Ложь во спасение

      — Итак, — начинает Джисон, выпрямляясь, чтобы оставить позу морской звезды, в которой с таким комфортом проводил время, — каков наш план действий?       Феликсу даже не хватает порядочности оторваться от… чем бы он там ни занимался. Возможно, потому что он не думает, что слова адресованы ему. С тех пор как они проснулись, они проводили время в молчании, борясь с похмельем после вечеринки Нам Джихуна. Вчера, когда ночь подходила к концу, они были слишком взволнованы, чтобы разойтись по своим комнатам, как обычно, так что ночевали вместе. Сегодня, однако, единственный раз, когда они обменялись словами — когда заказывали завтрак, единодушно согласившись, что выходить ради него на улицу будет преступлением.       (Помяните их посещаемость. Полный ноль классов посещено сегодня.)       — Ликс, — Джисон пытается снова, когда так и не получает ответа, — ты слышишь меня?       Кряхтя, Феликс наконец отрывает голову от стола и разворачивается на компьютерном кресле, чтобы увидеть Джисона. Его лицо всё ещё опухшее, — последствие ночи — особенно под глазами. Это неожиданно мило, особенно в сочетании с вопросительным наклоном головы. Он ещё никогда не был так сильно похож на щенка.       Его голос грубый, как асфальт, когда он отвечает.       — Да. Что случилось?       Джисон подавляет желание сказать “время сбилось”, потому что даже для него такая ужасная шутка — это слишком. Такое больше по части Чана.       — Наш план действий. Каков он?       — План действий? — Феликс хмурится, — Какой план? Для чего?       О, верно. Возможно стоило объяснить, что именно Джисон имеет в виду.       — Знаешь, для нашей… — он неопределённо машет рукой между ними, но это только делает складку меж бровей Феликса глубже. Тогда он наконец уточняет, — Для наших фейковых отношений. Какие наши дальнейшие действия? Потому что я понял, что уже апрель. И мы говорили о том, что они продлятся месяц, может быть полтора, но вчера произошёл этот… инцидент с Хёнджином. Так что как ты хочешь действовать дальше?       Честно говоря, Джисон даже не осознавал, что прошёл уже месяц, пока случайно не ткнул в календарь, пытаясь открыть какаотолк. Затем он мельком увидел напоминание, которое прикрепил к первому дню семестра, и внезапно к нему вернулось воспоминание об их соглашении.       Месяц. Может быть до середины апреля. Вот, на что они договаривались.       — Мы всё ещё можем продолжать до середины апреля, если хочешь, — шестерёнки в его голове начинают вертеться, после того, как всё утро ржавели и покрывались пылью. Похмелье пока не хочет отпускать его до конца, но он упорствует, — Но тогда нам нужно начинать закладывать фундамент уже сейчас, чтобы расставание выглядело реалистично.       Что означает, что их очень публичный, очень пылкий поцелуй на глазах у толпы студентов не помогает делу.       Сейчас, когда Джисон думает об этом, поцелуй даже не кажется настоящим. Воспоминания размыты: на уме скорее отдельные изображения, а не целостная картина. Лицо Феликса приближается. Тело Феликса в его руках. Смущение, заставляющее щёки краснеть, когда группа студентов из СНУ начала одобрительно кричать им. Но всё слишком размыто, так что может быть ничего из этого на самом деле не было? Может это просто плод его воображения?       (Он бы списал всё это на алкогольные фантазии, если бы не проснулся от сообщения Чонина с текстом: слышал ты целовался со своим бф посреди ночи, держу пари нам джихун плакал от всего своего большого альфа-узла. Джисон пообещал заблокировать его, если он ещё хоть раз напишет ему что-то подобное.)       Феликс задумчиво гудит, глубокий бас возвращает Джисона в реальность. Он моргает, глядя на Феликса, и замечает, что тот покусывает ноготь большого пальца — нервная привычка, которая сохранялась с тех пор, как Джисон его знал. Через несколько мгновений он медленно убирает палец ото рта.       — Ничего, если мы продолжим ещё немного? После середины апреля, я имею в виду. Просто… — он начинает теребить мочку уха, ещё один признак нервозности, — Вся эта ситуация с Хёнджином… боюсь, если мы расстанемся так скоро после того, как он задавал все эти вопросы, он может неправильно это истолковать. Понимаешь?       — Понимаю. Меня это устраивает. Продолжить после середины апреля, я имею в виду.       — Правда? Ты уверен? Потому что я не хочу заставлять тебя делать что-то, от чего тебе некомфортно, — отвечает Феликс.       Джисон недоверчиво смотрит на него. Не может быть, чтобы он был серьёзен. Когда он понимает, что Феликс искренне этим озабочен, Джисон не может сдержать смех.       — Ликс, что за хуйня. Чувак! Ты забыл, что всё это началось из-за того, что я ходил и рассказывал всем вокруг о том, что ты мой парень, а потом, когда ты переехал, умолял тебя подыграть мне. Это я обязан тебе.       — Да, но всё же.       — Никаких но. Не волнуйся обо мне, мужик. Честно говоря, мне от этого тоже будет польза. Спасёт от ещё одних ужасных свиданий вслепую.       На этих словах Феликс, наконец, расплывается в улыбке.       — Подожди, что? Ты имеешь в виду, что не хочешь слушать о гениальности Бена Шапиро и том, как криптовалюта двигает человечество вперёд? — с тех пор, как Феликс узнал о том, что Нам Джихун был одним из неудачных свиданий Джисона, он не перестаёт дразнить его, — Тебя пугает его альфа-энергия, Джисон? Боишься, что это заставит тебя подчиниться?       Джисон вопит и зажимает уши руками в знак протеста.       — Прекрати! Этих слов нет в Библии!       Улыбка Феликса становится более озорной. Поднявшись со своего места, он нависает над Джисоном, пока не обхватывает пальцами его запястья и не начинает дергать их, чтобы открыть уши.       — Перестань прятаться и признай, что боишься!       — Оставь меня в покое!       — Сначала признай правду!       Джисон не может удержаться от смеха, отбиваясь от Феликса. Это не очень эффективно, даже если Феликс следует его примеру и тоже смеётся. В конце концов, Феликс перестаёт пытаться оторвать ладони Джисона от его ушей и просто наваливается на него сверху. Несколько секунд они пытаются сориентироваться в новом положении, пока Феликс не просовывает руки под лопатки Джисона. И вот они уже обнимаются, Феликс сворачивается на нём, как большой кот, и со счастливым урчанием утыкается в грудь. Джисон гладит его по голове.       — Я понятия не имею, что только что произошло, — признаётся он.       — Я заставил тебя подчиниться, — бормочет Феликс.       — Ты сумасшедший, — Джисон фыркает.       — Чем скорее ты признаешь своё поражение, тем легче будет его перенести, — Джисон проводит пальцем от виска Феликса к его уху, и он вздыхает, сильнее прижимаясь к его груди, — Так. Наш план действий. Как насчёт того, чтобы просто продолжать, пока нас это устраивает? Не будем устанавливать чёткую дату окончания, просто остановимся, когда почувствуем, что время пришло. Тебя это устраивает?       — Да, — отвечает Джисон.       — Уверен?       — На сто процентов.       — Хорошо, — наконец, Феликс принимает его ответ, — тогда решено.       — Да, — Джисон поглаживает его волосы ещё немного и оставляет поцелуй на макушке. Без какой-то особой причины. Просто потому что он может и хочет, — Полагаю, теперь ты застрял со мной.       — Похоже на то, — Феликс не кажется расстроенным таким развитием событий. Джисон даже может сказать, что он звучит счастливо.       С другой стороны, возможно, причина этому — объятия. В конце концов, Феликс всегда был помешан на скиншипе.

***

      — Я тут подумал, — говорит Джисон на следующий день, когда они оба чувствуют себя намного лучше. Он снова на кровати Феликса, в основном потому, что он с самого начала с неё не вставал.       — Уже страшно.       Феликс не может удержаться от колкости, и Джисон, сверкнув глазами, тычет его в живот большим пальцем ноги.       — В следующий раз удар может быть гораздо ниже, — предупреждает он. Он опускает ногу и угрожающе зависает в воздухе над своей следующей целью.       На лице Феликса появляется улыбка, такая безмятежная, что можно подумать, будто ему поют серенаду, а не угрожают ударом по яйцам. Невозмутимый, он хватает Джисона за лодыжку и начинает втирать круги в его кожу, время от времени сжимая сустав. Джисон кладет ногу Феликсу на колени, чтобы массаж продолжался.       — Как я говорил, — многозначительно продолжает он, — я подумал, что, может быть, нам стоит выбраться отсюда и чем-нибудь заняться. Чувак, прошло уже тридцать шесть часов с тех пор, как мы в последний раз видели солнечный свет. Ну. Я имею в виду, снаружи.       Феликс напевает.       — Звучит неплохо. Чем ты хочешь заняться?       Ох, он не заглядывал так далеко вперед.       — Не знаю. Просто что-нибудь. Что угодно. Может, прогуляемся?       О, как бежит время. В старших классах Джисон был известен своей ленью в их кругу, всегда предпочитая оставаться в своей постели в свободное время. Только Сынмину удавалось уговорить его выйти, обычно потому, что он наотрез отказывался выходить из комнаты, пока Джисон не соглашался.       В университете Джисон по-прежнему ценит время, проведенное наедине с собой, но он гораздо более открыт к тому, чтобы погрузиться в реальный мир, наслаждаясь каждым днем и проживая его на полную катушку. Просто удивительно, насколько всё изменилось, когда в прошлом году он сделал первый шаг и вышел из своей зоны комфорта.       — Прогулка звучит хорошо, — говорит Феликс, сжимая голень Джисона обеими руками, — мы могли бы пойти в парк. Провоцировать нашу аллергию, пока мы оба не начнем чихать.       — Ни у кого из нас нет аллергии, — замечает Джисон.       — Я знаю, но представь, если бы была. Это было бы так печально, тебе не кажется?       Вспоминая свою бывшую Ынбин и то, какими опухшими становились её глаза летом, Джисон морщится. Это правда. Затем он задается вопросом, как дела у Ынбин сейчас. Если у неё все складывается хорошо, она учится на втором курсе университета Намсеул. Ему интересно, нравится ли ей там. Беспокоит ли её аллергия так же сильно, как это было в их старшей школе.       Он стряхивает с себя воспоминания о прошлом, оставляя Ынбин и её розовый нос в прошлом, где им и место, и возвращается в настоящее.       — В любом случае. Что скажешь? Прогулка? В парке? Через пятнадцать минут?       — Конечно, — говорит Феликс.       Он переключается на другую лодыжку Джисона. Довольный, Джисон откидывается назад и позволяет Феликсу массировать его сколько душе угодно. Он продолжает в том же духе все пятнадцать минут. Разглаживает узлы на мышцах Джисона, распутывая их. Каждый раз, когда Джисон бросает на него взгляд, Феликс выглядит предельно сосредоточенным, вкладывая в это всю свою энергию.       — У тебя это чертовски хорошо получается, — бормочет Джисон, когда Феликс, наконец, отпускает его. Он вращает лодыжками против часовой стрелки и удивляется тому, насколько расслабленными они кажутся.       Феликс, довольный, придвигается ближе.       — Да?       — Да. Тебе следовало бы открыть массажный салон, ты бы много зарабатывал на этом.       Феликс издаёт смешок. Прежде чем Джисон успевает встать с кровати, как он собирался сделать, Феликс перехватывает его и ложится сверху, уткнувшись носом в плечо.       — Спасибо, Джисонги. Я рад, что смог заставить тебя чувствовать себя лучше.       — Не беспокойся. Но... Ты же понимаешь, что нам пора вставать, да? Помнишь, мы говорили о прогулке?       — Пока нет. Я беру плату за массаж объятиями.       — Боже, ты как моллюск, — смеется Джисон, хотя и высвобождает руку из-под Феликса, чтобы обхватить его за талию в крепком объятии.       Естественно, Феликс реагирует на это так, как он часто делает: скручивает губы, готовясь к поцелую. На этот раз он не вторгается в пространство Джисона, хотя его брови подпрыгивают вверх и вниз в самом нелепом из возможных предложений. Джисон улыбается и закатывает глаза. Странно, что он целовал эти губы менее сорока восьми часов назад. Кажется, что с тех пор прошла целая жизнь.       — Ладно, — говорит он, когда объятия продолжаются достаточно долго. (Если бы Феликс знал, о чем думает Джисон, он бы сказал, что у объятий не должно быть ограничений по времени. В мире Феликса это так), — Давай, вставай. Не могу поверить, что собираюсь это сказать, но если я еще немного полежу в постели, то могу просто сойти с ума. Мне нужно заставить свое тело двигаться.       — О, для этого нам не обязательно вставать с кровати, — замечает Феликс.       Прежде чем Джисон успевает отреагировать на предложение, Феликс откатывается в сторону, спасаясь от опасности, и бросает ухмылку через плечо.       Джисон снова закатывает глаза, хотя от этого подтекста у него по ключицам пробегает предательский жар. Он не обращает на это внимания, точно так же, как не обращает внимания на движение бровей Феликса — ему действительно нужно прекратить это делать, это выглядит ужасно — и идёт к двери, чтобы надеть кроссовки. Внешний мир ждёт. Наконец-то освободившись от тисков своего похмелья, Джисон снова готов встретиться с ним лицом к лицу.

***

      Парк Наксандэ прекрасен в это время года. Живописный уголок, расположенный за кампусом СНУ в Гванак-гу, полон жизни: деревья цвета зелёного нефрита, цветы пробиваются из земли, пчелы и бабочки порхают в воздухе, летают семена одуванчиков. Трудно поверить, что каменные улицы Сеула находятся всего в нескольких кварталах. Деревья с лёгкостью заслоняют этот уголок от остального мира, огораживая жителей от городской суеты.       Поскольку сегодня суббота, к тому времени, как они прибывают, в парке уже много народу. Студенты пришли сюда, чтобы насладиться хорошей погодой, местные жители вышли со своими собаками на поводке, и даже есть небольшая группа людей на ступенях, ведущих к храму, играющая традиционную свадьбу на фоне потрясающего вида. Джисон и Феликс наблюдают за ними издалека, трава щекочет им руки.       — Это так романтично, — говорит Феликс, когда счастливая пара поворачивается лицом друг к другу, чтобы сфотографироваться, и жених заправляет невесте цветок за ухо, — не могу поверить, что настоящая любовь существует.       — Они очень мило смотрятся вместе, — соглашается Джисон.       Пара излучает чистую радость, сияя под солнечным светом. Он не думает, что видел, чтобы их улыбки хоть на йоту упали с тех пор, как они с Феликсом пришли.       — Я действительно надеюсь, что они всегда будут вместе.       — Уверен в этом, — одобрительно кивает Джисон.       Они наблюдают за празднованием в течение нескольких минут, наслаждаясь их счастьем со стороны, пока их внимание не привлекает что–то другое — пчела, лениво кружащая в траве у ног Джисона и заставляющая его застыть как статуя.       Если хорошенько подумать, то, возможно, прогулка в парке была не самым лучшим решением. Конечно, прекрасная погода и свежий воздух помогли ему осознать, что жизнь действительно стоит того, чтобы жить — какое-то время его похмелье убеждало его в обратном. Но, возможно, жизнь все ещё стоит того, чтобы жить, даже когда он находится подальше от существ, которые могут пронзить его своими жалами.       Очевидно, у Феликса другое мнение на этот счёт, потому что пчела его не волнует. Он переворачивается на спину, грудь сжимается от долгого вдоха.       — Сегодня такой прекрасный день, да? Я рад, что ты вытащил меня из моей комнаты, я и забыл, как сильно скучал по солнцу. На улице всё намного лучше.       Тщательно убедившись, что пчела находится на безопасном расстоянии от них, прежде чем двинуться с места, Джисон бросает взгляд на Феликса. Он — воплощение расслабленности: руки закинуты за голову, лицо обращено к небу. Солнце ласкает его кожу, высвечивая каждую веснушку. Он выглядит так, словно был создан для того, чтобы жить здесь. Он так же естественен в этой атмосфере, как и растущие поблизости цветы.       — Это, должно быть, то, по чему ты скучаешь в Австралии, — говорит Джисон, — Хорошая погода.       — Знаешь, в Сиднее тоже идут дожди, — отвечает Феликс, немного удивленный, — Не только солнце, радуга и чистое небо. Но ты прав, я действительно скучаю. Но по Корее я скучал ещё больше. Но ты и так это знал.       — Ты предатель всех австралийцев.       — Эй, я настоящий австралиец! Просто я начинаю скучать по дому, когда нахожусь там слишком долго.       — Пока мы разговариваем, они лишают тебя гражданства.       — Это не так.       — Они забирают твой веджимайт.       Феликс садится.       — Только не веджимайт.       Джисон мрачно кивает ему.       — Боюсь, что это так.       — Ладно, это слишком. Я собираюсь сию же секунду забронировать билет на обратный рейс, они зашли слишком далеко, — Феликс начинает искать билеты онлайн, по-настоящему увлекаясь этим занятием, но отвлекается, когда на его телефоне раздается звуковой сигнал с уведомлением, — О, Чонин только что написал мне. Он говорит, что скоро пойдет играть в бадминтон с Йеджи. Он спросил, не хотим ли мы пойти с ним.       — Не знаю… Я как бы ужасен в спорте.       — Я тоже, — говорит Феликс, хотя, похоже, это его не смущает, — разве это не часть веселья?       Джисон пожимает плечами. Самоуничижение во время физической активности — это не то, что он бы назвал "весельем", но он не против бадминтона. Прошло много времени с тех пор, как он в последний раз видел своих друзей. Последнее их взаимодействие — это то, как он убирал ее волосы с лица, когда ее вырвало за углом дома Нам Джихуна. Очаровательные времена.       — Если ты не будешь смеяться надо мной из-за того, как плохо у меня получается, тогда конечно.       — Я думаю, это будет весело, — решает Феликс. Он печатает утвердительный ответ Чонину, а затем убирает свой телефон в карман, — Они забронировали корт на три часа, так что у нас есть ещё целый час здесь. Уйма времени, чтобы понаблюдать за нашей новой любимой парой!       — Когда ты так говоришь…       На самом деле они не проводят целый час, глазея на свадьбу, как пара сталкеров, хотя нельзя отрицать, что наблюдать за этой компанией увлекательно. Джисон чувствует себя второплановым героем в фильме, чья жизнь крутится вокруг главных героев.       Когда они решают отказаться от сталкерства, то просто валяются на траве и листают свои телефоны. Джисон возвращается к вебтуну, который просматривал последние несколько дней, в то время как всплески шума со стороны Феликса указывают на то, что он просматривает свою страницу "Для вас". Эта сцена мало чем отличается от того, как они провели последние пару дней — бок о бок в своих собственных мирах, лишь изредка вступая в разговор, — но обстановка достаточно разнится, чтобы заставить беспокойство Джисона, присутствующее ранее, схлынуть. К тому времени, когда они встают, чтобы отправиться на площадку для бадминтона, он чувствует себя гораздо более умиротворённым.       — Как дела, неудачники? — спрашивает Чонин, как только замечает их, — Вы готовы к тому, что вас сегодня полностью уничтожат?       — О, так вы часто играете в бадминтон? — весело спрашивает Феликс.       — Нет, не играл с тех пор, как мне было четырнадцать и я посещал физкультуру, — признает Чонин без всякого стыда, — но я всё ещё уверен в своей способности вытереть пол вами обоими.       — Я бы не был так уверен в этом, — говорит Джисон. Он до сих пор помнит Чонина в игре по мини-волейболу, в которой они играли в прошлом семестре; он никогда не видел, чтобы кто-то так сильно размахивал конечностями, — Я — ас в бадминтоне. В старших классах меня называли Битой.       — Это ракетка, тупица, — говорит Йеджи, подходя, чтобы вручить по одной каждому из них.       — Ты — ракетка.       — Я ударю тебя по голове одной из них через минуту, если ты не заткнешься, — предупреждает она.       Джисон делает шаг назад. Угроза принята к сведению.       — Я ужасно играю в бадминтон, — ни с того ни с сего заявляет Феликс. Он вертит ракетку в руках и чуть не роняет её на ноги, словно в подтверждение своих слов, — Но я подумал, что нам было бы неплохо заняться чем-то другим, а не сталкерить весь день супружескую пару.       — Что вы, ребята, делали? — встревоженно спрашивает Чонин.       Джисон закатывает глаза.       — В парке проходила свадьба. У них была фотосессия возле храма и всё такое прочее. Мы просто могли видеть их с того места, где сидели. — Мы хотим, чтобы они всегда были вместе, — добавляет Феликс.       Джисон кивает в знак согласия. Это правда.       Йеджи долго смотрит на них.       — Вы двое такие странные.       — Эй! — протестует Джисон, — А сама-то!       — Ты чудак, который часами пялился на случайную пару в парке, а не я.       — Они были милой парой!       — Он заправил цветок ей за ухо, — вставляет Феликс, энергично кивая, — Разве это не романтично? Настоящая любовь реальна, ребята. Сегодняшний день наконец-то доказал мне это.       Чонин улыбается, пронзительно и по-акульи хищно.       — Должен ли хён быть обеспокоен тем, что тебе потребовалось столько времени, чтобы понять это?       — Почему я должен быть обеспокоен? — спрашивает он.       — Может быть, потому, что ты в буквальном смысле его парень?       — Ах да. Да. Верно.       Йеджи снова смотрит на них, сузив глаза в щёлочки. Выражение её лица властное и зловещее, как у кобры, оценивающей свою жертву за мгновение до того, как она приготовится к броску. Тот факт, что её волосы заплетены в две высокие косички — милая прическа в соответствии с ещё более милым наряда, который она выбрала сегодня, — нисколько не смягчает её образ.       — Что-то не слышу энтузиазма в голосе, — говорит она в конце концов.       Слишком поздно Джисон осознает, как это, должно быть, выглядело, да ещё и в глазах Йеджи, которую он всегда считал самым большим скептиком в их группе. В его груди разливается жар. Его слова прозвучали неубедительно. Как будто он забыл, что встречается с Феликсом. Конечно, в каком–то смысле он действительно забыл об этом — не кардинально, просто в ответ на комментарий Чонина на мгновение, — и, конечно, зоркий взгляд Йеджи заметил это.       Полный решимости спасти ситуацию, Джисон не позволяет панике отразиться на его лице. Вместо этого он натягивает улыбку, придавая ей оттенок ироничного веселья, как будто они с Йеджи вместе пошутили, и пожимает плечами. Пусть она сама делает выводы.       Конечно, в ту секунду, когда он поворачивается, чтобы перейти на другую сторону корта, его снова охватывает паника. Он старается не поддаваться ей, но это трудно.       — Кажется, я вызвал у Йеджи подозрения, — бормочет он Феликсу, когда они идут в ногу друг с другом, — последней фразой о том, что не понимаю, почему я должен беспокоиться.       Феликс кладет руку ему на плечо и крепко прижимает к себе. Он улыбается всем присутствующим в помещении.       — Не беспокойтесь об этом, — его голос легок, как дуновение ветерка за окном, — Я думаю, она просто всегда такая.       От этого ему не становится легче. О чем ещё она могла знать, а Джисон даже не подозревал об этом?       — Да, но... Я не хочу, чтобы у неё возникли ещё большие сомнения.       — Этого не будет, — говорит Феликс. Ответ простой. Спокойный. Он целует Джисона в макушку, и Джисон не уверен, для того ли это, чтобы сбить Йеджи с толку, или потому, что Феликс хочет ещё немного подбодрить его, но в любом случае он благодарен ему за это.       Он благодарно приобнимает его за талию.       — Спасибо, Ликс.       — В любое время, — легко отвечает он. Они доходят до своего места, и он разворачивает Джисона лицом к противникам. На другой стороне корта Чонин бегает трусцой на месте, пытаясь разогреться, в то время как Йеджи поворачивает верхнюю часть тела из стороны в сторону, готовясь выбить из них всё дерьмо, — Готов полностью провалить эту игру?       — Больше, чем я готов к любому из своих заданий.       Феликс морщится.       — Пожалуйста, не напоминай. Я откладывал по крайней мере три из них и не хочу об этом думать.       — С твоим курсом? Я бы тоже откладывал.       — Продвинутые вычисления - это круто, — возражает Феликс, — Просто... не тогда, когда я должен получить за это оценку.       — ЭЙ, НЕУДАЧНИКИ, — кричит Чонин с другого конца зала, — ХВАТИТ ФЛИРТОВАТЬ НА КОРТЕ, МЫ СОБИРАЕМСЯ НАДРАТЬ ВАМ ЗАДНИЦЫ.       — Звучит так, будто это ты флиртуешь на корте, а не мы, — говорит Джисон.       Чонин изображает тошноту.       — Я бы в буквальном смысле предпочёл умереть.       — Не говори так, Йенни, — говорит Йеджи, выглядя свирепой, как львица, — Единственные люди, которые умрут сегодня — это вон те два неудачника.       — Хорошо, Иниго Монтойя, — бормочет Феликс себе под нос. Услышав смех Джисона, он ухмыляется, — Что скажешь, напарник? Ты готов умереть?       — Нет, — отвечает Джисон. Он вытягивает руки над головой, вместе с ракеткой и замечает, как застыли его мышцы. Прошло много времени с тех пор, как он в последний раз был в спортзале. Возможно, ему придется уступить настойчивым просьбам Чанбина снова тренироваться вместе; его успехи на грани того, чтобы превратиться в потери, — Я думаю, у нас есть шанс побороться. Нам просто нужно бросать воланчик в сторону Чонина, и мы будем в порядке.       — Ты имеешь в виду, нам просто нужно попасть в воланчик для начала.       — Нет, нам просто нужно... какого черта? — он вскрикивает, когда к ним приближается белое пятнышко. Он размахивает руками в беспомощной попытке отбить его, но промахивается с сильным отрывом, — Мы не были готовы!       — Какая жалость, — Йеджи пожимает плечами, — одно очко в нашу пользу.       Это оно. Когда Феликс поднимает воланчик, Джисон опускает ноги на землю, расставив их на ширину плеч, демонстрируя силу. Это война. И у Джисона нет намерения проиграть.       Они проигрывают.       Ужасно.       На самом деле, это довольно неловко. Даже когда они стараются изо всех сил — оказывается, что, несмотря на его первоначальное безразличное отношение к недостатку навыков в бадминтоне, Феликс становится чрезвычайно конкурентоспособным, как только игра начинается, — Йеджи и Чонин сметают их с ног. В основном, Йеджи. Несмотря на то, что Чонин является помехой, она ведет себя на корте как зверь, бегая взад-вперёд за секунды, чтобы отбить воланчик обратно на их сторону.       Тем временем Джисон падает, просто пытаясь поднять его.       Он сам не совсем понимает, как ему это удается. Всё, что он знает, это то, что он подбегает к тому месту, куда попал воланчик — каким–то образом Чонину удалось вложить немного силы в свой удар — и затем, в процессе того, как он наклоняется, чтобы схватить его, его нога соскальзывает, колени подгибаются, и каким-то образом он оказывается плашмя на его заднице. Позади него разносится смех. Плечи Джисона вздрагивают от того же самого, хотя, естественно, это сопровождается вспышкой смущения, пробегающей по его спине. Он сворачивается в клубок, пряча свое розовое лицо от посторонних глаз.       Джисон не может поверить, что так плох в бадминтоне.       — Оставьте меня в покое! — кричит он, когда смех его друзей становится только громче, — Это не смешно!       Конечно, эти слова сразу опровергаются тем, что он сам начинает истерично смеяться.       Наконец, Феликс успокаивается и находит в себе силы подойти и протянуть руку помощи. Сдерживая улыбку, он хватает ладонь и поднимает его на ноги.       — Ты в порядке?       — Да, — отвечает Джисон, — Моя гордость просто немного задета, вот и всё.       — Расскажи мне об этом, — усмехается Феликс, — Если Йеджи забьёт ещё раз, мне, возможно, придётся подойти и сломать её ракетку пополам.       — Хорошо, мистер "Разве быть дерьмом в игре не часть веселья". Что заставило вас изменить своё мнение?       — Наш ужасный разгром, — он меняет тему, сжимая руку Джисону, — Я думаю, они всё ещё смотрят на нас. Поцелуй?       Джисон вздрагивает, встревоженный.       — Что, прямо сейчас? Ни с того ни с сего?       — Ты сказал, что Йеджи снова что-то подозревает, не так ли?       Да. Он так и сделал. Но он не думал, что это потребует ещё одного поцелуя...       Джисон невольно вспоминает их последний на вечеринке у Нам Джихуна. Как Феликс врезался в него. Как он реагировал на прикосновения Джисона. Как его язык скользнул по губам Джисона и проник в рот. Во время этого поцелуя Джисон потерял свою кепку. Теперь он вспомнил. Он так и не вернулся, чтобы забрать её.       Сглотнув, он выдавливает из себя тихое “Хорошо”.       — Хорошо?       — Да. Хорошо.       Получив согласие, Феликс наклоняется, чтобы поцеловать его. В нём нет ничего от желания, о котором думает Джисон. Это коротко и сладко. Чуть длиннее, чем чмоканье в щёку, которым он его сопровождает.       — Вот так. Лучше. Теперь твоя травма устранена.       — Моя травма?       — Да, — он ухмыляется, — знаешь, когда ты шлёпнулся на задницу, поднимая воланчик с пола.       И вот так момент проходит.       — О, проваливай! — говорит Джисон, смеясь и отталкивая Феликса от себя.       Его напарник следует за ним обратно в строй, хихикая в его тени.       Однако, как только игра возобновляется, становится не до смеха. Начинается настоящая резня, и снова по всему полу проливается их кровь. Снова Йеджи. Кому-то действительно нужно отобрать у неё эту чертову ракетку.

***

      Чем дальше они продвигаются в семестре, тем больше становится нагрузка. Теперь, когда они закончили первую четверть, профессора раздают задания, как сладости, преисполненные решимости оправдать престиж СНУ. Их студенты — лучшие в стране. Естественно, это означает, что у них нужно отнимать рассудок, тест за тестом.       Несмотря на это, несколько студенческих клубов собираются вместе, чтобы провести фестиваль в середине недели. Формально он предназначен только для студентов СНУ, но все знают, что студенты из других учебных заведений неизбежно проберутся на него тайком. Масштаб не так велик, как у осеннего фестиваля, который длится несколько дней и на котором несколько айдол-групп выступают на большой сцене, но сам по себе он обещает стать захватывающим событием. Тем более для Феликса, который никогда не бывал на студенческих фестивалях в Корее.       К тому времени, как Джисон заканчивает своё последнее занятие в этот день, фестиваль уже начался, кампус гудит от студентов. В воздухе витает аромат: аппетитный сладкий перец чили дакганджонг, биндаетток, обжаренный в жире, квагаби, посыпанный сахаром и корицей, шашлыки из любого мяса, которое только можно вообразить. Есть киоски клубной тематики: декоративно-прикладного искусства, раскрашивания лиц, ярмарочные играх, где люди могут попытаться подбрасывать кольца на стеклянные молочные бутылки или сбивать посетителей J.Y Park с ног с помощью водяного пистолета. Лотерейный киоск, киоск с карикатурами, стенды для рекламы брендов и компаний, спонсирующих мероприятие: список можно продолжать, начиная с театра под открытым небом на окраине кампуса.       Он находит своих друзей на лужайке перед театром, куда перебралась значительная часть публики, поскольку живая музыка начнётся позже. Там собралась разношерстная компания. Половина их группы всё ещё застряла на занятиях, а у Чэвон назначено свидание с первокурсницей, имя которой она отказывается называть, но недостающие цифры были восполнены небольшой группой друзей из других социальных кругов.       Джисон протискивается между Минхо и Чанбином, хотя последний едва замечает это, слишком занятый шутками с Уёном и Ёнджуном, чтобы обращать внимание на кого-то ещё.       — Пожалуйста, скажи, что один из этих напитков для меня, — говорит он, взгляд падает на стопку энергетических напитков, сваленную в центре их круга, словно в знак уважения к Monster, — последнее занятие выбило меня из колеи.       — Прости, что разбиваю тебе сердце, но они все для меня, — Минхо протягивает руку за банкой, с шипением открывает её и передает ему, — если хочешь, тебе придется заплатить.       Джисон делает большой глоток, затем вытирает рот и показывает Минхо сердечко из пальца.       — Люблю тебя, хён. Всегда буду любить.       Минхо, не впечатленный, отвечает каменным выражением лица. На что Джисон поджимает губы в поцелуе, все ещё держа сердечко из пальцев. По-настоящему очаровательное зрелище, он считает.       — Пожалуйста, прекрати это, — морщится Чонин с другого конца круга, — никто не хочет твоих поцелуев, так что можешь остановиться прямо сейчас.       — Прошу прощения! На самом деле многие хотят моих поцелуев!       — О, правда? — Чонин демонстративно оглядывает толпу, — Я не вижу, чтобы кто-нибудь выстраивался в очередь.       Нахмурившись, Джисон отвечает на оскорбление ещё одним глотком своего энергетического напитка. Он уже чувствует, как избыток сахара и электролитов проникает в его организм.       — Разве ты не потратил целую вечность в прошлом году, пытаясь свести меня со случайными людьми? — язвит он.       — Да. Ключевое слово — пытаясь.       У него отвисает челюсть от такой наглости. Он не страдал от бесчисленных свиданий вслепую, только чтобы Чонин так бессердечно отвергал всё это. И, к тому же, он был тем, кто отвергал, а не тем, кого отвергли.       — Что заползло тебе в задницу и сдохло?       К его удивлению, Чонин перестаёт поддразнивать, пожимает плечами и вздыхает неожиданно подавлено.       — Этот дурацкий исследовательский проект, который мне поручили. Каждый раз, когда я смотрю на буклет, который нам дали, мне хочется умереть.       Ах, это все объясняет. На этой неделе задания начали давить на задницы всех. Как будто в преподавателях щёлкнул выключатель, поднимая их безумие на новый, ещё более высокий уровень, и все студенты страдают от этого. Только сегодня Йеджи написала, что опоздает на фестиваль, потому что ей придется силой вытаскивать Джису из библиотеки, чтобы попасть на него.       Джисон морщится от сочувствия и издает тихий звук.       — Звучит ужасно, чувак. Я бы предложил свою помощь, но твоя программа пугает меня.       — Как и меня твоя, честно говоря.       — Я могу помочь, если хочешь, — предлагает Минхо, — в прошлом году мне пришлось заниматься исследовательским проектом, возможно, я смогу дать тебе несколько советов.       — Если ты научишь меня чему-нибудь в Excel, я буду любить тебя вечно.       — Все и так любят меня вечно. Это неизбежно.       — С таким-то чувством скромности? — говорит Джисон, — Я понимаю, почему.       — Именно.       Несмотря на то, что их занятия нависают подобно грозовой туче, легко отбросить всё это и погрузиться в волшебство фестиваля. С каждой минутой на поле становится всё оживленнее. Приходит Субин с куриными шашлычками для всех, Йеджи не удается оторвать Джису от учебников, но она все равно появляется, и несколько общих знакомых из других университетов, которые пробрались в кампус, заглядывают, желая поделиться своими товарами с разных прилавков, а также поддержать беседу. Такая непринужденная атмосфера — идеальный бальзам на душу для этой недели. Даже исследовательский проект Чонина не может долго его беспокоить.       После того, как Чанбин, Уён и Ёнджун ускользают, расплывчато объяснив, куда они направляются, — Джисон делает мысленную пометку расспросить Чанбина об этом позже, — он оказывается втянутым в разговор с парнем из Сеул Теха. Еще один знакомый Субина, которого Джисон смутно помнит по вечеринке Нам Джихуна, но, к счастью, он и близко не такой агрессивный альфа-самец, как он.       — Да, я могу справиться с кровью и насилием, но не с резнёй, — говорит Кензо из Сеул Теха после того, как разговор переходит к популярному кинематографическому слэшеру, которым люди восхищаются в Интернете последний месяц, — Дайте мне посмотреть гангстерский фильм в любой день, и я буду в полном порядке. Но резня? Я бы никогда не смог. Меня от этого тошнит.       — В какой-то степени я могу с этим справиться, — отвечает Джисон, — ну, если это соответствует сюжету, то конечно. Но я не смог бы спокойно смотреть что-то вроде ”Пилы".       — Да, "Пила" — это то, что меня никогда не привлекало. И ужасы.       — Ужасы? Ни за что, я люблю ужасы! Что значит, тебе они не нравится?!       Кензо вздрагивает.       — Ни за что. Я ненавижу их. Становлюсь слишком напряжённым. И музыка... Я не могу с этим справиться.       — Это самый лучший момент, — протестует Джисон, — то, как всё нарастает и нарастает, пока не наступит следующий скример. Как будто ты знаешь, что это произойдет, но в то же время нет... В этом есть смысл?       Всё дело в предвкушении. В подготовке. Хоррор — это недооцененный вид искусства. Очевидно, Ямамото Кензо из Сеул Теха с этим не согласен, потому что он снова содрогается, на этот раз с ещё большей силой.       — Я не знаю, как тебе это даётся.       — На самом деле, это не так уж и плохо, — говорит он, — я постоянно смотрю их в своей комнате один. Может, тебе просто стоит попробовать несколько раз? Тогда ты поймешь, что они на самом деле довольно хороши.       — Я бы никогда не смог.       — Я верю в тебя, — торжественно произносит Джисон, — это называется экспозиционная терапия.       Кензо откидывает голову назад и заливисто смеётся. Это звучит более сильно, чем того требует шутка, но самолюбие Джисона не выражает недовольства. Он улыбается, довольный тем, что кого-то рассмешил.       — Может, мне стоит начать с малого, — говорит Кензо, когда наконец перестаёт смеяться. Его глаза сверкают, как чёрные бриллианты, когда он склоняет голову набок, словно размышляя, — Выбрать что-нибудь не слишком страшное и убедись, что я буду смотреть это с кем-нибудь.       Изображая серьезность, Джисон кивает.       — Звучит разумно.       — Тогда какие-нибудь рекомендации? — спрашивает Кензо, — Учитывая, что ты здесь эксперт по ужасам.       — Хм...       Несмотря на дразнящий оттенок их разговора, Джисон искренне обдумывает этот вопрос. За свою жизнь он посмотрел множество фильмов ужасов, начиная от старой классики и современных социальных ужасов и заканчивая ужасными второсортными проектами, что было пустой тратой времени. Пока он думает, на него сзади наваливается чьё-то тело. Запах одеколона Феликса ударяет в нос в тот самый момент, когда тело Джисона расслабляется.       — Привет, привет, привет! — щебечет Феликс, — Знал, что найду тебя здесь.       — Конечно, — говорит Джисон, наклоняя голову набок, чтобы освободить место для подбородка Феликса, — ведь я вовсе не писал тебе о том, где нахожусь.       Он чувствует улыбку Феликса у своего уха.       — Я мог бы проигнорировать это и остаться с Alienz.       — Ты мог бы, но ты слишком одержим мной, чтобы сделать это. Кроме того, Ченле сейчас разговаривает с Чонином, так что ты здесь с ними.       — Так и есть, — говорит Феликс. Он поднимает подбородок с плеча Джисона, как будто только сейчас осознал, что он уже разговаривал с кем-то другим, кого Феликс не знает и перед кем он хочет выглядеть более уместно. Маленькая веснушчатая рука протягивается к Кензо, — Привет. Извини, я не думаю, что мы встречались раньше. Я Феликс, приятно познакомиться.       Кензо вежливо улыбается и пожимает ему руку.       — Ямамото Кензо. Я тоже рад с тобой познакомиться.       — Ты тоже учишься в СНУ?       — Нет. Я из Сеул Теха, пришёл со своими друзьями.       — О, правда? — Джисон чувствует, как Феликс оживляется у него за спиной, и уже знает, что он скажет дальше. В его голосе безошибочно угадывается веселье, — Один из них случайно не Нам Джихун?       Эта угроза, честное слово...       Быстрая, как молния, гримаса пробегает по лицу Кензо. Он возвращается к своему вежливому виду, покачав головой.       — Нет. На самом деле мы вращаемся в разных кругах.       — Ах, какая жалость. Я надеялся застать его здесь.       Джисон тычет Феликса локтём в живот.       — Веди себя прилично, — бормочет он.       Феликс смеётся, так же тепло, как и всегда, что только ещё больше сбивает Кензо с толку. Джисону не хочется вдаваться во всю предысторию своего неудачного свидания вслепую в прошлом году, поэтому он игнорирует это и снова толкает Феликса локтём. Феликс снова хихикает.       — В любом случае, я должен пойти и присмотреть за Ченле. Он и Чонин кажутся мне опасной парой, и я боюсь оставлять их одних. Увидимся позже.       Он сжимает плечи Джисона на прощание и направляется к другой стороне круга. Джисон смотрит ему вслед, прежде чем повернуться к Кензо, который всё ещё смотрит на Феликса, как будто пытается понять его.       — Извини за это. О чём мы говорили?       Кензо удивленно моргает и поворачивается к нему.       — Хм. Кажется, рекомендации по фильмам ужасов.              — Ах да! — Джисон сияет, вспоминая свои последние размышления, — Ладно, всё зависит от того, какую атмосферу ты хочешь. Например, если хочешь что-то паранормальное, например, “Астрал”, или что-то в духе социального хоррора, например, "Прочь"? Они оба великолепны, но ты получишь от них разные впечатления...       Он пускается в разнос, гораздо более страстный, чем следовало бы, тем более что Джисон на самом деле не такой уж большой любитель кино, но он также никогда ничего не делает наполовину и не собирается начинать сейчас. Кензо поначалу немного тихий, возможно, он всё ещё застигнут врасплох внезапным появлением Феликса, но в конце концов он возвращается к своему прежнему состоянию, поддразнивая Джисона и смеясь в ответ на каждое его предложение. Чем больше они разговаривают, тем больше он поворачивается к нему, пока не оказывается практически спиной к Субину — не то чтобы Субина это, похоже, волновало, он слишком увлечен спором о лучшем виде картофеля фри с другим студентом Сеул Теха, чтобы заметить это.       — Хан Джисон, — гремит Минхо некоторое время спустя, когда они с Кензо просматривают видео, присланное Сынмином во время их разговора. Он поднимает глаза и чуть не смеётся, обнаружив, что старший уже на ногах, — Я иду за напитками для всех, и мне нужна вторая пара рук. Ты доброволец.       — А?       — Со мной. Давай. Поторопись, пока твой драгоценный парень не умер от обезвоживания.       — Ты не мой парень, — глупо отвечает Джисон.       — Нет, но твой настоящий парень сказал мне, что не пил воды с самого обеда, — говорит Минхо, указывая на смущённого Феликса, — он превратится в сухой, пыльный труп еще до того, как заиграет музыка.       — Всё не так уж плохо, — начинает Феликс.       — Нет, это так. Кроме того, мне нужно размять ноги. Да ладно тебе, Ханджи. Мы могли бы заодно прихватить по бутылочке для всех.       Что ж.       Убрав телефон в карман, Джисон поднимается на ноги и заверяет Кензо, что скоро вернется, чтобы вместе досмотреть видео. Кензо кивает ему, на вид снова погружённый в себя. Он как черепашка. Приятно наблюдать, как он бросает вызов миру, но если что-то его пугает, он сразу же прячется в свою раковину и ждёт, пока опасность не минует. Это напоминает Джисону о том, каким он был в старших классах. Он тоже замыкался в себе, когда с ним заговаривал незнакомец.       По крайней мере, у него есть Субин, который составит ему компанию, пока Джисона не будет.       Теперь, когда он больше не сидит, скрестив ноги, на траве, он чувствует покалывание. Он встряхивает их на середине шага. Чёрт. Может быть, ему тоже нужно было размяться.       — Кто твой новый друг? — мягко спрашивает Минхо, когда они пробираются сквозь толпу, — Не думаю, что я когда-либо видел его раньше.       — Наверное, потому, что он первокурсник в Сеул Техе, — объясняет Джисон, — Он дружит с одним из друзей Субина.       — Я помню, как учился на первом курсе, — сетует Минхо, — Не могу поверить, что это было четыре года назад. Тогда я был молод и наивен.       — Тебе двадцать один, а не девяносто семь.       — Так молод. Так наивен.       Джисон закатывает глаза, хотя и не может сдержать смешок. Минхо иногда такой смешной. Он — отличная компания.       До тех пор, пока они не сворачивают за угол в проход с едой, и он внезапно выплевывает проклятие, прежде чем броситься обратно тем же путем, которым они пришли, чуть не сбив при этом Джисона с ног. Джисон вскрикивает — к счастью, его заглушает рев фестиваля — и поворачивается. Когда он выпрямляется, то обнаруживает Минхо прижатым к белой пластиковой стене ближайшей палатки с едой.       — Что ты делаешь? — озадаченно спрашивает он.       — Не стой столбом, — шипит Минхо. Он тащит Джисона за угол, пока тот тоже не скрывается из виду, — Он увидит тебя.       — Кто?       Джисон не может представить себе никого, кто мог бы вызвать у Минхо такую панику. Это Минхо. Его никто и никогда не пугает. Разве что профессор? Лектор, которого он разозлил? Он украдкой выглядывает из-за угла, но видит только случайных студентов. О, и Чана.       — Чанни-хён?       — Не Чан, — взволнованно говорит Минхо, — Парень с ним. Перестань пялиться на них, у тебя такой подозрительный вид.       — С ним около десяти парней, — невозмутимо говорит Джисон, — Кого из них ты избегаешь? И почему?       Минхо надолго замолкает, так надолго, что Джисон оборачивается к нему, теперь уже обеспокоенный. Это что-то серьезное? У Минхо неприятности? Придется ли Джисону кого-нибудь избить из-за него? Боже, ему действительно стоило прислушаться к ворчанию Чанбина по поводу спортзала. Сначала матч по бадминтону, теперь драка с друзьями Чана. Есть ли хоть один бой, который он не проиграет на этой неделе?       В конце концов, Минхо признается:       — Это Чонгук.       Джисон моргает.       — Я понятия не имею, кто это, — он никогда раньше не слышал о Чонгуке. По крайней мере, он так думает.       Его замешательство усиливается, когда Минхо начинает розоветь прямо у него на глазах. Он выглядит совершенно подавленным словами, которые слетают с его губ в следующий момент.       — Это парень, с которым я спал. Татуировщик, о котором тебе как-то упоминал Чанбин. Я не думал, что он здесь появится, так как он бросил университет несколько лет назад, но, видимо, сегодня он настроен на общение.       — Он здесь?       Не обращая внимания на шипение Минхо, Джисон снова выглядывает из-за угла, оглядывая окружение Чана. Он узнает обычную компанию Чана. Самые популярные студенты Сеула, окружение, о достижении высот которого не может мечтать даже Хван Хёнджин. Затем толпа слегка расступается, и последний человек становится виден полностью: растрёпанные тёмные волосы, одежда, которая кажется ему на несколько размеров больше, чем нужно, и такой широкий пучок, что это должно быть запрещено законом.       — Ты спишь с этим парнем? — выпаливает Джисон, и его нижняя челюсть отваливается. Он поворачивается, чтобы оценить Минхо, — Без обид, но как? И ещё, почему ты его избегаешь? Я бы ни за что не стал.       Минхо сжимает челюсть.       — Это сложно.       — Ладно? У меня достаточно времени.       Минхо свирепо смотрит на него. Краснеет ещё больше, чем раньше. Джисон встречает это бесстрашно, его любопытство пересиливает любое чувство самосохранения, которое он мог бы испытывать при других обстоятельствах.       В конце концов, Минхо сдается. Скрестив руки на груди, он выдавливает из себя:       — Он пригласил меня на свидание, ясно? В последний раз, когда я был у него дома. Как. Настоящее свидание.       Ох, бедный Чонгук.       — А, так ты избегаешь его, потому что сказал ”нет"? — предполагает он, с сочувствием морщась.       — Нет. Я избегаю его, потому что сказал ”да".       Джисон моргает.       — Что?       — Я был застигнут врасплох, хорошо! Моя защита была ослаблена!       — Хорошо… Значит, ты избегаешь его, потому что на самом деле не хочешь с ним встречаться и не знаешь, как сказать ему об этом?       — Я хочу с ним встречаться, — говорит Минхо, выглядя так, будто он этого не хочет. Он закрывает лицо руками, — Вот что самое ужасное.       Джисон смущён.       — Ты что?       — У него есть собака, окей, и не просто собака, а здоровенный доберман, который приходит в восторг всякий раз, когда я подхожу.       — Черт, ты его ненавидишь?       — Нет, конечно, нет. Бам — прелесть. Как и его глупый хозяин, что является проблемой, потому что теперь он хочет пригласить меня на свидание и пойти куда-нибудь вместе со мной, и по какой-то причине я тоже этого хочу. Хотя я ни с кем не встречаюсь. Никогда. Это такой пиздец.       — Может, он тебе просто очень нравится, хён.       — Спасибо. Я ненавижу это.       — О, на самом деле всё не так уж и плохо, — говорит Джисон, хотя прошло много времени с тех пор, как он сам был на свидании, так что он не уверен, насколько это правда. Хотя, когда он задумывается об этом, они с Феликсом утверждают, что большинство их встреч — это свидания, хотя они просто тусуются друг с другом, и это намного лучше, чем всё, через что он прошел во время операции "Найти Джисону романтического партнёра". Так что, возможно, прошло не так много времени, как он думает, — Значит, у тебя появились чувства к этому парню. Кажется, он тоже испытывает их к тебе. Это хорошо, не так ли?       — Это ужасно. Это последнее, чего я хотел. Не все могут быть такими, как вы с Феликсом.       — Чонгук хочет быть таким.       — Не напоминай мне, — огрызается Минхо, — Я не хочу об этом думать.       Конечно, именно в этот момент группа Чана выходит из-за угла и оказывается лицом к лицу с самим героем дня. Проходит несколько секунд, в течение которых все издают разные восклицания, удивленные тем, что чуть не столкнулись друг с другом, а затем Джисон видит, как печально известный Чонгук загорается лучом, в уголках его больших глаз появляются морщинки. О, вау. Он прекрасно понимает, почему Минхо согласился на свидание.       — О, привет, Минхо, — радостно говорит Чонгук, — и друг Минхо.       Украдкой взглянув на Минхо, Джисон видит, как сильно тот покраснел.       — Привет, - бормочет он.       — Рад, что встретил тебя здесь! Я всё думал, не увижу ли тебя где-нибудь поблизости.       — Что ж, — смущенно говорит Минхо, — похоже, что повезло.       — Да.       Улыбка Чонгука становится ещё шире. Он смотрит на Минхо с такой теплотой, что Джисон чувствует, как краснеет. К этому моменту Минхо, должно быть, уже поджаривается заживо. Джисон поворачивается, чтобы ещё раз взглянуть на него, чтобы убедиться в этом, но Минхо бормочет что-то о том, что ему нужно куда-то идти, а затем убегает. Он никогда не видел, чтобы Минхо куда-то так быстро уходил. Только что он был там, а в следующую секунду его уже нет.       Джисон озадаченно смотрит вслед его быстро удаляющейся фигуре, прежде чем снова повернуться к Чану и его друзьям. Они в таком же замешательстве, как и он. Все, кроме Чонгука, который все еще продолжает улыбаться, как будто ничего не случилось.       — Эм. Простите за это. Я... честно говоря, понятия не имею, что только что произошло.       — По-видимому, ему нужно где-то быть, — замечает Чан. Его губы растягиваются в ухмылке. Очевидно, он понял, что так взволновало Минхо, — Какая жалость.       Да. Особенно потому, что Джисон теперь в одиночку идёт за водой для своих друзей, и он осознает это только после того, как прощается с Чаном и его группой и продолжает путь к киоску, где их продают. Он отходит в сторону, чтобы позвонить Минхо, но попадает только на голосовую почту. В какую бы дыру он ни забрался от смущения, там, должно быть, ужасная связь. Поэтому, естественно, Джисон звонит следующему наилучшему варианту.       — Так почему же Минхо сбежал? — спрашивает Феликс, как только находит Джисона. Они идут в ногу по пути к киоску с водой, — Что случилось с его миссией не давать мне пить? Неужели я так мало для него значу? — он надувает губы при этой мысли.       — Ты много для него значишь, — успокаивает его Джисон, — он понял, что ему действительно нравится парень, с которым он спит, и он не знает, как к этому относиться.       — А с кем он спит?       — Какой-то тату-мастер, знакомый Чанни-хёна. У него вся правая рука в татуировках. Это довольно дико.       — Действительно? — Феликс оживляется, — Он тоже австралиец?       — Близко! Я думаю, он из Пусана.       Разочарованный, Феликс поджимает губы, прежде чем кивнуть, когда к нему приходит озарение.       — Ещё один из падших ангелов Пусана. Понятно.       — Очевидно, в СНУ их полно, — замечает Джисон.       Они берут с прилавка две упаковки по шесть бутылок воды, которые стоят гораздо дороже, чем вода имеет право стоить, и медленно возвращаются на поле. Когда они неторопливо идут по дорожке, Феликс толкает его плечом. Его брови озорно поднимаются и опускаются.       — Кстати, о симпатиях к парням... как насчет тебя и того парня Кенто?       Джисон хмурится.       — Ты имеешь в виду Кензо?       — Да-да. Тот, из Сеул Теха, рядом с которым ты сидел? С тех пор, как я появился, ты не переставая смеялся вместе с ним.       — Всё в порядке, — он озадаченно хмурится ещё сильнее, — с ним легко ладить, хотя поначалу он был довольно тихим. В конце концов, я всё-таки достучался до него! Я думаю, честно говоря, что сегодня у меня появился новый друг.       Он ожидает очередной насмешки по поводу своей популярности. Возможно, искреннего поздравления, если Феликс сегодня настроен великодушно. В ответ он слышит резкий взрыв смеха, вырывающийся из горла его друга.       — Ты шутишь, да?       — Нет, на самом деле, мы даже обменялись именами в какао-толк ранее, когда говорили о фильмах ужасов. Так мне было проще отправлять их ему.       Феликс останавливается как вкопанный.       — Боже мой. Ты не шутишь.       — С чего бы мне шутить о чем-то подобном? — спрашивает Джисон, начиная чувствовать себя немного обиженным. Он что, теперь не в состоянии разговаривать с другими людьми или что-то в этом роде? Почему так трудно поверить, что они с Кензо друзья, даже если сегодня они впервые встретились?       — Нет, это просто- Джисон. Солнышко. Ты ведь знаешь, что Кензо флиртует с тобой, верно?       Джисон, на самом деле, этого не знал.       — Эм. Что?       — Я имею в виду, он всё время смеялся над твоими шутками...       — Ты тоже смеёшься над моими шутками, — оправдывается Джисон.       Феликс пожимает плечами.       — Может, я тоже с тобой флиртую, — получив в ответ невозмутимый взгляд, он улыбается, обнажая острые, как у волка, зубы, — Шучу, шучу. Но суть в том, что парень флиртует с тобой. И улыбается так, словно ты повесил ему солнце на небе. Он не перестает краснеть с тех пор, как я пришёл на поле. Я думал, ты это знаешь, и именно поэтому ты был так сосредоточен на нём всё это время.       По мере того, как Феликс говорит, глупость Джисона становится всё более очевидной. Он вспоминает всё то, на что указывает Феликс, со своей точки зрения, но даже с учётом контекста... Конечно же, Кензо на самом деле он не нравится? Не может быть, чтобы он флиртовал с Джисоном весь день. Он бы заметил.       Верно?       — Я думал, мы просто ладим, — бормочет Джисон. У него горят уши. Возможно, это карма за то, как сильно он радовался смущению Минхо ранее.       Веселье Феликса утихает, уступая место чему-то более нежному.       — Да, я понимаю. Я имею в виду, ты действительно часто упускаешь то, что находится прямо перед тобой, так что я понимаю, почему это тоже прошло мимо тебя.       — У тебя такой милый тон, учитывая, что ты только что дважды уничтожил меня этим предложением.       Откинув голову назад, Феликс со смехом говорит:       — Прости! Но это правда, прости. Как ты мог не знать, что Кензо флиртует с тобой?       — Потому что у меня есть парень! Зачем ему флиртовать со мной, если я уже занят?       — Он знает об этом?       Джисон замолкает.       Конечно? Он бы обратил на это внимание после того, как Джисон упомянул об этом в какой-то момент их разговора. И всё же, когда он вспоминает всё, о чем они с Кензо говорили, он не может точно определить, упоминал ли он о парне или отношениях вообще. Даже когда Феликс появился, он представил его только по имени, а не по той роли, которую он играет в жизни Джисона.       — Хорошо... в любом случае, у меня есть парень, так что... На самом деле не имеет значения, знал он об этом или нет, или флиртовал ли он со мной. Это ни к чему не приведёт.       — А ты бы этого хотел? — спрашивает Феликс.       Джисон моргает.       — Я только что сказал тебе, что это невозможно.       — Да, я знаю. Но если бы это было возможно, ты бы этого хотел?       Он открывает рот, но из него выходит только воздух. Должно быть, именно это почувствовал Минхо, когда они завернули за угол и увидели Чонгука, думает он: удар в живот, воздух вышибло из легких, голова закружилась неконтролируемо, что-то в этом роде. Что-то во взгляде Феликса достаточно тяжелое, чтобы произвести такой же эффект.       С опозданием на несколько секунд Джисон вспоминает, что забыл упомянуть о том, что его парень ненастоящий. Не то чтобы Феликс не знал об этом. В конце концов, он и есть тот самый ненастоящий парень..       — Нет, — признается Джисон через мгновение, — не думаю, что хотел бы.       Всё ещё прижимая к груди упаковку с шестью бутылками воды и выглядя при этом нелепо, Феликс обдумывает ответ. Джисон ждёт его, странно нервничая, хотя и не может понять почему.       — Справедливо, — это всё, что в конце концов говорит Феликс, пожимая плечами, — хотя, ради Кензо, тебе, наверное, стоит отказаться от своих шуток и обаяния.       — Я ничего не могу поделать с тем, что я от природы забавный, — протестует Джисон.       — Ты прирожденный ботаник, вот ты кто.       Но, даже с этим утверждением, Феликс осторожно перекладывает упаковку воды в одну руку, чтобы другой обнять Джисона за плечи, и тянет его обратно к полю возле театра под открытым небом. Джисон расслабляется. Он понятия не имеет, что произошло во время этого разговора, но, похоже, он закончился на хорошей ноте. По крайней мере, он так думает.       Кензо становится заметно более сдержанным, когда Джисон возвращается в круг. Возможно, это из-за руки, которая обнимает Джисона за плечи. Возможно, из-за смеха, которым они с Феликсом обмениваются, раздавая всем воду. Или, может быть, это из-за того, что Ченле отчитывает Джисона за то, что у него хватило наглости вытащить Феликса, чтобы помочь ему, когда он должен был принести воду для Феликса; за этим следует мягкое напоминание о том, как Ченле может заставить Джисона исчезнуть.       Они всё ещё шутят, но уже не в такой степени, как раньше. Отчасти Джисона огорчает перемена, ведь он действительно наслаждался их беседой, но он также не может упрекать Кензо за то, что тот хочет установить между ними некоторую дистанцию. И, честно говоря, в долгосрочной перспективе так будет лучше.       — Всё хорошо? — бормочет Феликс позже, когда они встают, чтобы занять хорошие места в театре, пока они есть. Скоро должна начаться живая музыка, и будь Джисон проклят, если они не найдут для неё подходящее место. Он не для того просидел здесь так долго, чтобы в итоге оказаться в самом конце.       Феликс обнимает Джисона за локоть и прижимает его ближе, выражение сочувствия светится в его глазах. Должно быть, он тоже заметил, что Кензо молчалив.       Джисон слегка улыбается ему.       — Да. Всё хорошо.       Несмотря на грусть от поведения Кензо, это не ложь. Он поднимает ладонь, чтобы взять Феликса за руку, и переплетает их пальцы.       Феликс улыбается, широко, как всегда, и кажется, что этот единственный жест стирает всё разочарование Джисона. Возможно, с Кензо всё пошло не так, как хотелось бы, но приятно осознавать, что его дружба с Феликсом всегда будет оставаться неизменной, как в хорошую погоду, так и во время шторма, несмотря ни на что. Они сделаны из более прочного материала, чем казалось на первый взгляд. Он знает, что это так. Странно, как всё так изменилось со школьных времён.