на него, но тот, конечно, продолжал рисовать. Хотя Ки Хуну хотелось сказать ему, чтобы он продолжил говорить, но в итоге продолжил ждать. В конце концов, Ин Хо остановился и взглянул на него. — Я принял решение. Они выйдут на улицу либо завтра, либо послезавтра. — Что? — Удивился Ки Хун. Сейчас это казалось очередной игрой, но на лице Ин Хо не было ни насмешки, ни веселья. Он выглядел серьёзным. — Если только ты уже не передумал, — сказал он, пренебрежительно махнув карандашом. — Тогда забудь, что я говорил, всё в порядке. — Нет, дело не в этом, — нахмурился Ки Хун. — Я не передумал, просто... Какова твоя цена? Ин Хо внимательно посмотрел на него и медленно положил карандаш, сосредоточив всё внимание на разговоре. Ки Хун почувствовал, как его охватывает тревога, но заставил себя встретить взгляд Ин Хо. Этим людям не просто нужно немного побыть на свежем воздухе — они этого заслуживают. И он был готов сделать всё, чтобы помочь им. Ин Хо чуть наклонил голову, и это заставило Ки Хуна учащённо задышать. Он внезапно понял... — Позволь мне связать тебя. Время остановилось. А потом комната не только закружилась, но и показалось, что он снова выпрыгнул из самолёта без парашюта. Лёгкие перестали подчиняться, и он не мог дышать — воздух застрял у него в горле. Возможно, это и к лучшему, иначе он снова начал бы задыхаться. Но в этот момент ему казалось, что он лишился самообладания и остался совершенно уязвимым. Ин Хо продолжал пристально смотреть на него, явно ожидая его реакции. Когда Ки Хун снова смог пошевелиться, он сделал глубокий вдох и на несколько секунд закрыл глаза. Он чувствовал, что краснеет, и презирал себя за это. — Что? — Невнятно произнёс он, не желая углубляться в это сейчас. Однако ответа не последовало. Ки Хун снова открыл глаза, чтобы встретиться с его взглядом. Ин Хо просто моргнул, и этого было достаточно, чтобы подтвердить его слова. Прежде чем Ки Хун успел что-то сказать, Ин Хо выпрямился и натянуто улыбнулся. — Я придумал несколько вариантов. Если для тебя это неприемлемо, мы можем выбрать что-то другое. Я не буду заставлять тебя это делать. Ки Хун несколько раз моргнул, сбитый с толку. Хотя это было неожиданно, он решил, что это должно было его успокоить. Но по какой-то причине он почувствовал лёгкое разочарование и в итоге ответил, прежде чем успел остановиться. — Нет, я хочу, чтобы ты это сделал. Глаза Ин Хо расширились, и Ки Хун яростно замотал головой, отрицая только что сказанную им правду. Затем он торопливо откашлялся. — Я не... Я не имел в виду... Я просто хочу, чтобы ты знал: я готов к этой сделке, хочу, чтобы они подышали свежим воздухом и так далее. Если это твоя цена, я согласен. Ин Хо уставился на него. Ки Хун поёжился и сжал кулаки. — Мне всё равно. Это всё, что я хотел сказать. К счастью, Ин Хо не стал комментировать его слова и просто кивнул, оглядывая комнату, словно размышляя над чем-то. — Хорошо, тогда мы так и поступим, — наконец сказал он. Ки Хун затаил дыхание, и его сердце бешено заколотилось в груди. — Прямо сейчас? — Выдохнул он. Но когда Ин Хо нахмурился и покачал головой, это сразу привело его в себя. Он знал, что должен сохранять невозмутимый вид и сосредоточиться на разговоре, который, очевидно, ещё не закончен. — Нет, не сейчас. Сначала тебе нужно узнать все детали. — Какие детали? Ин Хо пристально посмотрел на него. — Пятнадцать минут. Руки и ноги связаны. Глаза Ки Хуна расширились, и он почувствовал, как его бросает то в жар, то в холод. И он понял, что не хочет говорить об этом, не хочет знать заранее, он просто хочет, чтобы это случилось, а потом никогда больше об этом не вспоминать. Теперь он действительно чувствовал себя смущённым и взволнованным. Хуже всего было то, что Ин Хо, казалось, совершенно не обращал внимания на всё это, на те слова, которые слетали с его губ прямо в эту секунду. Ин Хо продолжил: — Я хочу чтобы ты разделся. Ты снимешь с себя всё, кроме нижнего белья. И я завяжу тебе глаза. Ки Хун открыл рот, чтобы что-то сказать, но испугался, что его голос прозвучит не так, как нужно. Поэтому он просто уставился на Ин Хо, как олень в свете фар. Он беспомощно наблюдал, как тот смотрел на него с сомнением. — Ты всё ещё можешь передумать. Это мои условия, и я не собираюсь от них отступать. Обсуждению это не подлежит. Но если ты хочешь рассмотреть другие варианты, они также доступны, Ки Хун. При звуке своего имени он пришёл в себя. Почему-то ему показалось, что они снова обсуждают дела. Он взглянул на ошейник в своих руках, размышляя. Конечно, он понимал, что стоит всё обдумать и нельзя прыгать в омут с головой. Мотылёк на пламя, — прошептал голос. Ки Хун подавил вздох и сделал глубокий вдох. Первым его порывом было сразу же согласиться, потому что сама мысль об этом была одновременно и волнующей, и пугающей. И хотя он знал, что это неправильно, он жаждал этого и хотел... Возможно, он недооценивал всю ситуацию. Часть его хотела, чтобы это случилось, и он понимал, что это постыдно. Как бы ни был мотивирован Ин Хо, для него это означало нечто иное. Это он знал наверняка. Они оба подходили к этому вопросу совершенно по-разному. Наконец, Ки Хун глубоко вздохнул и пожал плечами. — Это ничего не меняет. Я согласен с твоими условиями. При этих словах Ин Хо удивился. — Ты уверен? Ки Хун решительно кивнул. — Почти уверен. А затем он заметил, как напряжение на лице мужчины будто исчезло, словно их разговор оказал на него воздействие. — Хорошо, я приму твой ответ сейчас, но ты всё еще можешь изменить своё решение. Подумай об этом ещё немного, а позже ответишь снова. — Позже? — Переспросил он. Ин Хо начал вертеть карандаш в руках, заставляя его плавно двигаться между пальцами. Это привлекло внимание Ки Хуна, и он не смог отвести взгляд. Движения грациозные и уверенные, карандаш быстро вращался и не падал. Вдруг Ки Хун задумался о том, как эти пальцы... Мужчина многозначительно откашлялся. Это заставило Ки Хуна сразу же посмотреть на него. На этот раз это не смутило, и он ощутил странное чувство. — Да, позже, — наконец ответил Ин Хо. — Скоро у меня встреча, а до тех пор нам надо наверстать упущенное в играх. У Ки Хуна пересохло в горле. Конечно. Но, может быть, это вовсе не так уж плохо. Проведя время в камере, он решил отказаться от своей стратегии, которая пока не давала результатов. Теперь Ин Хо сделал ещё один резкий поворот в совершенно другом направлении. Это было неожиданно, но не совсем нежелательно. Конечно, это не означало, что Ки Хун откажется от своего нового плана. Манипулировать человеком, наблюдая за играми, по-прежнему было многообещающим подходом. А сочетание двух могло оказаться ещё более эффективным. Он просто не хотел, чтобы это было слишком очевидным. Поэтому он поморщился и начал играть с ошейником. — Ты не хочешь продолжить рисовать? А я... Я хочу немного почитать и закончить главу. Ин Хо наклонил голову, и в его глазах появилось любопытство. Это стало знаком того, что их серьёзный разговор подошёл к концу, и смертельный танец вот-вот продолжится. — Нет, я уже закончил свой набросок, — ответил Ин Хо, закрывая блокнот. — Но ты можешь почитать ещё немного, пока я прибираюсь, а потом мы продолжим. — Я могу помочь. Мужчина пренебрежительно махнул рукой. Поэтому Ки Хун взял книгу и уставился на страницу. Но он не читал, просто притворялся, наблюдая за Ин Хо краем глаза. Как он ловко двигался и собирал смятые бумажки. Если бы не повязка, казалось, что он вовсе не ранен. Однако это зрелище было странным. Одежда изменила его внешность, и Ки Хун задумался, почему так. Ин Хо вновь напомнил ему Ён Иля. Но это было не то же самое — что-то в этом было... Иным. И в глубине души Ки Хун чувствовал, что ему нужно непременно всё обдумать и понять, что именно... — Что ты на меня уставился? — Пробормотал Ин Хо, бросая на него насмешливый взгляд. Сердце Ки Хуна замерло. — Ничего, — соврал он и снова уставился на буквы. — Я просто... Подумал, что нам не помешало бы что-то выпить. Чай, воду или что-нибудь ещё. Я ничего не пил с завтрака, так что... Да. На мгновение воцарилось молчание. — Ты прав, — задумчиво протянул Ин Хо. — Я отдам приказ. Ты хочешь что-то конкретное? Нет, не совсем. Именно это Ки Хун хотел сказать в ответ, но сделал вид, что немного задумался. Затем он произнёс: — Может быть, сок? Тот, что мы пили, когда ужинали курицей, был вкусным. Ин Хо посмотрел на него, и на мгновение Ки Хун почувствовал, как его взгляд снова скользнул к его губам, только при упоминании об этом. — Конечно. Ки Хун слегка кивнул и тихо поблагодарил Ин Хо, прежде чем вновь уткнуться в книгу. На этот раз он снова не стал читать, продолжая наблюдать за мужчиной. Ин Хо собрал все смятые страницы и положил их в рубашку, как в корзину. Под рубашкой показалась кожа. Как только Ки Хун заметил это, он, вопреки здравому смыслу, не мог отвести от него глаз. Он словно заворожённый наблюдал за тем, как тот взял со стула блокнот и пенал. Но взгляд Ки Хуна был прикован к его выступающим тазовым костям и животу, которые были видны, и... Только когда Ин Хо совсем перестал двигаться, он смог отвести взгляд от этого зрелища и посмотреть вверх. И то, что он увидел, заставило занервничать, потому что его снова поймали на том, что он пялится. Он встретил высокомерный взгляд Ин Хо и приподнятую бровь. Ещё одно знакомое зрелище. — Я сейчас вернусь, — произнёс Ин Хо с натянутой улыбкой. — Мне нужно кое-что сделать, но это не займёт много времени. Ки Хун не знал, как ему это удалось, но он сумел сохранить невозмутимое выражение лица и понимающе кивнул. — Конечно, давай. Я никуда не уйду. Казалось, Ин Хо хотел ответить, но в итоге промолчал. Он просто развернулся и направился в кабинет. Ки Хун тут же перевёл взгляд на кресло. Под ним оставалась та самая единственная страница. Но он знал, что сейчас неподходящее время, чтобы забрать её. Ин Хо сказал, что не задержится, и он поверил ему. Нет, сейчас это слишком рискованно. Может быть, позже появится возможность. Дверь в кабинет тихо закрылась. Ки Хун глубоко вздохнул и оглядел гостиную. Ему казалось, что его внимание и контроль снова ослабевают, и он знал, что должен... Ты становишься более послушным и покорным. И когда ты такой, мне нужно... Вернее, я хочу тебя контролировать. Раздражённо тряхнув головой, он попытался избавиться от этого воспоминания. И изо всех сил постарался подавить жар. Ему так не казалось, но, может быть, дьявол снова играл с ним, проверяя, как далеко он может его завести. Однако внезапно он вспомнил о травме Ин Хо, и его охватило тревожное чувство, смешанное с облегчением, которое помогло ему подавить нежелательные эмоции. Этот инцидент был достаточно серьёзным, чтобы сам Ведущий получил травму. Это то, что казалось невозможным вплоть до их дружеского поединка. И даже тогда он понимал, что Ин Хо сдерживается. Что он позволил себя ударить, по какой бы то ни было причине. Нет, эта чрезвычайная ситуация оказалась достаточно серьёзной, чтобы изменить поведение Ин Хо. Иначе зачем бы ему вдруг извиняться и начинать такой разговор? В этом не было никакого смысла, и он прекрасно понимал, что не найдёт ответов самостоятельно, по крайней мере, не сейчас. Размышляя, Ки Хун вдруг осознал, что не знает, который час и какой сегодня день. Должно быть, промежуток между обедом и ужином, но он мог ошибаться. И каждый час казался ему вечностью, что вызывало тревогу — неуверенность и неопределённость вокруг. Ки Хун снова покачал головой, понимая, что должен сосредоточиться. Возможно, если бы он был достаточно умён, то смог бы вытянуть из мужчины какую-нибудь информацию. Ин Хо сказал, что этот инцидент не имеет к нему никакого отношения, что это его никак не касается, но это казалось ему очередной ложью. Кроме того, кто-то пытался войти в его камеру, но не смог. Поскольку Ведущий имеет доступ ко всем помещениям, это означало, что либо у незнакомца не было маски, либо ему отказано в доступе. Почему-то это казалось важным, и он должен помнить об этом. — Ты, похоже, о чём-то задумался, — сказал Ин Хо, подходя ближе. — Поделись своими мыслями. Вопрос застал Ки Хуна врасплох. Он закрыл книгу и поднял взгляд, чтобы ответить на знакомый и внимательный взгляд Ин Хо. — Ничего особенного, — честно ответил он, глядя, как Ин Хо садится в кресло. — Это звучит зловеще. Ки Хун только уставился на него. Ин Хо снова улыбнулся в ответ, и на этот раз улыбка не была натянутой или вымученной. Нет, она выглядела искренней и тронула его сердце. Он не хотел этого чувствовать, но не мог с этим ничего поделать. — Не знаю, как это объяснить, — пробормотал Ки Хун и пожал плечами. — Я беспокоюсь о 2022 годе. Нам стоит продолжить сейчас, верно? Это была очередная сладкая ложь, которая легко слетела с его губ, как будто он действительно так думал. Он старался не зацикливаться на этом. Он просто играл в эту игру и намеревался победить. Ин Хо какое-то время изучал его. — Что тебя интересует? — Спросил он наконец. Ки Хун взглянул на папку. — Ну, — начал он медленно, пытаясь придумать убедительный ответ. — Последняя игра и предыдущая... — Лудо. — Верно, — подтвердил он с некоторым раздражением. — В каком-то смысле всё было по-другому. Не знаю. Такое ощущение, что чем ближе к финалу, тем больше людей показывают свои истинные лица. — Истинные лица? — Переспросил Ин Хо, и в его голосе действительно слышалась заинтересованность. — Пока не могу сказать. Мужчина наклонил голову, призывая его продолжать. И Ки Хун понял, что хочет сделать именно это — не только для того, чтобы продолжить фарс, но и для того, чтобы дать ответ, которого от него ждут, и тем самым порадовать Ин Хо. Это смутило его ещё больше. К счастью, его размышления прервал звук открывающейся двери. Вошёл солдат с подносом, наполненным напитками, и Ки Хун сразу её узнал — это была Исеё. Когда она вошла, в её походке появилась лёгкая заминка, и она посмотрела на Ин Хо. Ки Хун заметил это, хотя и не видел её лица, скрытого за маской. Но поскольку мужчина не сводил с неё взгляд, казалось, что именно это и стало причиной её колебаний. Ки Хун бросил взгляд на Ин Хо, на синяк у него на лице, и стиснул зубы. Он решил не думать об этом. Исеё поставила напитки на стол и немного постояла, как будто собиралась что-то сказать, но в итоге промолчала. Ин Хо слегка улыбнулся ей. — Спасибо. Мы поговорим позже. Она слегка поклонилась и двинулась на выход. Ки Хун хотел нахмуриться, но сохранил невозмутимое выражение лица и стал наблюдать за мужчиной, который встал, чтобы наполнить два стакана соком. — Тебе больше не нужно виски? — Спросил он, прежде чем успел себя остановить. Ин Хо протянул ему один из стаканов, и их пальцы соприкоснулись. Ки Хун постарался не вздрогнуть и сделал вид, что ничего не произошло. — Нет, не сейчас, — ответил он наконец. — Я оставлю его для встречи позже. Его ответ удивил Ки Хуна. — Понятно, — пробормотал он и выпил немного сока. Некоторое время они молчали, и тут Ки Хун вспомнил кое-что, о чём, возможно, должен был спросить раньше. Их серьёзный разговор закончился, и они собирались продолжить смотреть игры. Возможно, он выбрал неподходящее время, чтобы задать этот вопрос. Он посмотрел на Ин Хо и ждал, пока тот обратит на него внимание. Казалось, мужчина сразу понял, что речь пойдёт не о играх или игроках. — Что случилось? — Тихо спросил Ин Хо, прижимая стакан к губам. Это зрелище заставило его немного поколебаться. — Зачем тебе... Почему ты выбрал эту цену? — Тихо спросил Ки Хун, не смея отвести взгляд. — Кажется, это твой первый выбор. Зачем тебе вообще это? Мужчина, казалось, был застигнут врасплох. Он отвёл взгляд и слегка отвернулся. — Я отвечу, если до этого дойдёт. — Ты не думаешь, что до этого дойдёт? Ин Хо снова уставился на него. Затем он вздохнул и взял пульт. — Давай не будем тянуть время. Ты хочешь начать заново или продолжить с того места, на котором остановились? — Продолжить, — спокойно сказал Ки Хун. Он немного натянул одеяло и посмотрел, как Ин Хо включил телевизор и несколько раз перемотал назад. Затем тот вернулся в своё кресло и сел, закинув ногу на ногу. Это выглядело знакомо. Ки Хун взял ошейник и отбросил все лишние мысли. Ему нужно было сосредоточиться, он не мог сейчас оступиться. Даже если казалось, что многое изменилось, он не мог понять, что именно это значит, и останется ли так навсегда. Он положил ошейник на диван, прямо посередине между собой и Ин Хо. Это был точный расчёт, и он сразу же сработал. Взгляд Ин Хо проследил за его движением, а затем встретился с его. Ки Хун не отвёл взгляд и не дрогнул. Это было странное чувство. Всё казалось другим. На этот раз лишь Ки Хун склонил голову набок. Ин Хо открыл рот, чтобы что-то сказать, но не успел, и Ки Хун его опередил. Он отвернулся и кивнул на экран. — Я готов. Давай продолжим смотреть.
