Глава 13. Больше нельзя молчать.
9 апреля 2025 г., 12:15
***
Так и уходит из Сеула очередная холодная, тоскливая осень, оставляя после себя серые дни, промозглый ветер и оголённые ветви деревьев. А вслед за ней приходит зима — колкая, морозная, врывающаяся в город ледяными порывами.
Но в этот раз её холод уже не кажется таким бесконечным.
Джисон ловит себя на мысли, что впервые за долгое время он не ощущает в душе той тяжести, с которой привык мириться. Она не исчезла полностью, но стала легче. Перестала быть невыносимой.
Жизнь обрела иной ритм, наполнилась новыми красками. Да, совмещать учёбу, работу, друзей и свидания по-прежнему непросто. Иногда он выматывается до такой степени, что просто падает в кровать, едва дойдя до дома. Но его это не пугает. Он чувствует, что живёт.
К тому же, в последнее время он начал замечать перемены в самом себе. Теперь по утрам ему легче вставать с постели. В зеркале он видит не угрюмого, уставшего незнакомца, а человека, который хоть и не до конца разобрался в себе, но уже на пути к этому.
И это… приятно.
Он помнит те долгие вечера, когда заполнял страницы дневника разрозненными мыслями, слушал подкасты, перечитывал книги, надеясь найти хоть какие-то ответы. Когда вновь и вновь переделывал и пробовал множество разных упражнений в надежде найти те самые, которые подойдут и смогут хотя-бы немного помочь ему. Тогда казалось, что всё это бессмысленно. Что никакие усилия не помогут.
Но, похоже. он ошибался.
Может, правда, за трудными временами всегда наступает облегчение?
***
Сегодня в парке достаточно многолюдно.
Заснеженные аллеи освещены мягким светом фонарей, а вдоль дорожек мерцают гирлянды, переливаясь разными оттенками. Пахнет свежевыпеченными вафлями, корицей, карамелью и свежими мандаринами. Люди неспешно прогуливаются, наслаждаясь зимним вечером, кто-то смеётся, кто-то фотографируется на фоне огромной, украшенной ёлки.
Джисон идёт рядом с Хёнджином, вдыхая этот особенный воздух декабря, наполненный ожиданием праздника. Долгожданного Рождества.
Здесь они уже были осенью. Тогда всё было иначе: он чувствовал себя потерянным, сомневался во всём, даже в себе самом. Тогда же он впервые позволил себе выговориться, выплеснуть наружу то, что так долго носил в себе.
А потом… признался. Признался в боли, в отчаянии, в чувствах, которым не суждено получить отдачу. Пусть и не совсем осознанно, но сказал вслух то, чего сам боялся.
Теперь же всё совершенно иначе. Теперь он идёт вместе с той самой любовью, здесь и прямо сейчас, крепко держась за руки.
Судьба определённо любит устраивать сюрпризы людям.
— А тут довольно-таки красиво, — негромко замечает Джисон, окидывая парк ленивым взглядом.
Мороз приятно пощипывает кожу, оставляя на щеках лёгкий, розоватый румянец. Под ногами хрустит снег, в воздухе кружатся мелкие снежинки - каждая из которой уникальна, а по обеим сторонам дорожки светятся разноцветные гирлянды, будто бы волшебные искорки света вокруг.
— Волшебная атмосфера, — соглашается Хёнджин, сильнее сжимая его ладонь в своей.
Джисон улыбается, но вдруг останавливается.
— Знаешь… Чего-то не хватает.
Хёнджин удивлённо приподнимает бровь.
— Да? Чего же?
— Не знаю, — Джисон пожимает плечами. — Просто ощущение такое.
— Хм… Тогда, скорее всего, настало время пить чай. Разогреемся легонько, а там уже посмотришь на свои ощущения. Вдруг тебе просто тепла не хватает.
Он тянет его за руку, ускоряя шаг, и Джисон не может не рассмеяться.
— Эй, полегче! Ты куда так торопишься?
— Скорее согреемся — лучше пройдёт свидание, — уверенно отвечает Хёнджин, даже не замедлив темп.
— Ой, да ну тебя…
— Ускоряйся, белка.
Джисон резко останавливается.
— Подожди, что?!
Хёнджин оборачивается, хитро щурится.
— Что «что»?
— Почему белка?
— Ну… — он делает вид, что задумывается. — Маленький, юркий, пушистый. Очаровашка.
— О боже… — Джисон качает головой. — Что на тебя это нашло сегодня такое?
— ...Любовь.
Слово слетает с губ Хёнджина неожиданно, само по себе.
Оно кажется таким простым, но на самом деле в нём целый океан чувств и размышлений - большой, глубокий.
Джисон замирает. В горле пересыхает, сердце пропускает удар.
Но Хёнджин тут же отводит взгляд, пробормотав:
— Забудь. Ляпнул, не подумав. Наша очередь как раз подошла. Давай, пойдём.
Парни быстро достигают своей очереди, и старший спрашивает как ни в чём не бывало.
— Тебе как обычно?
Джисон моргает, пытаясь осмыслить происходящее. Собирает все эмоции в одну кучу да прячет их за натянутой улыбкой.
— Думаю, да, как обычно. С имбирём и лимоном, но сегодня лучше без мяты.
Хван же слабо кивает.
— Хорошо.
Пока Хёнджин делает заказ, Джисон быстро осматривается по сторонам. Парню нужно хоть за что-то зацепиться взглядом, чтобы не утонуть в собственных мыслях или, ещё хуже, не позволить чувствам и необоснованным домыслам взять верх над ним.
И вот он видит её.
Ту самую скамейку.
Осенью, сидя на ней, он говорил то, что никогда прежде не осмеливался сказать вслух.
— Она освободилась, — негромко замечает он. — Сядем?
— Та самая скамейка? Давай.
Хёнджин берёт два небольших, горячих стаканчика в руки, и ребята направляются к лавке.
Сев, Джисон забирает свой напиток у Хвана и тут же делает глоток.
— Ох...Наконец тепло…
— Да, не то слово…
Какое-то время они просто молчат, позволяя тишине окутать их разум.
Но это не та самая тишина, в которой парни обычно ощущают комфорт и домашний уют.
Это не то.
Будто бы что-то идёт совсем не так, как должно…
— Джи, — негромко произносит Хёнджин. — Прости. Прости, если прозвучал грубо или резко. Я не хотел, правда... Просто я…
— Всё нормально, — перебивает его Джисон. — Однако можешь ответить мне на один вопрос, пожалуйста? Не хочу надумывать себе лишнего, поэтому предпочту лучше уточнить.
Он замолкает, глядя прямо перед собой.
Если он сейчас не спросит, то навряд-ли уже спросит когда-нибудь ещё.
Глубокий вдох. Выдох. Пауза. Снова вдох. Время заветного вопроса.
— Я тебе нравлюсь?
И вновь молчание...
Оно сжимает грудь, заставляет кровь гулко пульсировать в висках.
Губит и разъедает обоих изнутри.
Хёнджин чуть нервно сглатывает.
А потом, будто бросаясь в ледяную воду, наконец неловко, но твёрдо отвечает:
— Да… Ты мне нравишься, Хан Джисон.
