Нас больше нет

— Привет, Джисон... — голос низкий, немного дрожащий. — Давно не виделись. Джисон некоторое время просто позволяет себе смотреть на старшего молча. Всего несколько секунд, но для Хана они тянутся будто бы целую бесконечность. Его сердце сжимается так, будто кто-то сжал его пальцами, не давая даже на мгновение вздохнуть. В глазах отражаются смешанные чувства: лёгкое, почти забытое тепло, радость от того, что он снова видит его. Но вместе с этим — колючая боль, горечь воспоминаний, а также злость, спрятанная под маской поддельного спокойствия. Хан знает, что Феликс и Чанбин наблюдают за ними. Ребята не говорят ни слова, но однозначно чувствуют, что что-то не так. Джисон же просто ничего не говорит, заставляет себя собрать мысли воедино и убрать лишние эмоции, приподнимает уголки губ в вежливой, но холодной улыбке и тихо отвечает. — Привет, Хёнджин. Его голос ровный, без дрожи. Без намёка на ту бурю, что бушует внутри. Нельзя выдавать все эмоции наружу. Не сейчас. Чанбин прочищает горло, разряжая всеобщее напряжение. — Ну что, поехали? Мы уже заказали машину. Таксист как раз приехал. Джисон отрывается от своих мыслей и быстро кивает, срывая взгляд с Хёнджина. Феликс осторожно берёт его за запястье, потягивая в сторону выхода. — Погнали. Нам нужно ещё очень многое обсудить, — говорит Ли с мягкой улыбкой на лице. Они выходят из аэропорта, направляясь к машине. Водитель уже ждёт, и Чанбин первым занимает переднее сиденье, пока остальные трое садятся сзади. Салон заполнен гулом улиц за окном, запахом свежего воздуха и тонким напряжением. Феликс наклоняется вперёд, внимательно оглядывая Джисона с головы до ног. — Ну, и каково тебе снова быть в Сеуле спустя такой промежуток времени? Всё ещё кажется, будто ты во сне, да? Джисон лишь тяжело выдыхает, смотря в ближайшее окно машины. — Ну, немного. Даже не верится, что прошло уже столько лет. Феликс улыбается, но в его глазах скользит намёк на лёгкое любопытство. — Выходит, это судьба, что вы с Хёнджином вернулись из заграницы в один день? В машине повисает напряжённая тишина. Джисон на мгновение крепко закрывает глаза, прежде чем снова взглянуть на младшего и спокойно ответить. — Совпадение. Хёнджин же смотрит перед собой пустым взглядом, но краем глаза Хан точно замечает, как напрягается челюсть старшего. Чанбин в своё время тихо хмыкает. — Ладно, не будем грузить вас вопросами. Вы и так, должно быть, совсем уже устали с дороги. Давайте лучше решим, куда поедем прямо сейчас. Феликс тут же соглашается, и разговор уходит в сторону кафе, где они могли бы спокойно посидеть. Джисон вновь невольно бросает осторожный взгляд на Хёнджина. Тот же молчит. Но молчание говорит намного больше, чем любые другие слова. Джисон не отводит взгляд ни на один миг. Он видит перед собой сейчас совсем взрослого, совсем чужого для него Хёнджина, но в глазах старшего отражается что-то болезненно знакомое и даже родное. Слабая тень растерянности. Сожаление, скрытое за маской спокойствия. Всё то же самое, что он видел в тот день. В Как в тот последний видеозвонок. Только тогда это была прощальная сцена в их жизни, а теперь... а что теперь? Джисон быстро отворачивается, не желая больше искать ответы в чужих глазах. Машина плавно притормаживает у небольшого уютного кафе. Ребята выходят, потягиваясь после поездки. Феликс первым направляется к двери, пропуская остальных ребят, Чанбин же шагает следом. — Давайте перекусим, а то я с утра ничего не ел, — с улыбкой говорит Со. Все парни наконец заходят внутрь. Тёплый свет, лёгкий аромат свежесваренного кофе, спокойная атмосфера — идеальное место, чтобы посидеть и поговорить о радостях жизни и её переменах. Ли шустро оглядывает местное меню, а затем поворачивается к Джисону и Хёнджину: — Что берёте, парни? Тут самообслуживание, если что, поэтому мы с Чанбином сразу же пойдём и закажем. Джисон снова бросает быстрый взгляд на Хёнджина, но тот пока обдумывает свой выбор. — Мне просто кофе, если можно — коротко отвечает Сон. Хёнджин же выпрямляется, словно очнувшись от мыслей. — Мне чай. Зелёный. — Понял. Тогда садитесь, мы скоро будем, — кивает Феликс и вместе с Чанбином уходит к стойке. Джисон опускается на мягкий диванчик у окна, стараясь сосредоточиться на шуме улицы за стеклом. Но рядом садится Хёнджин, и напряжённое молчание становится ещё ощутимее. Какое-то время они просто сидят. Хёнджин первым нарушает тишину. — Ты довольно сильно изменился. Голос неровный, чуть напряжённый. Джисон не поворачивает головы. — Да. Спасибо. Взаимно. Хёнджин коротко усмехается, но не комментирует это. Снова неловкая тишина. И только когда Хёнджин уже готов смириться с этим неловким молчанием, Хан вдруг спрашивает: — Ну, и как там твоя… та самая пассия, на которую ты меня променял? Слова выходят слегка язвительными, напускно небрежными, но под этим спокойствием — острый и очень холодный укол. Хёнджин слегка вздрагивает, что в очередной раз не остаётся без внимания младшего. Его плечи напрягаются, взгляд резко опускается вниз. Он будто собирается с мыслями, глядя в пол, но так и не может ничего произнести. А потом, нерешительно, неестественно тихо для самого него, Хён говорит: — У меня никого не было после тебя. Он делает короткую паузу, словно проверяя, может ли выговорить следующее. А затем выдыхает и добавляет: — И, возможно, это прозвучит как бред… но я всё ещё испытываю к тебе те же чувства, что и раньше, Хан Джисон.