Купленная

В зале было шумно. Тусклый свет ламп приглушенно отражался на кроваво-красных стенах, мягкие кресла обтянуты дорогим бархатом, а воздух был густым от ароматов сигар и чужих одеколонов.  Мужчины в дорогих костюмах вполголоса ставили ставки, обсуждали предыдущие ночи, лениво перебирая бокалы с алкоголем. Здесь не торговали предметами искусства или винтажными автомобилями — здесь продавались девушки. Беллатрикс Блэк не знала, зачем пришла. Она не была одной из них — тех, кто искал здесь развлечений. Ей не нужны были женщины на одну ночь, не нужны были иллюзии власти. У нее было всё, чего можно было желать: успешный бизнес, крутая машина, трёхкомнатная квартира в центре Лондона… Она могла позволить себе любую прихоть, но не могла избавиться от этого давящего ощущения пустоты внутри. Женщина взяла у официанта бокал красного вина и сделала глоток, позволяя терпкому вкусу растечься по языку. Её взгляд скользнул по залу, и она скривилась. Все эти мужчины были пьяны — пили что-то явно крепче виски, смеясь глухими, прокуренными голосами. Им всем было за сорок, некоторые выглядели еще старше, с обрюзгшими лицами и толстыми пальцами, сжимавшими стаканы.  На сцене перед ними — молодые девочки, едва достигшие совершеннолетия, те, у кого не было другого выбора, кроме как продавать своё тело.  Беллатрикс чувствовала отвращение. Всё происходящее не вызывало у нее интереса. Мужчины вокруг сидели развалившись, громко обсуждая новых девушек, пьяно хохотали, перебивая друг друга. Блэк стояла опёршись бедрами о широкий подоконник. Кожаные брюки поскрипывали при каждом движении, а обтягивающий корсет без бретелек выгодно подчеркивал пышную грудь, заставляя некоторых незнакомцев время от времени поглядывать и на неё. Волосы были заколоты в элегантную прическу, но несколько непослушных прядей выбились, мягко обрамляя лицо. Она сделала небольшой глоток вина и на мгновение прикрыла глаза. Всё это наскучило ей. Беллатрикс собиралась уйти, но едва уловимое движение заставило её случайно поднять взгляд. На сцене стояла девушка. Очень молодая, с нежными чертами лица и безупречной фигурой. Темно-бордовый комплект белья плотно облегал её хрупкое тело, подчёркивая маленькую, аккуратную, но красивую грудь, тонкую талию и плоский живот. Стройные бёдра, изящные изгибы… Туфли на невысоком каблуке добавляли длины ножкам, заставляли засматриваться на модельную внешность. Всё в ней выглядело совершенным, если бы не одно «но» — ей было некомфортно. Это читалось в напряжённой осанке, в том, как она скользнула взглядом по залу, словно ища выход. Беллатрикс неотрывно смотрела на неё, не замечая, как чуть сильнее сжимает бокал пальцами. Женщина пропустила тот момент, как её взгляд стал более пристальным, а дыхание замедлилось. Она не просто смотрела — она любовалась. Девушка на сцене выглядела так, будто оказалась здесь по ошибке. Она не демонстративно улыбалась, не строила из себя роковую соблазнительницу. Нет. Она стояла, словно загнанный котёнок, напрягшись всем телом, и когда в зале раздался первый голос, она вздрогнула: — Мне вот ту, в бордовом! Ставлю двадцать тысяч! Мужчины вокруг оживились. В их голосах не было сомнений, только азарт, как будто перед ними не живая девушка, а редкий лот, который можно добавить в свою коллекцию. — Тридцать тысяч! — Сорок! — Пятьдесят! Они выкрикивали цифры на перебой, переговариваясь, подталкивая друг друга локтями, ухмыляясь, словно торговались за бутылку дорогого алкоголя.  Девушка дышала всё тяжелее. Её грудь резко вздымалась и опускалась, руки дрожали, и в какой-то момент она не выдержала — скрестила их на груди, словно пытаясь закрыться от сотни глаз, жадно впивающихся в неё. — Ставлю шестьдесят пять! — рявкнул кто-то, и она зажмурилась, будто надеялась, что, если не будет видеть их, всё исчезнет. Беллатрикс медленно вдохнула, разрывая это странное оцепенение. Пальцы разжались, и она поставила бокал вина на ближайший столик. Её голос прозвучал ровно, чётко, разрезая густой воздух зала, как лезвие ножа: — Миллион фунтов стерлингов. Сначала повисла абсолютная тишина, а затем — как будто сама реальность споткнулась, и зал взорвался эмоциями. — Что?.. — Ты шутишь? — Миллион?! Некоторые мужчины переглядывались, пытаясь понять, ослышались они или нет. Те, что были пьянее, откинулись в креслах с усмешками, явно считая это нелепой шуткой. Один из них хрипло засмеялся, хлопнув ладонью по столу: — Миллион за девчонку? Да за такие деньги я бы лучше остров купил! — Господи, что за бред… — Да забирай! — раздался чей-то хриплый голос, наполненный весёлым презрением. — За такие деньги мне эта малолетка и даром не нужна. Она же неопытная! Даже отсосать нормально не сможет. Беллатрикс не обратила на них внимания. Она смотрела только на девушку перед ней. Та застыла, как будто удар тока прошёл по её телу. Грудь резко вздымалась, а глаза расширились. Она не могла поверить в это. Губы приоткрылись, но ни одного слова не сорвалось с них. Руки, до этого сжатые на груди, разжались, а пальцы дрожали. Это была не просто неожиданность.  Девушка не могла понять — ошибка? Шутка? Или ей просто послышалось? Она резко моргнула, её взгляд метался, перескакивая с одного лица на другое, пока ассистентка не склонилась ближе и не нашептала что-то. Девушка сглотнула, неуверенно кивнула и, опустив глаза, сделала шаг вперёд. Ноги казались ватными. Она чувствовала, как взгляд сотен глаз провожает её, но ничего не видела перед собой, просто шла, пока не оказалась перед Беллатрикс. Та стояла ровно, спокойно, в её лице не отражалось ни тени сомнения. Девушка медленно подняла взгляд и только сейчас, только в этот момент она осознала: её купили.  Они стояли, глядя друг другу в глаза.  Несчастная была панически напугана. В ней чувствовалась эта напряжённость, тонкая, но ощутимая, будто невидимые нити держали её тело в напряжении. Секунды тянулись, и с каждой новой её реакцией — дрожью в пальцах, вздрагиванием плеч, коротким резким вдохом — Беллатрикс ощущала, как внутри что-то сжимается. Она всегда была человеком, который держит контроль. Но сейчас… сейчас в груди разливалось нечто странное. Это было не просто удовлетворение от выигрыша, не привычное самодовольство, не азарт, а тепло. Настоящее, искреннее, не поддающееся объяснению. Она осознала это только тогда, когда почувствовала, как губы сами собой чуть приподнимаются, касаясь мягкой, едва заметной улыбки. Беллатрикс не улыбалась просто так, но в этот момент… Она чуть наклонила голову, внимательно рассматривая девушку, и наконец заговорила: — Как тебя зовут, солнышко? Её голос был низким, мягким, под ним скрывалось нечто… настоящее. Девушка, кажется, не ожидала этого вопроса. Её брови дёрнулись вверх, а губы разомкнулись, будто она собиралась ответить, но слова застряли в горле. Она нервно сглотнула, переступила с ноги на ногу, словно не зная, куда себя деть. — Гермиона… Звук сорвалось с её губ тихо, почти неслышно. Женщина смотрела на неё и почему-то вдруг поймала себя на мысли, что ей нравится, как это имя звучит.  — Пойдём со мной, — спокойно произнесла Беллатрикс, наконец разрывая этот затянувшийся момент. Она не ждала ответа. Просто развернулась и уверенно пошла вперёд, а ассистентка слегка подтолкнула Гермиону следовать за ней. Девушка шагнула не сразу. Секунду назад её мозг был сосредоточен только на Беллатрикс — на её голосе, на её тёплом взгляде, который казался совсем не таким, как у всех остальных. Но теперь сердце забилось сильнее — она знала, куда её ведут. В глубине этого здания, за массивными деревянными дверями, находились комнаты, предназначенные для того, ради чего сюда приходили. Там можно было делать всё, что угодно, со своими... "игрушками". Женщина уверенно толкнула дверь и вошла внутрь. Гермиона сделала шаг следом — и тут же замерла, будто врезавшись в невидимую преграду. В глазах замелькали тени, расплывчатые очертания комнаты, мягкий, но зловещий свет ламп, отбрасывающий длинные тени на стены. Стены… Боже, стены… На них висело всё, что только могло вызвать у неё первобытный ужас. Ножи. Острые, сверкающие в свете, с тонкими, идеально заточенными лезвиями.  Ремни. Широкие, кожаные, крепкие, развешанные в идеальном порядке.  Цепи. Тяжёлые, с металлическим холодным блеском, с широкими кандалами на концах.  Верёвки. Обычные, тонкие, мягкие и грубые одновременно, но при этом пугающе прочные. Кандалы. Закованные в стену, крепкие, с прочными металлическими кольцами. Плети. Длинные, с толстыми кожаными хвостами, аккуратно свисающие с крючков. Сердце бешено заколотилось, ударяя в рёбра, пальцы невольно сжались в кулаки, ладони вспотели, а в горле пересохло. Её тело буквально застыло, она не могла заставить себя пошевелиться, не могла сделать ни шагу вперёд, ни шагу назад. Грудь тяжело вздымалась, её трясло, каждая мышца натянулась, готовая либо броситься бежать, либо сжаться в комок, как напуганное животное. Она знала, куда её ведут, знала, что это место предназначено для подобных вещей. Но увидеть это своими глазами... Осознать, что сейчас всё это может коснуться её тела... Желудок скрутило от ледяного страха. Девушка медленно перевела взгляд на Беллатрикс. Та стояла спокойно, уверенно, без намёка на сомнение. И в этот момент Гермиона поняла: она — в её власти. Дверь закрылась с мягким щелчком, и мир снаружи перестал существовать. Глухая тишина, тяжёлый воздух, пропитанный напряжением. Беллатрикс медленно провела ладонью по лакированному дереву двери, а затем провернула замок. Теперь её более чем просто развлечению никто не помешает. Она вновь огляделась. Комната была чужой, но детали — знакомыми. Металлический блеск цепей, ремни, острые ножи, мерцающие в свете ламп… Всё это не было для неё чем-то неизвестным. Она знала, что с этим делать, но никогда раньше она не оказывалась в таком месте и у неё никогда не было такой девушки, но опыт был и она желала использовать всё. Блэк развернулась, переводя взгляд на хрупкую фигуру у двери. Гермиона не шевелилась, но плечи её подрагивали. Губы слегка приоткрыты, дыхание прерывистое.  «Бедняжка, конечно испугалась» Но дело было не только в комнате, в предметах, окружающих её, в атмосфере, от которой по коже ползли мурашки. Гермиона знала, кто перед ней, Беллатрикс не нужно было представляться, она была слишком известна, слишком статна, слишком легко узнаваема. Высокая, с идеальной осанкой, в чёрных кожаных брюках, подчёркивающих длинные ноги, и корсетированном топе, без стыда открывающем пышную грудь. Такие, как Беллатрикс, не спрашивают. Они берут. И Гермиона, конечно, это понимала. Беллатрикс провела языком по губам. В груди разлилось приятное тепло. Как давно она не видела такой дрожи и не ощущала это пьянящее предвкушение. Всё это было таким настоящим, живым. — Развернись, — сказала она. Голос был мягким, почти ласковым, но в нём отчётливо звучал приказ. Гермиона оцепенела.  Она словно не сразу осознала, что услышала. Или осознала, но не могла заставить себя пошевелиться. Беллатрикс прищурилась и сделала шаг ближе. — Я дважды не повторяю, — проговорила она, и в тоне послышалась угроза. Девушка тут же, будто испугавшись собственной медлительности, развернулась к холодной стене, прижимая к ней ладони. Женщина довольно улыбнулась и медленно провела взглядом по комнате, словно оценивая сцену перед началом спектакля. И это действительно было представление. Только для неё. Беллатрикс знала, что торопливость могла разрушить всю магию момента, а сейчас всё было слишком красиво, чтобы спешить. Она чуть повела кистями, разминая мышцы, затем скользнула взглядом по рядам ошейников и задержалась на одном. Тонкий, с гладкой внутренней поверхностью и надёжной застёжкой — идеальный вариант. Блэк взяла его, перевела взгляд обратно на девушку. Гермиона всё так же стояла лицом к стене. Отсюда она казалась ещё тоньше, ещё стройнее. Плечи напряжены, кожа мерцает от страха и ожидания. Беллатрикс позволила себе лёгкую улыбку. Она достала из кармана заколку, приблизилась к девушке. Гермиона вздрогнула когда почувствовала как чужие тонкие холодные пальцы пробежались по шелковистым прядям. Женщина задержала дыхание получая наслаждение от одного только прикосновения. А затем медленно, бережно собрала локоны, аккуратно заколола их, открывая себе вид на тонкую шею. Прекрасно. Она наклонила голову, провела тыльной стороной пальцев по обнажённой коже, наслаждаясь тёплым телом. Дрожь. Такая искренняя, неосознанная. Беллатрикс потянулась за ошейником, осторожно провела краем по горлу девушки, едва касаясь, пробуя, как та отреагирует. Гермиона судорожно втянула воздух и женщина улыбнулась, а затем звучно застегнула пряжку. Её новая, далеко не игрушка, теперь принадлежала только ей.