Метаморфоза

      Знал бы кто как перепугался Роменский, когда не обнаружил Никиту в его комнате, по своему пробуждению. В голову сразу начали закрадываться не самые лучшие мысли, особенно учитывая не сказать, что сильно спокойный характер младшего. Как груз с души спал, найдя шатен потеряшку внизу, задремавшего у стенки. Иногда он чувствует себя почти родителем. Вроде не на много старше, всего полгода разницы, а этот упрямец вечно умудряется найти приключения на одно место, заставляя переживать о себе. — Хэй! — обращается сова к другу. — И что мы тут делаем? Я для кого комнату построил? — Давид?.. — продираясь сквозь сон, уточняет козлик. — Когда я уснул?.. — Будто я знаю. Ты вообще чего тут забыл?       Тяжёлые веки разлипаются, позволяя увидеть свет разноцветным глазам. Парень осмотрел помещение, быстро фокусируясь на давно знакомой фигуре. Обветрившиеся губы расстаются друг с другом всего на пару мгновений, всего для одного слова: — Думал. — И о чём же ты так усиленно думал, что аж уснул? — протягивая руку, которую сразу схватили, спрашивает крылатый. — О том как нам заставить миф вернуть всё как было! Ещё я смог вспомнить некоторые детали! — воодушевлённо тараторил Брег, совсем не замечая приунывшее настроение собеседника. — Сейчас немного соберёмся и через пару дней отправляемся! — Ага, конечно… — Роменский старается давить улыбку и, кажется, достаточно правдоподобно. — Для начала нам надо сделать све- — Сначала идём умываться. — перебивает младшего Давид. — Последние несколько дней мы совсем не следим за гигиеной, вечно заняты разным. — это просто оправдание, чтобы сменить тему, хотя это чистая правда. — Тогда лучше сразу и искупаться, как ты на это смотришь? — Почему бы и нет? — пожав плечами, соглашается пернатый. — Тогда чего мы медлим? Река вон, совсем не далеко, рукой подать! Как раз там расскажу, что нам следует подготовить.

***

      Речка, с бурлящей водой, играющей в перегонки с ветром, протекала всего за несколькими рядами дубов и берёз от поляны. За собой она несла приятную прохладу, прекрасно контрастирующую с нагретым солнцем воздухом вокруг. Дно её устилали сточенные потоками камни, создающие причудливую мозаику из себя. Её журчащая песня разносилась на множество метров, привлекая мелких лесных жителей отведать её капли, собирающееся в единую ленту.       Давид любил, будучи ещё совсем мальчишкой, таскаться с друзьями в деревушке к рядом прилегающей реке. Малышам там нравилось. Камыш всегда прятал их от лишних взоров, прохладная вода освежала в летний зной, а смех летел на всё поселение, доходя до самых дальних его краёв. Жалко с возрастом интерес пропал, у всех появились новые увлечения, кто-то разъехался, кто-то как шатен не был местным, так погостить к родичам приезжал. Говоря в общем, развлечение осталось в детстве. Конечно, Роменский ходил туда купаться будучи уже отнюдь не ребёнком, но это уже совсем не то.       Никита шёл впереди, не оборачиваясь он вёл за собой, возглавляя короткое шествие. Старший послушно следовал за ним, ему не в тягость, даже привычно. Травинки шелестят под ногами. Тень от крон скрывает лесных гостей в себе, даря прохладу. Совсем немного и они у пункта своего назначения, встречавшего их звонкой песенкой воды. Младший подходит в плотную, смотрит в прозрачную негладкую поверхность, наблюдая за собственным рябящем отражением. Он не способен его разглядеть как следует, никаких особых деталей не разобрать, только обрывистый силуэт. Сильно на этом козлик не зацикливается, сам для себя решая на базе посмотреть в полную воды деревянную миску, как-то раньше это не было сильно интересно, однако сейчас появилось ненавязчивое желание узреть как он выглядит со стороны. — Что, кто последний тот лох? — улыбаясь спрашивает рогатик, попутно стягивая синий свитер. — Ты правда думаешь, что у тебя есть шанс выиграть? — поддерживает шуточный спор шатен, снимая серовато-белую майку с принтом призрака, но на крыльях он завис. Всё это время он не особо думал, а как эти крылья преодолевали одежду? Оказалось, на майке появились идентичные дыры, аккурат обходящие основание конечностей. Когда это успело появиться?       Минута замешательства стоила радостного крика со стороны. — Я выиграл! — громко оповестил Берг. Тот разделся почти полностью, оставаясь в боксёрах. Всё равно ничего не будет, сейчас тепло. — Ну ты скоро, лошок? — Я тебе это припомню. — давя улыбочку, сообщает сова. — Удачи! — отворачиваясь от друга, выдаёт двухцветный, уходя на середину реки, где вода достаёт до пояса, там начиная умываться.       Давид ухмыляется и оставляя раздумья на потом, также раздевается до боксёров, оставляет одежду на траве неподалёку, наконец заходя в прохладную ленту реки. Быстро преодолев небольшое расстояние до младшего, подкрадываясь со спины. Одно движение и оба валятся в воду. Всего через секунду они выныривают, однако только начавшаяся игра не закончится так быстро. Стоило Никите открыть глаза, как его обливают водой. — Хэй! — Я тебя предупреждал! — смеясь, снова идёт в атаку крылатый, опять обливая своего друга, а огромные новоприобретённые конечности поднимают ещё больше всплесков.       Никита в попытках выйти из роли исключительно жертвы, присоединяется к игре. Брызги капель, мерцающих на свету, летят в Роменского. Хвост ощутимо снова заходил из стороны в сторону, сопротивляясь потоку. С ушей стекает вода, заставляя те иногда подёргиваться, в попытках убрать неприятное ощущение. Чувство освежающей прохлады, даримое влагой и летним игривым ветерком, будоражит, из раза в раз вынуждая повторять схожие движения, тянуть в радости уголки губ вверх, в надежде одержать победу в этой отнюдь не лёгкой схватке.       Пернатый не сильно крупнее Берга, только в плечах чуть шире в основном, да и в росте у них нет особой разницы, сантиметра три не больше. Однако напор с которым старший кинулся на него, почти не оставил шанса что-то противопоставить. Поднимая волны парни долго сражалась в шумной речке, но в конце концов Давид в очередной раз валит уже успевшего выдохнуться козлика. — Всё-всё! Твоя взяла! — отталкивая от себя друга, кричит гетерохромный, вместе с этим вновь поднимаясь на ноги. — Так быстро сдаёшься? — ехидно, но без злого умысла, адресует двухцветному кареглазый, вставая следом. — Я лишь беру краткий перерыв! — заявляет младшенький. — Это совсем не значит, что тебе нечего опасаться, особенно после такого бесчестного нападения! — Я тебя предупреждал! — шуточно возмутился тот самый напавший, также притворно принимая обиженную позу, с руками сложенными на груди. — Ты не сообщил о своих намерениях! Значит не предупреждал и я не был готов. — Никита говорил, при этом вытряхивая воду, успевшую затечь в уши. — Ты знал, что я тебе это припомню, а значит мог предположить. — В глаза совы бросился блеск чужой коротенькой шерсти у ушей того, кто так беспечно отвернулся от своего недавнего соперника. — Не правда! Ты же мне даже времени на раздумья не дал! — Берг выдохнул, ощущая тяжесть хвоста, которая стала чуть больше из-за влаги. Глаза сами устремились в направлении длинной конечности. — "Его тоже придётся сушить…" — честно, не сильно было желание хоть как-то им заниматься, однако в противном случае, с того будет капать вода, оставляя за собой мокрый след при ходьбе владельца. — Оке-ей, представим, что поверил. — Тянет Давид, рассматривая друга. Мокрые двухцветные волосы липнут к лицу того, хвост тех же цветов в однозначном недовольстве ходит своеобразными кругами, уши забавно подёргиваются от затекающей воды. Всё тело покрыто веснушками, обычно прячущимися под одеждой, на лице тех не особо много, да и так те скрыты под ныне снятой чёрной маской. Относительно небольшой шрам пересекает уголок губ, Роменский давно привык его видеть и тот совсем не внушает того ужаса, который был им испытан, когда тот был свежей раной. Неудачный тогда выдался поход за мистикой. — Думаю нам надо обустроить ванную комнату. — всё же продолжил старший. — Ты это, далеко так не заглядывай. — вклинивается младший. — Совсем скоро мы уйдём отсюда и, наверное, уже не вернёмся. Сейчас нам нужно заняться более нужными делами, а конкретно сделать свечи, добыть чернил и сообразить кисть, может две. — вспоминает козлик, о тех словах, на которых его перебили. — Потом следует отправится на поиски особняка и наконец-то вернуть всё как было.       На лице гетерохромного сияет улыбка, полная уверенности. Он по настоящему верит в то, что всё так и будет, что они вернуться к прежнему укладу. И честно, хотелось бы разделять его мысль, не терять той надежды, кою уже утратил, вернуться домой к семье и друзьям, однако осознание реальности, то что он уже успел узнать, не даёт также просто говорить об этом. Крылатому остаётся стараться не кривить лика, лишь бы эта уверенность осталась у его дорогого друга ещё хоть парочку часов.       Его молчание, всего лишь эгоистичное желание, видеть Никиту ещё немного счастливым и решительным, а не ушедшим в и без того иногда депрессивные думы. Да, это несправедливо по отношению к нему. Совсем не честно, но действенно. Когда он узнает то испытает нереальную боль, и не важно когда это произойдёт, больно будет в любом случае. Одно успокаивает, чем дольше продлится это неведение, тем больше сова сможет сделать, чтобы найти способ ослабить эту боль. Узнай они в первый день, возможно началась бы истерика по поводу «У нас больше ничего нет, мы ничего не можем». Сейчас у них есть место похожее на дом, не обустроенный, не обжитый, но вполне называемый домом. С темой друзей они и в правду не смогут ничего сделать. Те остались там, они здесь. Тогда можно постараться найти путь обратно в родной мир! Однако не факт что тот есть… Мда… Тут мало обнадёживающего.       Каков шанс, что Берг привыкнет к новому бытию и более спокойно примёт правду о их положение? На самом деле слишком мал, кажется, даже не больше пяти процентов. Что же делать?! Вряд ли получится вечно утаивать эту тайну, вечно оберегать от этих страданий. Надо продумать все возможные варианты! Придумать как справится с горем друга о утрате!       Возможно, достаточно густые брови шатена сведённые к сморщиной переносице, свидетельствовали о отнюдь не простых размышлениях чрезмерно явно, что не позволило рогатику этого не заметить и заставило обратится к пернатому со словами: — Всё нормально?..       На него не сразу обратили внимание. То перешло на того через какие-то пару секунд. — А? Да, всё в полном порядке. — Давит кареглазый улыбочку, насильно стараясь усмирить мышцы лица. — Немного не туда понесло, пока обдумывал некоторые детали интерьера. — оправдывается он. — Ты хочешь что-то конкретное в свою комнату?       Двухцветный тяжело вздыхает, потирая переносицу. — Я ведь уже сказал, не следует над этим заморачиваться. — в голосе скользило недовольство. — Повторяю, мы сюда не вернёмся. — Почему же? Может это место станет нашей дачей? — Если у нас получится зарегистрировать его как собственность кого-то из нас, то потом и достроим и устроим как нужно. Но ты должен понимать это слишком маловероятно, знаешь же, что нам если и дадут забрать даже крохотный участок, то точно не за просто так, а ещё могут накинуть штрафов. Будет лучше не узнай об этом никто. — младшенький видно не сильно одобряет подобные мысли. — Ладно-ладно, не кипишуй, я тебя услышал. — протягивая две руки ладонями вперёд, парень словно оборонялся от гнева Берга. — Я лишь спросил. — Давай просто придумаем как поскорее закончить со всем и вернуться домой? — успокоившись и слегка переведя, снова заулыбался Никита. — Хорошо… — кивнул Давид, перенаправляя взор к воде и обречёно понимая, что придётся выполнить эту прихоть лучшего друга, при этом стараясь сохранить спокойную улыбку, будто сдался под напором того, как не редко делал во многих иных ситуациях. — Только, — поднимает он указательный парень к небу. — Сначала закончим с купанием и вернёмся на базу. — Без проблем.       Теперь парни целенаправленно обливали себя водой в попытках смыть загрязнения. В общем это была пыли и пот, где-то земля, но при желание просто водой ту счистить можно, визуально так точно. Взгляды друг друга время от времени падали в стороны, с целью пронаблюдать за компаньоном, ведь дальше разговор почему-то не клеился.       Никита закончил быстрее, спокойно вылезая на не сильно большой камень сушиться. Разные глаза, один тёмно-синий, второй жёлто-золотой, посмотрели на сову. На удивление наблюдать за тем оказалось довольно увлекательным занятием. Плавные движения, чуть-чуть неуклюжие из-за надобности справляться с новыми конечностями. Пальцы зарытые в волосах, стараются смыть весь пот, накопившийся за несколько дней стройки. Сколько они уже тут? Четвёртый день кажись. Ну, вроде так, учитывая ту ночь пробуждения. Однозначно, за этот промежуток парни точно не остались чистыми.       Продолжая открыто глазеть на Роменского, гетерохромный впервые подумал, что может ему немного, да повезло при выборе мифом животного, части которого ему так заботливо добавили. Его хвост, уши и рога может создавали достаточно дискомфорта, особенно в некоторых случаях, однако огромные крылья шатена в данный момент бесспорно мешали больше. Судя из второй ночи тут, когда старший ненароком прикрыл ими младшего, эти конечности достаточно увесистые, а сейчас будучи мокрыми стали ещё тяжелее. Подтверждение этому видно в опущенных плечах кареглазого. Мышцы того, вероятно, ноют, требуя отдыха, но Давид пытается не подавать виду и спокойно домыться. Даже жалко как-то стало.       Прошло не больше трёх минут, прежде чем пернатый тоже завершил все гигиенические процедуры и смог выбраться подле козлика на камень. Первый утомлённо прилёг на сточенную поверхность, расслабляя крылья, оставляя второму возможность посмотреть поближе. Кто же мог знать, что простое купание в речке заберёт так много сил?! Спина ужасно разболелась, при этом пришлось терпеть эту боль, потому что в любом случае надо было смыть пыль с перьев, хотя бы немного, пусть он не уверен, как это делается правильно. — "По моему, птицы как-то иначе крылья чистят, не? Надо будет понаблюдать за теми, летающими в округе, придумать похожий способ, иначе, боюсь я так долго не протяну" — сам для себя делает мысленную пометку сова. — Устал? — двухцветный, честно старается говорить без доброй насмешки, но не может. — Не то слово. — не обращая внимания на тихий смешок, отвечает крылатик. — Отдохни тогда. Пойдём обратно минут через пятнадцать. — он же не садист. — Как раз обсохнешь. — Прям считать будешь? — Больно надо. На чуйку положусь. — лыбясь сообщает Никита. — Ну удачи. — Ты, что не доверяешь мне? — Не твоему чувству времени. — Хэй! Вспомни сколько раз я идеально отчитывал время, когда у нас на то было ограничено в процессе поиска мифов! — Возмутился паренёк. — Не забывай про часы под рукой. — Тянет собеседник. — Они для подстраховки были!

***

      На базу было им суждено вернуться только через час, а то и больше. Обсохнув, одевшись, сквозь деревья они вернулись обратно к своим делам. Давид, как и хотел, занялся минимальным оформлением дома, младший пытался его отговорить, но не смог и сдался. Второй же решил начать сбор всего необходимого для ритуала, который собирается провести, стоит только найти особняк.       Так оба провозились до вечера. На ужин снова фрукты и мясо найденных неподалёку кур. Никита смог сообразить кисть из шерсти и палки, чернила из спрута достал, а для свечей надо будет потратить ещё чуть-чуть времени, чтобы сделать те из жира животного, это наиболее доступный вариант, если повезёт может найдёт пчелиный воск. С фитилём для этой свечи парится не придётся, либо использует деревянную палочку, либо из той же шерсти скатает ниточку. Крылатый, пока его друг бегал поблизости, сотворил минимальную мебель, там стол, подобие стульев из пней, ещё оформил рабочие места в спальнях, самые простые, но сойдут, да и своеобразный диван из дубовой основы, покрытой сверху белой шерстью, возможно ещё по мелочи, типа перил на лестнице и завершенного остекления окон.       После трапезы, парни разошлись к своим постелям. Не удивительно, что продуктивно проведённый день их вымотал, выжав все силы как сок из лимона. Берг только коснулся головой кровати и сразу отрубился. Завтра он просто обязан хоть основу для свечей заложить, там вроде не нужно больше двух-трёх суток тратить для их создания, после чего можно в дорогу будет отправится, главное пернатого идти заставить, ибо чувствуется он уже привязывается к этому месту. Ой как же это не нравится козлику, это не сказать, что похоже на его типичное поведение. Они столько домов построили для выполнения своей деятельности, ни к одному шатен не привязывался, ну не так сильно. Да, восхвалял своё мастерство, то как они хорошо получились, однако не горел желанием жить в них или возвращаться после. Скорее всего он так стресс переживает, думает рогатик. Тело того само принимает позу эмбриона, такую удобную в данный момент, даже ушко не мешает, совсем не отвлекая уже ушедшее на дальний план внимание. Хвост во сне медленно покачивается, всего единожды уходя в каждую из сторон, затем замирая, удобно ложась полукругом, касаясь ног своего владельца.       Это последние движения, которые видит Роменский, перед тем как закрыть установленные в этот день двери. Взор уходит в сторону, в направлении комнаты отдыха. Там есть большое окно, из коего так хорошо смотреть на небо, но идти туда не сильно хочется, не сейчас. Лучшим вариантом кажется выйти на улицу, на свежий воздух, такой, от которого легче думается. Там идя по мягкой траве, обходя базу кругами, надо постараться придумать как уберечь двухцветного от разочарования подольше. — "Ничего в голову не лезет…" — тяжело выдыхая, думает про себя кареглазый.       Голова поднимается вверх, прямо к звёздному небу, будто то даст готовые ответы, будто он сможет их найти и прочитать. Однако нет. Их там нет и на вряд появятся. Там исключительно многочисленные незнакомые созвездия, переливы голубых и фиолетовых оттенков, и снова две луны. — "Интересно, у этих звёзд есть имена? А у второй луны? Может и первая не луна?"       Перед ними огромный неизвестный мир. Новые просторы, растения, возможно есть и другие животные. Но они одни. У них не осталось никого, ничего отуда, от куда они родом, только память. Единственные близкие люди друг для друга теперь, остальные там, далеко и совсем не факт, что это конец. Конечно, задаваться вопросами как они сюда попали? Почему? И можно ли вернуться? Не бесполезно, наоборот очень важно, если способ возвратится есть. Однако для этого главное выжить, а значит хотя бы один не должен расклеиваться, должен обеспечить всё на первое и дальнейшее время. Этим одним станет Давид. Не важно на сколько это будет сложно, у него просто нет выбора, не сделай он этого и пиши пропало, их будет ждать длительная и мучительная смерть вместе с болью и горем. Пернатый не может допустить подобного. Только ради гетерохромного он продолжит бороться, не важно сдаться ли младший. — "Только ради тебя!" — клянётся сова в мыслях.       Уводя глаза от небосвода, старший смотрит на горизонт. Туда, куда он вышел, на место недалёкое от дома, немного за ширмой стволов деревьев, находится обрыв. Совсем не высок тот, при этом кроны многолетних растений прекрасно видны. — "Этот мир такой большой, неизведанный… Родной никогда таким не ощущался…" — нежданно проносится мысль в черепушке. — "Точно! Если что мы можем отправится его исследовать! Откроем столько нового! Увидим красоты этого мира, если не успели увидеть красоту того!" — в парне заиграла надежда, — " Может свыкнемся?.." — но сомнения не могли так просто отпустить.       Биться в догадках не принято. Новое начало? Никто из них об этом не мечтал. У них было всё, теперь ничего… — "А какой у нас шанс встретить кого-то ещё? Кого-то разумного? Есть ли они тут? Не исключаю такого развития событий…" — цепляется он за новые слова разума. — "И на сколько скоро? А если через неделю? Что нам делать тогда? Поймём ли мы друг друга? Нет – как защититься? Да – как объяснится? Что сказать? Что сделать?" — так много вопросов, ответов же не имеется. — "Нам нужна история минимальная и расплывчатая, чтобы не придрались. Ещё стоит обзавестись оружием получше, так на всякий пожарный. Одежда тоже не помешает, лучше заняться ей побыстрее, я не знаю какой тут климат. А ещё…" — новые размышления полностью забрали Давида к себе. Ему столько надо сделать и продумать, даже в голове не укладывается.       Ничего, у него ещё есть время до пробуждения Никиты и он намерен потратить то с пользой.