Академия трёх

      В кабинете библиотекаря было тихо. Как обычно в последнее время. Не умиротворённо, а настороженно. Воздух словно ждал чего-то.       Сонхва сидел за письменным столом, разложив перед собой бумаги, старые отчёты и книги, но не читал ни слова. Он смотрел в пустоту. Внимательно, как будто сквозь нее.       Помимо бумаг на столе лежала гора фантиков от мятных карамелек. Таких же, как и те, что он когда-то в гневе выбрасывал. Как и тот, что нашёл вчера в закрытом ящике. Как и записка знакомым почерком: «Научись отдыхать».       Он провёл пальцем по одному фантику. Вздохнул.       — Знаешь, ты так и не понял, что уборка каждый день — пустая трата времени. — Голос прозвучал спокойно, с усмешкой. Слишком живо. Рядом.       Сонхва замер.       Развернулся и увидел его.       Он стоял у полки, как когда-то давно, вытянув руку к книгам, будто собирался достать самую ненужную, просто, чтобы позлить. Волосы теперь стали длиннее, тронуты сединой у висков, черты лица более зрелые. Но глаза… глаза остались прежними. Чистыми, дерзкими и живыми.       — Хим… — голос Сонхва сломался. Он встал. — Ты… Ты мёртв. Я…       — Ты видел обгоревшую мантию, — Химчан обернулся. — Пепел.       Сонхва медленно прошёл вперёд. Остановился в шаге.       — Я видел, как ты умирал. Внутри Хонджуна. Когда заточал его память в кристалл. Я чувствовал… всё.       — И ты всё равно не разрушил зеркало, держащее купол, — Химчан опустил взгляд. — Знал, что я там?       — Нет, — Сонхва качнул головой. — Я не знал. Единственное, что я не знал. До самого конца. Откуда?       — Ну, теперь знаешь. Потому что оно разбито, — Химчан криво улыбнулся. — Спасибо моему сыну и его друзьям. Особенно за то, что сделали это эффектно. Со светом, драмой и риском массовой гибели.       — Ты действительно был там всё это время?       — С момента инцидента, — Химчан пожал плечами. — Купол. Печать. Все эти прекрасные слова. На деле — тюрьма. Только я не сидел в ней один. Научился общаться даже с сошедшими с ума монстрами.       Сонхва сжал челюсть.       — Почему же не дал знать раньше?       — Потому что не мог. А когда смог, ты был слишком упрям, чтобы услышать. Так же, как и Хонджун, — он усмехнулся, но потом лицо стало серьёзнее. — А ещё потому, что я боялся. Боялся, что если выйду… ты не примешь меня. Что ты уже живёшь этой новой жизнью. С Академией. С Сонхуном.       При упоминании имени племянника губы Сонхва дрогнули. Он не сразу ответил.       — Он твой сын.       — Я знаю, — Химчан чуть кивнул. — И я не хочу, чтобы он знал. Пока. Не врать, нет. Просто… не сейчас.       — Он заслуживает знать.       — Да. Но сначала я должен быть уверен, что он готов к этому. А сейчас Академия снова под угрозой.       — Метки, — Сонхва кивнул. — Ты связан с ними?       — Может, но косвенно. Я вышел не один. Там было нечто ещё, — он сделал паузу. — Это было плохим решением создавать купол над Академией с помощью этого зеркала.       Сонхва медленно опустился в кресло. Смотрел на брата, как на призрака. Но не отводил взгляда.       — Ты выглядишь… постаревшим.       — А ты всё такой же. Прямолинейный. Суровый. Слишком упрямый, чтобы поверить в чудо.       Молчание.       — Ты ненавидишь меня, Хва?       — Я… — Сонхва выдохнул. — Я устал. И я скучал.       Химчан сел напротив. Между ними была гора фантиков. И много лет молчания.       — Я вернулся. Может, не навсегда, не знаю, как всё кончится. Но я рядом.       — Тогда начни с чая. И молчи хотя бы минут десять. Я не привык, когда призраки болтают. Мне нужно все осознать.       — Слушаюсь, библиотекарь.       Сонхва прикрыл глаза.       Рядом снова был он. Не сон. Не пепел.       Его брат.

* * *

      Сонхун снова не спал. Мысли двигались кольцом, словно застряли в замкнутом лабиринте. Он не смог ночевать в своей комнате, поэтому снова был в их с мамой «временной квартире». Госпожа Пак устроилась на должность, как и обещала. Поэтому теперь её вечера занимала проверка работ.       — Хун-и, у тебя все хорошо? Почему не спишь? — девушка присела на кровать сына и погладила его по голове.       — Все хорошо, мамуль. Иди уже отдыхать, ладно? — он улыбнулся, после чего мама оставила поцелуй у него на лбу и ушла в свою маленькую комнату, оставляя сына спать в гостиной.       Но Сонхун пока не собирался. Он думал.       Сначала Уён, потом метка, исчезновение Ники, разговоры, обрывки записей, странные совпадения… и главное — ощущение, будто кто-то постоянно направляет события. Тихо. Мягко. Но не давая чему-то происходить случайно.       И этот «кто-то» начинал приобретать черты очень конкретного человека.       Он поймал себя на том, что всё чаще приходит мыслями к библиотекарю. Сонхва всегда был для него чем-то средним между тенью и стеной. Строгим, молчаливым, почти пугающе стабильным. Но теперь… теперь в его поведении было слишком много предвидения.       Он знал про Ники. Когда Хун и Чонсон сообщили ему новость о странном студенте, Сонхва совсем не удивился.       Он также не удивился словам о метке. Не задал ни одного вопроса, когда все начали сыпаться, как карты.       И главное: Сонхун вспомнил взгляд. Тот, что поймал на себе в коридоре, когда в панике прибежал сообщать о пропаже Уёна.       Сонхва тогда ничего не сказал. Только смотрел. Словно… уже знал, что так произойдёт. Но всё равно сожалел.

* * *

      Сонхун стоял у двери в кабинет дяди, сжимая кулак у бедра. Долго не решался стучать. Но потом, не выдержав, распахнул дверь. Вошёл без приглашения.       Сонхва поднял взгляд от бумаг. Медленно. Как всегда. И как всегда, бесстрастно.       — Тебя не учили стучаться? — спросил он.       — Перестань, дядя, — голос Сонхуна дрогнул, но он не дал себе права на слабость. — Мы оба знаем, что ты меня ждал.       Сонхва откинулся в кресле. Лёгкий наклон головы. Никакого удивления.       — Ну что ж. Тогда говори.       — Ты знал. Всё это время ты знал про метки. Про странного Ники. Про болезнь Уёна. Про то, что нас ждет, — Сонхун шагнул вперёд. — Ты всё время был на полшага впереди. Ты всегда знаешь. Так скажи мне сейчас: что происходит на самом деле?       Молчание.       Сонхва долго смотрел на него.       Это ощущалось почти болезненно. Затем сложил руки перед собой в замок, будто взвешивал ответ.       — Ты изменился, Хун-и, — наконец сказал он, усмехнувшись. — Раньше ты боялся задавать такие вопросы.       — Я и сейчас боюсь, — Пак вскинул подбородок. — Но ещё больше я боюсь не знать.       — Всё, что ты хочешь узнать, — наконец сказал Сонхва, — ты узнаешь. Но вечером.       — Почему не сейчас?!       — Потому что сейчас ты слишком зол. Слишком на взводе. И слишком… не готов.       — Я готов! — выкрикнул Сонхун. — Я вижу, как мои друзья исчезают один за другим. Я вижу, как ты смотришь на меня так, будто знаешь, кто я такой ещё до того, как я сам успел понять! Почему ты не говоришь?!       Сонхва опустил взгляд. На долю секунды в его глазах мелькнула боль.       — Именно поэтому — вечером.       Сонхун сжал зубы. Сердце билось слишком громко. Он хотел кричать. Хотел добиться ответов. Но… он видел в лице дяди то, чего раньше не замечал. Не холод — усталость. И все ту же скрытую нежность.       — Во сколько? — спросил он глухо.       — В восемь, — Сонхва поднялся, подошёл и положил руку ему на плечо. — Библиотека. Западный зал.       — И ты мне всё расскажешь?       — Я расскажу тебе то, что должен. Остальное… ты увидишь сам.       Сонхун кивнул. Одним рывком развернулся и ушёл, не оглядываясь.

* * *

      Кабинет Сонхва всегда казался Хонджуну недоступным. Не потому, что он был заперт. Физически туда мог войти любой преподаватель и студент. Но всё в этом месте дышало таинственностью. Даже воздух был тяжелее. Как будто каждая книга, каждая деталь мебели хранила чужие тайны. Не те, что можно записать, а те, что можно только носить в груди.       Он закрыл за собой дверь и обернулся. Пусто. Сонхва ушёл на обед. У него было максимум двадцать минут.       В груди всё сжималось. Головная боль была неимоверная, хотя он пил кровь библиотекаря только вчера.       Хонджун вытащил из внутреннего кармана старый блокнот. Тот самый, что отдал Сонхун. Он держал его в руках уже десятки раз. Перелистывал, перечитывал, пытался вычленить хоть каплю смысла из разрозненных фраз, небрежных линий, полустёртых записей. Но вместо понимания приходило только странное чувство, словно он всё это уже знал.       Словно это его слова.       Или… не его, но он точно был знаком с хозяином.       Он сжал обложку и выдвинул средний ящик стола Сонхва. Бумаги, каталоги, старые магические разрешения. Он перебирал их быстро, аккуратно, как настоящий врач в поисках причины болезни. Потом нижний ящик. Закрыт. Хонджун положил ладонь на ручку. Шепнул заклинание. Замок щёлкнул.       Внутри ничего особенного. Письма, личные бумаги, пара амулетов. Но в скрытом углублении — кулон. Потемневшее серебро, тонкая цепь и в центре — кристалл, заточенный в оправу. Сразу привлек внимание. Он сиял тускло, но изнутри исходил лёгкий пульс. Живой.       Хонджун потянулся. Взял амулет. Его сердце дрогнуло, словно чужое воспоминание ударило в грудь. Образы пронеслись перед глазами:       …пепел,       …смех в пустом коридоре,       …голос молодой, резкий: «Ты вечно всё усложняешь, Хонджун!»       Он застыл. Пальцы судорожно сжимали цепочку, сердце билось в висках.       — Я знал, что ты придёшь, — голос прозвучал за спиной спокойно.       Хонджун обернулся.       Сонхва стоял в проёме двери, спокоен, как всегда. Он не злился. Скорее, переживал.       — Хва… — прошептал врач. — Я… это… я не помню. Но я знаю, что это важно. Этот кулон. Этот блокнот. Всё это… Это должно остановить метки. Но я… не могу вспомнить! Объясни мне… пожалуйста…       Сонхва медленно подошёл. Остановился напротив. Его тень легла на пол между ними.       — Потому что ты сам просил меня помочь тебе забыть, — он произнёс это без укора, словно диагноз. — Потому что боль была сильнее, чем ты мог выдержать.       Хонджун судорожно выдохнул.       — Я?.. Я что-то сделал?       — Нет, — Сонхва покачал головой. — Ты просто любил. И потерял. И не смог…       Он замолчал. Слишком много. Слишком тяжело.       Сонхва наконец кивнул на кулон в его руках.       — Он хранит фрагмент того, кем ты был. И того, что тебе нужно снова найти.       Хонджун посмотрел на амулет. Он всё ещё мерцал.       — Я боюсь. Если я вспомню, то я не выдержу снова?       — Выдержишь, — голос Сонхва стал по-настоящему тёплым. — Потому что ты не один. Я здесь. С тобой.       — А он? — Хонджун поднял взгляд. — Он тоже здесь?       Сонхва не ответил сразу. Только слегка кивнул. Почти незаметно.       — Думаю… да.       Хонджун крепче сжал кулон. Он должен был быть один, чтобы это сделать. Вспомнить. Не втягивать снова Сонхва.       Но библиотекарь поймал его руку и улыбнулся. Он всё равно будет рядом. Так же, как и тогда.

* * *

      — Я разве не уточнял, чтобы ты приходил один? — спросил Сонхва, и его взгляд отлил алым.       Джейк сжал ладонь Сонхуна сильнее.       — Пап. Ну ты серьезно? — Чонсон сложил руки на груди. — Считаешь, что можно так просто вываливать на человека тонну информации и даже не давать моральной поддержки?       — Да, хён! — так же вступился оборотень, но под взглядом Сонхва ссутулился. — Ну… т-то есть… мы это. Тихо посидим.       Старший вампир зло обвел их всех взглядом, после чего все же вздохнул.       — Времени всё равно уже нет. Заходите, — он распахнул дверь одной из учебных комнат.       Троица вошла, и перед их глазами тут же возник портал с видом на какую-то комнату. Темную, выложенную из камня, с алтарём по центру.       — О, киношка намечается? — обрадовался оборотень, но под взглядом Сонхва пискнул: — Я дурак! Хотел разрядить атмосферу!       Библиотекарь лишь снова вздохнул и потер переносицу пальцами.       — Сидите молча. Портал, хоть по ту сторону и не видимый, но звуки и запахи передает отлично.       — Слушаемся! Будет сделано! — раньше всех бойко сказал оборотень, но Хун на него шикнул. — Блин, да че я такого сказал? — обиженно ответил Шим.       Сонхва молча ушел.       — Джейк, просто смотри молча и не веди себя как пёс.       — Ну вас. Такие все серьезные. Должен же кто-то быть на позитиве! — Джейк проследовал к партам, плюхаясь за первую.       Он посмотрел на Хуна глазами сердечками.       — Ледяной принц, ты же сядешь рядом?       Сонхун закатил глаза и всё равно присел на соседнее место.       Чонсон…       Чонсон злился, но ничего говорить не стал, спокойно приземляясь за соседнюю парту.       Вскоре в портале появился Сонхва. Он прошел до середины зала с присущей ему грацией и, развернувшись, жестом пригласил зайти того, кто был за дверьми. Этим кем-то оказался доктор Ким.       Он присел на подготовленное место и положил руки на алтарь. Его вид был достаточно тревожным.       — Я начинаю, — сказал Сонхва холодно, но, увидев лицо Хонджуна, подошел ближе и шепнул на ухо, чтобы особо интересующиеся в портале не смогли этого услышать.       Как бы там ни было, после слов врач немного, но расслабился.       — Закрой глаза и сосредоточься.