Метаморфоза

      В темноте не видно, но молчание не внушает доверия. Почему-то кажется, что на месте, от куда идёт фантомное ощущение присутствия, находится совсем не тот, кто должен. Не Давид.       Отползти подальше — единственная мысль в голове. Просто стать подальше от опасности, просто уйти от сюда, ради безопасности.       Вот уже начинаются инстинктивные движения в сторону. Те не быстрые и резкие, пусть очень хочется. Главное не вызывать подозрений у мифа.       Однако взгляд того жжётся холодном, обжигая висок и щёку. Посмотреть в ответ? Нет! Вы что?! Это себе дороже выйдет! Незваный гость только этого и ждёт. Всё лишь для того, чтобы показать своей жертве, что он могущественнее и бежать ему некуда. Всё для того чтобы сломать одним взором на себя!       Решением стало, что требуется действовать быстро. Надо уходить, пока козлик может. Пока мог... — Никит, это я... — полушёпотом обращается к другу Роменский.       Пернатый, не смотря на мрак царивший вокруг, сумел распознать ужас застывший на лице младшего. Как бы ему не было больно это понимать, но сопоставив поведение того, сбитое дыхание и, еле видные в этой комнате, эмоции, выплывшие наружу, раскрыть примерную картину происходящего в голове гетерохрома не составило особого труда. Не впервой ему уже было видеть таковым козлика. Хотя, честно сказать, обычно сам Давид сидел в соседней от того комнате, так как ныне рогатый не любил, чтобы на него смотрели, пока он в столь уязвимом состоянии. Такие моменты как сейчас случались крайне редко, в основном потому что двухцветный ещё мог понять когда собственных сил ему может не хватить, и как только они иссякнут, он способен совершить ужасную глупость. Именно для этого Берг позволял старшему оставаться рядом и присматривать за собой. Ему не хотелось очнуться после особо острого припадка и обнаружить перевёрнутую верх дном квартиру и удаление ещё не выложенного видео, которое так и не успел до конца смонтировать, как однажды довелось. Как бы тому не хотелось, пришлось найти того, кто смог бы помочь, а тут как раз недавно Роменский требовал доверится ему в этом, удачно карта легла, не иначе.       Рука совы протянулась вперёд, легла на плечо хвостатого, ощутив вздрогнувшее тело под собой. Не прошло даже секунды, как Никита отстранился, вжавшись в изголовье кровати, кое остановило его, не давая уйти ещё дальше. К сожалению, в темноте младший не мог разглядеть того, кто сидит рядом. Воображение показывало совсем не лучшего друга, а мифа, что в своё время успел хорошо так потрепать нервы и психику мифоискателя. То же воспалённое воображение, с почти полной свободой своего действия, мешало нормально расслышать звуки появляющиеся в комнате, заменяя их на звон в ушах, бешеное биение сердца и барабанящий о стекло дождь, остальное увы меркло окончательно.       Пернатый не стал пытаться снова прикоснуться, в отличии от двухцветного будучи способным видеть больше очертаний в ночи. Возможно, это ещё одна особенность его биологического изменения, но сейчас не до этого. Ранее протянутая конечность, оставшееся висеть в воздухе, согнулась, возвращаясь ближе к туловищу. Нужно думать. В этот раз обстоятельства ещё хуже сложились. Мрак уже давненько пагубно влияет на гетерохромного, а большинство походов за нечистью сделали хуже.       Ничего в голову не лезет. Вот что же делать?! Любое прикосновение вряд ли помогут. Слова он не слышит, сказать же их громче – риск разбудить малышку за стенкой. Удивительно, что она ещё не проснулась. Почему же именно им так не везёт?       Пока старший соображал про действия, которые могут пойти тут на пользу, Берг медленно сползал с постели в надежде свалить куда подальше. Ноги опустились на деревянный пол и быстро найдя опору, они подняли всё тело почти моментально начиная бег. Дверь, очертание той еле проглядывается, совсем близко, пары широких шагов хватит, чтобы добраться до неё. Однако так для обоих тут. Не успел козлик толкнуть ту, когда его схватили и прижали абсолютно полностью к строящему позади, зажимая двумя крепкими руками. Стало совсем темно, словно в коконе. Рогатик широко раскрывает очи в ужасе, думая, что Кэндимэн его нагнал. Из уст вырывается неосознанно: — Прочь! Отпусти! Изыди! — совместно с этим идут пинки и удары кулаками, насколько то вообще возможно. Единственное пекущее сейчас, это остаться в живых и скрыться от монстра. Неважно остальное. Но нечто не отпускает, держит крепко. — Не трогай! Уйди! — Истерически кричит козлик, продолжая попытки вырваться.       Так могли пройти часы до рассвета, если бы двухцветный не смог бы различить встревоженный голос прямо над ухом, говорящий всякий якобы успокаивающий бред. Не сразу, но он узнал его.       Давид…       То голос его друга — Давида Роменского. Шатен старался дозваться его, вернуть в реальность.       Через секунду вспомнилось и всё остальное, успевшее уйти в забытие из-за страха и иллюзий. Гетерохром сам просил его остаться рядом на случай чего. Однако стоило ужасу заиграть в полную силу и само наличие крылатого в комнате забылось. Как и то, что они в другом мире, не в его квартире, а он уже собирался выбежать в подъезд.       Еле удержавшись на обмякших ногах, Берг давит из себя имя друга, не смотря на сбитое дыхание: — Давид?.. — больше желая подтвердить, тот ли сейчас с ним. — Снова с нами? — старается пошутить ему в ответ кареглазый. Выходит плохо.       Ответа нет.       Рогатик пытается прийти в себя окончательно, ежели появилась возможность. Приступ отступил. Неизвестно, правда, надолго ли? Но сейчас передышка, позволяющая перевести дух. Стыдно от того, что он пристал в таком свете, пусть знает – пернатый никому не скажет, это останется, только между ними. Становится неприятно, мало ли какие мысли поселились в голове совы. Вдруг тот надумал себе не самое хорошее, коего тут увидеть можно было много. — Хэй? Что ещё не так? Что ещё тебя беспокоит? — аккуратно спрашивает шатен, продолжая крепко удерживать младшего на месте, не зная того, что это всё единственная опора, не дающая козлику осесть на пол. — Всё нормально… — тихо-тихо, кивая в подтверждение, говорит хвостатый.       Впервые Никита понимает насколько сильно может держать его друг кого-то. Руки, наверняка покрытые мелкими царапинами от ногтей двухцветного, и на которых к утру проявятся синяки, перехватывают поперёк груди и жмут ближе к телу старшего. Вокруг, играя подобие кокона, скорее всего обернулись огромные крылья, пряча от мира за приделами перьев. Безопасность, её подобие, подбадривает, однако одновременно с этим смущает. — Может попробуешь поспать? Сейчас уже поздно, потом не проснёшься.       Ещё один кивок согласия, вполне видимый и ощутимый Роменскому. Сова отпускает козлика из объятий не отходя далеко. Кареглазый провожает младшего до кровати, наблюдая как тот сначала садится на край, а затем укладывается прикрывая веки, делая вид засыпающего. Этому умиротворённому виду Давид не поверил. Он присел около ног парня, который не возмущался, хотя порывы были. — Я посижу с тобой, пока ты не заснёшь. Мне так будет спокойнее, так что потерпи меня ещё немного, хорошо? — Делай, что хочешь. Черту ты знаешь. — с лёгким раздражением дал своё согласие гетерохромный. Ту границу, о коей речь, они установили уже давно и каждый из них знает где та, не стремясь делать шаг за неё.       Козлик отворачивается к стене, в этот раз по-настоящему стараясь уснуть. Никогда Берг не озвучит, что присутствие друга успокаивает, а забота того пробуждает мягкое тепло, которое принять очень сложно. Осложнения этого вызывает не неприятие к шатену, а чувство неправильности. Таких эмоций двухцветный не испытывал при заботе других, будь то друзья, семья или те две бывшие девушки. Нет. Такое появляется исключительно от заботы Роменского.       Крылатый же теперь побаивался отойти, вдруг снова начнётся?! Тени никуда не уходят, изредка прячась всего на мгновение от вспышек молнии. Дождь бил каплями по окну. На улице точно поднялся ветер, судя из танцев деревьев растущих в лесу. Гром режущий молчание не пугал никого из парней, но и заснуть мешал. Сова лишь смотрел на рогатого и на то, как хвост того недовольно ходит из стороны в сторону, сетуя на погоду, не дающую уйти в царство Морфея на заслуженный отдых. — "На кота похож" — пронеслось в голове пернатого. Младшенький напоминал кота, точнее его показывающий эмоции хвост тем же самым языком, что и мяукающие комочки счастья.       Раздался робкий стук в дверь. Та приоткрылась и из щели появилась маленькая гостья. Элли привлекла внимание здешних хозяев. Оба парня посмотрели в сторону малышки, и было не важно насколько плохо та видна. — Элли, чего ты встала? — подал голос пернатый. — Можно с вами поспать? — тихонько спрашивает белобрыска. — Я боюсь грозы… — Конечно, иди сюда. — подзывает к себе Никита, похлопывая перину под боком.       В конечном итоге было достигнуто общее необсуждаемое согласие, а ведь Давид уже собирался спрашивать разрешение у владельца комнаты.       Овечка подбежала к указанному месту, залезла, прижимаясь к старшему, сразу закрывая красные глаза, стараясь задремать. И она не скажет этим добрым паренькам из леса, что не из-за грозы пришла сюда. Крики. Они вырвали её из сна. Также раньше кричал любимый старший брат Вавила, ласково называемый всеми в деревне Вави. Огненно-рыжий мальчишка исцелованный дневным светилом, всегда тихо сидевший под деревом с излюбленной книгой про приключения, таким девочка его запомнила. Он пропал. В один день в родном доме его не оказалось. Белобрыска спрашивала родителей куда он ушёл? Да и когда вернётся? Они не ответили… Братик Вави так и не вернулся, пусть прошло уже больше двенадцати лунных месяцев…       Умолчит она и о том, что когда братец Никита впервые подал голос, на долю секунды ей показалось, что старший брат пришёл за ней. Это оказалось не так, но странный козлик даже внешне продолжил напоминать Вавилу. У того тоже были маленькие рожки, хвост с кисточкой чуть короче только, частично опустошённый взгляд, меняющийся с добрым сщуром от улыбки. Насколько та помнит, рыжик тоже таскал её на руках, беря также как это сделал двухцветный. И спать она приходила к нему, когда настигала непогода.       Птица на фоне что-то тихо говорил, общаясь с лежащими, однако, кажись, его никто не слушает. Гетерохром поглаживает по голове малышку просто по случаю. Медленно все засыпают под мерные удары капель дождя и раскаты грома.

***

      Утро настало незаметно. Погода утихла. В помещение стало прохладнее, может стоило озаботится минимальным отоплением ранее, но что-то нужды не было. Ладно, ситуация не была критичной. Тем более Роменский не сразу ощутил похолодание в комнате, по крайней мере пока отходил от дрёмы.       Карие глаза посмотрели на немного размытый мир, стоило с трудом разлепить веки. Первым увиденным стал профиль спокойно спящего Берга, находящийся прямо перед лицом старшего. Под правой рукой чётко узнаётся знакомая ткань излюбленного другом свитера, который тот носит уж слишком часто, теперь же вынуждено постоянно. Сначала крылатый было подумал, что случайно задавил часть того, однако та слишком большая. Пошевелив конечностью стало алмазно ясно, пока оба спали он обнял младшего поперёк живота. Когда он вообще задремал? А лёг когда? Сидел же, разговаривал. Наверняка отрубился.       Не дело так валятся. Тем более в таком положение. Не сказать, что неудобно, наоборот тёпло. Но если козлик проснётся мало не покажется. Начнёт ещё возмущаться или засыпет шутками, при любом удобном случае напоминая. Это ещё не смотря, что при случае пробуждения второго, станет слегка некомфортно, особенно от вопросительного взора гетерохромноглазого. Объяснить легко – было холодно, – поверят ли, совсем другой вопрос.       Через не хочу, шатен поднял затёкшее тело, потянулся насколько то было реально и слез с кровати. Оставляя младших дальше в мире Морфея. Пусть поспят ещё, пока старший займётся делами по дому, ему ещё на завтрак нужно что-то сообразить. — "Сходить фрукты собрать? Вчера почти все запасы ушли, а те что остались не лучшего качества. Жалко у нас холодильника нет…" — Давид не знает существует ли в этом мире хоть что-то схожее с ним, его аналог иль же даже близко такого нету. — "Стоить позже Элли расспросить подробнее, она ещё совсем ребёнок, но что-то знать должна."       С подобными думами сова выходит из дома, преждевременно умывшись в подобии ванной комнаты, окончательно та не устраивает своего создателя, однако сойдёт на какое-то время. Трава влажная, вокруг бодрящая прохлада, ветра нет. Перед уходам в лес пернатый обернулся на строение. Оно сырое и не только в буквальном смысле. То и дело появляется желание доделать здесь да там. Обделать, облагородить, обжить. Собрать ресурсы и сделать всё лучше . Только Никите не надо давать помогать, хватило и его чудо узоров, когда они разбирались с тем мифом, из-за которого появились животными с огромными пастями. Всё исправлять пришлось.       Взор зацепился за свиную тушу под навесом. Ей тоже заняться требуется. Когда вернётся обязательно разделает.       Ноги сами ведут к лабиринту деревьев. С листвы на голову падает холодная вода, моча макушку и плечи. Удивительно, ведь пару дней назад было очень тепло. Какая сейчас тут пора года? Может она отличается от той, что была у них в мире? У них была середина июня, уже тепло и солнышко греет своими лучами. Многие их знакомые собирались на море или на отдых в другие места. Та же Руня какой купальник себе прикупила, столько его восхваляла, что не запомнить было сложно. Хотели они небольшой компашкой съездить, да не судьба видимо в этом году. Возможно и в следующих...       Не о том. В общем тут всё может быть иначе, например, относительное не начало лета, а середина весны или скорый приход осени. Вполне вероятно, что времена года тут называются иначе, если не совсем другие. Есть шанс на период кислотных дождей. Посмеялся бы он про себя, но дело серьёзное, ведь если догадка окажется правдой, мало им не покажется.       Всё нужно предусмотреть, продумать. По какой-то неясной окончательно причине появилась потребность уберечь лучшего друга от всего и дать всё необходимое. Похожее было и раньше, однако не столь остро. Сказались обстоятельства? Как никак они теперь единственные близкие друг у друга люди, других не имеют. Нервы? Тревога? Шанс велик, что сразу все варианта верны. Хуже всего вспоминать про отнюдь не самое хорошее состояние козлика, он будет подавлен и это факт. Да, он поиграет для него и всех, кого они на пути встретит, что всё прекрасно, хотя бы удовлетворительно, но это тот же спектакль одного актёра, показываемый обычно на камеру. Для объектива двухцветный всегда показывает придуманный им образ, хотя нет, образ старого себя, кой был реальным ещё до многочисленных травм, нанесённых его психики. Мифоискатель просто не хотел показывать другим, каким его сделала его деятельности, его стремление, его зависимость. Подписчиков он любит и не пережил бы их разочарования в нём, в Никите Берге. Даже если бы он получил поддержку от тех, то не смог бы принять ту правильно, вместо этого начав думать где прокололся и как всё исправить, думая, что не заслужил. Роменский предполагает то связано с детством, но младшенький не очень хочет сильно вдаваться в подробности, и давление на него тут не работает. Упёртый он козёл...       Кареглазый тоже не чист в плане образа. На камеру он тоже давит привычный образ. Тот был таким же раньше, тот был образом настоящего парня, до особо тяжких походов по мистику. С каждым разом становилось всё сложнее шутить в начале, зато страх был настоящим, как и волнение за гетерохромного. Но он даёт себе фору, не играя перед близким окружением, а Берг часто проявляет своё актёрское мастерство и против себя, не желая работать с проблемой. Сделать вид, что всё хорошо, убедить в этом окружающих и себя, конечно можно, иногда легко, иногда с трудом, однако то проблему не уберёт, она никуда не денется, а лишь отложится в общею кучу. Потом случается срыв и все те проблемы, что ты пытаешься скрыть с своих и чужих глаз, вырываются, нападают на тебя, силясь задушить в самый уязвимый момент. Тогда уже мало способно помочь. К сожалению, пернатый видит именно такой исход событий. И он уже был свидетелем подобного. Тогда было не просто...       Снова он отвлёкся.       Медленно шагая по влажной траве, Давид разглядывал кроны деревьев в поисках съестных плодов, вместе с этим в кустах искал грибы и ягоды. В общем всё что можно съесть и не отравиться. Под итог сова нашёл с пару десятков фруктов, грибов штук семь, да ягод схожих с земляникой набрал. Встретилось и несколько неизвестных растений, кои тот побоялся трогать. Еле взяв всё в руки, при этом создав подобие корзинки из майки, подняв ту за край, крылатый решил возвращаться.       До дома не далеко, ну так кажется. Пасмурное белое небо сопровождает в дороге, проглядываясь выше ветвей берёз и дубов. Наверное, сегодня следует опять ждать дождь. Если так продолжится у них правда появится нужда в пледе или чего-то схожего. Есть вариант спать в обнимку, делясь теплом друг с другом. Однако тут стоит учесть, что Никита не столь большой фанат многих из видов прикосновений. Объяснить всё необходимостью и рассмотреть каждый плюс этой идеи можно, но ситуацию то не изменит. Пареньку хватило и воспоминаний о тех двух приступах с слишком маленьким интервалом между, которые произошли по его неосторожности, когда он не так задел друга. Повторения нет желания получать. Значит, нужно искать другие выходы.       Вернувшись старший обнаружил до сих пор спящих младших. Те лежат в обнимку и не особо-то спешат пробуждаться. Скорее всего смотрят десятые сны и радуются жизни. Ладно, их никто будить не собирается, пусть дальше гостят в царстве Морфея. Пока они будут дрыхнуть Давид успеет разобраться с тушей, которую Берг вчера принёс.       Ножом орудовать шатен умел как нельзя хорошо. Все благодарности надо направить к дням прожитым в деревне, там часто разделывали мясо и получилось многому научится. Пусть его мастерство уступает мастерству лучшего друга деда Александру Пестрякову, что был мясником, однако Роменский тоже не плох. Разделка пошла легко, конечно, когда знаешь что да как нужно делать всё идёт легче. Тем более нож в этот раз на славу у него удался, не зря с час сидел и точил тот, режет всё словно масло. Кареглазый оставлял всё, ведь это всё может пригодиться в хозяйстве. Например: мясо они съедят, из жира сделают свечи, они уж точно безопаснее факелов будут, органы тоже можно приготовить и употреблять в пищу, хотя есть их будет скорее всего только сам крылатый, Никита их не сильно жалует, а дети, насколько помнит парень, часто ими брезгуют, кости же тоже могут пригодится для изготовления мелких деталей, типа пуговиц, украшений, ручек для мебели, почему нет? В общем всё тащим в дом раз есть такая возможность.       При разделки свиньи, сова напевает простую, засевшую ещё в детские годы песенку. Это больше для уничтожения тишины не наполненной разговорами, лишь криками далёких птиц и шелестом листвы, качаемой ветром. Небосвод начал принимать более тёмные оттенки в своей белизне. Скоро польёт дождь и это факт. Стоит поскорее закончить и затащить всё внутрь. Как раз он почти закончил, только ещё пару штрихов и можно закругляться.       Первая капля с небес упала на крыло, стекая по перьям, в тот момент, когда их владелец заносил последние детали животного в дом. Сегодня, пока дождь не кончится, пернатый не выйдет больше. Снова мочить новоприобретённые конечности не хочется, уж слишком тяжёлыми становятся.       Кстати о них. Пора бы устроит очередную тренировку. Делает он ту периодически, иногда комбинируя с другими делами для большей продуктивности. Усталость даёт о себе знать, разливаясь свинцом по телу. Наверное, стоит отдыхать побольше, однако потом, когда времени больше будет, а дел поменьше. Ныне их основной задачей является выжить и обжиться минимально, устроить новый быт для себя, а значит стоит больше трудится. У козлика и так не ахти состояние, ему нужно какое-то время оклиматься, собраться с мыслями, а это значит некий промежуток большая часть вещей на Роменском. Ничего он не против, поклялся же сделать всё возможное для комфорта рогатика, значит сделает, иного выбора тот себе не давал.       Крылья расправляются почти полностью, в коридоре, где парень разместил склад, место маловато для полного выпрямления огромных конечностей. В таком положении те проводят с минуту, затем снова собираясь к лопаткам. Данное придуманное на ходу упражнение перекликается с подобием поднятия крыльев вверх к потолку и их спуском к полу. Как иначе разминать крылья их хозяин не придумал. Хвост, который тоже присутствовал у него, не так сильно мешал, про него легко забыть вовсе, сидеть и лежать чуток не привычно, но в общем ничего сложного. В этот период шатен раскладывает припасы по сундукам, ведь руки надо чем-то занять.       Закончив с сортировкой, Давид думает, что ещё можно поделать: — "Фактически нам не помешает устроить своё хозяйство. Конечно, немного сложно будет, однако так не придётся бегать каждый день на поиски пропитания. Таскать всё в руках неудобно и при этом очень мало можно взять с собой за раз." — сев на кухне, стал размышлять крылатый. — "Корзина, точно! Даже одной будет достаточно на первое время! Я точно помню где-то у нас осталась древесина. Ту можно тонко настругать и сплести корзину. Да, хрупенькая, однако может сойдёт? Хотя нет… Я только в теории знаю как плести корзины, не факт, что смогу правильно её сделать. Тем более из ненадёжного материала…" — тяжёлый выдох срывается с уст. — Теперь я нахожу тебя тут. — со стороны входа разносится заспанный голос младшего вместе со зевком. — Как думаешь, станет ли это традицией? — Может быть. — с слабой улыбкой, отвечает кареглазый — "Не дай бог! Я тогда сердечный приступ схвачу!" — но, при этом про себя говоря. — С добрым утром. Есть будешь? Я фрукты принёс. — Не откажусь. Они на складе? — Ага. Второй от стены слева, средний ряд. — быстро уточняет пернатый.       Берг кивнул и скрылся в проходе. Через полминуты стал слышен очень тихий скрип сундука, а через ещё минуту двухцветный вернулся к другу. Сев напротив с яблоком в руках, тот молча начал есть. Сова наблюдал за ним больше не говоря, погружаясь в собственные думы. — "Вроде выглядит нормально. Сонно, но нормально… Хотелось бы, чтобы это было так. Однако такового быть не может…" — отводя грустный взгляд, старший глядит на печку…