Глава 14. Затишье..?
11 апреля 2025 г., 21:52
— Да... Ты мне нравишься, Хан Джисон, — голос Хвана звучит чуть увереннее, но в нём всё ещё угадывается лёгкое волнение. — Даже больше — я влюблён в тебя.
— ...Правда?
— Да... — Хёнджин тихо вздыхает. — Ещё несколько лет назад, когда ты помог мне вернуть страсть к рисованию, я понял это. Понял, что люблю тебя — сильно, отчаянно и... безумно. Но, если честно, я бы так и не решился сделать первый шаг без посторонней помощи. Ты ведь вроде испытывал чувства к кому-то другому... Однако Чанбин настоял, чтобы я хотя бы попробовал.
— Это в тебя я влюблён, Хван, — внезапно отвечает Хан, опуская взгляд. — И всё примерно так же, как у тебя. Только мои чувства появились немного раньше.
Они переглядываются, будто заново изучая друг друга, а в воздухе нарастает напряжение.
— Значит... Мы можем быть вместе? — осторожно спрашивает Хёнджин.
Джи на мгновение задумывается, а затем слабо кивает.
— Да. Только если... если всё будет не слишком быстро. Хоия мне сложно судить — у меня-то ведь всё же нет опыта.
Старший растерянно улыбается, откладывает их стаканчики в сторону и чуть неуверенно притягивает Сона ближе, обхватывая его за талию. Он замедляется, оставляя между их лицами лишь пару сантиметров. Их дыхание смешивается, носы соприкасаются, и Хёнджин будто ждёт разрешения.
Младший не отстраняется. Наоборот, его руки осторожно обвивают шею Хёна, давая ответ без слов.
Поцелуй начинается робко.
Джисон не знал, как это должно происходить. Всё, что у него было раньше, — обрывки чужих историй и случайные мысли, но сейчас, когда их губы касаются друг друга, реальность ощущается совсем иначе. Новая, неизведанная, но до мурашек манящая.
Его дыхание сбивается, губы чуть дрожат, а сердце стучит так, будто пытается догнать время.
Но Хван не торопит его. Он позволяет Джисону самому привыкнуть, бережно подстраиваясь под его темп. Тёплая ладонь нежно касается щеки младшего, пальцы чуть сжимают кожу, словно обещая: "Я рядом, ты в безопасности."
Постепенно Сон расслабляется. Чувство, растущее внутри, странное, но удивительно прекрасное. Оно накрывает его с головой, как тёплая волна, в которой хочется утонуть.
Теперь Джисон знает: он не один. Он чувствует это в прикосновениях, в дыхании партнёра, в каждом осторожном движении их губ.
Хотя он и так всегда знал это. Но теперь сумел прочувствовать в ещё большей степени.
Возможно, он просто наконец ощутил ту самую опору, в которой так сильно и долго нуждался всё это время.
И теперь ничто не помешает его счастью. А остальные проблемы подождут. Всё можно решить, когда есть, ради чего бороться. И на этот раз Хан решил бороться ради любви. Их неопытной, крышесносной любви.
Когда они наконец отстраняются, оба немного запыхавшиеся, Хёнджин изучающе смотрит на Джи, а затем усмехается.
— Мило.
— Что именно? — Хан машинально поправляет растрепавшиеся волосы.
— Ты милый.
— Я? — его щёки вспыхивают жарче прежнего.
— Ну а кто же ещё? Вон то дерево за твоей спиной?
Джисон только смущённо отводит взгляд, а Хёнджин вдруг тихо кашляет, будто собираясь с духом, и произносит самое важное за этот их вечер.
— Джисон... Позволишь ли ты мне стереть все эти границы между нами и стать главной частью твоей жизни? Позволишь ли мне быть рядом с тобой и в радости, и в трудностях? Позволишь ли… называть тебя своей второй половинкой?
А младший в свою очередь даже не колеблется.
— Да. Да, Хёнджин, я хочу, чтобы ты стал частью моей жизни. Возможно, даже самой главной. Пусть мир подождёт, пока я люблю тебя, а ты любишь меня.
И они снова целуются — уже увереннее и короче, но, тем не менее, всё так же по-прежнему нежно.
И привычный для Хана Хёнджин снова проявляет свою натуру.
— А ты неплохо целуешься, — старший ухмыляется. — На помидорах, что ли, учился? Или есть что-то, о чём я не знаю?
Джисон игриво закатывает глаза и ловко отшучивается.
— Ага-ага. На персиках учился.
— Персиках?
— Да. Они были очень похожи на тебя.
— На меня? — Хёнджин прищуривается.
— Ну да, — Джисон без запинки кивает. — Такие же кислые и колючие. Прям как ты.
— Эй!
Хан смеётся и, не дожидаясь мести, бросается наутёк.
Хёнджин сначала лишь улыбается, подыгрывая младшему, но затем резко сокращает расстояние и ловко прижимает его туловище к своей груди, обнимая Сона за торс.
— Попался! Ну и куда теперь убежишь?
— Отпусти-и!
— Ага, сейчас. Разбежался.
Хван снова притягивает его в поцелуе. Этот поцелуй медленнее прошлого и чуточку сильнее, но Хана всё устраивает.
Когда Хван прерывает поцелуй, то снова невольно язвит.
— Теперь твои губы принадлежат мне.
Джисон закатывает глаза и шутливо, но мягко и осторожно бьёт его своим кулаком в грудь.
— Фу! Извращуга недоделанный!
— Это я-то извращуга?
Так ребята и проводят остаток вечера в парке, наслаждаясь зимний охлаждающим воздухом, уже остывшим чаем и параллельно с этим горячими, трогающими до глубины души поцелуями.
Они фотографируются у ёлки, также не упускают возможности сделать несколько снимков в фотобудке, полностью впитывают в себя атмосферу грядущих праздников и просто смакуют время, что они проводят вместе.
Когда же наступает время расходиться, Хёнджин провожает младшего до дома, целует на прощание - так же, как и в первый раз, только с ещё большей силой, и наконец отпускает.
— Увидимся завтра в школе, белка, — старший подмигивает парню.
Хан снова закатывает глаза, но теперь нежно.
— Обязательно, персик.
— Персик?!
— Один-один! — с этими словами Джисон быстро забегает в подъезд и, переводя дыхание, всё же поднимается на нужный этаж.
Дома он рассказывает обо всём случившемся Феликсу, на что тот реагирует вполне себе восторженно и отзывчиво, обещая угостить обоих парней в честь этого чем-нибудь вкусным на следующей совместной посиделке.
Затем они звонят Чанбину делятся с ними теми же подробностями, хотя, судя по всему, Со уже и так обо всём знает от хитрюги-Хвана.
И казалось бы: что может пойти не так, если жизнь даёт тебе самый наилучший расклад, который только был у тебя когда-либо за всю жизнь?
Но только вот всё не так просто, как кажется.
***
На следующий день, перед началом уроков ребята не успевают поговорить, поскольку учитель заявляет о том, что у него имеется какое-то важное объявление касаемо каникул и экзаменов. И как раз к окончанию объявления кто-то стучится в дверь класса.
— Здравствуйте. А Хан Джисон здесь учится?
И всё переворачивается с ног на голову.
