Кое-что о веерах и их правильном применении

- Ах, Сичэнь-гэ, что же мне делать? Мой любимый веер! Не Хуайсан, чуть не плача, цепляется за рукава главы клана Лань, лицо горестно вытянуто, в руке сжат веер с треснувшей планкой. Лань Сичэнь смотрит в эти ореховые с зелёными искорками глаза и вздыхает. - А-Сан, - ласково говорит он, решив, что в личных покоях вовсе необязательно придерживаться официальных титулов. - Разве у тебя нет запасного? Он отлично знает, что в Нечистой Юдоли Хуайсан собрал целую коллекцию - Минцзюэ то и дело грозился “к гуям собачьим избавиться от этого барахла”, но угроз, конечно, не исполнял. Не Хуайсан возмущённо восклицает: - Но мне нужен этот! Тут потрясающая роспись, Сичэнь-гэ! Как ты можешь быть таким бессердечным? Это звучало бы грубо, даже вызывающе - не будь оно произнесено тоном капризного ребенка. И эти дрожащие губы, распахнутые глаза… Сичэнь не знает, что с этим делать. Он не имеет никакого опыта в утешении, он, в конце концов, и не должен что-то предпринимать! Но тут Хуайсан вздыхает так, что даже в горле у него что-то жалобно всхлипывает - и это фиаско. Провал. Сичэнь притягивает его, утешающе гладя по плечам, растерянно говорит: - В Ханчжоу живёт великолепный мастер по веерам, насколько я знаю. Всего лишь день полета на мече, и… И он осекается, вспоминая, с кем говорит. Не Хуайсан и сабля настолько несовместимы, что, скорее, водопад потечёт вспять, чем Сичэнь увидит А-Сана стоящим на широком лезвии. Он ещё раз вздыхает и сдается окончательно. - Я могу взять тебя на Шоюэ. - Правда? - с радостным потрясением восклицает Хуайсан. - Спасибо, Сичэнь-гэ! Лань Сичэнь, который не может отвести взгляда от полураскрытых в восхищении губ, только слабо кивает. От понимания, что теперь ему предстоит провести день с Не Хуайсаном, стоя на лезвии меча где-то под облаками - близко, слишком близко, - в груди что-то екает. Когда Сичэнь выходит из комнаты, восторженное лицо сменяет лукавый прищур и чуть изогнутые в улыбке губы - Не Хуайсан разглядывает собственноручно сломанный веер и довольно кивает своим мыслям. А-Сан крепко обхватывает его за талию, когда Шоюэ взмывает вверх, вскрикивает и вжимается до такой степени неприлично близко, что Сичэнь спиной ощущает его колотящееся сердце. Он невольно сглатывает, направляя все свои мысли - далёкие от привычной собранности, надо признать - на то, чтобы вести меч плавно и быстро. Он одновременно хочет, чтобы всё это скорее кончилось - и не хочет совсем. К вечеру они прибывают в Ханчжоу, снимают две комнаты в гостинице, и Сичэнь ещё долго ощущает на своей талии фантомную хватку пальцев. От этого почему-то бросает в жар, так что он поспешно усаживается в медитацию, отказываясь от ужина. Ложась спать в привычные девять вечера, Сичэнь невольно вслушивается - нет ли звуков из соседней комнаты, задумывается, чем может быть занят А-Сан. Как назло, за стенкой отчётливо слышится плеск воды, а затем…. Сичэнь отчаянно краснеет, улавливая полный удовольствия стон. Рассудок доказывает, что Хуайсан просто наслаждается горячей водой в бочке, но воображение подкидывает совсем другие картинки, от которых спирает в груди и сбивается дыхание. Засыпает он в полном смятении, и в результате получает набор таких снов, каких не видел даже в свои шестнадцать. Он встаёт рано, приводит себя в порядок и медитирует. Затем спускается вниз, заказывает у хозяина чай и свежие булочки с ароматной зеленью. Их приносят прямо в комнату, и Сичэнь раздумывает, глядя на сервированный столик. Позвать ли к завтраку Не Хуайсана? Судя по тишине через стенку, он ещё спит, и это окажется неприличным, и… И Сичэнь обнаруживает себя стоящим у двери соседней комнаты, куда только что постучал. Оттуда сонно стонут: - Кто в такую рань?... “Рань?!” - ужасается про себя Сичэнь, потому что десять утра для него - почти полдень, и обычно к этому времени он успевает сделать достаточно много всего. Вслух он негромко отзывается: - А-Сан, это я. Тебя ждать к завтраку? - Сичэнь-гэ… - по ту сторону раздаются звуки приближения босых ног, и Хуайсан открывает дверь. Сонным он очарователен, думает Сичэнь, и тут же ужасается этой мысли. Это же брат его лучшего друга! Недопустимо, просто немыслимо… Но тут его взгляд падает на небрежно сползшую с плеча нижнюю рубашку, которая обнажает выступающую косточку ключицы, и в голове становится блаженно пусто. Не Хуайсан незаметно прослеживает направление взгляда, потягивается рассчитанно-непринужденным движением, ухитряясь одновременно продемонстрировать узкую полоску живота и беззащитное горло. Сичэнь трудно сглатывает, но удерживает непроницаемо-мягкое выражение лица. - Ах, я так плохо спал! - жалуется Хуайсан, поправляя встрепанные волосы. - Гэ должен меня простить за такое позднее пробуждение. Я приведу себя в порядок и, конечно, приду на завтрак. - Буду ждать, - кивает Сичэнь, отступая. Это сражение было безнадежно проиграно с самого начала, обречённо думает он, закрывая дверь своей комнаты. Впрочем, он по-прежнему не собирается ступать на этот немыслимый путь. Собственные эмоции и переживания глава клана Лань загоняет куда-то глубоко внутрь, так что завтрак в итоге проходит вполне пристойно, в полной тишине. Затем Хуайсан встаёт, вежливо кланяется и сообщает, что намерен немедленно найти мастера, чтобы не злоупотреблять временем досточтимого Цзэу-цзюня. Возле лавки, где принимает уважаемый Лю Цюйфэн, Хуайсана ждёт сюрприз - закрытые двери и двое недовольных заклинателей перед ними. - Даочжаны, - кланяется он, подходя. - Подскажите этому недостойному, принимает ли мастер Лю? Один из заклинателей, с тонкими чертами лица и недовольно поджатыми губами, не торопится отвечать - постукивает сложенным веером о ладонь и слегка надменно щурится, разглядывая Хуайсана. Зато второй доброжелательно улыбается: - Уважаемый, мы и сами бы очень хотели узнать! Стоим здесь уже полчаса - и вот, закрыто. - Ни записки, ни пояснения, - фыркает первый, в одеяниях нежного зелёного оттенка. - Возмутительно. Никакой клиентоориентированности. - А?... - одновременно хлопают глазами Хуайсан и заклинатель в бирюзовом ханьфу. - Никакой что? - переспрашивает Хуайсан. На этом моменте сзади вежливо интересуются: - Неужели лавка закрыта? Не Хуайсан поворачивается, чтобы столкнуться взглядами с ещё одним прибывшим. У мужчины яркая улыбка, темные волосы и ханьфу розового цвета, которое ему удивительным образом к лицу. В руке он сжимает сложенный веер. Чуть поодаль стоит второй - изящное лицо демонстрирует нетерпение и некоторую скуку. - Лао Вэнь, я не собираюсь торчать тут неизвестно сколько, - говорит он, разворачиваясь. Заклинатель в розовом ханьфу дует губы и вздыхает. - Всего доброго, - кивает он оставшимся, торопясь вслед за уходящим другом. - А-Сюй! А-Сюй, куда же ты? Ну подожди! - Вот что, - решительно говорит юноша в бирюзовом. - Раз уж мы застряли здесь… Через дорогу есть отличное заведение, “Лотосовый сон”, и вино там выше всяких похвал. Предлагаю хорошо провести время ожидания за приятной беседой. Ах да, мое имя - Ши Цинсюань. Так что, господа? Идём? - Дурацкое название, - пожимает плечами изящный заклинатель в зелёном. - Но если вы говорите, что вино вкусное… Я - Шэнь Цинцю, - представляется он, едва намечая поклон. - Не Хуайсан. И мне нравится идея господина Ши. Вначале разговор не клеится. Не Хуайсан заказывает несколько кувшинов лучшего вина, закуски, три заклинателя усаживаются за столиком для особых клиентов, который отгорожен от остального зала плотной ширмой - и молчат. Тогда Не Хуайсан прибегает к испытанному приему - выкладывает на стол собственный веер, громко жалуется на собственную неуклюжесть, рассказывает, как долго расписывал его… Это работает - Ши Цинсюань охотно подхватывает беседу, они легко переключаются на искусство живописи вообще, попутно Цинсюань рассказывает несколько действительно забавных анекдотов, над которыми смеётся даже Цинцю. - Откуда вы, господин Ши? - спрашивает Хуайсан. - О, - легко улыбается тот. - Можно просто Цинсюань! Я… - он смеётся. - Ну, можно сказать, я как ветер - сегодня тут, завтра там. А вы? - Цинхэ Не, - говорит Хуайсан, закатывая глаза. - Иногда я думаю, что меня подбросили. Я хочу жить среди цветущих мэйхуа, а вынужден бродить по этим серым скалам и прятать от брата коллекцию вееров! А эти ужасные сабли? Сюань-сюн, взгляни на мои пальцы, они же созданы для кисти, а не для меча! - Ох уж эти старшие братья, - понимающе хихикает Цинсюань, сочувственно подливая вина в кубок Хуайсана. - Я вижу, вам не чужды эти проблемы? - участливо спрашивает Хуайсан, кивком благодаря за заботу. - Гэ иногда слишком сильно меня опекает, - фыркает Цинсюань. - Как будто я так и остался для него ребенком. То не делай, это не надевай, с этим не дружи… - Надеюсь, вы не привели его с собой! - театрально шепчет Хуайсан, делая круглые глаза и оглядываясь. Цинсюань смеется, качает головой: - Гэ не любитель спускаться… О, ну то есть путешествовать. И он постоянно занят! Но, - заговорщицки понижает он голос, - спутник у меня всё-таки есть. Мин-сюн мой лучший друг, и он замечательный, вот просто самый лучший! Ахахах, но довольно обо мне! Шэнь-гэ, что насчёт тебя? Цинцю слегка вздергивает бровь, отпивает вино. - Мой несносный ученик сломал мне веер, вот что насчёт меня! - сердито говорит он. - Бестолочь. Надеюсь, он не натворит ничего, пока я здесь. - А не проще было бы взять его с собой, в таком случае? - интересуется Хуайсан, замечая под сердитыми нотками в голосе что-то очень интересное. Вот не зря он потратил несколько лет, собирая и коллекционируя истории, от которых у всяких приличных людей краснеют уши! То-то ему показалось, что имя Цинцю он где-то уже слышал. Конечно, та жутко увлекательная и пикантная история про лорда пика Цинцзин и его ученика! - Я и взял, - морщится Шэнь Цинцю, не подозревая о мыслях Хуайсана. - Но его ведь нельзя приличным заклинателям показывать! Как банный лист, честное слово, учитель то, учитель сё! Пусть сидит в комнате, пока я тут пытаюсь починить веер, сломанный, между прочим, об его глупую макушку! - О, - восклицают одновременно Хуайсан и Цинсюань, смущённо переглядываясь. - Что ж, выпьем, - говорит Шэнь Цинцю, аккуратно опрокидывая в себя добрую четверть чаши. - Сичэнь-гэ меня убьет! - жалобно икает в плечо Цинсюаню Не Хуайсан. Он вовсе не так пьян, как хочет показаться, но потренировать навыки актерской игры никогда не лишнее, не так ли. - Это твой брат? - интересуется Цинсюань, обмахивая разрумянившееся лицо почти целым веером - там всего лишь слегка разболталась шпилька, удерживающая пластины вместе. - Ох! Нет, конечно нет, - вскрикивает Хуайсан. На лице Цинцю мелькает усмешка. - Где-то я слышал такие нотки, хммм, - насмешливо тянет он, отпивая вино. - Колись, то есть рассказывай, брат Не. Кто этот твой друг? Хуайсан жалобно кривит губы, и на этот раз почти не играет. - Господин Лань, скорее, друг моего брата, - вздыхает он. - И? - усмешка Цинцю явно перерастает в ухмылку. - И всё! - Ой да ладно, - хихикает Цинсюань. - Сюань-сюн! Шэнь-сюн, ну скажи ему! - Дай мальчику совет, Цинсюань, - коварно говорит Шэнь Цинцю, и Не Хуайсан выдыхает трагическим шепотом: - Предатель! - Переодеваться при нем пробовал? - деловито уточняет Ши Цинсюань, который явно ответственно подошёл к делу - даже глаза заблестели, и весь подался вперёд. - Много раз. - И что, совсем глухо? - Он ОТВОРАЧИВАЕТСЯ! - Ууууу, - синхронно говорят Цинцю и Цинсюань. - А пригласить на чашечку вина? - Он не пьет. - Твою мать, - лорд Шэнь поспешно осушает третий за вечер кувшин до дна. - Вообще? Он у тебя точно живой? - Живой, - оскорбленно поджимает губы Хуайсан, вспоминая взгляд, которым его обожгли утром. - Тогда вот что, - шепчет раскрасневшийся Цинсюань. - План такой. Мы сидим тут и пьем. Потом он приходит за тобой, а ты очень, очень пьян - понял, Не-сюн? - идти вообще не можешь, тем более спать один. И вообще, тебе грустно и одиноко. Уж если он на это не клюнет, то я не знаю.. Слушай, а он у тебя не… - Сюань-сюн!!! Цинсюань гнусно хихикает, подливает всем вина. Кажется, они остались единственными, кто засиделся так поздно - но хозяин не рискует тревожить господ заклинателей, так что веселье продолжается до глубокой ночи. Во втором часу ночи у дверей трактира сталкиваются трое. Лань Сичэнь вежливо сторонится, пропуская явно встревоженного юношу, который что есть силы колотит по двери: - Учитель! Учитель, вы здесь? Отзовитесь! - И чего так орать, - мрачно бормочут сзади. Сичэнь оглядывается, замечая почти слившегося с ночной тьмой заклинателя - простое чёрное ханьфу, бледное лицо с резкими чертами, сложенные на груди руки. - Вы тоже здесь кого-то ищете? - решается спросить он. - Неприятностей на свою голову, - фыркает тот. - Так и знал, что этим кончится. Двери, наконец, открывают. Хозяина почти сметает с ног парень, который рванулся внутрь так, будто за ним гнались все мертвецы Поднебесной. Сичэнь и мрачный заклинатель переглядываются, шагают следом. Не Хуайсан уткнулся в плечо Цинсюаня, который в свою очередь уложил голову сверху - глядя на эту сладко спящую парочку, Сичэнь мрачнеет так же, как заклинатель в темном ханьфу. Он оглядывает стол - на нем повсюду пустые кувшины, сиротливо лежит горсть орешков, посредине кучей свалены веера. Единственная тусклая свеча озаряет всё это безобразие. Юноша тем временем хватает за плечи третьего участника банкета - тот что-то вяло бормочет и пытается отпихнуть заботливые руки. - Учитель… - выдыхает юноша, бережно поднимая его на руки. - Я отнесу вас! Не переживайте, учитель! Одной рукой он прижимает к груди явно драгоценную для себя ношу, другой хватает веер из кучи на столе, и выходит не прощаясь. - Мда, - хмыкает мрачный заклинатель, бесцеремонно тормоша своего друга. - Цинсюань. Подъем. - Мин-сюююююн, - жалобно бормочет тот, с трудом приоткрывая глаза. - Ты откуда…здесь?..Ты.. мне снишься, да?.. И звонко икает. - Разве что в кошмаре, - сухо говорит тот, которого назвали Мин-сюном. - Хватит дурью страдать, идём. - Я… не могу, Мин-сюн, - Цинсюань с трудом ворочает языком, но при этом улыбается как небожитель. - Давай полетим?...Я… я.. сейчас!.. И делает странный жест рукой, словно взмахивая веером. - Головой вниз полетим, ага, - бормочет Мин-сюн, с обречённым вздохом подхватывая Цинсюаня на руки и, не глядя, хватая веер. - Так и знал, вот так и знал. Не Хуайсан приоткрывает глаза и видит, как Цинсюань хитро подмигивает ему из-за плеча друга, сразу же роняя голову обратно. - Сичэнь-гэ… - шепчет он, боясь поднять глаза. - Прости, я… Лань Сичэнь вздыхает и делает шаг к нему. - Идти можешь? - уточняет он. Не Хуайсан вспоминает цинсюаневские советы и отрицательно трясет головой. - Ах, Чэнь-гэ…Мне… мне так стыдно, правда… - стонет он, когда Сичэнь бережно берет его на руки. Не Хуайсан прижимается к его груди и удовлетворённо вздыхает. Сичэнь хватает оставшийся веер и выходит из комнаты. От этого “Чэнь-гэ” у Сичэня сладко обмирает в груди. Он не торопится, идя по ночной улице с Хуайсаном на руках. “Ему полезно побыть на свежем воздухе” - оправдывается перед собой глава клана Лань, не желая признавать, что ему просто не хочется выпускать А-Сана из своих рук. Вообще никогда. Не Хуайсан тихо дышит куда-то в шею, отчего у Лань Сичэня пробегают мурашки и собирается какое-то томительное, сладкое чувство внизу живота. Он решает, что должен проследить, чтобы Хуайсану не стало внезапно плохо ночью - в конце концов, он ведь несёт за него ответственность перед Минцзюэ! Именно этим он и оправдывает то, что Не Хуайсан оказывается в его комнате. Кажется, прогулка действительно помогла - А-Сан уже не кажется пьяным, но он все ещё сверх меры смущён и ведёт себя непривычно тихо. - Ты… сможешь раздеться сам? - спрашивает Сичэнь, ощущая, как теплеют скулы. - Мг, - кивает Хуайсан, цепляя пальцами отвороты ханьфу. Он возится, путается в поясе и застежках, так что у Сичэня кончается терпение - это же невыносимо, в самом деле, какая-то пытка, думает он, сглатывая. - Помочь? - вырывается вопрос. Лань Сичэнь тут же отчаянно желает наложить заклятие закрытого рта на себя самого - вот только уже поздно. - Если несложно… - выдыхает Хуайсан, поднимая голову от растерзанного наряда. Сичэнь подходит так близко, что чувствует на своих пальцах теплые выдохи, когда аккуратно расстёгивает верхние одежды Хуайсана. Ханьфу падает на пол, Не Хуайсан пытается переступить через него - и спотыкается, влетая со всего размаху в Лань Сичэня, так, что они оба падают на пол. Сичэнь лежит, ощущая спиной твердые доски пола, но у него появляется отчётливое ощущение, что падение продолжается - потому что Не Хуайсан опирается на ладони по обеим сторонам его головы, и это лицо слишком близко. - Слишком… - рвано выдыхает Сичэнь вслух, вглядываясь в А-Сана слегка расширенными глазами. - А… если так, Чэнь-гэ?… - шепчет Хуайсан, придвигаясь настолько, что судорожный выдох оседает на пересохших губах Лань Сичэня. - Так… хорошо? Вместо ответа Лань Сичэнь шагает в свою личную пропасть, впервые касаясь этих полуоткрытых губ, сминая их жадным поцелуем, выбивающим дыхание из обоих. Он ведёт языком, прикусывает, ловит жадный стон, почти вылизывая рот А-Сана, запускает пальцы ему в волосы, притягивая ещё ближе. Не Хуайсан восторженно и рвано выстанывает его имя в короткие мгновения, когда их губы размыкаются, и Лань Сичэнь чувствует, что пропал. В этой бездне нет дна. А затем Лань Сичэнь одним движением переворачивает их, оказываясь сверху, и летит все ниже в черную, жаркую глубину, прикусывая шею Хуайсана, жадно вылизывая алые следы; спускается к соскам, дразня их пальцами и языком попеременно. Не Хуайсан цепляется пальцами за его плечи, царапает спину, тянет за волосы, не переставая судорожно вскрикивать; крупно вздрагивает от каждого касания, беззастенчиво выгибается под ним, упираясь возбуждённым членом. И когда Лань Сичэнь понимает, что они оба совершенно обнажены и он любуется на истекающий смазкой член Хуайсана, то уже не медлит - ласково обводит пальцами головку, жадно ловя стоны, ведёт собственным членом вниз, упираясь в тугое колечко мышц. - Да! Пожалуйста! - вскрикивает Хуайсан. - Тогда оближи, - хрипло говорит Сичэнь, кладя пальцы на приоткрытые губы. А-Сан жадно впускает их в рот, ласкает языком, губами, покрывая слюной, и Лань Сичэнь чувствует, что ещё немного - и он кончит просто от этих неимоверных ощущений. Поэтому он вынимает пальцы и спускается ими вниз, смазывая вход, бережно проникает одним вглубь, выглаживая стенки. Хуайсан прерывисто стонет, руки комкают брошенные одежды, на которых он лежит. И когда Лань Сичэнь наконец приставляет головку к желанному входу, Хуайсан нетерпеливо делает движение бедрами навстречу. Сичэнь почти всхлипывает - удовольствие настолько острое, что он с трудом сдерживает желание сделать жадный рывок вперёд. Вместо этого он двигается медленно, пока не оказывается внутри полностью. В лунном свете любимое тело перед ним настолько прекрасно в своем желании и доверчивой обнаженности, что у Сичэня перехватывает дух, а сердце затапливает неимоверная волна нежности и восторга. - Хочу… - всхлипывает жадно Хуайсан, обхватывая ногами его бедра. - Чэнь-гэ… Так хочу… тебя!.. От этого судорожного шёпота Сичэня окатывает жарким всполохом возбуждения, и он, наконец, двигается - двигается так, как давно хотел и не смел даже мечтать, подчиняя и подчиняясь, возносясь к самым вершинам. Не Хуайсан громко вскрикивает, выплескиваясь себе на живот, и внутри всё так сладко и сильно сжимается, что Сичэнь прерывисто стонет, достигая собственного удовольствия. Позже они лежат уже в постели, лениво целуясь, храня какое-то нежное лукавое молчание - и Не Хуайсан внутренне отчаянно благодарит богов и Ши Цинсюаня за эту неимоверную ночь. - Устроили черт знает что! - орут где-то на улице. Не Хуайсан заинтересованно выглядывает в окно. У него прекрасное настроение, несмотря на некоторые болезненные ощущения, с которыми вполне можно мириться. - Ты чей мне веер подсунул, а? Бинхэ! В глаза смотри! И вылезай из этой ямы, нечего хныкать! Вместо половины здания постоялого двора дальше по улице красуется небольшая аккуратная пропасть. Такое ощущение, думает Хуайсан, что здесь прошёлся очень компактный смерч. Цинцю он узнаёт даже отсюда - эманации негодования наверняка уловила половина этого города. - Учитель! - доносится жалобное. - Простите этого недостойного! Этот всего лишь хотел доставить учителю удовольствие, зачем же было веером по голове! - Будь это МОЙ веер, - шипит белый, с полыхающими яростно скулами Цинцю, - ничего не случилось бы! Закрой рот, хватит меня позорить! - Учитель совсем меня не любит, да?... Не Хуайсан смеется и закрывает окно. Он рассматривает лежащий на столе веер - совершенно точно не его собственный, и вспоминает, что именно такой и видел у лорда Шэня вчерашним вечером. - Господин Шэнь, - громко зовёт он, почти наполовину высовываясь из окна. - Ваш веер у меня! Вот! И призывно им взмахивает. - Не машите! - вздрагивает Цинцю, приближаясь. - Я вот махнул уже, - и он мрачно оглядывается, оценивая масштабы бедствия. - Ох, - звонко доносится до обоих. - Это моя вина, моя вина, простите, ахахах! Нервно смеясь, Цинсюань идёт по улице, чуть поодаль маячит мрачная темная фигура - Мин-сюн кривит губы, спокойно разглядывая погром. - Забери свой артефакт, Цинсюань, - вздыхает лорд Шэнь, нервно протягивая Цинсюаню веер. - Что это вообще такое, а? Цинсюань растерянно улыбается. - Ох, - громко говорит Хуайсан, перетягивая взгляды на себя. - Не знаю, совершенно не представляю, как такое могло получиться! Боги, какой ужас, кошмар! Надеюсь, никто не пострадал, господин Шэнь? И незаметно подмигивает Цинсюаню, который бочком пятится в переулок. Тот посылает в ответ благодарную улыбку, и растворяется в воздухе. - Только моя гордость, - фыркает Цинцю. - Бинхэ! Нам нужны новые комнаты! И где носит чертового мастера, хотел бы я знать?! - До свидания, господин Шэнь, - вежливо прощается Не Хуайсан, закрывая окно, и оседает на пол в приступе беззвучного хохота. И, конечно же, он совсем ничего не знает о веере Повелителя ветра. Не спрашивайте у него!