Сборник: Рассказы юности

Полтора года спустя. Эден сидел напротив роскошной блондинки, что безумолку тарахтела о своих достижениях в жизни, и сдержанно улыбался. Раньше, возможно, он счёл бы её трёп забавным и даже милым, но сейчас его раздражало в ней всё до мелочей. Неестественно белый цвет волос, что волнами спадали на открытые плечи, красное платье, настолько яркое и агрессивное, что Эден чувствовал себя хорьком на территории дикой кошки. Она кокетничала, непозволительно громко смеялась и то и дело касалась пальцами его руки. Только деловая этика и многомиллионный контракт, который они собирались подписать, не позволяли Эдену грубо послать девушку куда подальше с её фантазиями на его счёт. — Ты всегда такой серьёзный, Эден. Расслабься хоть немного, — проговорила Моника и, подав знак сомелье, снова как бы невзначай коснулась его пальцев. — Давай выпьем за наше сотрудничество. Благородно улыбаясь, сомелье представил гостям вино и наполнил бокалы. Алый блеск, переливающийся на белоснежной скатерти, манил, играя солнечными лучами в хрустале, но алкоголь в планы Эдена не входил. Хотя мужчина и был уверен, что, перебрав, тут же побежит к своему оленёнку, всё же последний раз он был настолько несдержан, что чуть не взял его в школе на полу. Благо, был поздний вечер, и этого никто не видел. Воспоминания о любимом разлились по телу тёплой негой. Эден уже собирался вежливо отказаться, когда рядом на диван плюхнулся его Юджин. Он так приятно выделялся среди этой пафосной роскоши в своей простой волонтёрской футболке и льняных шортах, загорелый, растрёпанный, настоящий, живой. Взяв бокал, Юджин вдохнул аромат дорогого вина и так брезгливо скривился, что Эден едва удержался от смеха. — Эд не пьёт. У него язва, — спокойно произнёс парень, поставив бокал на место. «Ты и в самом деле как язва», — про себя усмехнулся Эд. — «Болит, беспокоит, но я настолько привык, что лечить уже не имеет смысла». — Разве ты сейчас не должен вести урок? — прищурившись, спросил Эден, облакотившись на спинку дивана. — А разве у тебя не встреча с мистером Хоффманом? — в тон огрызнулся Юджин. — Мой отец не смог приехать, поэтому... — слегка раздражённо начала Моника. — О... — перебил её Юджин. И в его «О» смешалось всё сразу: насмешка, недовольство и то самое предупреждение, от которого у Эдена по спине пробежал холодок. — Может, пообедаешь с нами? — попытался смягчить ситуацию Эд. — Я не голоден. К тому же меня ждут дети. Так что не стану вам мешать, — произнёс Юджин, поднявшись, и, глянув на стол, нагло ухмыльнулся. — Десертик я, пожалуй, заберу. Детишкам понравится. Эден только и смог, что кивнуть в ответ. Провожая любимого взглядом, что без смущения вынес тарелку из ресторана, держа её так, словно это трофей, добытый в бою, он тяжело выдохнул и сделал глоток воды, чтобы успокоить бешено колотящееся сердце. — Этот парень... — хмыкнула Моника. — Я видела его в деревне. Он ведь учитель? Не хочу никого обидеть, Эд, но его манеры, мягко говоря, оставляют желать лучшего. Если ты позволишь, у меня есть один знакомый... — Юджин отличный учитель, — резко перебил её Эден. — В прошлом месяце его ученик занял третье место на городской олимпиаде. Жители деревни очень его любят, называют «Mwanga», что означает — свет. Не советую впредь поднимать эту тему. Особенно в деревне. Это может плохо сказаться на вашей репутации и нашем дальнейшем сотрудничестве. — Извини, он просто вёл себя слишком вызывающе, и я подумала... — Он вёл себя естественно для человека, который застал своего жениха в ресторане с незнакомой женщиной, — холодно бросил Эд и раздраженно щёлкнул ручкой. — Давай вернёмся к делам. Ему не терпелось завершить всё как можно скорее и вернуться домой к своему тревожнику, пока его многогранное «О» не приобрело более угрожающий оттенок. Моника, прикусив губу, опустила взгляд, недовольно теребя в пальцах ножку бокала. Такого завершения их знакомства она явно не ожидала . Эден не был похож на гея, да и тот невоспитанный мальчишка разве мог быть ей ровней? – Как скажешь... *** Хочешь жить спокойно — не лги и ничего не скрывай. Это правило Эден усвоил ещё в первые месяцы их совместной жизни. Юджин, словно радар, улавливал малейшее колебание в голосе, неверный взгляд или слишком долгую паузу между словами. А через недомолвки и вовсе мог накрутить себя так, что потом им обоим приходилось долго разгребать последствия. Работа не клеилась, буквы расплывались, цифры не складывались. Эден звонил Юджину десяток раз. При малейшей возможности, хватая телефон так же жадно, как утопающий воздух, но вместо ласки слушал холодные, сухие фразы. «Занят». «Потом». «Поговорим дома». От этого вялого, безжизненного «Поговорим дома» у мужчины сводило скулы — он знал, что к вечеру Юджин потеплеет, они всё обсудят, после чего последует жаркий примирительный секс, и всё забудется, но до вечера было ещё далеко. Когда пришло заветное смс — «Забери меня», — Эден, не выключая ноутбук, сунул его в сумку и выскочил из офиса, оставив кучу неподписанных бумаг на столе, в том числе и тот самый контракт, что стоил его любимому целого дня эмоциональной пытки. Остановившись у ворот школы, Эд опустил стекло и улыбнулся. Облепленный со всех сторон ребятишками, Юджин просто сиял от счастья, поправляя чью-то криво застёгнутую рубашку, завязывая потрёпанный бантик или вытирая при этом с важным видом слушая рассказы про найденного жука или неудачно нарисованный домик. В такие моменты мужчина ловил себя на мысли, что эта работа была предначертана Юджину судьбой. — Всё, марш домой. Увидимся завтра, — обнимая всех разом, проговорил Юджин и, заметив Эдена, тут же поменялся в лице. Сев в машину, он резко подался вперёд, и Эд, едва успев выдохнуть, ощутил сладость его губ на своих губах. Поцелуй был быстрым, но таким желанным, что у мужчины перехватило дыхание. Но стоило попытаться ответить, и Юджин тут же демонстративно отвернулся к окну. — Всё ещё злишься? — ласково спросил Эден, протянув руку к его ремню безопасности. — Я с тобой не разговариваю, — произнёс Юджин, пристегнув застёжку первым. — Тогда зачем поцеловал? — Любовь зла, — тяжело выдохнул парень и снова отвернулся к окну. Эд с трудом подавил смешок. Наклонившись, он поцеловал любимого в щёку и переключив передачу, убирая руку  украдкой каснулся его бедра. — Прости, я правда не знал, что Моника заменит своего отца. — Моника… — нарочито протянул Юджин. — Красивое имя. — Ничего особенного. Впрочем, как и она сама. Мне куда больше нравится мой оленёнок. — Не старайся, так просто я тебя не прощу. — Я и не стараюсь. Просто говорю как есть. Я собирался позвонить тебе, но меня отвлёк звонок Ника. — О… — на этот раз магическое «о» было объято ореолом любви, тепла и любопытства. Что всколохнуло в душе у Эдона небольшую ревность.  — Как у них дела? Майкл давно не звонил. А звонок от Райана я пропустил, гуляя с детьми. У них всё хорошо? — Готовятся к свадьбе. Так что, оленёнок, на злость у тебя максимум три дня. В воскресенье у нас рейс. — Как в воскресенье? Эд! Нужно ведь собраться, выбрать подарок, — занервничал Юджин. — У меня даже костюма подобающего нет. Почему ты не сказал мне заранее?! А дети? На кого я их оставлю? — Всё хорошо, оленёнок, я обо всём позабочусь. Что касается детей… Мы всего лишь на четыре дня. — Хорошо, — не охотно выдохнул парень. — Я прощён? — усмехнулся Эд, скользнув пальцами по бедру чуть выше дозволенного. Поколебавшись несколько секунд, Юджин усмехнулся и, кивнув, прижался к любимому. — Ладно. Я тебя прощаю. Но если я ещё раз узнаю, что вместо делового обеда со стариком ты пошёл в ресторан с какой-то блондинкой… ты так просто не отделаешься. — Обещаю, больше не повторится, — целуя его губы, прошептал Эд. — Кстати, а как ты узнал? — Так я тебе и сказал! — рассмеялся Юджин. — Просто имей в виду, любимый, у меня глаза и уши повсюду. — Понял, мой маленький шпион. — Хватит называть меня маленьким. Я, между прочим, взрослый мужчина. К тому же учитель. — Ага. — Что значит твоё «ага»? — прищурившись, наигранно возмутился Юджин. — То, что я тебя люблю. — Я тоже тебя люблю, Эд. В окно со стороны водителя негромко постучали. Всё ещё обнимая Юджина за плечи, Эден лениво улыбнулся и нажал кнопку стеклоподъёмника. — Ахмед, — удивлённо произнёс он, — что-то случилось? Старик улыбнулся в ответ, но улыбка получилась настолько натянутой, что Юджин неосознанно напрягся. — Хорошо, что вы ещё не уехали. Мой мальчик, ты же не будешь против, если я украду Эда на пару минут? — Нет, конечно, — слишком спешно ответил Юджин, и Эд мысленно выругался, уловив в его голосе тревожные ноты. Выбравшись из машины, он захлопнул за собой дверь и, отойдя на несколько шагов, тихо спросил: — Что случилось? — Мне только что звонили из городского департамента. Они выделили нам учителя. Завтра я должен встретить его и познакомить с детьми. — Какого чёрта, Ахмед?.. — выругался Эден, но тут же, спохватившись, понизил тон, стараясь выглядеть со стороны максимально расслабленным: — Я построил эту школу четыре года назад. За всё это время они не прислали даже долбаного карандаша. А теперь вдруг учитель? С чего вдруг такой душевный порыв? — Я не знаю, Эд, — Ахмед развёл руками. — Но если я откажусь, нас лишат аккредитации. Мне жаль. У меня нет выбора. — Хотя бы оставь Юджина на внеклассные занятия, — требовательно бросил Эден. — Будет заниматься с ними музыкой или рисованием. Тяжело выдохнув, Ахмед опустил глаза. Его молчание оказалось красноречивее сотни слов. — Это не щедрость, — мрачно догадался Эд. — Я прав? Ахмед кивнул, бросив мимолётный взгляд в сторону машины. — Они выяснили… что у Юджина нет высшего образования. И… о попытке суицида. — Понятно, — зло процедил Эден, сжав пальцы в кулак. — Ничего не говори Юджину. — Но… Эд, он должен знать. — Никаких «но», Ахмед. Завтра я пришлю водителя. Отвезите детей в город на экскурсию, — Эден говорил с таким тоном, словно командовал на поле боя. — Я разберусь. Покажу и учителю, и департаменту, каким гостеприимным я могу быть, когда в мой дом влезают без спроса. *** Как только старый школьный автобус скрылся из виду, растворившись в пыльной дымке, деревня заиграла новыми красками. Поклонившись предкам, мужчины, взяв наряды и оружие из местного музея, вышли на центральную площадь. Обнажённые по пояс, с пиками и копьями, перевязанными перьями и красными лентами, они, попивая чибуку, смеялись, нанося боевой раскрас. Женщины же деревни, закутавшись в яркие ткани, возбуждённо переговаривались, разбрасывая кости животных на утрамбованную землю у кострища. Идею Эдена с энтузиазмом встретили все, особенно дошкольники, что, получив разрешение безобразничать, хихикая, носились по улице в чём мать родила. К приезду нового учителя готовились тщательно. Сменив свой кроссовер на побитый жизнью волонтёрский внедорожник, Эден отправился в город, по дороге молясь, чтобы старый автомобиль не заглох преждевременно. Подъехав к автовокзалу, он неторопливо вышел из машины и, взяв в руки кусок грязного картона, на котором едва разборчиво было написано имя, стал выжидать. Словно швейцарские часы, минута в минуту, в обозначенный срок к нему подошёл высокий мужчина немного за сорок. В идеально выглаженном костюме, с надменным взглядом и походкой, больше подобающей надзирателю, чем школьному учителю. — Ахмед? — небрежно бросил он, даже не удостоив Эдена взглядом. — Отлично. Рад, что вы не опоздали. Давайте поспешим, заодно обсудим изменения, которые я собираюсь внести. Детям нужна дисциплина. Никаких игр на переменах, никаких праздных разговоров. И... — Я не Ахмед, — спокойно заметил Эден, но тот даже не сбился с речи, продолжая лить свой монотонный поток бредовых правил: новые методики, строгий распорядок, выведение «дикости». Слушая его, Эден молча кивал головой, время от времени усмехаясь уголком губ. Даже не решись он развлечься, преподав урок этому выскочке, долго бы тот в деревне не продержался. Эти дети были ничем не хуже других, воспринимать их как дикарей было непростительной грубостью, на которую жители деревни не стали б закрывать глаза. Машина свою миссию выполнила как нельзя лучше, заглохнув в километре от деревни. Ругаясь отборным матом, Эден открыл дымящийся капот и стал ковыряться в моторе, время от времени пиная от злости колесо. Мобильный в этой глуши был бесполезен, а отсутствие кондиционера делало своё дело. — Долго ещё? — раздражённо спросил гость. — Да кто ж его знает, — вытирая пот со лба грязными руками, ответил Эден. — Тут до села рукой подать, вон за тем поворотом. Если хотите, можем пойти пешком. Немного посомневавшись, мужчина всё же кивнул в знак согласия. — Я возьму чемоданы, — довольно произнёс Эден, закрыв капот с такой силой, что машина, дрогнув, чуть не развалилась на части. Едва они ступили в деревню, как к ним подбежали дети. Один ухватил учителя за портфель, другой дёрнул за рукав, третий  пытался взобраться на спину. Детишки играли свою роль охотно,  веселясь от души, кружились, сбивали с ног и не давая пройти. — Что за дикость?! Немедленно прекратите! — повысил мужчина голос, но, захихикав, один из малышей помочился прямо перед его ногами. Эден нахмурил брови, и ребёнок, виновато потупив взгляд, отошёл в сторону, где тут же получил подзатыльник от отца.Но учитель этого даже не заметил, ведь в игру вступили женщины. Налетев на мужчину похлеще детей, они заговорили наперебой, на своём диалекте, трогая его за одежду, гладя блестящие, прилизанные волосы, пахнущие дорогим гелем. Их прикосновения становились всё наглее и настырнее. Они словно изучали на ощупь, из чего состоит этот «фрукт». — Ахмед! — кричал учитель, ища в толпе глазами Эдена. — Сделайте хоть что-нибудь! — Что? — спокойно спросил Эден и, прикрикнув на женщин, хищно улыбнулся. — Не переживайте, вы просто новенький, вот и вызвали интерес. Глядя на раздражённо-испуганное лицо городского выскочки, Эден едва сдерживал смех, вспоминая про его «искоренение дикости». Тем временем окружив гостя со всех сторон, в набедреных повязках, постукивая пиками о землю в такт жуткому горловому пению, похожему на вой раненой собаки, медленно приближались мужчины. На плечах у одного из них красовалось ожерелье из костей, у другого — высушенный череп животного, закреплённый как амулет. Зрелище было не для слабонервных.  — Боже милостивый! — взвыл учитель, пятясь назад. — Мне обещали цивилизованное место! — Это оно и есть, — спокойно пояснил Эден. — Просто цивилизация бывает разная. Толпа дружно разразилась криками, кто-то притащил барабан, и вокруг учителя начался несинхронный, жуткий танец. Женщины притопывали, подпевая мужчинам, дети завывали и бегали вокруг. Кульминацией стало появление шамана. Выйдя вперёд с большой глиняной чашей, он, достав из мешочка какую-то траву, пожевал её беззубым ртом и, выплюнув в чашу, протянул учителю. — Что это значит?! — завизжал тот. — Угощение, — невозмутимо произнёс Эден. — Символ уважения к вам. Примите. Мужчина побледнел и, замотав головой, прижимая к груди свой портфель, рванул к проезжающему мимо автомобилю, едва не попав под колёса. Он  так стремительно запрыгнул внутрь, что водитель не успел и слова сказать. — В город, пожалуйста, я заплачу любые деньги. — А чемодан? — рассмеялся Эден, провожая машину взглядом. — Недолго он продержался, — ухмыляясь, заметил староста. — Предлагаю отметить это сражение чем-нибудь покрепче, Эд. Но сначала вернём экспонаты на место. Эден кивнул и, достав сотовый, отошёл в сторону. — Мар, привет. Отозовите финансирование местного стадиона и распустите всех рабочих, — коротко приказал он помощнику. — Хорошо, босс, — растерянно произнёс тот. Ответ департамента не заставил себя ждать, они позвонили где-то через час, когда Эден уже был навеселе. Голос секретаря был хоть и вежливым, но раздражающе настойчивым: — Господин Блэквелл, мне доложили, что вы прекратили строительство стадиона, не известив нас. Вы не могли бы объяснить причину? — У меня нет строительного образования, — сделав глоток чибуки, с ухмылкой произнёс Эден. — Думаю, вам стоит найти более квалифицированного руководителя. — Но, господин... — Это же на благо общества, я не вправе брать на себя такую ответственность. — Это из-за того учителя? — тяжело выдохнул секретарь. — Господин Блэквелл, зачем же принимать такие кардинальные меры, всё можно обсудить. — Я не буду юлить. Юджин — мой жених. Если у него не будет школы, у вас не будет стадиона и остальных проектов, к которым вы планировали меня подключить. — Но у него ведь нет образования. — Он работает уже полтора года. Причём довольно успешно, раз его учеников приглашают на олимпиаду. К тому же Юджин поступил на заочное. Впрочем, я не собираюсь вас уговаривать, я просто вместо стадиона построю ещё одну школу или клуб. — Ваши условия? — Юджин остаётся на своём месте. Вы нанимаете его официально, с полагающимся ему окладом и больше не вмешиваетесь в дела школы... А также, в виде бонуса за моральный ущерб, называете мне имя того, кто надоумил вас идти против моего будущего супруга. Пауза длилась мучительно долго, Эден даже начал нетерпеливо постукивать пальцами по столу, пока наконец не прозвучало имя отца Моники. Попрощавшись с секретарём, Эден пообещал возобновить строительство, как только придёт распоряжение по поводу Юджина, и, скинув вызов, набрал номер Моники. — Я, кажется, тебя предупреждал, — ровно, даже почти мягко, проговорил он. — Теперь тебе придётся столкнуться с последствиями. Я не только откажусь от сотрудничества с фирмой твоего отца. Я также внесу вас в чёрный список, прекратив сотрудничество с теми, кто будет вести с вами хоть какие-то дела. — Эд, послушай... — Нам не о чем больше говорить, — перебил её Эден, отключив телефон. Алкоголь лился рекой, и на закате в центре деревни у огромного костра не было уже ни одного трезвого мужчины. Автобус с детьми встретили аплодисментами. Родители обнимали своих чад, словно не видели их вечность. Хлопали по плечу Юджина, называя «Mwanga». Растерянный и смущённый парень хотел было что-то сказать, но Эден шагнув вперёд, прижал его к себе, страстно поцеловав у всех на глазах. Щёки Юджина вспыхнули огнём, толкнув Эдена в грудь, он попытался отстраниться, но вырваться из кольца сильных рук оказалось нереально. — Ты что, пил, пока меня не было? — Я праздновал победу, — усмехнулся Эден, целуя его в шею. — Эд, пожалуйста, тут же дети. — Всего один поцелуй, Mwanga. Я не видел тебя целый день. Толпа засмеялась, а Юджин, смутившись ещё больше, сдаваясь опустил плечи...