За гранью переубеждений||драмиона

Гермиона сидела у окна, обхватив себя руками. В Хогвартсе царил обычный шум — студенты спешили на занятия, болтали, смеялись, обсуждали домашние задания, словно мир был таким же, каким был всегда. Только для неё он изменился После панической атаки с Джинни ей казалось, что станет легче. Что, может быть, эта боль начнёт угасать, что пустота внутри хоть немного заполнится. Но прошли дни, а чувство тяжести в груди только усиливалось Она больше не могла нормально спать. Как только закрывала глаза, появлялись кошмары. Она снова видела Джейн. Видела её лицо, полное жизни, слышала её смех. А потом — крики. Боль. Прощание, которого не должно было быть. Она просыпалась среди ночи с колотящимся сердцем, зная, что это был всего лишь сон, но боль оставалась настоящей Днём она продолжала делать вид, что всё в порядке. Ей удавалось изображать хоть какую-то нормальность на занятиях, но стоило остаться одной — всё рушилось. Она избегала зеркал. Её отражение стало ей чужим. Осунувшееся лицо, тёмные круги под глазами, взгляд, в котором не осталось прежнего огня. Она ненавидела это видеть — Гермиона? Она вздрогнула и обернулась. У двери стояла Джинни, в её глазах читалась тревога — Ты пропустила завтрак, я решила проверить, как ты Гермиона заставила себя улыбнуться, хотя знала, что это выглядело неубедительно — Всё в порядке, просто не голодна Джинни прислонилась к дверному косяку, сложив руки на груди — Ты так говоришь каждый день Гермиона отвернулась к окну — Я просто... не хочу сейчас есть Джинни тяжело вздохнула, подошла ближе и села рядом — Ты снова плохо спала? — Всё нормально, Джинни — Нет, не нормально. — Голос Джинни стал мягче. — Я не хочу, чтобы ты снова запиралась в себе, как в ту ночь Гермиона сжала губы — Я не знаю, как с этим справиться Она не хотела этого говорить, но слова сорвались сами. Джинни молчала несколько секунд, потом тихо сказала — Ты не должна справляться с этим одна. Гермиона закрыла глаза. Она так устала. Устала бороться, устала делать вид, что всё нормально, устала от боли, которая не отпускала Но, может быть, Джинни была права. Может быть, если кто-то рядом, справиться будет хоть немного легче *** Гермиона всё сильнее отдалялась от друзей, даже от Джинни, которая продолжала беспокоиться о ней. Она знала, что Джинни, Гарри и Рон старались помочь, но каждый раз, когда они пытались с ней поговорить, она отмахивалась, говорила, что всё в порядке, что просто устала. Они не могли понять, каково это — носить внутри такую тяжесть, жить с чувством, что мир стал серым и пустым. Они пытались, но ей было легче отталкивать их, чем позволить себе быть слабой На уроке зельеварения она села за дальний столик, стараясь не привлекать внимания. Слагхорн раздавал ингредиенты, а класс наполнялся запахами трав, жидкостей и специй. Все работали в привычном шуме — кто-то перелистывал учебник, кто-то что-то шептал соседу, а кто-то, как обычно, просто создавал хаос. Гермиона молча размешивала своё зелье, внимательно следя за цветом, когда почувствовала, что кто-то стоит за её спиной — Как там, грязнокровка, всё по книгам? — раздался знакомый насмешливый голос Её пальцы сжались на ложке, но она не обернулась. Малфой — Ой, а что это у нас, такое важное варево? — он нагнулся ближе, его тон был пропитан издёвкой Она стиснула зубы, стараясь не обращать внимания. Если просто молчать, если не реагировать, он уйдёт. Но в следующий момент её зелье начало пузыриться сильнее, чем должно было. Гермиона нахмурилась, сердце сжалось от тревоги — Ты что-то добавил, Малфой? — холодно спросила она, но тот лишь ухмыльнулся и вернулся к своему столу Её зелье начало пениться ещё сильнее. Она быстро потянулась за учебником, пытаясь понять, что пошло не так, но уже через секунду раздался громкий хлопок, и густая тёмная жидкость брызнула во все стороны Жгучая боль пронзила её руку, и она дёрнулась назад, чувствуя, как зелье капает на мантию, оставляя на ткани едкие пятна. Класс наполнился криками, ученики отскакивали назад, а Слагхорн подбежал к ней с тревогой в глазах — Мисс Грейнджер, что случилось? Гермиона молчала, её дыхание было сбивчивым, сердце колотилось в груди. Она чувствовала, как что-то разъедает кожу на запястье, но смотрела не на руку, а на Малфоя. Он не скрывал своей ухмылки, даже не пытался изобразить невиновность — Кто-то подсыпал что-то в моё зелье, — наконец сказала она, стараясь, чтобы голос звучал ровно Слагхорн нахмурился, обводя взглядом класс — Кто это сделал? Малфой лениво пожал плечами — Может, она сама облажалась? Не всегда же быть идеальной Смех слизеринцев эхом разнёсся по классу. Гермиона сжала кулаки, чувствуя, как в горле встаёт ком. Она не хотела показывать слабость, но боль в руке и унижение, которые она испытала, были слишком сильными — Тебе стоит в больничное крыло, Гермиона, — обеспокоенно сказал Гарри, подходя ближе, но она шагнула назад — Мне не нужна помощь, — резко ответила она, прижимая руку к груди Джинни нахмурилась, её глаза метали молнии в сторону Малфоя, но Гермиона уже не слышала, что говорили остальные. Всё снова начало казаться далёким и неважным. Она просто хотела уйти. Уйти туда, где можно не слышать ни чужого смеха, ни сочувствия, ни собственного разбитого голоса в голове Гермиона стиснула зубы, чувствуя, как её рука горит от боли, но она упрямо держалась, не показывая, насколько ей плохо. Всё, чего она хотела, — поскорее уйти из класса, подальше от насмешливого взгляда Малфоя, от пристальных глаз однокурсников, от жалости, которой, она знала, теперь будет ещё больше Слагхорн всё же настоял, чтобы её отправили в больничное крыло. Гермиона не стала спорить, хоть внутри всё кричало против. Гарри предложил проводить её, но она резко отказалась. Она не хотела, чтобы кто-то шёл с ней, не хотела слышать утешения, не хотела чувствовать себя слабой. Всё, что ей нужно, — побыть одной Шаги эхом отдавались по коридорам, когда она шла в сторону больничного крыла. В голове был гул, мысли путались, перемешиваясь с болью в руке и глухим раздражением. Она знала, что Малфой специально это сделал, но никто ничего не докажет. Взрослые отмахнутся, скажут, что это просто несчастный случай. Её друзья разозлятся, но ничего не смогут изменить. И в итоге всё останется так же, как было всегда — он будет продолжать мучить её, а она будет терпеть, потому что по-другому просто не умеет Когда она вошла в больничное крыло, мадам Помфри тут же подскочила к ней, нахмурившись — О, мисс Грейнджер, опять неприятности? Садитесь Гермиона молча протянула руку, сжав губы. Жидкость от зелья уже высохла, но кожа под ней покраснела и слегка опухла. Помфри быстро начала осматривать повреждения, бормоча себе под нос что-то о «неосторожных студентах» и «взрывающихся зельях» — Хорошо, это не так страшно, как могло бы быть, но ожог всё же есть. Сейчас обработаем Она принесла небольшую баночку с мазью и осторожно начала наносить её на руку. Гермиона дёрнулась — холодное вещество жгло, но через несколько секунд боль начала стихать. Она смотрела, как её кожа медленно светлеет, но чувство тяжести внутри никуда не исчезло — Вам нужно немного отдохнуть, мисс Грейнджер. Полежите тут хотя бы час Гермиона кивнула, но знала, что не заснёт. В голове всё ещё звучал голос Малфоя, его презрительный смех, его слова. Всё, что он говорил, застревало в ней, как осколки стекла, и вытаскивать их было слишком больно Она легла на кровать, закрыв глаза. В комнате было тихо, только мерный звук шагов мадам Помфри и лёгкий ветер за окном нарушали эту тишину. Но вместо облегчения пришли воспоминания Джейн. Гермиона видела её. Слышала её голос. Маленькие пальцы, цепляющиеся за её ладонь. Смех, который когда-то был таким настоящим. А потом — боль, страх, крики. И пустота Она зажмурилась сильнее, надеясь, что это поможет, но ничего не менялось. Внутри всё ещё был этот ужасный холод, это тянущее чувство потери, от которого невозможно сбежать. И ей казалось, что всё, что она делает, не имеет смысла. Учёба, оценки, книги, стремление быть лучшей — зачем? Всё это не вернёт Джейн, не изменит того, что уже случилось. Всё это — просто бесполезные попытки заполнить пустоту, которая не заполняется — Гермиона? Она вздрогнула и открыла глаза. У её кровати стояла Джинни, в руках поднос с чашкой чая. Она смотрела на неё с тревогой, но в её глазах не было жалости, и от этого Гермионе стало чуть легче — Я сказала Гарри и Рону не идти за тобой. Думала, ты не захочешь, чтобы они тебя видели такой Гермиона кивнула. Джинни понимала. Всегда понимала лучше, чем другие — Как рука? — Уже не болит, — тихо ответила Гермиона, но это было ложью. Она не говорила о физической боли Джинни молча поставила чашку на прикроватную тумбочку и села рядом. Несколько секунд они просто сидели в тишине. Гермионе хотелось что-то сказать, но слова застряли в горле — Ты не должна всё это держать в себе, — наконец сказала Джинни, глядя перед собой. — Мы рядом, понимаешь? Ты не одна Гермиона стиснула зубы — Иногда я чувствую, что одна Голос её был тихим, почти шёпотом. Она боялась сказать это вслух, но ещё больше боялась молчать Джинни повернулась к ней, её взгляд был серьёзным и решительным — Это неправда. Я здесь. Мы все здесь. И если Малфой думает, что может сломить тебя, он ошибается Гермиона вздохнула, опустив голову. Она хотела бы в это верить. Хотела бы чувствовать себя сильной. Но сейчас ей казалось, что она просто тонет, и никакие слова не могли вытащить её на поверхность Джинни не стала давить. Она просто осталась рядом, молча, но это было лучше любых слов. И в этот момент Гермиона поняла, что, возможно, она ещё не совсем одна *** После больничного крыла Гермиона вернулась в башню Гриффиндора поздно вечером. Она избегала разговоров, отвечала односложно, даже Джинни не пыталась её уговаривать. Она знала, что если Гермионе нужно побыть одной, лучше дать ей время. Всё равно завтра утром она снова встанет, наденет свою маску и будет делать вид, что всё в порядке Но ночью сна не было. Она ворочалась, закрывала глаза, но в голове снова и снова прокручивались сцены прошедшего дня. Малфой, его ухмылка, его слова, взрыв зелья, насмешки слизеринцев. А ещё голос Джейн. Он был приглушённым, почти забытым, но она всё равно слышала его. Она слышала, как её младшая сестра звала её по имени. Гермиона сжала руки в кулаки, вдыхая через нос, чтобы не расплакаться. Всё, что ей хотелось, — тишины. Хоть немного На следующее утро она снова была в классе. Она чувствовала усталость, как будто по ней прошлась целая армия троллей, но никому не показывала. Она просто села на своё место и раскрыла учебник, пытаясь сосредоточиться на заданиях. Но даже так она чувствовала на себе взгляд Малфоя. Он не мог оставить её в покое — О, Грейнджер, я слышал, вчера тебе пришлось лежать в больничном крыле. Надеюсь, тебе там понравилось Гермиона не реагировала. Она знала, что если просто молчать, он потеряет интерес. Она сосредоточилась на тексте, надеясь, что её лицо не выдаёт злости — Хотя знаешь, может, ты просто ищешь повод поплакать. Это у тебя хорошо получается. Хотя чему удивляться, после того, как твоя сестрёнка сдохла Гермиона замерла. Её пальцы сжались так сильно, что ногти вонзились в ладонь. Она подняла глаза, в которых уже не было ни страха, ни боли, только чистая, всепоглощающая ярость — Что ты сказал? Малфой ухмыльнулся, лениво оперевшись о стол — Я сказал, что твоя сестрёнка сдохла. И знаешь что? Наверное, ей просто повезло, что она не дожила до того, чтобы увидеть, какой жалкой ты стала Гермиона не помнила, как вскочила. Не помнила, как её рука сама сжалась в кулак и резко полетела вперёд. Всё, что она помнила, — это вспышку боли в костяшках пальцев и звук удара, когда её кулак врезался в Малфоя. Тот отшатнулся, схватившись за скулу, на которой мгновенно начало проступать покраснение. В классе повисла гробовая тишина Малфой медленно повернулся к ней, его глаза горели злостью. Он провёл рукой по лицу, убедился, что нет крови, и вдруг ухмыльнулся — Ты пожалеешь об этом, Грязнокровка И прежде чем она успела что-то сделать, прежде чем успела отреагировать, он ударил её в ответ Боль пронзила её щёку, и она пошатнулась назад, хватаясь за стол, чтобы не упасть. В классе раздались испуганные возгласы. Кто-то вскочил с места, кто-то затаил дыхание. Малфой смотрел на неё сверху вниз, всё ещё ухмыляясь, но в его глазах теперь не было презрения — в них было что-то другое. Может, удивление? Или злость? — Ты отвратителен, Малфой, — прошипела Гермиона, сжимая кулаки. Щёка горела, но ей было плевать. Всё её существо кипело от ненависти — А ты жалкая, — бросил он, разворачиваясь и уходя, оставляя после себя напряжённую тишину Гермиона тяжело дышала, не обращая внимания на шёпот вокруг. Её трясло, но не от страха, не от боли, а от ярости, которая не находила выхода. Она хотела ударить его ещё раз, хотела, чтобы он почувствовал хотя бы часть той боли, что он причинил ей. Но он просто ушёл, оставив её одну среди ошарашенных студентов Она чувствовала, как под кожей разливается жар, как её сердце бешено колотится. И в этот момент кто-то дотронулся до её плеча — Гермиона... — тихий голос Джинни. В нём было беспокойство, но не осуждение — Оставь меня, — хрипло ответила Гермиона, вырываясь. Она не могла сейчас разговаривать, не могла стоять здесь, чувствуя на себе взгляды Она выбежала из класса, даже не зная, куда идёт. Всё внутри неё кричало, требовало выхода. Она не могла дышать. Всё в груди сжималось, как будто воздух вокруг стал слишком тяжёлым Она побежала. По коридорам, по лестницам, пока не оказалась в одном из пустых коридоров на третьем этаже. Там она прижалась спиной к стене и сжала голову руками, пытаясь остановить дрожь. Паника накрыла её волной, и она зажмурилась, вдыхая через нос и выдыхая через рот, как когда-то учила её мать. Но даже это не помогало Она ненавидела Малфоя. Ненавидела его за то, что он напомнил ей о том, что она пыталась забыть. О том, что рана внутри неё не затянулась, что она всё ещё болит. Но больше всего она ненавидела себя. За то, что позволила ему задеть её. За то, что ударила его. За то, что вообще до сих пор реагировала на него Она закрыла глаза, медленно оседая на холодный каменный пол. Горло сжалось, и слёзы, которые она так долго сдерживала, наконец хлынули. Тихие, рваные всхлипы разрывали тишину коридора Она не знала, сколько времени прошло. Но когда шаги раздались где-то рядом, она не подняла голову. Она не хотела, чтобы кто-то видел её такой — Гермиона... Джинни. Конечно, Джинни Она не сказала ничего больше. Просто села рядом, не касаясь её, не заставляя говорить. Просто была рядом И в этот момент Гермиона поняла, что, несмотря на всё, несмотря на то, что она чувствовала себя сломанной, у неё всё ещё была хотя бы одна причина продолжать бороться.