Метаморфоза

      Оказалось, на удивление Берга, его друг успел сделать достаточно утвари для базы. Почему то думалось иначе. В общем выяснилось, что у них две кастрюли и ещё некоторые вещи, пригодные для готовки в них. Когда вообще он мог их сделать? На этот вопрос ему не отвечают, тактично умалчивая.       Поставить топиться свиной жир, козлик, подхватив красноглазку на руки, сел на против мастерящего Роменского. Движения того точные и уверенные, он знает что да как надо делать. Сейчас старший занимается выстругиванием маленьких палочек для фитилей. Этот процесс нельзя назвать сильно увлекательным, но минут на десять за ним можно наблюдать не отрываясь. В основном то был хороший фон под размышления. Для каждого, с какой бы точки не посмотрели.       Для козлика это промежуток, позволяющий прокрутить всё случившееся в черепушке по новой, с целью лучше разобраться в ситуации. Радужной ту не назовёшь, исходя из уже доступных фактов и пары предположений, парни теперь будут вынуждены приспосабливаться к новым условиям жизни. Начнём с того, что они, что-то вроде как в другом мире, с вероятностью имения своих собственных законов. Плюсом теперь обоих сложно назвать людьми, в привычном понимании данного слова. Надо справляться с неудобствами, вызванными новыми, вполне физически существующими, конечностями. Никого близкого, даже просто знакомого у них нет. Ровно также нет и достаточного количества основной информации, которая может пригодится для нормального внедрения в общество, о существовании коего не было известно ещё два дня назад, если, конечно, то по-настоящему понадобится. Единственный же источник недостающих им фрагментов знаний – маленький, примерно, четырёхлетней ребёнок, сам не знающий всего а полном размере.       Теперь разобрав всё вновь, происходящее стало выглядеть ещё скверней, аж лицо кривиться. Зря видать снова затронул эту тему. Гетерохромный чуть не упустил ещё одну важную деталь – они понятия не имеют как сюда попали и как вернуться обратно. Память обоих подводит, бесспорно не без чужого намеренного вмешательства. Виновный точно не известен, однако он есть, кто-то же провернул всё это, верно? Значит, тот и является основателем этого шоу. Аж бесит! Нервы сегодня точно не к чёрту! Уж простите, но за последнюю неделю, неизвестно присутствует тут такое понятие, Никите пришлось пережить три приступа, два из которых шли почти в подряд, там разница минут пятнадцать, немного больше, не очень-то важно. Важно то, что это сильно истощает морально и заодно физически. Хоть рогатик и поспал, бодрости чувствуется колоссально мало.       По хорошему стоит, пожалуй, вздремнуть ещё часик, другой, да только это принимается самим парнем как излишнее. Типа зачем мне спать, если я могу потратить это время с пользой? Ну и что-то такое. Ему легче заставить себя работать, нежели сейчас принять то, что характеризуется как слабость. Становится ли кому-то от этого лучше в результате? Ну разве, что собственному эго, а так ответ нет. Нет, никому не будет лучше от этого. Понимает ли это козлик? В общем-то да, как минимум догадывается, однако признавать этого не станет, постарается оправдываться пользой, которую может принести заместо дрёма.       Тело ещё активно не протестует, мозг не отключается, прокладывая прямой маршрут в царство Морфея, уже хорошо. В данный момент присутствует небольшая утомлённость, медленно и тягуче растекающаяся по мышцам. Ничего страшно и сверхъестественного, есть люди постоянно прибывающие в таком состоянии, с ними же всё нормально, выходит с ним будет также. Один-два дня потерпеть он в силах.       Крылатый выполнял привычные для самого действия. В детстве он сумел успеть наловчиться стругать древесину. Там, без интернета и особых технологий, от силы старенький телевизор и радио, стоящие у его деда в комнате, надо было придумывать развлечения самостоятельно. Частенько шатен с тогдашними друзьями играли в охотников, воинов и тому подобных. Для пущего эффекта требовалось иметь специальное снаряжение, сделанное из дерева и предоставленное старшими мужиками им в подарок. Там у них были и деревянные мечи, и топоры, и даже подобие ружей. Со временем эти игрушки изнашивались, создавая потребность в новых. Тогда не хотевшие парится мужчины деревни просто научили мальчишек постарше примитивной работе с материалом, коим битком набиты леса, являясь их основной составляющей. Дети мастерили неумелые и неказистые игрушки, не редко получая занозы, когда играли с ними, но их это не останавливало, даже не заставляло задуматься. С течением лет кто-то бросил это дело, найдя другие, кто-то начал зарабатывать этим, превращая в дело всей жизни, пусть и пока ещё совсем короткой, а кто-то как кареглазый пользуется знаниями в быту, не делая из этого хотя бы хобби. Давид просто знает как, вот и делает.       Взгляд случайно уходит в направлении друга. Берг молча наблюдает за чужими ладонями, мысли поглотили его в свою пучину уже минут так пять назад. Его лицо задумчивое, нос слегка морщится, брови тянутся к переносице, пусть это еле заметно. Палец отбивает не быстрый ритм о поверхность стола, хвост же, судя по звуку немного подметает половицы.       Потом взор цепляется за их юную гостью. Элли забравшиеся на стул-пенёк подле козлика, осматривает затихнувших старших. Она пытается их прочитать, однако не умеет. Ей сложно понять, что может лежать на сердце у приютивших её парней. Наверное, это в силу возраста? Опыта ей не хватает. Девочке нравятся эти двое, они очень добрые и много знают, она так думает.       Малышке нравится смотреть на них. Выглядят те необычно. На деревенских и близко не похожи. Путешественников она много не видела, когда те прибывали к ним в деревню, мама не позволяла подходить слишком близко, так что знакомится не получалось. В основном приходилось наблюдать с далека. И вот, что она может сказать – эти двое не похожи ни на кого из тех, кого ей приходилось узреть раньше. От внешности до характеров, тут совсем всё иначе. Обычно все те проезжие были одеты в кучу снаряжения, папа говорил оно специальное, предназначенное для длительных походов. Такие как они вечно в пути, стараются долго не задерживаться на одном месте, заезжают на своих телегах или лошадях в города и деревушки, рассказывал ей совсем крохотке старейшина, только за провизией, а там дальше едут куда душа позовёт. Дедушка Лукьян – староста – любит хвастаться, что тоже был таким же до встречи бабушки Весты. Она стала его женой и те прожили вместе уже не одно десятилетие. Элли хотела бы такую же жизнь прожить. Все твердят, что это ничто иное как благосклонность судьбы и бога жизни. Она тоже обязательно проживёт похоже, даже не так, она проживёт гораздо и гораздо лучше! Сейчас только родители начнут её спокойно гулять отпускать и …       Точно! Как это вылетело из головы! — Давид, вы ведь правда поможете мне найти папу? Помнишь ты говорил вчера?       Названный отвлёкся от созерцания младших, вспоминая вчерашнюю беседу. Козлик тоже отреагировал на голос Элли. — Конечно поможем. Только сегодня отсидимся все дома, а то там дождь, не хочется заболеть, хорошо? — тот откладывает нож и деревяшку в сторону, на лике же растягивается небольшая добрая улыбка, ожидающая ответа. — Хорошо… — красноглазая расстроилась. Ей ясны причины этого решения, мама тоже подобное частенько говорит. Девочка всегда слышит от неё «Не бегай под дождём, иначе простуду получишь». Однако она скучает по маме с папой. Очень и очень сильно. — Не стоит унывать. — поспешил приободрить ту Роменский. — Всякое в жизни бывает, если случается что-то плохое, просто постарайся найти минимальные плюсы, это же не повод боятся будущего? — мягкая улыбка старается уверить детское сознание перед ним. Сам же шатен боится будущего и его неопределенности.       Плюсы? Лучший друг рядом. Остальное в основном нейтрально. Вот только с характером и проблемами Никиты у них добавится хлопот. И сова не против этого всего. Уж лучше с ним, чем без него. Не будь гетерохромноглазого то старший сошёл бы с ума, тут без вариантов. Только ради этого парня, крылатый держит себя в руках, на сколько то, естественно, является возможным.       Карие очи, снова возвращаются к младшему, который треплет овечку по макушке. Совсем чуть-чуть, чтобы оторвать от неприятных дум. Так со стороны посмотришь, то тот сойдёт за настоящего старшего брата. Умиротворение на его лице скорее всего заслуга не малых усилий, вложенных в притворство. Но пернатый соврёт, сказав, что эта картина, развернувшаяся перед ним, не умилила его на мгновение.       Берг та частичка жизни, кою терять не хочется ни капли. Может прозвучит странно, однако Давид готов пожертвовать всеми, ради этого несносного местами козлика, прямо сейчас. Видать, ещё пуще сказалась фактически полная потеря всех кто дорог сердцу. Надо меньше о таком думать, лучше размышлять о насущном. Например, в очередной раз заняться зарядкой для крыльев.       Теперь стало легче выполнять придуманные упражнения. Получается всё дольше ими заниматься, усталость и молочная кислота, продолжают преследовать, просто тот не обращает внимание. Птица надеется, что это, наверное, полезное занятие, ему взаправду помогает тренировать мышцы.       Движения огромных конечностей привлекли к себе глаза сидящих напротив. Это было ожидаемо, ведь упражнения начались неожиданно, по случайности попав в их боковое поле зрения. Ситуацией с лёгкостью можно назвать глупой, ведь выглядела она так, словно Роменский намерено таким образом забирал внимание на себя. — Что ты...? — пытался спросить рогатик, но был перебит. — Просто зарядка, чтобы крылья не затекли. Они очень тяжёлые знаешь ли.       Походило на оправдания. Никита поверил. — Оке-ей… Наверное ты прав. — В голове показался фрагмент воспоминания менее чем трёхдневной давности. В нём Давид, стоя в воде, поднимает мокрые покрытые перьями конечности. Одно плечо делает круговой оборот, открыто намекая на дискомфорт. Не верить в тяжесть новоприобретения становится невозможно. Там не только крылья затекают от длительного нахождение в одном положении и при давление силы притяжения, но и спина, что вынуждена держать этот вес.       Почему нельзя было сразу рассказать про тренировки ради полёта? Шатен не хочет заранее загадывать для самого себя, тем более обнадёживать двухцветного. В случае если ничего не выйдет, это всё только пошатнёт их, особенно учитывая общее потрёпанное моральное состояние, отрицать то не получиться. — Ты, кстати не мог бы проверить жир? Надо следить чтобы он не подгорал. — переводя тему, старший отправляет своего друга заняться делом.       Немного недовольный таким раскладом, младший пробурчав себе что-то невнятное под нос, направился к кастрюле. В руке совсем скоро оказалось подобие лопатки – обычная палка, с скошенным к центру одним концом – которой он начал помешивать варево. За ним понаблюдали около двадцати секунд, после возвращались к созданию деревянных фитилей. И не смотря на исчерпанную тему, диалог продолжился: — Элли, — снова раздаётся голос совы. — Может расскажешь о себе и деревне, с коей родом? — он растянул губы, улыбаясь. Очи же не были направлены на кого-либо тут, только на работу, в собственных кистях.       Названная задумалась. Подозрений будничный, спокойный и совсем не настаивающий тон не внушает. Выходит, волноваться о чём-то не следует. Ей часто твердили слушать интуицию, чем бы то не являлось, ведь пока она не знает полноценного понятия этого слова в силу возраста, однако обязательно узнает. Интуиция для неё сейчас лишь внутренние чувство правильности по отношению к чему-то. — Хорошо. — кивнула он с детско-наивной мордашкой. — Меня зовут Элли. Мою маму зовут Изабелла, она любит печь пироги с яблоками. Моего папу зовут Агап, он охотник. Ещё есть…       Следующий час или полтора, возможно больше, кроха щебетала без умолку. Сперва не сильно уверенно, но быстро набирая обороты. Она ведала о семье, друзьях и знакомых. Рассказывала мелкие истории. Описывала окрестности, не детально, однако и этого хватило. Например, получилось узнать о церкви мёртвых и храме природы. Это места поклонения двум богам, быть точнее богу мёртвых и Отцу Природе. Забавно получилось, у них в мире обычно говорили Мать Природа. Когда малышку спросили о теме самих богов, то она сказала: — Боги велики! Они отвечают за разные вещи и помогают нам! — тогда стало понятно одно, веру тот лучше не трогать. Кажется фанатиков тут не мало и настраивают их так с младенчества. Там откуда они религии били страшны, если говорить определённей, то страшны били не сами верования, а их верователи. Так вышло, что они могли особо яро отстаивать место своей религии, как самой главной, а тех кто отрицает это, готовы были на кол посадить. — А кому вы чаще молитесь? У нас в деревне мы часто просим о помощи Отца Природу. Он помогает урожаю хорошо расти и животных на охоте подводит ближе.       Подобного вопроса крылатый опасался. Он даже не знает других божеств, кроме тех двух, названых ей ранее. В зависимости от ответа отношение белобрыски способно изменится в мгновение ока. Надо очень тщательно подобрать ответ. Что же ответить?!       Пока мозг птицы работал на всю мощность, за него ответили: — В зависимости от ситуации. — говорит Никита, помешивая жир уже который раз. — Ты уже поняла, что мы большую часть жизни пробыли в пути. Много разного происходило, там не всегда находится время на вознесение молитв, а когда есть, то с абсолютно разными просьбами. — врёт как дышит. Будь видно его лицо, была бы вероятность спалился, но вместо ребёнка и друга, у которого был с секундно благодарны взглядом, парень созерцает плавленый жир на дне кастрюли. — Я как-то не подумала... — она поднесла указательный палец к губам и задумалась.       Нет ничего необычного в том что четырёхлетнее дитё не учтёт чего-то очень очевидного. На то она и ребёнок, чтобы пока не зреть в сам корень проблемы и жить без забот, наслаждаясь самым лучшим периодом жизни. — Ничего страшного. — откладывая уже готовые маленькие мисочки, которые предназначаются как ёмкость куда будет залит жир, в сторону к фителям, кратко обращается пернатый к овечке. — Как там дела около кастрюли? — сразу переключается он. — Сойдёт. — отвечает Берг незамедлительно, при этом смотря на массу золотистого оттенка с ярко выраженным ароматом слегка поджаренного мяса. Пахло достаточно аппетитно, но есть это парень бы не стал, консистенция не сильно притягивала.       В комнате, в коей уже не один час разогрета печь, тепло. Вся та прохлада, сопровождающая их при пробуждение, растаяла, исчезнув с концами. Некая атмосфера уюта, слабая и еле заметная, повисла в пространстве. Капли дождя, летящие с небес и так яростно разбивающиеся об стёкла окон, не кажутся излишними, вместо этого отлично вписываясь, разбавляя своим стуком треск огня.       Кто бы что не говорил, а именно в данный момент Роменский доволен тем, как сложились обстоятельства, никакие претензии тут уместными не покажутся. Другой мир, потеря друзей и родных, запутанность произошедшего, частичная потеря памяти, необходимость полного самообеспечения и другие, ничего из этого не сможет перебить чувство комфорта и так в последнее время становящиеся всё более редким гостем. Все эти тратящиеся нервные клетки, наваливающиеся усталость, валящая с ног, волнения сжимающие сердце, вот никак не способствуют нормальному отдыху. Пусть он не говорит этого в слух, не всегда признаваясь в мыслях самому себе, однако осознаёт, что изматывается, в последствие теряя мотивацию двигаться дальше. Пока есть возможность следует ей воспользоваться и немного восстановиться.       Порассматривав друга с пару секунд, Давид поднялся и направился к младшему. Сова глянул в кастрюлю, проверяя состояние жира, быстро прикидывая в голове сколько тому ещё топиться. Относительно меньше половины, ещё часика три хватит.       Карие глаза в который уже раз ушли на лик хвостатого. Немного утомлённый, но вроде нормальный. Тут гетерохром стоит порядком двух часов, выполняя одну и ту же работу, не противоестественно появление желания сменить ту. Тем более крылатый не сильно уверен в наличие у того сил, вчера или правильно говорить сегодня? Ладно, не суть важно. В общем у них была не самая простая ночь. И если для шатена это была та ещё нервотрёпка, хотя он в основном был наблюдателем, то как же изнуряюще это всё отпечаталось на Берге? Даже представить сложно полный ущерб, да, и представлять не сказать, что есть нужда. — Давай я подменю тебя? — словно невзначай предлагает шатен, не давая настоящего выбора, забирая из чужих рук подобие лопатки.       Никита не понимающе мерит глазами чужую фигуру, не способный осмыслить ход мыслей, сподвигнувших на такой поступок со стороны пернатого. О помощи, вроде как, сам двухцветный не заикался. Не жаловался на сложность, коей не было, или на усталость, которую подавил и не ощущал. Неужто его друг так не уверен в его навыках? А может на том сказалась вчерашняя слабость и неуравновешенность козлика? Вдруг старший разочаровался в нём и ныне просто не желает подавать на то вида?       Что-то схожее кареглазый выкидывает иногда. Часто при травмах, он продолжает молчать до момента, пока не станет совсем туго или пока кто-то не заметит. На видео раны они не раскрывали, не хотели пугать подписчиков, тем более то могло быть не пропущено по критериям ютуба. Смертельно опасными те повреждения не были, что радует, так синяки, ушибы, царапины, растяжения, один раз был перелом, тот нашёлся позже при обследование врачом, после того, как Феликс настоял, движимый подозрениями. Нельзя сказать, что Роменский безответственно относится к собственному здоровью, однако у него временами проглядывается черта «Не беспокойтесь за меня, у нас сейчас дела поважнее». Исходя из её названия не сложно сообразить действие той. Давид забивает на собственную проблему, физическую или ментальную, в том числе и на мысли с конкретным мнением, до разрешения ситуации. Например, до самого конца молчать о недовольстве, говоря или нет о нём только на обратном пути или с прибытием домой.       Гетерохромному остаётся только надеется, что ему показалось и то, что если он всё же вызвал разочарование у старшего, оно не настолько сильное, чтобы внутри того зародилось отвращение. Парень не сможет объяснить почему это должно было быть неприятным. Может потому, что в тот период сам рогатик чрезмерно требователен к окружению. Возможно слишком уязвим и это вдвойне хуже. Чувствовать себя таким слабым очень противно, особенно ясно осознавая свою неспособность что-то изменит. А есть вариант, что от понятия сильный человек ничего не остаётся кроме осколков образа и плаксивого нутра...       Перед глазами ещё слишком свежо старое воспоминание рыдающего первого отчима. Мужчина с самого первого знакомства казался холодным и рассудительным, таким, коего эмоции не возьмут, будучи неспособными пробить этот барьер. Он, с появлением в жизни Берга, всегда учил быть таким же, не принимая слабину и не делая поблажки. По его же высказываниям, учил тогда ещё маленького мальчика быть настоящим мужчиной. Слёзы, детские истерики, не уважение к родительским фигурам, ничего из этого он не воспринимал, ругал да и только, бывало не чураясь бить, конечно, не переходя каких-то известных исключительно ему границ. Мать не поддерживала его, но и не противостояла прямо сильно, так для вида скорее. Мозг ребёнка не отличал хорошо от плохо, из-за чего не мог понять серьёзность ситуации. Отчим стал авторитетом, на которого он должен был равняться, если хотел стать сильным мужчиной, снова же с слов родителей и ещё некоторых старших родственников. В один день эта ледяная глыба дала трещину, рушась в глазах мальчонки. Никита не помнит причины слёз мужчины, его криков, его протестов, против всех слов жены, зато запомнил как старший перестал быть кем-то высшепоставленным, перестал считаться авторитетом. И пусть с возрастом ребёнок разобрался в том на сколько убеждения первого отчима неправильны, хотя давление более взрослой части общества пыталось внушить подобные устои, на деле те не являлись верными. Большинство из того, что старались запретить полагаясь на пол, по-настоящему всего лишь защитная реакция на страх и нарушенные права, заложенные на подсознательном уровне, например на право свободы или жизни. К сожалению, что-то слишком глубоко въелось в сознание, не отступив по прохождению времени. В конечном итоге двухцветный искренне не способен одобрить собственные слёзы на публике, даже если та состоит из одного очень близкого человека, от этого вот-вот, да и вывернет на изнанку, а затем становится стыдно. Сколько бы те, кто видел эту сторону, не говорили, что всё это нормально, он просто не мог смирится, не будучи в силах одолеть самого себя.       Прошли годы. Сейчас он уже не тот малыш держащийся за руку мамы, боясь ту потерять в толпе, а взрослый парень двадцати четырёх лет, при этом продолжает так заморачиваться из-за какого-то мнения. Есть более великий шанс, что козлик наплевал будь это кое-кто не Давид и иной его друг, левый кто-нибудь не более, однако то не так. Страшно представлять даже мельком, как ужасно теперь он выглядит в мыслях друга. — Никит? — прорывается сквозь казалось бы повисшею тишину голос шатена. — Ты устал? — интересуется он, а затем взгляд младшего направляется к источнику звука.       Птица смотрит на него уже давно сидящего за столом слегка вздёрнув одну бровь. Укора не видно в карих очах, там какое-то непонимание, возможно ещё капля волнения. Руки того пусты, ведь палка, недавно забранная у хвостатого, лежит на своеобразном гарнитуре позади. В печи продолжает гореть огонь, извергая из себя яркие искры, и грея кастрюлю сверху. — Если хочешь иди подремай. Я позову тебя как только жир дотопится. Окей? — Спасибо, но откажусь. О чём ты говорил? Я немного задумался. — "Ага, поверил. Ты последние полчаса совсем не реагировал..." — про себя подумал пернатый, крылья которого невзначай чуть двигаются, от чувства в очередной раз затекающих мышц. Оно уже как родное, такое привычное и естественное, что парень не думая иногда шевелит новоприобретёнными конечностями. в слух же произносит — Как зальём свечи, их надо будут охладить. Есть идеи? Я предлагаю положить их в ящик и поставить во двор под навес. Сегодня как раз прохладно, может получится. Что думаешь?       Жир и без дополнительного охлаждения может застыть, однако с ним будет не только быстрее, но и надёжнее. Субстанция лучше схватится и полностью застынет, особенно это важно в центре свечей. Иначе будет обидно от количества затраченных сил и времени, когда в конце не получится приблизительно желательного результата. По хорошему, лучше ставить такие изделия в морозилку на добрые пол суток или полный день. Только вот такой у них, как в общем и холодильника тоже. — Давай попробуем. Наверное, это самый доступный нам вариант. — Тогда решено. — кивает сова, снова беря в руки палку и начиная мешать золотистое содержимое кастрюли. — А Элли где? — спрашивает Берг, замечая пропажу красноглазой. Он однозначно запомнил, как та сидела напротив него, когда садился. Ныне той не наблюдалось в помещение вообще. — Она ускакала на верх. Сказала, что хочет осмотреться, и поискать место где можно спрятаться, ведь братец пообещал попозже поиграть с ней в прятки. — Роменский усмехнулся, не тая злобы за улыбкой. Всё равно этого не было видно, лишь слышно в голосе.       Тем временем Никита перебрав воспоминания за этот день, выцепил то самое обещание. Он правда пообещал потом сыграть в прятки, оправдываясь тем, что в этот раз не получается, от незнания малышкой всего строения их базы и волнением за вероятность застрять той где-нибудь, в последствие навредив себе.