Метаморфоза

      Элли даже спустя два часа не смогла узнать дорогу, по которой бежала. Это было ожидаемо. Роменский был прав. Ситуация раздражала, но злится на овечку невозможно. Почти любой при подобных обстоятельствах, скорее всего, не запомнит путь. Многие так теряются и в этом, и в их родном мире. — "Пожалуй, следует сгонять за Давидом и вместе вернуться сюда. Выберем одно направление и пойдём по нему прямо, ничего не найдём – вернёмся обратно. Будем придерживаться такой методики до тех пор, пока не выйдем к деревушке или хотя бы к людям." — продумывает про себя новый план Берг. — "Только, наверное, сначала следует серьёзно поговорить с моим дорогим другом." — раздражение было неизбежно. — Ладно, пошли обратно на базу. Скоро обед. Позже придём снова и вместе начнём поиски твоей деревни.       Парень протянул кисть к младшей и та послушно взялась за неё. Девочка прекрасно видит недовольство на чужом полускрытом лице. Она боится, что является причиной того. И пусть у козлика нет настроения, он не хотел бы пугать или расстраивать этим ребёнка. От того хватило мельком заметить подобие смятения и растерянности на маленькой мордашки, чтобы быстро притворится вновь относительно нейтральным, будто происходящее его не сильно колышет, после подовая голос: — Что-то случилось? — мягко, насколько умеет, спрашивает Никита. Получилось неловко и натянуто, но иначе он не смог бы, не такой уж он мастер в подобном. Дети как-то до этого не проявляли к нему особого интереса, да и сам общаться с теми он большого опыта не имеет. — Братец же не на меня злится? — прямо задаёт девочка встречный вопрос. — С чего ты взяла? Я просто не выспался. — криво улыбнувшись – под маской не видно – успокаивает двухцветный. — А почему ты не выспался? — волнения крохи моментом исчезли, заменившись на детский интерес. — Вчера мы с Давидом допоздна сидели. — на пару секунд отвлекаясь от овечки, рогатик поднимает взгляд на дорогу, убеждаясь в верности направления, и опять возвращается к личику белобрыски. — Давид говорил, что вы свечи делали. Их так долго делать надо? — Когда как. У нас, можно сказать, очень быстро они получились. — Вы такие умные! — непонятно зачем восхитилась Элли, сразу же добавив. — Тётя Фаина как-то раз мне сказала, что у неё уходит по семь дней на партию свечей.       Ещё одно имя в копилку. Гетерохром уже путается в них. Хватило ему и вчерашних рассказов. Честно половины людей из них не вспомнит. — А это? — старший не уверен, говорила ли красноглазая про данную женщину ранее, однако, пусть не пригодится, но узнать стоит. Мало ли доведётся встретится. — Тётя Фаина, это подруга мамы, она делает свечи для всей деревни. Ещё у неё есть младший брат – дядя Устин. Он всегда ездит на красивом коне Палладее. А ещё...       Фонтан речи вырвался с уст ребёнка. Имён стало только больше и совсем не факт, что они важны для их будущего.       Единственная мысль родившееся в черепушке Берга, так это: — "Зачем я спросил?.."

***

— "... Выходит будучи присмерти, мы переместились в этот мир?" — заключил в уме Роменский.       Шатену потребовалась не менее получаса прежде чем он смог окончательно отойти от прилива эмоций. Было больно, не в физическом плане, а в ментальном, только от воспоминаний связанных с этим событием. Даже хорошо, что они не вспомнили всё разом. Вот только теперь как-то поведать это младшему надо...       Фактически никто из них не умер. Возможно, то их состояние стало причиной или же катализатором подобного стечения обстоятельств. Не побудит ли эта информация Берга жертвовать собой дабы вернуться обратно. Самым страшным будет, если это и близко не связанно. Ещё возникает вопрос, куда делись все увечья? Их было вполне достаточно. Не могли же все они зажить? Ни переломов, ни ушибов, синяков тоже не наблюдалось. Ещё одна способность мифа? Или что? Стоит ли волноваться?       Карие глаза посмотрели в сторону леса, что напомнило о одном начатом, при этом не законченном деле. Разминку вроде можно назвать завершённой, попробовать что ли снова свалится с крыши? Никаких построек позади не возводилось, там исключительно мягкая трава, коя, Давид надеется, смягчит падение. Тут не высоко, два этажа как-никак и всё. Бывало в деревне с пацанами прыгали и с трёхэтажного здания, прямо на кучу сена. Кстати, для безопасности вполне присутствует вариант накосить травы и приземлятся в неё. Почему он раньше не додумался?       Но один раз ему же не должен навредить? Зря что ли поднялся? Всякое бывает, пернатый знает, однако в крайнем случае сгруппируется как-то, максимум должен получить несколько ссадин.       Что ж, была не была?       Ноги отрываются от крыши. Тело прибывает в свободном своеобразном падение, ветер обдувает то со всех сторон, играясь с перьями и заставляя щурить очи. Прошло не больше мгновения, как тело встретилось с зеленью внизу.       Немного неприятно сова шаркнулся щекой и левым коленном. Однако чувство секундной свободы, внушающей мысль, что у него вышло взлететь, затмившей все иные раздумья, оказалось невероятным. Захотелось вернуть его ещё на чуточку. Ощущение исполнившийся старой и фантастичной мечты, манит сильнее безопасности. Про ту, естественно, забывать не стали, иначе считай оставишь самого близкого тебе человека наедине с проблемами, без способности помочь и повлиять на исход. Крылатому непозволительно вот так уходить в свои рисковые желания, коль он уже установил слишком точную цель для себя – быть опорой для Никиты. А если уже поклялся, значит обязан выполнить. И не имеет значение знает ли сам козлик о этой клятве или не подозревает о существование той. Главное сам Никита есть, пока живой и здоровый. Роменский рад будет продлить это на неопределённый срок.

***

— Давид! — зовёт Берг, стоило ему и малышке подойти к базе.       Названного не видать. Он даже не откликнулся спустя ещё три окрика, словно и вовсе не присутствует тут. Шустрый осмотр базы снаружи, как и прилегающего к ней импровизированного дворика, существенного результата не дал. Пришлось зайти вместе с ребёнком зайти внутрь. Там тоже не обнаружилось друга. Пройдясь по этажам, заглядывая в каждую комнату и клича чужое имя, младший начинал беспокоится, осознавая, что и тут нет крылатого. — Подожди меня тут! — просит козлик овечку, пока в его голосе играют нервы. — Я сейчас быстро осмотрю лес и вернусь.       Парень не стал дожидаться ответа. Почему-то становилось страшно за птицу, так исчезнувшую из поля зрения. И, казалось бы, всё равно вернётся, что с ним могло произойти? Ну не так и долго Никита отсутствовал, да и тот сам достаточно самостоятельный, посамостоятельнее двухцветного будет. Но не понятно почему волнение проснулось в уголках черепушки, маленькими каплями вытекая из неё и падая, омывая сердце.       Первая мысль, стоило снова оказаться на улице: тот у реки. Куда ещё он мог пропасть? В это хотелось верить. И верилось, пока парень спешно шёл по указанному для себя направлению. Листва, весящая довольно низко, шуршала, когда сквозь неё проходили, в верхушке шелестя от слабого ветерка и играющих там белок, временами видных в ней. Трава не разу никем не кошенная, проминалась под ногами, гляди тут скоро образуется недо-тропа. Серости окружению добавляло белое небо, укрытое ровным слоем облаков, не пропускающих солнечный свет.       В голове формировались не приятные мысли о том, что всё же могло произойти. И если по началу они не были сильно настораживающим, лишь твердящими, что шатен просто ушёл за водой или иными ресурсами, может решил прогуляться по лесу, раз есть возможность, то позже они изменились, уходя не в позитивное русло. Теперь те твердили, что Роменский последовал за ними и заблудился не зная дороги, а то и хуже на него напали дикие звери. Долго терзаться не пришлось. Впереди послышался шум бегущей воды, а следом показалась и сама река. Вот только и там не оказалось знакомого силуэта.       Подойдя ближе и стоя на самом берегу, гетерохромный пытался высмотреть пернатого по сторонам. Вполне же вероятно событие, что потеряшка решил пойти вдоль речки, да? Внутри грелась надежда, о возможности заприметить искомую фигуру вдали. Однако нет. Ни в одном направление той не замечено. Снова начинается мыслительный процесс, пытающийся дать ещё догадку, куда мог бы запропастится кареглазый. Это гораздо сложнее чем кажется. Будь они у себя в городе, да хоть, в лесу на очередном поиске всего сверхъестественного, было бы в разы легче. В таких условиях легче предположить примерное направление раздумий его друга. В городе младший просто знает излюбленные точки того. Любимая кафешка, магазинчик, и так далее. На вылазках же за мистикой, тот стремится добывать всё самое необходимое для ритуалов или стремясь получить все инструменты быстрее Берга. Это значит, что искать того надо ближе к пещерам например, в деревнях и подобных местах. Но тут не понятно куда идти. Сова сидел либо на базе, отстраивая ту и занимаясь её облагораживанием, либо уходил недалеко в лес за едой, совсем недалеко, буквально не дальше полукилометра от поляны, где они обосновались. По крайней мере, так он сам говорил. Ну и к реке шастал за водой и умыться по утру. — Давид! — опять прикрикивает Никита, желая услышать ответ.       И он его получает. — Да? Что-то случилось? — разносится со стороны, где-то из кустов, знакомый голос. Он принадлежит ранее названному. — А Элли где? Вы же вместе уходили.       Обернувшись у козлика выходит поймать в свой обзор крылатого парня. Тот вышел из зарослей, теперь стоя в паре метров от рогатика, со спрятами за спиной руками. Его глаза были направлены в направление друга, рассматривая того. В них читалось непонимание, скорее возникшее от вида лика младшего с широко раскрытыми очами. Хотя и то быстро сменилось на недовольство, а может даже злостью. Двухцветные брови свелись к сморщенной переносице, уголки губ опустились вниз. — Ну и зачем ты тут? — двухцветный мог бы сорваться на крик, отчитав старшего за то, то что тот заставил за себя волноваться, но предпочёл сдержать себя, будучи морально потрёпанным и не готовым к ссоре. — За этим. — подходя ближе, шатен протянул ему кое-что. Это был тот самый сладкий фрукт, кой в их запасах долго не залёживается. — В прошлый раз я заметил тут ещё одно дерево с ними, вот решил сходить и набрать. Изначальное я хотел закончить со свечами и отправится следом за вами, как в общем-то и обещал. Потом я правда понял, что не узнал у тебя куда идти, от чего остался дома. Ты уж прости за это. — Роменский мягко улыбнулся, когда с его ладони взяли съедобный шарик. — Даже не знаю. Ты едой от меня откупится хочешь? — выражение лица Берга стало более спокойным, при этом оставаясь серьёзным. Пропал слабый гнев, не больше. Фрукт же, будучи забранным, остался не тронутым. — Нет, конечно. — поспешил оправдаться обладатель карих глаз, переходя к самому главному. — Это всего лишь небольшой презент. Я постарался вспомнить кое-что, как ты просил меня. И у меня это и вправду вышло! Только вот прежде пообещай не пытаться воссоздать схожие условия, хорошо? — последнее предложение сопровождалось тревогой и насторожённостью. — Оке-е-ей?.. — тянет его собеседник, не находя для себя видимых причин такой смене настроения у птицы. — Говоря вкратце, я вспомнил, что мы получили серьёзные ранения от мифа, и я думаю, этот факт мог стать одним из основных катализаторов к нашему перемещению сюда. Как минимум у нас точно были переломы, если не что-то большее. Я так и не понял как мы восстановились, однако это, наверное, способность мифа.       Гетерохром дослушал, сразу затем задумавшись на чужими словами. Информация могла оказаться как полезной, так и абсолютно не нужной. Травма взаправду способна была оказаться одним из основных условий для их перемещения, либо же являться всего лишь стечением обстоятельств. Он бы вполне себе мог нанести себе несколько, но коль она не будут необходимой, то по итогу всё усложнится. Тут у них нет возможности обратится за медицинской помощью, да и самим её оказать не получится, если серьёзно себе навредить. Так без преград легко стать калекой. Этого им ещё не хватало бы. — Ещё мы проводили ритуал, с чем-то похожим на пентаграмму. Образ пришёл слишком размытым, от чего точно не скажу. Ты был прав на счёт свечей, они были там. — Ты сомневался во мне? — хохотнул младший, хотя внутри что-то щёлкнуло, сжимая грудь. — "Уже так давно всё началось?" — подумал он, возникло противное склизкое чувство вдобавок ко всему остальному. Никита почти судорожно старался вспомнить, что могло подорвать доверие к нему ещё тогда? Не получалось. — Нет с чего бы. Не был до конца уверен, однако когда сам припомнил, то вопросов вообще не осталось. — спокойно опровергнул Давид. — Плюсом я точно могу сказать, что мы произносили некое заклинание. Ты его помнишь? Я вот забыл все слова. — чуть с более виноватым видом, добавил пернатый. — Нет... Кажется, я его совсем не помню. Надо сесть и пару часов посвятить этому вопросу. — вновь погружается в свои думы двухцветный. — Давай, сначала вернёмся домой. Поможешь мне донести фрукты? — улыбаясь спрашивает старший, надеясь, что не случившегося конфликта или такой же обиды удалось избежать. — На базу. — подправил хвостатый. — А так да, пойдём. Где ты оставил их? — Да вон, в кустах.       Фрукты по-настоящему были лишь задобрительным жестом. Лучше было перестраховаться, никто не смог бы предупредить заранее о настроение двухцветного.

***

      Элли встретила парней на пороге, спустя минут пятнадцать-двадцать после ухода гетерохромного. Их руки были полны сладких плодов. Они выглядели аппетитно, от чего захотелось поскорее получить хоть один. И она его получила. Давиду хватило увидеть взгляд малышки, чтобы всё понять. Он же положил шипастые шарики в сундуки, а затем обратился к рядом стоящему, всё это время наблюдавшему, другу: — У вас получилось что-то найти? — Нет. — нейтрально ответили ему. — Ты был прав на счёт запоминания дороги. Предлагаю пообедать и опять попробовать туда сходить. Выберем одно направление и пойдём по нему, постараемся уткнуться в деревню. — его разноцветный взгляд уходит в сторону, туда, где, за обе щеки уплетая фрукт, сидела малышка. Всего на секунду, не больше, вновь следом возвращаясь к шатену. — Уверен, что нам не будет лучше перенести это на завтра? Мы так до темноты провозится можем, а там и ориентироваться будет сложнее. — довольно серьёзно интересуется старший. Он не хотел бы потерять этих двоих ненароком. Или же, чтобы они получили какие-нибудь травмы, даже те же ссадины, по своей неаккуратности. — Я ей это, в каком-то смысле, пообещал. Мы обязаны её вернуть. Чем дольше мы тут сидим, тем меньше шанс встретить кого-то ищущего эту мелочь. Нам надо скорее со всем покончить. Понимаешь? — Понимаю. Однако мы не знаем этот лес, освещения у нас нет, если что-то случится дорогу обратно по темникам мы не найдём. — чуть строже прежнего, продолжает Роменский. — Возьмём факела. Всегда же с ними ходим. Не беспокойся, всё пройдёт хорошо. Просто доверься мне ещё раз, хорошо? — Никита немного, смягчил свой голос, где-то он вычитал, что такой приём способен повысить лояльность собеседника, вот и решился его использовать. Тем более это способ проверить одну неприятную догадку.       Сова задумался. Не просто, а прям основательно взвешивая все «за» и «против». Тут ошибка дорого может обойтись им. Это и страшно. Коль случится нечто не шибко поправимое, будет ужасно. Они и так не знают всего тут, мало ли дикие звери тут не самые обычные встречаются? Ну плоды же есть, почему не предположить этот вариант. Он уже мелькал в думах, но быстро исчезал там же. Что, если они уйдут совсем не в ту сторону и заплутают? Начать отстраиваться по новому? У Берга нервов вряд ли хватит. Такое решение взвалили на его плечи и принять его наугад непозволительно. От сосредоточенного мыслительного процесса голова начала побаливать, не сильно, при этом отнюдь неприятно.       Затянувшееся молчание кареглазого напрягало козлика. Постепенно казалось, что опасения сбываются и он правда утратил доверие к себе. Становилось не по себе от этого. Возможно, стоило сдержаться в тот день, не показывать эти эмоции и не устраивать детские бессмысленные истерики. Ладони сжимались в кулаки, ногти впиваются в кожу. Внутри опять возникает вязкое чувство, толи то слизь непринятия и неверия вместе с ужасом окутывает все внутренности, толи кто-то достал все его органы, пережевал, а потом снова вставил их на законные места, заставив продолжать работать, от чего они создают это вяжущее ощущение.       Однако прежде чем младший смог с головой окунуться в волнение, разбирая все ошибки совершённые им, пространство разрезали чужие слова: — Хорошо... — тяжело выдыхая, соглашается пернаты. — Я доверюсь тебе снова. Надеюсь всё будет хорошо. А теперь раз мы решили, пойдём, я согрею вчерашний суп. — Шатен добро ухмыльнулся, рукой подзывая идти за ним, затем уходя на кухню.       Овечка наблюдала за старшими, усердно делая вид незаинтересованной в их диалоге. Она прекрасно смогла заметить напряжённость на несколько мгновений повисшую между теми. Только младенец не увидел бы этого. Понять причину ей было сложно, но одно ясно – у них не всё так просто. Скорее всего правду она не раскопает сама, однако то и не столь важно. Важно то, что почему-то ей показалась подобная ситуация до боли знакомой. Вавила тоже ругался с родителями, требуя от них что-то, что не засело в памяти маленькой девочки. Тогда старший брат тоже кидал сначала уверено вкидывал слова, потом переходя на повышенные слова, а когда всё завершалось, убегал к себе в комнату, никого не пуская. Такое пугало его сестру и он это знал, приходя через час и извиняясь перед ней. Конечно, крики по ночам были иными, чем во время ссор, они отличались. Тогда создавалось чувство, что братику страшно от чего-то, словно к нему пришла Луна-Рифиутата, о коей им столько рассказывала мама, и напугала того.       Элли посмотрела на оставшегося хвостатого, тот, в свою очередь тоже повернул к ней голову. Он осмотрел ту, а следом приятно улыбнулся белобрыске, пока с его уст сорвалось: — Пойдём обедать? — Угу. — шустро кивнув, девочка последовала за названным братцем, который получив утвердительный ответ пошёл за другом в соседнее помещение.

***

      Обед завершился только через полтора часа. Первым делом пришлось растапливать печь, ждать когда согреется их трапеза и только потом приступать к той. Во время приёма еды, Давид тщательно старался разузнать у девочки как можно больше. Описание знакомых, внешний вид деревни, примерные пейзажи, на которых та стоит. Красноглазая с охотой делилась информацией. Она старалась, на сколько способна, подробнее дать ответы на вопросы. Это продолжалось и когда парни собирались в дорогу, вплоть до самого выхода.       Солнце ещё было высоко, а компания уже продвигалась по лесу. Тема их беседы сменилась на что-то повседневное. Никита по-настоящему удивлялся как его друг так легко находит общий язык с детьми. Они о чём только не говорили. О насекомых встреченных на пути, о цветах, порой напевали незамысловатые песенки, и Роменский даже выдержал ещё кучу истории Элли о её знакомых, где целая куча имён.       Вскоре вышло выйти к нужной пещере. Она зияла своей темнотой всем на обозрение. Её тьма не была столь же пугающей, что приходит по ночам, заполняя собой всё пространство, с желанием поглотить и вас. Нет, эта другая. Она смирная, без излучаемого ощущения жадного голода. Она не стремится выползать за пределы своего укрытия, находя то вполне себе уютным, да до такой степени, что оно автоматически становилось самым приятным местом для обитания. И это радует Берга, потому что исключительно такая темень признаётся им больше всего. Ведь только там не могут водится тени, тянущиеся к нему периодами нестабильности. — Мы на месте. — сообщает козлик, останавливаясь. — И в какую сторону мы собираемся идти? — оглядываясь узнаёт пернатый. — Сейчас и выберем. Элли, что думаешь?       Малышка повторяет за совой, глядя на окружение с минуту, думая куда показать пальцем. Она совсем не знает куда им надо, где верное направление, однако если братец доверил ей это, то она должна что-то ответить. Обычно даже родители ей не позволяли решать подобное, но тут ей позволили сделать это. — Туда! — она протянула ручку в сторону находящуюся с боку от пещеры, пойдя в этом направлении последняя станет видна, как небольшой сруб на холме, с несколькими выпирающими огромными камнями. — Хорошо. — произносит шатен, смотря на младшую. — Тогда чего мы тут ждём? — теня губы в достаточно довольной ухмылке, выдаёт рогатый, уже выдвинувшись по указанному пути. — Быстрее начнём, быстрее найдём! — чуть ли не маршируя идя вперёд.       Овечка бесспорно видела как кареглазый усмехнулся, сразу следом протянув ей свою ладонь. Та тёплая, почти горячая. А нутро говорит, что на человека с такими руками можно положится, полностью доверившись.