Метаморфоза

      Элла с удовольствием уплетает за обе щеки фрукты, набивая оголодавший желудок, кажется, она давно не ела. Никита сидел молча, наблюдал за малышкой, не зная нужно ли говорить хоть что-то. Роменский ждёт пока белобрыска доест, моментами поглядывая на друга, не способный даже прочитать возможный расклад мыслей того. Мало ли в какое русло уведёт его разум. Нужно ли беспокоиться? Или всё не так плохо? Стоит ли рассказать правду? Или ещё можно помолчать? Ну почему это всё так неожиданно произошло?       Берг тупя взгляд в сторону гостьи, ушёл в собственные думы. Всё это кажется таким неправильным. Они должны быть в обычном лесу. И это значит, что никак не смогли бы встретить ещё одного получеловека тут. Ребёнка, да, но не такого. Люди, взрослые и совсем дети, не редко теряются в лесу. Когда козлик понял, что идёт к ребёнку, была у него мысль говорящая, что тот потерялся, пока ходил тут с родителями, отошёл и заблудился. Всплыла надежда и на скорое их нахождение. Однако стоило увидеть девочку и почему-то эта надежда растаяла. Может миф правда уже отправлял людей сюда, также как их подальше от особняка, а те сдавшись решили начать жить заново? Очень хочется в это верить. Хочется, но с каждым взором на неё, на кроху рядом, становится сложнее.       Воспоминания о прошлом, о последних днях до их пробуждения на той поляне, такие размытые и обрывистые. Больше вспомнить не получается, как бы двухцветный не старался. Ничего, что могло бы подсказать о дальнейших действиях, которые им нужны для возвращения домой, ничего не приходит. Это злит и огорчает одновременно. У него есть некоторые сведения, дающие более полную картину, дающие шанс думать, что всё под контролем. И это почти так. Почти всё под контролем, за исключением некоторых обстоятельств, однако это всяко лучше полной безнадёги. Сейчас только узнают откуда эта малышка, сделают свечи, вернут Эллу родителям, найдут особняк, и наконец сами вернуться домой. Многовато им сделать надо, правда придётся сделать всё, если не больше.       А может эта девочка на самом деле всего лишь очередное издевательство над ними мифа? До этого же ему совсем ничего не помешало отправить их фиг знает куда и ещё каким-то не ясным образом превратил их не совсем то в людей, что же его остановит послать им ребёнка, не факт настоящего, чтобы задержать тут? Именно, ему ничего не мешает! В этом вся трудность!       Отводя очи от белорыски, те случайно уходят в направлении друга. Шатен смотрит на него с жалостью и взволнованностью. Крылья того слегка опущены, словно отражают ту скрытую гамму эмоций, царящих внутри. Ещё на входе гетерохромному показалось странным его выражение лица того, будто он знает что-то, что не знает младший. Надо будет выудить из того эту информацию. Есть шанс, что это как раз та недостающая часть, коя может облегчить им задачу возвращения. — Братец! — Элла, которой надоело сидеть в тишине, обратилась к Никите. По не ясной для того причине, она обращалась к нему не по имени, а словом «братец», хотя к старшему такого обращения не было. — Ты выглядишь грустным, тоже кушать хочешь? На! — маленькие ручки протянули половину яблока к парню, но тот помотал головой. — Я не хочу правда. Немного задумался не более. — Берг выдавил из себя мягкую и доброжелательную улыбку. — Точно-точно?! — Ага, точно-точно. Ты как наелась? — Наелась. — без запинок ответила та. — Тогда может расскажешь, откуда ты всё таки в лесу оказалась? — Я с папой и братцем Либерусом ходила на охоту. В один момент они просто пропали и я не смогла их найти. Потом появился огромный волк, — красноглазая развела руками, стараясь показать насколько большим был хищник, — я спряталась от него в пещеру, но там на моё платьишко, попал тот огромный камень, когда я врезалась в стенку, а потом пришёл братец и спас меня. — Ты ведь не поранилась? — спрашивает Роменский.       Девчушка поразмыслила несколько секунд, затем говоря: — Нет! — на её мордочке сияла по детски наивная улыбочка. — Но если бы не братец Никита, я бы точно поранилась! — Да он у нас настоящий герой, не правда ли? — Да, он герой! — сова подбил малышку на восхваление его лучшего друга, стараясь поднять общее настроение в комнате. — Сейчас ты в безопасности, переночуешь тут день-два, а мы попытаемся выйти на след твоего папы. Хорошо? — крылатый не имел желания бросать ребёнка в беде, пусть понимал, что рогатик может начать протестировать, благо он ещё молчит. — Хорошо! — стал ему ответом звонкий голосок. — Тогда, как тебе идея сейчас пойти и привести себя более менее в порядок? — Пойдём! — Элли спрыгнула с пенька-стула и поспешила за уже вышедшем кареглазым, но на проходе остановилась и развернувшись подбежала к оставшемуся за столом парню. — Братец, пошли! — ручками она взялась за бледноватую кисть козлика и потянула на себя, прося встать и отправиться за ней.       Никита пришёл в себя, выходя из мыслей. Взор упал на капну белых волос младшей и тот поразмыслив встал, отправляясь следом. Давид всё это время ждал у прохода, ожидая следующих событий. Стоило всем снова оказаться рядом друг с другом, как те отправились в новостроенное помещение. Ванная, на которую утром и намёка не было, была полна всяких мелки штучек, по типу простого гребня для волос, ковш для воды и так по мелочи, наподобие крючков на стенах и пары тазиков, один из коих используется как зеркало.       Факел где-то по центру стены щёлкал искрами, освещает комнату. Пернатый набрал из бочки воды в один из деревянных тазов, взял немного шерсти, на всякий случай оставленной тут, только после этого позволяя себе вернуться к красноглазке. — Сначала промоем ссадины, а затем я расчешу тебе волосы и, наверное, сразу ляжем спать. — Угу.       Шатен смочив кусочек шерсти начал протирать мелкие ссадины и ранки, всё для того, чтобы избежать возможного заражения тех, пусть и не самый лучший вариант, однако лучше чем ничего. Девочка не обращала никакого внимания на вероятно присутствующий дискомфорт. Вместо этого она с любопытством оглядывала парней, пока не осмелилась задать один из интересных ей вопросов: — Давид, а что ты за птица? Я никогда не видела гибридов как ты у нас в деревне. У нас есть синица Коли и воробушек Джаз, но таких большекрылых как ты не видела никогда! — Я сова. — старший не добавил, что только думает так. — Мама говорила, что совы – птицы смерти. Они провожают к богу мёртвых, когда приходит время. Ты тоже так водишь к нему? — белобрыска говорила на полном серьёзе, искренне веря в правдивость своих слов. — Нет, что ты… — отнекивался Роменский. — Я живу самой обычной жизнью, почти также, как ты.       Карие глаза ушли в сторону двухцветного, замечая скрытую за поднятой кистью ухмылку. Его чем-то насмешила эта ситуация. — Значит ты не знаком с богом мёртвых лично? — Нет. Я не знаком. — хотелось добавить «с ним», но вовремя вспомнилось, что он понятия не имеет какого тот бог пола в глазах верующих.       Пернатый предполагал о существование тут различных вер, если всё же тут существует разумное население, и как оказалось не прогадал. Бог мёртвых – первый о котором он услышал. Каков шанс, что их больше? Не маленький так уж точно. Особенно учитывая вероятное разнообразие рас и национальностей в этом мире. Лучше пока придерживаться нейтральных ответов. Так на всякий случай, чтобы не обозлить встречных. — А ты у нас гибрид кого? — в доброй манере, интересуется шатен. По виду она тоже похожа на Берга, возможно только несколько отличий. Уши, вон немного другой формы, это можно свалить на породу. А хвост совсем другой. У старшего появились некоторые предположения, кои совсем скоро подтвердились словами Элли. — Я гибрид-овечка. — с гордостью произнесла она. Глаза той чуть сощурилась, однако она продолжала смотреть на улыбающегося пернатого перед собой. Тот как раз закончил промывать ей ранки, теперь же доставшего гребень для волос. — И тебе это нравится? — больше утверждает кареглазый, чем спрашивает. — Конечно!       На полу всем троим достаточно места, даже не смотря на маленькую площадь помещения. Давиду маленькая девочка без каких либо проблем даёт расчесать белые пряди, стекающих до плеч той, ранее завязанных в потрёпанный хвостик молочного цвета ленточкой. Дальше их диалог немного сменил направление, сразу как малышка подтвердила свою догадку о том, гибридом кого является гетерохромный. Она сказала, что в деревню как-то приезжала девочка козлик, которая с ней играла, но вскоре уехала и они больше никогда не виделись. В последствие разговор свёлся к тому от куда сюда прибыли парни. И как же шатен был благодарен младшему, что тот сказал что они не от сюда. Тут он смог вставить заранее подготовленную историю.       В придуманной версии Роменского он и Берг давно путешествуют по миру, всё из-за того, что им пришлось рано покинуть свою деревушку, но он уклонился от вопроса «почему?». Просто он не знает конкретного устройства населения, насколько тут развито законодательство и технологии, и это очень мешает придумать достаточно правдоподобную историю. Сказал он также, что они с довольно раннего возраста в пути, и поэтому умеют выживать в природе, это стало для них более привычным образом жизни и они так продолжают жить, кочуя и смотря на мир. Рассказ вышел слишком размытый, но он не смутил четырёхлетнего ребёнка. — Так вы пришли сюда? — Да, так мы пришли сюда. — повторил сова.       Никита молча сам слушал эту историю, не очень добро пиля взглядом друга. Он понимал, что крылатый знает больше него, ну или уже догадывался о подобном раскладе событий. Точно он потом потребует объяснений. Что-то придётся придумать. Говорить правду не хочется. Или же это будет наиболее приемлемым решением? Когда придёт время, тогда он посмотрит. Просто было бы не плохо, если оно не наступит совсем скоро. — Значит вы побывали даже в городе Сол? — некое воодушевление и надежда проскакали по детскому голоску. — К сожалению, мы там никогда не были. Чаще всего мы ходили по не заселённым просторам. — вмешался рогатик, поддерживая нейтральную позицию их истории. — О-ох… — поникше протянула красноглазка. — И правда жалко. Но вы же побываете там? — ободрившись спрашивает она. — Я бы сама туда отправилась, но мама говорит, что я слишком маленькая. А я не маленькая! Я умею сама перебираться через тот огромный забор дедушки Майкла!       Элли совсем ушла в свои возмущения, не обращая внимания на старших. Она совсем ребёнок, который видать вырос в деревне и никогда не покидал её. Пернатый сам был похожим. Родители много работали и отправляли его к бабушке и дедушке, где он проводил очень много времени. Тогда он мечтал посмотреть за её приделы, увидеть мир за пределами приевшегося кругозора. Только позже, когда его родители стали посвободнее, они начали забирать сына на большие сроки, чем равные месяцу. После нескольких лет в большинстве времени прожитых в городе, он начал скучать по деревушке ближней к пригороду.       Козлика же, как бы он не старался показать совсем другое, заинтересовал названый город. Он никогда в жизни не слышал о таком. Конечно, он не отрицает, что в общем о многих городах не слышал, однако такого он совсем припомнить не смог, даже близко. Некий интерес зародился в нём. Но тревога разрослась ещё сильнее. Что-то заставляет не хотеть слушать слова, ныне схожие с бредом лично для него, которые вылетают с уст найденой им малышки. — "Нам, наверняка, просто напросто не повезло. Этот миф переместил нас к своим прошлым жертва, кои организовали культ. Они даже детей в заблуждение вводят." — думает двухцветный и по-настоящему на это надеется, ведь остальные мысли звучать слишком безумно и неправдоподобно. А если они окажутся той самой истиной, он сто процентов сойдёт с ума.

***

      Сова еле-еле смог уложить по-настоящему активное дитё на свою кровать спать. Сил ушло не мало, чтобы усыпить её. В конечном итоге Роменский остался почти выжатым лимоном. Скорее всего сегодня ночью он не выспится нормально, сейчас придётся пойти лечь на деревянный диван и там уйти в царство Морфея, если, конечно, он сможет уснуть, после скорого разговора, к которому он ну вот совсем не готов.       Стоило выйти за порог собственной спальни, как глаза пересекаются с глазами Берга. Он ждал всё это время. И он продолжает ждать желанного ответа.       Сразу как компашка вышла из ванной, Никита перехватил его запястье, пока мелкая не была снова заинтересована в их присутствии. Тогда он тихо попросил объяснений, хоть каких-то, но объяснений. Стало понятно, тому не важно будет это достоверная информация или всего лишь предположение. Ему просто надо получить что-то способное прояснить картину. Также тихо ему ответил и Давид, сказав подождать до ночи, когда девочка уснёт, пообещав всё рассказать.       На самом деле, говорить правду кажется слишком сложным решение. Однако солги он, да, возможно на какой-то период убережёт гетерохромного, но с другой стороны, когда он узнает истину, то точно обидеться на него, если на эмоциях вообще не захочет оборвать все связи с крылатым. А дальше что будет? Он совсем не факт, что долго проживёт. Будет искать способ вернуться, совсем вряд-ли при этом смотря на опасности и собственное состояние, в конце наверняка сгубив себя. Это самый плохой из всех возможных вариантов, кои может себе представить кареглазый и его воплощение в реальность точно надо избежать. Значит, остаётся наиболее безопасный, хотя нет, наиболее подходящий вариант. Сказать правду будет сложно и больно следом видеть как реагирует младший. Скорее всего его могут послать. Скорее всего он не захочет верить ему, подумав, что это очень плохая шутка. Однако шатен не бросит его, будет рядом пока тот не придёт более менее в себя.       Кого пернатый обманывает? Оба варианта ужасны! Как и все возможные их последствия, почти не меняющиеся в зависимости от выбора Роменского.       Ладно... Попытка не пытка, как говорится. Пусть будет, что будет. Главное постараться суметь успокоить, даже если то не будет возможно. — Я слушаю. — его голос для старшего кажется острее лезвия ножа и это заставляет сглотнуть застрявший в горле ком.       Сове страшно. Ему ужасно страшно произносить те заранее обдуманные реплики. Те, кои специально подбирались, чтобы преподнести всё более мягче, чем есть на самом деле.       Надо собраться. Взгляд ищет точку концентрации, способную дать опору и придать уверенности. Но ничего кроме лица козлика не может зацепить его. Такое ещё спокойное, серьёзное и уверенное в завтрашнем дне... Такое молодое, красивое в лунном свети, падающего через окно в комнате отдыха. И маска совсем не мешает им любоваться... Как же жалко его ломать правдой. Сможет ли он ещё раз увидеть этот взор двухцветных глаз? Парень не уверен в этом, он не хочет терять это... — Давид. — вырывает хвостатый друга из дум. — Ты собираешься говорить? — Лучше тебе будет присесть. — давит из себя ранее названый. — Пойдём к тебе.       Старший не стал ждать ответа, он просто хватает руку младшего и тащит за собой в соседнюю комнату. Заведя того он отпускает с усилием усадив на своеобразную перину, а затем закрывает дверь, вставая подле той. — И что это было? — с неким укором обращается к крылатому Берг. — Так будет лучше. А теперь, прошу слушай внимательно, я постараюсь ответить на вопросы, которые у тебя появятся, если смогу.       Давид делает глубокий вдох, приводит мысли в порядок, после медленно выдыхает. Карие глаза смотрят прямо в очи козлика, сидящего совсем рядом, в зоне досягаемости. При необходимости шатен сразу сможет подскочить и принять все возможные меры, чтобы успокоить.       Гетерохромный с внимательностью посмотрел на стоящего у дверей. Происходящее не внушает доверия. Может не стоило поднимать эту тему? Стоило ли оставаться в блаженном неведение? Уже слишком поздно об этом думать. Остаётся надеется, что это правда полезная информация и не просто нервотрёпка. — Мы немного не там, где были. — начал старший. — Ну это и так понятно. — ага, будто он сам не заметил. Появилось слабое раздражение, которое свело двухцветные брови к переносице, не сильно, но заметно. — Ты немного не понял, мы совсем не там, куда бы могли попасть просто приехав. — подняв руку, парень остановил слова, собирающиеся вылететь из уст младшенького. — Подожди. Я сейчас всё объясню. Я прекрасно помню и разделяю твоё желание как можно быстрее вернуться домой, однако, большой шанс того, что в ближайшее время у нас это не получится сделать. Есть некоторые нюансы, мешающие нам. — Давид. — с явным недовольством, говорит Берг. Нос слегка морщится, а сам парень встаёт, собираясь подойти ближе. — Я просил тебя дать ответы, а не больше вопросов подкидывать. Мы оба взрослые люди, так что давай ближе к делу? — Хорошо... Только сядь, так правда будет лучше. — Давид. — козлик грозно смотрит в карие очи, ноги уже делают первые шаги навстречу. — Кажется, мы переместились в другой мир. — на одном выдохе, выпаливает сова.       Лучше бы Берг послушал бы друга и правда сел обратно, ведь ноги, по ощущениям, вот-вот подведут своего владельца и повалят двухцветного на пол. Глаза раскрылись в шоке, затем изогнулись в тревожном сомнение. — Скажи мне, что просто неудачно пошутил. Скажи. — губы растянулись в нервной улыбке.       Роменский молчит. Его взгляд выражает невероятную жалость. — Не шути, я честно. Сейчас совсем не время для шуток!       Ничего не изменилось. Шатен продолжает молчать. Ему больно смотреть на происходящее. — Давид! Ну ответь же мне! Скажи, что пошутил! — Прости...       Ноги подкашиваются, грозя уронить на деревянный пол. Только в этот момент, старший срывается с места, подхватывая ослабевшее тело и усаживает то на кровать.       Гетерохромный не имеет никакого желания верить. Нет, этого просто не может быть. Этого не должно быть. Это просто шутка! Ну почему Роменский её так затянул?! Придурок! Придурок!! Придурок!!! Давид настоящий придурок!!! Зачем он так с ним шутит, знает же, что парень переживает?!!       Взор тупит в пустоту, смотрит в никуда. Всё естество отвергает слова, услышанные только что, их смысл, их существования. Ну не может это быть истинной! Не может и всё!       Ну же чего он молчит?! Почему не говорит, что это просто не удачный пранк?! Не извиняется?! И не говорит правду?! У него же просили правду, а не это!! За, что он так с ним?!!       Взгляд накрывается тонкой пеленой слёз. Тело совсем ослабло и не слушается. А с губ срывается неразборчивый шёпот. — Никита. — зов выводит названого из своеобразного транса. — Посмотри на меня. Просто посмотри на меня. — и ему подчиняются, на него смотрят — Я знаю, это сложно принять, это больно принять. Но это правда, мы не можем противостоять ей. Однако мы со всем справимся. Я тебе обещаю. Мы обязательно вернёмся домой к семье и друзьям. Да, возможно, не так скоро как того хотим, но вернёмся, вот увидишь.       Только сейчас младший замечает, какое непривычное положение у них. Он сидит на краю постели, а прямо перед ним сидит Давид на коленях, смотрит снизу вверх в его лицо и поглаживает большими пальцами, чужие руки, кои держит перед собой. Берг прекрасно ощущает слабо ободряющие касание, что щекочут кожу. Подушечки пальцев того грубее из-за нелёгкой работы связанной с строительством и в сравнении с довольно нежной кожей они сильно контрастируют, отвлекая внимания от слишком тяжёлых размышлений.       На щеках чувствуются влажные и тонкие дорожки слёз, так и сохнущие там. Взор ещё немного замылен, но это не мешает смотреть в прошенную точку. Лицо крылатого старается выражать позитивный настрой как может, однако те семена сомнений в собственных словах, уже успели прорасти в нём, отражаясь в совсем не настоящей улыбке. — Ты обещаешь?.. — Обещаю...       Скорее всего он не сможет сдержать это обещание, как бы сильно не хотел.