Мой первый друг, мой друг бесценный!

февраль 1837 года

      Иванна Пущина стояла у саней, смотря в небо и размышляя о событиях последних дней. По щекам одна за другой скатывались слёзы, оставляя красные замерзающие дорожки на бледной коже. За последние пару её жизнь изменилась сильнее, чем за все десять лет до этого, поэтому было, о чём поразмыслить. Тут лучше рассказывать по порядку, чтобы ничего не упустить.       Не смотря на то, что женщины обычно находятся в стороне от подобных событий, Пущина активно участвовала в восстании декабристов 14 (26) декабря 1825 года. Для неё очень важную роль играла свобода, поэтому, как только по городу пошли слухи о разгорающемся восстании, Иванка присоединилась, перед этим доказав остальным участникам свою преданность и полезность. Однако движение было подавлено. Тех, кого не казнили, отправили на пожизненную каторгу в Сибирь. Пущину коснулась та же участь.       В ссылке было тяжело. Ежедневная работа на рубке леса, отсутствие привычных жизненных условий – это всё давило, но не так сильно, как тоска по родному краю и родным людям. В особенности, по одной девушке, темноволосой, кудрявой, голубоглазой и такой любимой. У участников восстания не было права писать родственникам и близким, поэтому Пущина даже не представляла, чем живёт её возлюбленная. Так шли дни, месяцы, годы. Со временем срок ссылки был сокращён до двадцати лет, что много, но теперь была надежда. Надежда рано или поздно вновь увидеться, прижать к себе, поцеловать и никогда боле не расставаться.       Нет того, к чему человек не мог бы привыкнуть и приспособиться. Вот и Иванна привыкла к жизни в Сибири, привыкла к труду, холоду и одиночеству. Она стала отстранённой: окружающие не вызывали в ней интереса, девушка просто не видела смысла в общении с ними. Прошло уже чуть более десятка лет. Пущина часто задумывалась, как там её старая подруга, чем живёт, скучает ли. Иногда и до Сибири доходили стихотворения Пушкиной, которые бережно переписывались и хранились у многих, в том числе и у Вани. Жизнь шла размеренно и одинаково. До одного дня…       12 февраля 1837 года резко пришёл указ, освобождающий Пущину от дальнейшей каторги. Естественно, девушка была шокирована таким решением самого императора. Причин ей не объясняли, дали собраться, сесть в сани и уехать. Иванна и сама вопросов не задавала. Всё узнает в Петербурге, если дадут шанс знать.       Доехав до постоялого двора, Пущина начала там расспрашивать о том, что происходило в России всё это время. В особенности её интересовала судьба давней подруги. Та уже была достаточно известна, так что была надежда услышать какую-нибудь весточку о любимой, или хотя бы одно неизвестное Ване ранее стихотворение. Задав вопрос, рыжеволосая девушка была готова к чему угодно, но не к этому. Одна весть разбила её сердце на миллиарды маленьких осколков, и ничто уже не соберёт его вновь. Менее месяца назад вследствие ужасного несчастного случая была застрелена первая поэтесса страны Александра Пушкина. Иванна, услышав это, поспешила на улицу, к своим саням, дабы побыть одной и свободно расплакаться. При посторонних плакать она не привыкла, а слёзы сдержать не было возможности. Не описать словами, что она чувствовала в тот момент. Такая разрывающая боль и холод пронзили всё тело. Не успела, потеряла навсегда. Последние несколько лет Пущина жила лишь надеждой встречи, а что теперь? Она не знала. В Петербург уже не было так надо, как и куда-либо вообще.       Около часа спустя рыдания успокоились, на душе осталась лишь противная и холодная пустота. Пущина попросила запрячь лошадей и скорее выезжать. Ещё больше не хотелось ей оставаться надолго на этом постоялом дворе, пропитанном тягучей атмосферой ужасной новости. Лучше в пути, когда острый снег бьёт в лицо, ветра пробирают до костей настолько, что нет нужды думать о чём-то кроме. Вскоре сани со скрипом тронулись, оставляя позади деревянный домик, обшарпанную конюшню и боль утраты. Хотя нет, последняя теперь навсегда с Иванной, куда бы та не бежала, в этом уж она уверена.

***

      Прибыв в столицу, Пущина заселилась в гостиницу и несколько дней провела в комнате, не выходя никуда. У неё не было ничего, а теперь она потеряла самое дорогое, оставшись совершенно одна в пустом и жестоком мире. Иванну с головой накрыла меланхолия, сковывая со всех сторон и мешая дышать. Она не могла думать о Пушкиной, но при этом и не думать не могла. Воспоминания – всё, что у неё осталось. Когда горничные уже стали заметно волноваться, как бы гостья не вздёрнулась в запертом номере, та наконец покинула своё временное убежище. Вышла прогуляться по городу на Неве, узнать, что нового. К сожалению или к счастью, жизнь не стоит на месте, и если девушка не хочет пропасть насовсем, ей надо бы развеяться.       Иванка сама не поняла, как оказалась возле витрины с книгами Пушкиной. Будто что угодно в городе, хранившее малейшую частицу Александры, тянуло к себе похлеще любого магнита. Пущина зашла в магазин и попросила сборник последних сочинений поэтессы. Продавец протянул ей небольшой, но увесистый томик, заодно сообщив, что теперь эти книги разбирают очень быстро. Девушка не слушала, оставила нужное количество монет и вышла вновь на морозный воздух. Ушла она недалеко: села на первую же лавочку на набережной Невы и погрузилась в чтение. Взахлёб она поглощала строфу за строфой. На улицы опускались сумерки. Иванка не сразу заметила приземлившуюся рядом фигуру в плаще, которая совсем ненадолго привлекла её внимание. Бросив краткий взгляд на незваного соседа, рыжеволосая вновь вернулась к книге. - Давно в Петербурге? – Незнакомая фигура, оказавшаяся женщиной, подала голос, всё ещё не поворачиваясь лицом к Пущиной. Та вздрогнула, вновь поднимая голову на спутницу. Какие-то знакомые, родные нотки послышались ей в этом голосе. А может… нет. Она мертва, и из могилы уже вряд ли поднимется. - Давеча приехала. Три дня здесь, - Иванна отложила книгу, теперь уделяя внимание собеседнице, которая всё ещё сидела чуть ли не спиной, - Вы не считаете, что при разговоре нужно смотреть в глаза? - Ох, право, простите. Я совсем задумалась, прошу извинить, - Незнакомка наконец-то обернулась, теперь смотря в глаза Пущиной. Та замерла, не в силах двинуться или сказать хоть слово. Перед ней сидела Саша, её Саша, совсем не мёртвая и так же тепло улыбающаяся. Прошло около минуты, прежде чем Иванна смогла двинуться и немного отодвинуть платок, который совсем немного прикрывал лицо давней возлюбленной. Это точно она, сомнений быть не может. - Саша… Саша… Живая… Сашенька, живая… - Пущина кинулась на шею Александры, прижимая девушку к себе. На глазах выступили слёзы счастья. Она не могла поверить в происходящее. Это всё точно сон, она сейчас очнётся в тёмной и холодной комнате гостиницы, совсем одна. Пушкина обнимала в ответ, поглаживая подругу по спине. - Я здесь, родная, я рядом… - Александра тихо повторяла одно и то же, сама не в силах оторваться хоть на миллиметр от Иванны. Девушки вместе расплакались, так и продолжая крепко обниматься, сидя на лавочке набережной Невы. На улицах окончательно стемнело.

***

      В гостиницу Пущина возвращалась не одна. Хозяину она представила спутницу своей подругой, и тот, не возражая особо, пропустил девушек. Уже в комнате они слились в долгожданном поцелуе. Сколько всего они прошли и как сильно ждали, невозможно описать. Иванна всё сжимала руки Саши, боясь, что та сейчас растворится, оказавшись жестокой галлюцинацией, а Александра успокаивала, раз за разом доказывая, что настоящая.       Когда шок прошёл и Пущина немного успокоилась, девушки уселись на постель, и Саша начала свой рассказ. Много чего изменилось с их последней встречи. Пушкина наладила контакт с императором Николаем Павловичем. Всё просила его пересмотреть дело Иванны, но тот не давал ничего, кроме напрасных надежд. Поэтессе было разрешено возвратиться в Петербург. В 1831 году ей пришлось выйти замуж. Николай Гончаров был добрый, честный супруг, прекрасный друг, но Александра ни минуты его не любила. Он, слава богам, всё понимал и относился к Пушкиной с уважением. К ней тем временем пришла известность, книги стали продаваться огромными тиражами. Из каждого утюга трубили про Александру Пушкину – гениальную поэтессу. Но чем дольше жила Саша в этом окружении, тем больше понимала: не её это жизнь. Без Вани Пущиной не мила ей слава, дружба с императором и хороший супруг. И тогда решилась: подстроила нападение и инсценировала смерть. Последняя её просьба к императору была вернуть Иванну из Сибири и освободить. Люди, помогавшие ей «умереть», никогда не сдадут. Получилось правдоподобно, и вот Александра Пушкина чтится умершей, а сама Саша взяла себе фамилию Дюма, поменяв документы. В Петербурге ей надо скрывать лицо, но это совсем ненадолго. - Сбежим в Европу, родная? Как тебе Франция, Париж? Сбежим, будем свободны наконец вместе и навсегда, - Пушкина смотрела в глаза любимой, вполне серьёзно произнося эти слова. Ваню на самом деле и не надо уговаривать, она всё решила в тот день, когда одним морозным утром приехала в Михайловское. - С тобой – хоть на край света, - Пущина улыбнулась, двинулась вперёд и нежно, тягуче поцеловала Александру. Теперь они точно никогда не расстанутся, не потеряют друг друга, больше не позволят.

***

      Дальнейшие события не нуждаются в длинном и нудном описании. Саша с Ваней сбежали той же ночью. Им предстояла длинная дорога, но вместе они преодолели всё, наконец добравшись до Парижа. Там обосновались в отдельном маленьком домике рядом с окраиной города. Пушкина продолжила творчество под именем Александры Дюма. Девушки быстро устроились на новом месте, ведь здесь было то, чего так не хватало им на родине. Они были вдвоём, свободны, вместе и навсегда.