Метаморфоза

      Солнце катилось к горизонту закатом. Его лучи огнём падали на травинки, деревья и одну сторону базы мифоискателей. Друзья бывало любили понаблюдать за красными и рыжими закатами. Вот только последние месяцы лицезреть красоту природы не особо выходило. Все в делах, в частности из-за того, что мифы стали активнее проявляться и нуждаться в более тщательной подготовке перед своим вызовом. В городе же заходы солнца на покой, не были столь же завораживающими. Там грязь, шум, порой не получалось даже те увидеть, ведь всё скрывалось за многоэтажками. На природе иначе, не так. В дали от огромных населённых пунктов есть особая атмосфера, а плюсом неповторимость ракурсов. Идёшь по лесу, горам, полям, не важно, затем останавливаешься и смотришь, как прячется дневное светило, попутно создавая контраст света и тени, ложась на различные текстуры и формы, приковывая взгляды путешественников. Потом отпускается темнота, возвещая о возобновлении пути.       Так бы было и сегодня, не бушуй гроза за окном.       Ныне стемнело. Солнце не пробивается сквозь чёрные облака. Вода лилась с небес стеной, в перемешку с рёвом грома и трещинами молний. Небольшая комната освещена одиноким факелом и огнём слабо горящем в печи, предназначенного для сохранения тепла, хотя бы на кухне.       Берг благодарен за то, что их занятие не требует видеть все действия в мельчайших подробностях. Иначе он бы не выдержал, ведь заниматься чем-то сложным, требующим большей концентрации, мелкой моторики и внимания в полумраке с недостатком практики, схоже с пыткой. Тут и так приходится ориентироваться по отблескам пламени неподалёку.       Координируя движения, пуская в ход все имеющиеся у них знания, друзья делали свечи. Жир так и пышет жаром, говоря стеречься его, коль нет желания обжечься. Аккуратно они заливают маленькие мисочки, заранее зафиксировав в них, обструганные старшим, палочки-фитильки, по две в одну. Это сделано в связи с тем, что глубина их формы и диаметр не подходят для стандартного размещения фитиля. В противном случае у них образуется туннель при горение.       Элли, точно известно, уснула у Никиты на кровати, обернувшись шерстью, любезно предоставленной крылатым с своеобразного дивана. Роменский не против, вряд-ли спать будет, много дел, максимум вырубится за столом, а в свою комнату отправит козлика. Тому не желательно пропускать сон, его ментальное состояние не вызывает доверия. Даже с условием недовольства младшего, Давид не позволит ему пойти наперекор. Не в этот раз. От этого решения решимость переполняет его всего.       Краем глаза улавливается сосредоточенность на чужом лице, засевшая во взгляде. Уста скрыты за тёмной тканью маски, коя уходит перед отправлением в царство Морфея и возвращается с пробуждением. Руки, особенно белые, в сравнение с чернотой углов, медленно заполняют субстанцией из кастрюли будущие свечи. Взор следит за собственными кистями, дабы не пролить. Тут страшно не заляпать стол или пол, волнения вызывает возможность навредить пернатому, одного неверного перемещения в пространстве, лишнего вздрога, хватит с лихвой для образования ожога в районе ладоней и запястий старшего. Жалко только тени, тянущиеся к хвостатому, имеют абсолютно другие планы.       Они засели в коридоре позади, ожидая когда на них будет обращено внимание, когда воображение дорисует несуществующие детали, когда можно будет снова увести козлика в кошмар наяву. Шатен не способен узреть их так же ярко как гетерохромный, однако он догадывается о их присутствии, боясь повторения вчерашнего. Второй же ощущает их необъяснимое предвкушение на своей спине, что обдаёт не настоящим холодом. Разум пока ясно мысли, полностью различая явь от личного вымысла. Вопрос в том на долго ли?       Отодвинув в сторону ещё одну в каком-то смысле законченную свеч, на её позицию ставят последнюю мисочку. Вот-вот парни смогут завершить основную часть своей работы, останется подождать некоторое время и в их распоряжение окажется порядком тридцати источников света помимо факелов, приходящимся не самым безопасным аналогом.       Под конец стало ясно, что с количеством топлённого жира они перестарались. Осталось ещё вполне приличное количество. Тот можно оставить для второй партии свечей или же, будучи наиболее выгодным вариантом, использовать его для готовки. Смалец отлично подходит для готовки некоторых блюд. На нём хорошо можно проводить термическую обработку мяса, если надо добавить в кашу или тесто. Поговаривают с добавлением в тесто и последующей выпечкой из него чего-либо, то получившиеся изделье ещё долго не зачерствеет. В крайнем случае его вполне можно есть и так, например, с нахождением пшена будет возможно испечь хлеб, а потом намазать смальцем. Хранится эта ныне поостывшая масса, слегка помутневшая и побелевшая, вполне просто, хватит перелить её в банку или керамический сосуд, накрыть крышкой, да в тёмное место, где попрохладнее поставить. Так она может оставаться пригодной в пищу ещё около полугода. Не факт, что те проведут здесь столь большой отрезок времени, однако лучше заранее продумать такое.       Вернув кастрюлю на печь, двухцветный, успевший подустать, опустился на стул напротив кареглазого. Тот проверял получившиеся свечи, прежде чем их вынести на улицу. В такую погоду это делать слишком рискованно, всякое бывает, вдруг испортятся от попадания излишней влаги? Те переедут туда завтра, с учётом, что гроза прекратится или хоть ослабит свой напор. На счёт их нынешнего размещения у Роменского созрел план. На всякий случай прежде высунувшись в коридор, подтверждая свою теорию, парень перенёс изделья туда, оставив на одном из пустых сундуков. В отличие от кухни, там царит не согретый воздух, он не холодный, но неприятно ложащийся на кожу. Всяко лучше чем оставлять всё в прогретом помещение. — "Вырыть подвал или подсобку, что ли?" — размышляет про себя птица. Под землёй будет прохладнее. Используя это вполне можно хранить продукты чуть подольше.       Повернувшись сова встречается взглядом с рогатым, от чего сердце слегка щемит. В чужих разноцветных очах потускнели привычные искорки и понять почему так случилось очень просто. Очевидно, что когда привычный уклад переворачивается с ног на голову вас это пошатнёт. Как бы сильно вы не старались это скрыть, перекрыть другими мыслями и эмоциями, обмануть окружающих и себя же, часть, такая незаметная крупица горя, страха, сомнения, продолжит колоть сердце. Игнорирование этого осколка никак не поможет, возможно притупит страдания, однако не лишит вас их. Никита не тот кто быстро сдаётся, это известно всем его друзьям. Уж уродился он таким, что с этого взять. Вот только, эта врождённая природа бороться с трудностями именно сейчас вредит больше всего. Все переживания, невозможность изменить ситуацию – проблема, по мнению козлика, с которой на подсознательном уровне он борется, сам не замечая. Плюсом его упёртость не позволяет подпустить кого-то помочь. Младший зарывает себя всё глубже, словно желая очередного срыва, когда никто не сможет помочь. Для старшего всё это выглядит ужасно. Давно всё это началось. Он видел стартовую точку, запустившую почти буквальное разложение. Тогда им не было что-либо предпринято для прекращения этого процесса. Тогда он повёлся на поводу утверждающих слов, твердящих, что всё хорошо, а это состояние вскоре пройдёт. Не прошло. Скрылось даже от владельца, но не ушло.       Неспешные размеренные шаги вернули пернатого на место. С полминуты молчания и с уст срываются слова: — Поговорим? — молчание слишком сильно тяготит. — О чём же? — слабо осипшим от долгого безмолвия голосом, спрашивает тот. — Давай о том, что делать дальше? Нам же надо что-то раз мы хотим отправится исследовать этот мир. Конечно, если ты передумал, я не против окончательно обжиться тут. — как-то уж слишком мягко Давид говорил, хотя добавлял весёлые нотки, Бергу не понравилось. Возникло чувство, сообщающие, что с ним сюсюкаются, будто с ребёнком. — А я думал, ты уже решил остаться тут. Ну честно, зачем так тщательно обустраивать здесь всё? — щуря глаза, словно шутя, спрашивает хвостатый. Вот только шутки тут нет. — Мало ли пригодится. — пожимая плечами, тот отвечает. — Всё равно нам пригодятся какие-то вещи в пути. Не налегке же идти, верно? — И что у тебя там за идеи? — Сперва завершим пару дел. — Мелочь? — уточняет гетерохромный. — Ага. — кивок согласия в подтверждение. — Мы не должны её бросать. Как-никак уже пообещали. Деревушка не должна быть сильно далеко. Ещё это отличный шанс разузнать побольше полезной информации, возможно получим направление, по коему сможем двигаться дальше. — Звучит логично... — задумавшись процедил козлик, затем подмечая, как ловко Давид перетянул одеяло главенства в команде на себя. Обычно же именно он ведёт за собой, вносит весомые корректировки в задуманное, распоряжается кто что должен сделать. Сегодня он пусть и не в том состоянии, однако даже помыслить не мог, как быстро кто-то сменит его на посте главного. Наконец заметив это стало как-то неприятно. Теряет хватку. Навряд ли его друг сделал это намерено, скорее просто от излишнего беспокойства, однако дела то не меняет. Надо скорее это исправлять. — Тогда завтра же отправляемся на поиски. Уверен отец ищет Элли, значит встретить его будет легче. Я думаю, следует взять мелочь и отправится к пещере, где я её нашёл. Пусть укажет направление от куда прибежала. Отправимся в ту сторону и рано или поздно наткнёмся на горе-папашу, ну или других жителей деревни, если те помогают в поисках. — А если она не помнит от куда прибежала? Не забывай она спасалась от волка. В порыве страха на окружение редко обращают внимания даже взрослые, а это ребёнок.       Опять это если. Самая противная приставка в планах. Всегда всё портит.       Пришлось снова погрузится в думы.       Ничего дельного. Ну, что можно ещё тут поделать?! Разве что прочёсывать весь лес, с каждым разом заходя всё глубже, полагаясь на удачу. Аж злить начинает такая безвыходность!       Шатен видя испортившееся настроение друга, решается вырвать того из мыслей: — Ладно, потом сообразим. Сначала попробуем твой вариант, на мой взгляд, он имеет большой шанс на воплощение в реальность. — этот шанс очень мал, но птица не может этого сказать. — Пойдём спать, уже, кажется, поздно. — на лице сияет добродушная мягкая улыбка, щурящая очи больше не скрываемые посеянными при перемещение очками. Ладонь сама протягивается в приглашающем жесте.       Руку так и не взяли в ответ, но двухцветный поднялся с кратким: — Хорошо.       Так старые компаньоны затушив последние язычки пламени в каменной печи, вместе с этим не позабыв про факел над входным проёмом, погрузились в почти полный мрак. Где-то с других комнат ещё пробивался слабый свет иных факелов, коих ещё не настигла участь их собрата, хотя это не надолго, ведь Роменский в любом случае пройдётся и потушит их во избежание пожара. Стоит ли говорить, что становится свидетелем наступления всепожирающей темноты рогатому не очень-то и хочется. Ступая по лестнице вверх в сопровождение кареглазого, он рад понятливости того. Старший сопровождает идя почти по пятам, словно заботливая мамаша ребёнка. Будет забавно спой он ещё колыбельную.       Когда гетерохромный собирался направится к двери в свою спальню, его быстро перенаправили. И на зримый исключительно кареглазому вопросительный взор, сказали: — Там Элли спит. Не боишься разбудить. Она же проснувшись, очень вряд ли снова уснёт в ближайшее время. — такому высказыванию от человека, кой вынужден был присматривать иногда за несколькими двоюродными младшими, хочешь или нет, а поверишь.       Никто не стал спорить. Берг зашёл в комнату друга, спокойно разместившись на жёсткой кровати. Насколько удобно место для сна не имеет значения, главное оно есть, от этого и жаловаться причин не находится. Пусть место для друга было оставлено, его не заняли. Наоборот младший остался в прохладном и частично чёрном помещение, с специально оставленным единственным горящим факелом, совсем один. Сова ушёл гасить оставшиеся на базе источники света. Он не забыл про некий триггер Никиты, однако питался надеждой, что не случится чего-то подобного, схожего на вчерашнюю ночь.       Разноцветные глаза приковались к яркому играющему огню. Светоч освещал покои насколько мог. Тени прятались за немногочисленной мебелью, танцуя в такт пламени, остерегаясь быть рассеянными. Они не способны достать парня на кровати, даже задевая его левый бок.       Через минут семь деревянная дверь открылась снова, пропуская владельца в спальню. Тот изначально хотел заняться делами по дому. Но потом в голове что-то переклинило и сам не осознавая своих действий, пернатый вернулся к козлику. — Всё нормально? — риторический вопрос. — Я пожалуй займусь чем-нибудь, если понадоблюсь позови. — найдя оправдание своего возвращения в донесении данного сообщения, птица постарался удалится.       На него искоса посмотрели, взвешивая что-то в голове, а затем окликнули, до того как успел ретироваться: — Не думаю, что остались какие-либо дела на сегодня. — он мог бы отпустить друга, тем более веки аж слипаются, вот только тень в углу выглядит недобро. Сонливость могла повлиять на подобное восприятие, предположительно ещё способна была отпечататься прошлая ночь, однако зачем забивать этим голову и переубеждать уставший разум с разыгравшийся воображением? Сейчас единственное желаемое – поспать пару часиков, а гарантией некой, на самом деле совсем не нужной, защиты, кажется Роменский. — И не ты ли говорил о позднем часе? Неужто решил скрыть ещё важное что-нибудь? — неожиданно слетает с его уст. А что? Очень сходится! Шатен странно себя вёл выходит со второго дня. Неужто он недоговаривает ещё что-то? Не доверяет? С чего бы? Однозначно в этом виновата его вчерашняя реакция. Ещё бы с ним обсуждали важные темы, раз он разревелся как девчонка! — Нет! Что ты?! — запротестовал кареглазый, протягивая руки ладонями к собеседнику, якобы обороняясь от недовольства того. — Я не хотел тебе мешать, не более! — затем губы растекаются неловкой улыбкой и он добавляет как-то неловко — Сам знаешь, бывает иногда, когда неудачно коснешься тебя... — задевать эту точку не лучшая идея, зато доступнее и правдивее других.       А правда какая? Тут и не ясно до конца. То ли по-настоящему боится навредить, то ли страшится собственных порывов, что не кардинально отличаются результатом. Бороться со своими мыслями, твердящими надобность быть рядом, видеть чужое счастье, смеясь вместе, поддержать в минуты горя, и ладно если бы было только это, но на днях появилось кое-что новое. Оно заключается в всё чаще всплывающей потребности касаться, хоть то будут мелкие соприкосновения, держать так, чтобы никогда не потерять. Становится сложнее это держать под контролем, а удерживать себя необходимо, дабы не сделать хуже.       Ноги сами понесли вперёд и вскоре Давид сидел подле младшего. Вставать и уходить станет странным жестом, доказывающим не правдивое утверждение о скрытии, возможно, полезной информации. Остаётся задержаться на месте, стараясь выкручиваться из возможных конфликтных разговоров. Почему-то крылатому пришло сравнение его с родителем, который успокаивает капризного ребёнка. Никита, честное слово, бывает похож на ребёнка, когда, например, хочет что-то или слишком разыграется, поднимая порой абсурдные и забавные темы, смешащие компанию, коя неизвестно соберётся ли снова. Парень может это отрицать сколько душе угодна, однако пока избавится от этой своей черты он не смог. Травмы, триггеры, страхи, не оказали влияния на моментами ребячье поведение. Хвостатый извечно не признаёт то, прося не лгать. Неужто правда не замечает? — Не делай из меня полного труса. — брызжет возмущением козлик, попутно снимая маску с лица и откладывая чуть дальше на постель, бесспорно готовясь к погружению в сонное королевство. — Если такое вновь случится, я в любом случае быстро отойду. Не создавай проблему на пустом месте, они ни гроша не стоят.       Гетерохромный лёг на живот, взирая на сову в ожидании что ли подтверждения, то ли отрицания высказывания. — В чём-то ты прав. — раздаётся через минуту. В мыслях же совсем иное. — "Ага, быстро отойдёт. Да вчера ты пол часа от первого приступа отходил! А во вторую ночь наверняка около часа! Я чуть с ума не сошёл! Скажи спасибо, что у нас есть уговор!" — Конечно же! Я всегда прав, не забывай! — довольно ухмыльнулся двухцветный, теперь ложа голову на руки и уже окончательно собираясь проваливаться в сон. Потяжелевшие веки закрылись, ограждая от мира.       Свет погас. Крылатый потушил факел, ненадолго встав с кровати, сразу вернувшись обратно. Рогатика быстро поняли, прямой мысли доносить не потребовалось. Младший в тихую глянул на соседа по перине, проверяя тот ли вернулся, а не очередной незваный гость-глюк.       Пронесло. Слишком знакомый силуэт в белой майке, которую тот либо никогда не снимает, либо имеет с сотню копий, лежит на расстоянии менее вытянутой руки. Такое повторялось не единожды. Как часто они лежали друг напротив друга в своих походах? Да, бесспорно, там просто иного выбора не было, все сосредотачивались на мифе и мистике, стремясь выполнить все условия и выжить. Против парни ничего не имели. В какой-то промежуток времени это выглядело наиболее безопасным выбором, хотя таковым было только с виду, на самом деле не предоставляя дополнительной защиты. Что до жизни за пределами мифоискательства, то друзья предпочитали не повторять порой не совсем нормальные, успокаивающие в неких моментах, действия, выходящие за рамки понятия дружеских отношений в их понимании.       Это понимание, по сугубо Берговском мнение, заключается в убеждением, что друзья – это приближённые, относительно доверенные лица, с которыми приятно проводить время, не выходя за установленные дружбой границы поведения. Есть близкие друзья, те у кого чуть больше привилегий. Кареглазый, делящий с ним своеобразную перину, относится к особой категории, он – лучший друг. Из всех тех, кого ныне козлик способен назвать друзьями, только этот парень удостоился подобного звания. Количество полномочий, предоставленных ему лично гетерохромом, не обсуждая те заранее, значительно превосходит остальных, конечно не без ограничений. Порой их игры, беседы, подколы играют на грани между дружбой и чем-то другим, например, враждой или отношениями ревнивых друг до друга любовников.       Поговаривают, среди тех, кто носит титул лучшего друга это в порядке вещей. С месяцами и годами, проведёнными вместе, перестаёте замечать насколько сильно меняется ваше поведение в компании, почти второй половинки. Вы доверяете кому-то больше, чем другим, себе, готовы делится страшными тайнами, зная, что получите поддержку, так и не только в трудную минуту, но и в самых абсурдных предложениях. Дойти до такого уровня – дело не из простых. Они смогли дойти, в это хочется верить. И верится безусловно. Разве иначе хвостатый смог бы кого-то подпустить так близко к себе?       Их взгляды встречаются в темноте, не сразу получается это осознать. Птице видно лучше, учитывая факт нахождения лица младшенького на отнюдь не светлой стороне, данное место занял он, пусть из-за грозы снаружи это не понятно. С каждым подобным случаем, становится всё яснее – им передались не исключительно конечности животных, вместе с этим, кажется, и парочка характеристик в придачу. В принципе даже полезно, ну у Роменского так наверняка. Видеть, плохо, однако лучше обычного человека, в ночи, однозначно может использоваться во многих делах, бытовых и не очень. Глаза минуту безотрывно прикованы друг к другу, а после не сговариваясь парни их отводят, прикрывая.       Стоило ли что-то сказать? Завязать беседу не о чём? Был ли в этом смысл? На вряд ли.       Сновидения сменили реальность, уводя в красочный мир грёз. Вода крупными каплями барабанит о окна. Гремит гром, сразу за яркими вспышками молний, вместе с ливнем, играя природную симфонию. Ветер гоняет ветки деревьев и кустов, часто срывая те, роняя в мокрую траву. Они станут хворостом для кого-то в будущем или же сгниют, не найденные кем-либо, максимум ломаясь под прошедшими обитателями леса. Воздух остывает сильнее, даря неприятную прохладу, благо не холод. Маленькая девочка в соседней комнате его слабо чувствует, укутавшись в подобие шерстяного одеяла с головой, как гусеница в куколку, перед становлением красивейшей бабочкой. Ей снятся сны. Ни один, ни два, они сменяются, принося новые сюжеты. На утро та их не вспомнит, не будучи способной зацепится за их убежавшую нить, но сейчас ими позволено насладится, коротая время до пробуждения. Названному братцу крохи не так повезло. Каждый раз стоило изображению всплыть в черепушке, так внешние факторы его развеевали. Всего-навсего получилось уйти в созерцание этих картинок, примерно, на часик, затем же мурашки пошли по коже. Ступни, через ткань носков, и кисти рук, в особенности пальцы, замёрзли, становясь ледяными на ощупь. Кто будет таким доволен? Навряд ли найдётся смельчак предпочитающий спать в холоде, почти дрожа, вместо тёплой дрёмы, в буквальном смысле. Никита так уж однозначно не относит себя к подобным индивидам, от чего инстинктивно ищет одеяло, бывало сползающее с кровати на пол. И пока он прибывает в царстве Морфея, то совсем не натыкается на воспоминание, что это одеяльце осталось в его родном мире, теперь не грея остывающую плоть. На то, чтобы решится на подобный шаг у разума не осталось причин, когда рука нащупала нечто схожее.       Как ни странно, то совсем не плед или одеяло. Огромное и массивное крыло, с одновременно тёмными и светлыми перьями. Его хозяин, почувствовав чужие замёрзшие фаланги, растрёпывающие оперение, решил забрать свою конечность, которая, на самом деле, вместе со вторым крылом, создавали вокруг шатена кокон. Это касание потревожило без того беспокойный сон, будя кареглазого. Нехотя подняв свинцовые веки и выглянув за пределы защиты от прохлады, получилось заметить свернувшегося калачиком двухцветного.       То был секундный порыв, внезапно пришедший в заспанный мозг, не пробудившийся окончательно. И вот в объятия заключается козлик. Он не проснулся, пусть недовольно поелозил, ища более удобную позу. В конечном счёте вышло пригреться. Крылья с тихим шелестом опять обернулись вокруг уже двух тел, пряча от каприза окружающей среды.       Утром, у Давида есть все шансы получить пятерню в лицо, когда его будут нагло отталкивать и скидывать с постели. Недовольство или дружеская насмешка будут спутниками недавно вставшего Берга. Возможно вместе. Это и не имеет значения. Но пока подбородок утыкается в макушку другого, Роменского всё устраивает, не смотря на то, что ясность мыслей не сопровождают движения вновь расслабленных мышц, уже не первый десяток минут. Важно лишь удобство с, наконец-то, пришедшим комфортом.       Будет ли парням стыдно. Скорее нет. Знаете, когда вместе путешествуете, выбираясь в своеобразные походы на природу, не с целью отдохнуть, естественно, а по работе, кою каждый не выберет, больше от неверия и страха, нежели от полного отсутствия перспективных путей развития, хотя те есть, хочется надеяться, случаются и не такие происшествия. К неловкостям привыкнуть, иль же приспособиться, можно. Особенно с их завидной регулярностью. Данный момент не отменяет порой возникающее смущение. Без него не обойтись. Однако лучше так, чем никак. Лучше вместе угарнуть с ситуации, чем из-за какой-то мелочи остаться совсем одному. Остаться без того с кем вам хорошо, кто поймёт с полуслова, открыто разом смеясь с вас за глупую выходку и волнуясь за вашу безопасность.