Ложь во спасение

      К счастью, инцидент с Хван Хёнджином не влечёт за собой никаких серьёзных последствий. Люди перестают обсуждать, как он собирается завести бурный роман с самый популярным плэйбоем в Ханьяне и оставить своего парня брошенным на обочине жизни. К концу недели эти слухи изживают себя, у всех на уме Ким Югём, шокирующе расставшийся со своей девушкой спустя три долгих года отношений. Но, возможно то, что Джисон последовал совету Минхо и начал постить Феликса в своих социальных сетях, в полной мере начав отыгрывать роль влюблённого бойфренда, тоже играет свою роль.       (Каждая его история сопровождается смеющимся смайликами от Сынмина и сообщениями о том, как они выглядят таак мило вместе. Джисон был прав, Сынмин никогда не отпустит это просто так.)       — Ликс, — шепчет он, — Феликс. Феликс. Ликси.       Феликс мычит, глядя в свой учебник с почти лазерным прицелом. Пугающе, как он может читать что-то такое и действительно понимать, о чём идет речь. Джисон заглянул ему за плечо раньше и почти заплакал от количества кода, который увидел. Он понятия не имеет, как Ликсу может нравиться то, что он изучает.       — Ликс, — пытается он снова.       — Что? — наконец шепчет Феликс в ответ.       Джисон направляет телефон в его сторону, большой палец зависает над иконкой камеры.       — Посмейся, будто я сказал самую смешную шутку, которую ты слышал.       — Что?       Феликс наконец отрывается от своей книги, смотря на Джисона с инстинктивной улыбкой, с которой он всегда обращается к кому-то, когда уделяет ему внимание. Джисон нажимает на кнопку и запечатлевает это мгновение. Он делает снимок и следующего, когда Феликс улыбается шире, обрабатывая слова Джисона. Удовлетворённый, Джисон опускает телефон.       — Отлично!       — Что вообще ты делаешь?       — Фотографирую своего умного и красивого парня, конечно, — отвечает Джисон, — Который выглядит ещё умнее и красивее, учась в библиотеке. Что ещё я должен делать?       — Свои задания?       Джисон корчит лицо.       — Я бы предпочёл этого не делать.       Семестр начался совсем недавно, рано для серьёзных заданий — хотя не похоже, что профессора Чо это волнует. Иначе он не дал бы им такую сложную работу. Чёрт побери этого мужчину, всё, что связано с ним, доставляет неудобства.       Загрузив в инстаграм фотографии, он продолжает.       — В любом случае, забудем об этом. Когда ты закончишь писать свои заметки? Моя следующая лекция не скоро, мы могли бы пообедать вместе, если хочешь?       — Сегодня? Я уже согласился пообедать с моими друзьями.       Джисон притворно ахает, хрипло и каркающе, и Феликс тут же начинает смеяться.       — У тебя есть планы без меня? Как ты можешь! Я думал, мы парни!       Он ударяет кулаком по столу, только чтобы пожалеть об этом спустя секунду, когда боль пронзает руку. Всё ещё смеясь, Феликс тянется к его пальцам и мягко сжимает.       — Если любишь что-то, отпусти, — пафосно говорит он, — Если это судьба, оно вернётся к тебе.       — Это твой способ сказать, что ты бросаешь меня?       — Ну… — дразнит его Феликс. Его глаза сияют, а улыбка нежная, как всегда, — Нет. Ты застрял со мной ещё на несколько недель, Хан Джисонги. Но не на сегодняшний обед. Хотя, — он гудит, размышляя, — я не думаю, что ребята будут возражать, если ты придёшь со мной. Так что, если хочешь, можешь пообедать с нами?       — Не знаю, — Джисон перестаёт дурачиться, чтобы обдумать предложение, — Я не хочу нарушать твои планы.       — А, не переживай об этом. Ты ничего не нарушишь. Давай, пообедаешь с нами, это будет весело.       Что ж, это в любом случае лучше, чем обедать в одиночестве. Он пожимает плечами. А, почему бы и нет. Он может сходить на ланч с друзьями Феликса.       За то недолгое время, которое Феликс учится в СНУ, он уже сформировал свою группу друзей, больше не полагаясь на Джисона в формировании социальных связей. Их групповой чат называется Alienz и состоит из сборища иностранных студентов, к которым Феликс технически не относится, так как живёт в Инчхоне, но, по-видимому, так как он родился в Австралии и провёл там пятнадцать лет и учился год, он принимается. Хотя, «принимается», возможно, не совсем подходящее слово. Судя по всему, новые друзья Феликса обожают его.       Джисон убеждается в этом сам, когда присоединяется к ним за обедом. Хотя сначала друзья Феликса удивлены, увидев его — один из парней даже проливает на себя соду, когда видит, что Джисон идёт к ним, что он вежливо притворяется, что не замечает, — они так же, не теряя времени, грозят ему (в шутку) расправой, если он когда-нибудь разобьёт Феликсу сердце. Феликс стонет на протяжении всей речи Кевина, спускаясь по стулу всё ниже, пока на виду не остаётся лишь его макушка. Но Джисон далёк от того, чтобы обижаться. Если бы всё сложилось по-другому, он, вероятно, точно так же угрожал бы парню Феликса.       — Вы закончили? — стонет Феликс после того, как Ченле заканчивает перечислять способы, которыми он может заставить Джисона исчезнуть с лица земли, — Я сказал ему, что пообедать вместе будет весело, а не клинически безумно…       Кевин пожимает плечами.       — Здравомыслие переоценено.       — Очевидно, — Феликс отвечает с каменным лицом.       Однако, несмотря на его жалобы, он светится так, что на милю вокруг должно быть заметно. Он обнимает Джисона, притягивая его ближе, и их обед проходит гладко. К счастью, без дальнейших угроз его жизни.

***

      Притворяться, что встречаешься с Феликсом — невероятно простая задача. Джисон переживал, что они не смогут продать эту историю окружающим, но эти сомнения давно мертвы. Оказывается, окружающие склонны гораздо меньше сомневаться в существовании парня Джисона, когда он присутствует в его жизни, кто бы мог подумать? Конечно, помогает то, что Феликс такой Феликс: тёплый, дружелюбный, улыбающимся всем и даже их отцам так, будто они повесили луну на небе для него. Друзья Джисона полностью влюблены в Феликса спустя какие-то пару дней. Остальные студенты на пути к этому, и, слава богу, уже никто не сомневается, что Джисон не собирается бросить его, как горячую картошку, ради кого-то другого. Он бы не смог найти лучшего фальшивого парня.       Да, притворяться, что встречаешься с Феликсом — легко. Так легко, что это могло быть темой для хорошей шутки. Их дружеские встречи легко принять за свидания. Естественная для них тяга к прикосновениям воспринимается романтически. И несмотря на то, что все вокруг думают о них как о чём-то, чем они не являются, это не влияет на их дружбу. Ни Джисон ни Феликс не чувствуют какого-то давления из-за их договорённости — по крайней мере, точно не Джисон. Феликс никак не выражает обратного, так что он считает, что это справедливо для них обоих. Их обман успешен — чего ещё Джисон мог бы желать?       Как и год назад проблема возникает откуда не ждали: друзья Джисона и их чёртово любопытство.       Всё начинается, как это часто бывает, с Донджэ. — Шоты! Шоты! Шоты! — кричит Чэвон, одной рукой держа пустую стопку, а другой ритмично ударяя по столу, пока она ждёт, что Ким Хёнджин нальёт им выпить для следующего раунда. Рядом с ней Чонин кричит почти так же громко, их голоса сливаются в единую силу. Хорошо, что соседи Субина не дома, потому что они шумят так сильно, что их слышно на весь этаж, — Сейчас! Сейчас! Сейчас!       Она издаёт невнятный радостный возглас, когда звучит раунд, и стукается стопкой с ближайшим к ней человеком. Джисон с улыбкой поворачивается к Феликсу, чтобы сделать то же самое, и залпом выпивает обжигающую жидкость. Он сдавленно кашляет. Как единый организм, которым они иногда становятся, его друзья издают тот же звук в то же самое время. Соджу отличный напиток, но, чёрт возьми, она может нанести приличный удар.       — Универ убьёт мою печень, — сетует Феликс, — я не участвую в следующем раунде.       — Шоты! Шоты! Шоты!       — Я тоже, — говорит Джисон сквозь крики с шумной половины стола. Он толкает стопку к центру и наклоняется к Феликсу, понижая голос настолько, чтобы только он мог услышать, — Посмотри. Разве я не хороший парень, поддерживая тебя, чтобы ты не был единственным, кто не пьёт? Разве я не потрясающий?       Закатывание глаз, которым реагирует Феликс, драматично и многострадальчески, но мгновением позже на его лице расцветает мягкая улыбка.       Он обвивает руку вокруг плеч Джисона и притягивает его ещё ближе.       — Ты лучший.       Как это часто бывает, он наклоняется к Джисону с надутыми губами, уголки которых уже растягиваются в предвкушении отказа, который он знает, что получит. И Джисон так и делает, два его пальца легко прижимаются к губам Феликса. Феликс мягко смеётся, как он всегда делает. Правда, всё в этой динамике, как всегда, вплоть до того, как Феликс морщит нос, кроме того, что сегодня-              Сегодня Донджэ в комнате. Донджэ в комнате и он навеселе и сидит прямо напротив них, и ему открывается замечательный вид на его взаимодействие с Феликсом. Вот почему секунду спустя он хлопает Джисона по плечу, крича:       — Хан Джисон, ты чёртов мудак! Почему ты всегда отвергаешь поцелуи Феликса?       И вот так Донджэ снова зажигает костёр адского пламени интереса к личной жизни Джисона.             Как свора ищеек, почуявших кровь добычи, все присутствующие поворачивают голову в их сторону. Как будто они снова единый организм, их лица озаряет одинаковая прогрессия эмоций: любопытство, затем осознание, а после совершенно неуместное негодование.       — Да! — кричит Чонин, тряся ближайшей бутылкой соджу в знак негодования, — Ты- ты всегда отвергаешь его! Ты такой злой, хён! Разве ты не знаешь, что должен целовать своего парня?       — Да! — кричит остальная часть банды, сливаясь в единых хор.       Чинён кажется особенно взволнованным этой несправедливостью, слёзы наворачиваются на его глаза и он икает в стопку. Он качает головой и осуждает Джисона за его жестокость.       — Он просто хочет поцеловать тебя! Почему ты ему не позволяешь?       — Да, Джисонги, — ухмыляется Феликс. О, он явно в восторге от такого поворота событий. Это только доказывает, что он такая же угроза, как все их друзья, пьяный или трезвый, — Почему ты не позволяешь мне поцеловать тебя?       Джисон посылает ему невпечатлённый взгляд. Феликс расплывается в ещё более широкой улыбке.       Если бы на этом тема была бы закрыта, всё было бы в порядке. Джисон мог пережить немного подначек — с его друзьями это неизбежно — но затем Чэвон начинает кричать «Поцелуй! Поцелуй! Поцелуй!» в той же манере, в которой они кричали про шоты раньше, и, конечно, остальные присоединяются к ней. Они стучат по столу, хлопают себя по бедрам, воют, как стая гиен. Их жадные взгляды прикованы к Джисону и Феликсу, они полны решимости довести дело до конца.       — Вы, ребята, смешны, — Джисон повышает голос, чтобы перекрикнуть их, — Это не так серьёзно.       — Поцелуй! Поцелуй! Поцелуй!       — Эй!       — Что-о-о? — отвечает Донджэ пронзительно-высоким голосом, передразнивая его. Замешательство появляется в его затуманенных алкоголем глазах, когда он переводит взгляд между ними, — Что плохого в том, чтобы поцеловать своего парня? Я думал ты би, а не асексуал.       — Это не значит, что я обязан целоваться со своим парнем на глазах у всех. Что это, старшая школа? Мы собираемся играть в бутылочку дальше? — краем глаза Джисон замечает, как Хёнджин открывает рот, и продолжает, прежде чем она ухватится за эту идею, — Даже не думай.       — Ладно, — бормочет она, угрюмо вертя в руке пустой стакан, — Оставайся скучным.       К счастью, прежде, чем ситуация обострится, Феликс вмешивается. Он обнимает его за плечи и прижимает к себе. На его лице всё ещё улыбка, когда Джисон поворачивается к нему, но в ней больше нет того поддразнивания. Теперь он улыбается в манере, призванной успокоить всех вокруг.       — Всё в порядке, ребята, меня это не беспокоит. Я делаю это, только чтобы подразнить Сони. Поверьте мне, мы много целуемся наедине.       Феликс подмигивает им. Эффект моментальный. Смешки наполняют комнату, когда до них доходит смысл его слов, и Джисон становится ярко-красным, щипая Феликса за бедро в знак неодобрения. Он разражается лающим смехом и поворачивается, чтобы зарыться в волосы Джисона, сжимая его предплечье. Джисон потирает место, которое он только что ущипнул; Феликс, возможно, немного подразнил его, но он ценит то, как быстро он справился с ситуацией. Сам Джисон не смог бы добиться такого эффекта.       — Спасибо, — бормочет Джисон так тихо, что не уверен, что Фликс услышит.       Феликс слышит. Он оставляет лёгкий поцелуй на линии роста волос Джисона, нежно-персиковый, как соджу на его языке, и шепчет:       — Не беспокойся.       И всё же, когда Джисон отводит от него взгляд и встречается взглядом с Йеджи, сидящей напротив, это гораздо легче сказать, чем сделать. Она молча наблюдает за ними, держа в руках бутылку красного вина, и в её взгляде есть что-то такое, чего он не замечал за другими. Почему-то у Джисона возникает ощущение, что она ни на йоту не верит словам Феликса.       Вот так возвращаются его прежние опасения по поводу того, поверят ли люди в то, что их отношения настоящие. Если Йеджи начинает сомневаться в них, значит ли это, что и другие люди тоже начнут сомневаться? И это после того, как он только решил, что они в безопасности…       Тревога не покидает его до конца ночи, даже когда он заставляет себя отвести взгляд от Йеджи и присоединиться к играм на выпивание, как будто ничего не случилось. К разочарованию Ким Хёнджин, они не играют в бутылочку. Помогает то, что Чонин заявляет, что его стошнит, если ему придётся поцеловать кого-то из присутствующих. Поэтому Хёнджин по собственной инициативе делит пьяный поцелуй сначала с Чэвон, а затем с Субином, так что все довольны. Лёгкость, с которой они это делают, только усиливает дискомфорт Джисона.       Когда он провожает Феликса в его общежитие, он не выдерживает.       — Тебя расстраивает, что я не позволяю себя целовать?       Феликс замирает посреди внимательного осмотра морозильной камеры в магазине. Каким-то образом он убедил Джисона отклониться от их привычного маршрута и зайти за десертом и теперь, по локоть в коробках мороженого в три часа утра, удивлённо моргает на озвученный вопрос. Он похож на кота, думает Джисон. Не в той манере, как Минхо — хитрый и готовый доставить вам проблем, — а скорее как котёнок, который впервые смотрит на мир.       — Нет? С чего бы?       — Просто, знаешь… — за исключением того, что Феликс не знает и снова просто моргает на слова Джисона. Джисон взмахивает руками, не в силах подобрать правильные слова, чтобы описать, что Йеджи заставила его почувствовать, — Я всегда отталкиваю тебя, когда ты тянешься поцеловать меня. Не потому что ты мне противен или что-то такое, просто я не целую друзей, понимаешь?       Феликс смеётся.       — Что ж, спасибо, что успокоил меня, что я не отвратителен или что-то такое. Это действительно беспокоило меня, — упс, наверно ему стоило подобрать слова получше, — Не волнуйся, я не обижаюсь. Я знаю, что ты не имеешь в виду ничего плохого. Всё в порядке. На самом деле я просто дразню тебя, когда притворяюсь, что целую. Тебя беспокоит, когда я это делаю?       — Нет, — говорит Джисон. Потому что это действительно не так. Он переминается с ноги на ногу, пока Феликс продолжает рыться в поисках мороженого, — Я просто... — Он прикусывает губу, всё ещё подыскивая нужные слова, прежде чем решает плюнуть и выпалить прямо то, что у него на уме, — Я не целую своих друзей, но ты мой парень, так что я должен тебя поцеловать, но я этого не делаю, потому что ты на самом деле не мой парень, ты просто мой друг, но больше никто об этом не знает. Это имеет смысл?       — Имеет. Но я не понимаю, в чём проблема. Это связано с тем, что говорили сегодня вечером?       — Вроде того. И мне кажется, что Йеджи нас подозревает.       — Даже если это так, ты не должен так сильно переживать об этом, — твёрдо говорит Феликс, — Послушай, я знаю, что твои друзья просто дразнят и хотят лучшего для тебя в отношениях, но это нормально — установить границы. На самом деле, это не их дело, что ты делаешь или не делаешь со своим парнем. Не бойся одёргивать их.       — Дело не в этом, — отвечает Джисон. В его голосе слышится нотка разочарования, хотя это не из-за слов Феликса. Просто вся ситуация в целом и его неспособность правильно формулировать свои слова. Возможно, он пьянее, чем думал. — Просто… я знаю, что на самом деле мы не встречаемся, но если бы мы встречались, то я бы целовал тебя. На публике, я имею в виду. Не взасос или как-то сильно, не сторонник такого прилюдно, но хотя бы немного. Например, как с Ынбин в старшей школе? Я так делал. Так что разве я не должен делать так с тобой сейчас? Если мы хотим казаться реалистичными, я имею в виду. Но это было бы странно?       Феликс задумывается на мгновение, прежде чем пожать плечами.       — Нет, на самом деле. Нет, пока ты не сделаешь это странным.       Теперь очередь Джисона удивлённо моргать.       — Что ты имеешь в виду?       — Поцелуи. Странные, только если ты считаешь их такими.       Джисон снова моргает. Он похож на гифку. Она называется «Мальчик-идиот, который не может понять, что за хрень он слышит».       — Не понял.       Посмеиваясь, Феликс выпрямляется, в его руках коробка с мороженым, которое он так долго искал. Он закрывает крышку морозильника, а затем поворачивается и опирается на нее бедром, глядя на Джисона со смесью лёгкого веселья и терпения.       — Позволь мне уточнить, правильно ли я тебя понял. Ты не целуешься с друзьями. Только со своим парнем или девушкой, да?       — Ага.       — И сейчас ты пытаешься понять, нормально ли будет поцеловать меня, потому что технически я твой парень. Потому что ты переживаешь, что люди будут думать, что с нашими отношениями что-то не так, если ты этого не сделаешь. Но ты не знаешь, правильно ли это, ведь на самом деле мы не парни. Верно?       По какой-то причине, когда это сформулировано таким образом, это заставляет Джисона краснеть. Он подавляет желание избежать взгляда Феликса и кивает.       — Да, — затем, как бы оправдываясь, он добавляет, — Я не хочу повторения всей этой истории с Хван Хёнджином, когда люди постоянно спрашивали меня, собираюсь ли я порвать с тобой, а потом продолжали смотреть на тебя так, будто я уже бросил тебя. Кроме того, если бы мы действительно целую вечность были на расстоянии, разве не имело бы смысла проявить немного нежности теперь, когда мы физически можем это сделать?       — Имеет смысл, — соглашается Феликс, — Ты можешь поцеловать меня, если хочешь. Я не против.       Я не против — это не самые обнадёживающие слова в данной ситуации. Джисон колеблется.       — Правда? Ты уверен, что это не странно?       — Не для меня, — Феликс снова пожимает плечами, — Я люблю поцелуи.       Только Джисон так осторожен в том, чтобы переступать эту границу со своими друзьями? Интересно, каково было бы не волноваться о такого рода вещах. Такая близость — неотъемлемая часть университетской жизни. Независимо от того, относитесь ли вы к тому типу людей, которые поздно вечером тусуются у реки Хан в надежде найти кого-нибудь, кого можно было бы подцепить, или вы просто не прочь подрочить на вечеринке. Нет недостатка в студентах, которые увлекаются подобными вещами. Он понимает привлекательность этого, просто он никогда не был из тех, кто хочет пересекать такие границы с кем-то, кто не его партнёр. Но сейчас он обдумывает это, и всё потому, что Донджэ пытался выступить в роли рыцаря на белом коне для Феликса сегодня вечером. Это самое худшее.       Тем не менее, Джисон знает, что всё зависит от него. Феликс не собирается принуждать его к поцелую. На самом деле, Феликс скорее предпочёл бы, чтобы сомнения друзей не мучили Джисона так сильно.       Джисон прикусывает нижнюю губу, неуверенно глядя на него. Должно быть, проходит целая минута, прежде чем Феликс решает пошевелиться. Он кладёт мороженое на крышку морозильной камеры и подходит ближе к Джисону, пока они не оказываются лицом к лицу. Он кладёт руки, холод которых ощутим даже сквозь одежду, на его плечи.       — Поможет ли, если я тебя поцелую? — Феликс спрашивает.       Его голос — низкий рокот, но такой нежный, что Джисон может почувствовать, как напряжение в конечностях покидает его при этом звуке.       — Я так думаю.       — Хорошо, — отвечает Феликс. Всё ещё низко. Всё ещё нежно.       Его прикосновение такое же нежное, когда он поднимает руку, чтобы оттянуть нижнюю губу Джисона там, где он нервно зажимал её зубами. Он на мгновение задерживает там свой большой палец, слегка надавливая, прежде чем переместить его на подбородок Джисона и провести пальцем по его краю. Джисон сглатывает, закрывая глаза и чувствуя необъяснимую нервозность. Это далеко не первый его поцелуй, но по какой-то причине он нервничает почти так же сильно, как перед первым.       Однако, когда поцелуй случается, это не так уж шокирующе. Не ощущается, как будто он пересёк красную черту и ему нужно срочно капитулироваться в безопасное место. Это естественно. Губы Феликса мягкие напротив его, нежные, каким он был всё это время, и это заставляет Джисона со вздохом расслабиться. Поцелуй не длится дольше нескольких секунд, что всё ещё дольше, чем если бы Джисон целовал своего парня на публике. Однако, этого достаточно. Идеальное количество времени, чтобы Джисон мог привыкнуть к этому ощущению.       Тогда Феликс снова целует его, на этот раз в щёку, где, как он знает, находится его родинка.       — Видишь? — Феликс отступает, давая Джисону возможность выдохнуть, — Это странно, только если ты делаешь это странным.       Джисон открывает глаза как раз вовремя, чтобы поймать улыбку Феликса. Его очертания размыты по краям из-за яркого освещения, как будто он ненастоящий. Затем Джисон моргает, и не может быть ошибки, что Феликс самый настоящий. Твёрдо стоит перед ним, коробка мороженого в его руках, сон в уголках его глаз. Его друг. Один из его самых давних друзей. Дольше него он дружит только с Сынмином.       — Это было хорошо, — признаёт Джисон.       — Да? — Феликс улыбается шире, — Ты имеешь в виду, что я не противный и не вызываю зудящей сыпи?       — Ну… — Джисон притворяется, что обдумывает вопрос, поднимая руку, якобы изучая её на предмет сыпи, а Феликс рассыпается в смехе. Он опускает её, только чтобы быть притянутым за локоть ближе, — Нет, я просто шучу. Было здорово. Спасибо.       — В любое время в любом месте, кексик.       — И-и-и, ты всё испортил, — ворчит Джисон, но всё что Феликс делает — это смеётся ещё сильнее.

***

      Несмотря на то, что произошло в магазине, Джисон и Феликс больше не целуются. Джисон считает, что было бы более чем подозрительно, если бы они вдруг начали так делать сразу после того, как их друзья обратили на это внимание, поэтому вместо этого они продолжают свою привычную рутину, когда Феликс наклоняется к нему, дуя губы и смеясь глазами, а Джисон уворачивается или держит его на расстоянии. Это комфортная динамика. Знакомая. Он так рад, что выбрал Феликса своим ненастоящим парнем.       Университетская жизнь идёт своим чередом. Преодолев неохоту, они с Чанбином наконец-то выполняют задания для класса профессора Чо. Когда подворачивается время, он звонит Сынмину по видеосвязи и, когда слушает, как тот рассказывает об учёбе в Брауне, радуется тому, что сам учится здесь, а не в Америке. Смотрит целые сезоны за один вечер с Чонином, срывает свидания Йеджи с Джису и позволяет Чэвон красить ему ногти, когда она хочет попробовать новый цвет.       Первый раз, когда он целует Феликса на глазах у кого-то ещё, это случайность.       Вроде.       Отчасти, точно.       Когда это происходит, их группа находится в общей комнате общежития Джисона. Феликс, который последние полчаса лежал у него на коленях, соскальзывает с них, так как у него в планах встретиться с Чаном за ужином, и, как обычно, наклоняется, чтобы поцеловать Джисона в щёку на прощание, прежде чем уйти. Но он делает это в тот самый момент, когда Субин произносит имя Джисона, так что, когда Джисон инстинктивно поворачивается в направлении, откуда его позвали, Феликс целует его в уголок рта.       Тогда будто что-то овладевает его разумом. Даже не задумываясь об этом, Джисон отвечает на поцелуй должным образом — ненадолго, всего на мгновение, — а затем отстраняется. Феликс смотрит на него широко раскрытыми от удивления глазами, но быстро приходит в себя и уходит, как будто ничего особенного не произошло.       Другие ведут себя так же. Хотя, возможно, это потому, что здесь нет никого из тех, кто постоянно вмешивается в их дела. Нет Донджэ, который бы придал большое значение тому, что Джисон, наконец, перестал отвергать поцелуи Феликса, ни Чонина, который бы кричал на них, чтобы они сделали это снова. И теперь, когда он больше не пьян в стельку, Чинён тоже не собирается рыдать из-за сложившейся ситуации. Поцелуй происходит, и мир вращается вокруг своей оси, как обычно. Все волнения Джисона были напрасны.       — Да? — отвечает Джисон, изо всех сил стараясь казаться непринуждённым, хотя его пульс учащается от того, что он только что сделал. К тому же на публике.       — Нам Джихун устраивает вечеринку в четверг вечером, — говорит Субин, — Должно быть весело, хочешь пойти с нами?       Джисон хмурится.       — Нам Джихун? Я не узнаю этого имени. Я когда-нибудь встречался с ним?       — Вроде того? Это тот парень из SeoulTech, с которым я тебя когда-то познакомил. Тот самый, с омегаверсом.       Осознание заставляет Джисона содрогнуться. Должно быть, он подавил воспоминания о Нам Джихуне и его агрессивном менталитете альфа-самца до такой степени, что забыл его имя. Боже, в прошлом году у него действительно была череда совершенно ужасных свиданий.       — Этот альфа парень? Зачем нам идти на его вечеринку?       — Потому что это должно быть потрясающе, — говорит Субин так, словно это очевидно, — Он живет в съёмном доме в большом районе, так что поблизости не будет никого, кто мог бы жаловаться на шум. Куча людей планируют поехать.       Он снова хмурится, явно не убежденный. С одной стороны, ему нравятся хорошие вечеринки. С другой стороны, ему не особенно нравится хозяин, и он не хочет снова с ним сталкиваться. Но почему бы не повеселиться за его счёт? Джисон заслужил, учитывая всё, через что ему пришлось пройти из-за этого парня.       — Не знаю...       Субин пожимает плечами.       — Решать тебе. Мы все предварительно собираемся в моём общежитии. Напиши мне, если захочешь пойти.       — А пока, — вмешивается Чинён, — как насчёт того, чтобы вместо этого поиграть в уно?       Он достаёт колоду карт с обаятельной улыбкой и наклоняется к ним с надеждой на лице. Джисону больше нечего делать, поэтому он пожимает плечами. Уно так уно.

***

      Наступает вечер четверга, и Джисон всё-таки решает пойти на вечеринку к Нам Джихуну. Он встречается с остальной группой в комнате Субина с парой бутылок соджу в руках, чтобы внести свой вклад в подготовку к игре.       — Феликс не идёт? — Спрашивает Йеджи, впуская его и Чонина внутрь. За ее спиной Джису аккуратно подводит глаза Чэвон с хирургической точностью и сосредоточенностью.       — Он встретится с нами там, — объясняет Джисон, — Он хочет предварительно посидеть с Alienz сегодня вечером.       Компанией из девяти человек они направляются в дом Нам Джихуна (несмотря на то, что у некоторых из них на следующий день с утра начинаются занятия, ни на одно из которых они, впрочем, не придут). К тому времени, когда они прибывают, дом уже переполнен людьми. Доносится музыка, настолько громкая, что соседи обязательно начнут жаловаться, даже если им посчастливилось находиться не в том здании, где находится источник беспокойства. Входная дверь распахнута настежь, приглашая их войти, хотя группа незнакомых студентов, курящих на ступеньках снаружи, затрудняет это.       — Привет, Джисон! — тепло окликает одна из них, когда они проходят мимо.       — Привет, — отвечает он, улыбаясь и махая рукой, — Как тебе вечеринка?       — Отлично, отлично! На кухне есть пицца, если хочешь, но лучше добраться до неё сейчас, пока всё не съели.       — Спасибо за совет.       Чонин наклоняется к его уху, пока они пробираются сквозь толпу, бормоча:       — Кто, чёрт возьми, это был?       — Без понятия.       Кто бы это ни был, она была милой.       Они прихватывают с кухни несколько кусочков пиццы, прежде чем их съедят, и переходят в главную гостиную, где находится большинство людей, покачивая головами в такт музыке, льющейся из динамиков. Джисон замечает Минхо и Минджу, забившихся в кресла в углу комнаты и о чем-то спорящих по телефону, Чанбина, танцующего с Уёном и Ёнджуном в центре импровизированного танцпола, и Чана с группой студентов, которых он не знает. Нам Джихуна, человека дня, нигде не видно — вероятно, он слишком занят, отрываясь где–нибудь под Эндрю Тейта, — но пока что Джисон предпочитает встретиться с кое-кем другим.       — Привет, красавчик, ты часто сюда приходишь? — он шепчет на ухо Феликсу низким, томным голосом, сжимая его талию.       Феликс вздрагивает в середине своего разговора с Ченле и вырывается из рук Джисона. Когда он понимает, кто именно предполагаемый извращенец, пристающий к нему, он смеётся.       — Недостаточно часто, — отвечает он таким же страстным тоном, поворачиваясь лицом к Джисону. Он обнимает его за шею и смотрит на него с улыбкой, похожей на сладкую ириску, — Нет, если я не видел тебя раньше, сексуальная штучка.       Джисон притворно вздыхает.       — Откуда ты знаешь моё детское прозвище? Ты преследуешь меня, Ли Феликс?       — Это ты тут называешь моё имя. На самом деле, ты меня преследуешь.       — И прерываешь наш разговор! — радостно встревает Ченле. Когда Джисон одаривает его извиняющейся улыбкой, он приподнимает брови, — Что? Ни одного комплимента для меня? Ты не находишь, что я тоже красавчик?       — Глаза прочь от моего парня, — предупреждает Феликс. Он похлопывает Джисона по заднице, — Сексуальная штучка только для меня.       — Вы, ребята, чертовски отвратительны. Мне придётся пойти выблевать свой ужин, и закончить ночь на этом.       Рвота или нет, Ченле ускользает от них в сторону группы студентов, которые, как знает Джисон, из университета Ханьян. Тогда их осталось только двое. Ну, почти. В конце концов, они все еще в разгаре шумной вечеринки.       — Упс. Я думаю, мы его спугнули.       — Ужас, — выдыхает Феликс, хотя его глаза сверкают так, что не похоже, что ему жаль, — Кстати, ты хорошо выглядишь. Мне нравится козырёк задом наперед. Ты как настоящий парень из братства.       — Разве они все не придурки в кино?       — Если ты придурок, то и я придурок, — отвечает Феликс, подмигивая.       Джисон смеется.       — Ты пьян.       — Немного, — соглашается он, расставляя пальцы так, что они оказываются на расстоянии нескольких сантиметров друг от друга, — Совсем чуть-чуть. Я был бы пьянее, если бы ты принёс мне ещё выпить с кухни.       — Я что, твой личный слуга? — Отвечает Джисон, но всё равно отстраняется, выбираясь из объятий. Ему самому не помешало бы выпить ещё.       Феликс провожает его на поиски ещё одним похлопыванием по заднице, выкрикивая сладкое «спасибо», звук которого толпа проглатывает почти целиком. Вскоре Джисон обнаруживает, что он тоже поглощён ей.       За то короткое время, которое он провёл с Феликсом, дом очень быстро заполнился. Джисон узнаёт несколько человек, пробираясь мимо множества тел, и некоторые из них, в свою очередь, узнают его, втягивая в разговор, как только он оказывается достаточно близко, чтобы завязать его, даже если это всего на несколько секунд. К тому времени, как он добирается до кухни, вся пицца заканчивается, но запасы напитков только увеличились, потому что люди принесли свои. Он хватает пару банок из пакета рядом с Чаном и Ким Югёмом — ещё одними людьми, которые заводят с ним разговор, как только замечают.       — Ханджи! — Восклицает Чан, — А я-то думал, куда это ты запропастился!       — То тут, то там, — отвечает он, пожимая плечами, — эти напитки вкусные?       — Неплохие. Хотя, если честно, слишком фруктовые.       — Прямо как я, — говорит Джисон, вызывая у Югёма удивленный возглас. Он смотрит на старшего с улыбкой, довольный, как всегда, когда ему удается кого-то рассмешить. Это как инъекция серотонина прямо в вены. Что он может сказать, он умеет радовать людей, — Как у вас дела, ребята? Вам удалось раздобыть пиццу?       — Не совсем, — говорит Югём. В руке у него наполовину опустошённая бутылка водки, из которой он делает глоток в перерывах между предложениями, — Но всё в порядке, я всё равно пришёл сюда напиться.       Тогда Джисон вспоминает новость, которая разнеслась по кампусу на прошлой неделе: Ким Югём недавно расстался со своей девушкой при скандальных обстоятельствах. Он внутренне содрогается. Похоже, что расставание проходит не очень хорошо. Однако, зная, что лучше не поднимать эту тему, он просто кивает.       — Что ж, эта вечеринка, по словам Субина, будет «потрясающей», так что… вероятно, подходящее место для этого.       — Возможно, — соглашается Югём.       Джисон оставляет их с Чаном наедине с их пороками и тайнам и снова погружается в толпу людей в гостиной. Кажется, за время его короткой передышки на кухне, стало только хуже. И снова он втягивается в разговор, проходя мимо знакомых людей, пока, наконец, толпа не расступается настолько, что он может увидеть Феликса.       Феликса в углу с Хван Хёнджином.       Джисон замирает на месте. Хотя они не обсуждали ситуацию с Хёнджином с тех пор, как Феликс раскрыл правду об их прошлом друг другу, за это время он узнал достаточно, чтобы понять, что они больше не общаются. Вроде бы, совсем. Их отношения закончились на трудной ноте, достаточно напряжённой, чтобы единственным человеком, с которым Феликс поддерживал связь со старшей школы в течение нескольких месяцев, был Сынмин, и они так и не оправились от этого. Хёнджин — это тема, которой Феликс не касается, и Джисон никогда не подталкивал его к этому. И вот теперь они разговаривают в углу вечеринки Нам Джихуна. Феликс прислонился к стене, а Хенджин нависает над ним, наклонив голову совсем близко.       Чем дольше Джисон смотрит на них, тем серьёзнее кажется разговор. На первый взгляд, в этом нет ничего необычного: на таких вечеринках, как эта, никто не стесняется вмешиваться в личное пространство собеседника, когда музыка звучит так громко. И всё же, продолжая смотреть на них — люди толкают его всякий раз, когда проходят мимо — он замечает, как напряжены плечи Феликса и как он теребит подол своей футболки, пока они разговаривают.       Он раздумывает, стоит ли ему оставить их наедине или вмешаться, чтобы прервать, когда Феликс замечает его. Облегчение на его лице очевидно. В следующее мгновение он выпрямляется и движется к нему, крича что-то неразборчивое Хёнджину через плечо. Секундой позже он врезается в Джисона с такой силой, что отбрасывает их обоих на шаг назад.       — Э-э...       — Санджи! — Феликс восклицает радостнее, чем обычно. В его улыбке появляется что-то почти маниакальное, гораздо более хрупкое, чем обычно, когда он обнимает Джисона за плечи, — Малыш!       — Ликси, — отвечает Джисон, хотя теперь он ещё больше сбит с толку, — всё в порядке?       — Всё в порядке! Просто я очень по тебе скучал! — Он сжимает Джисона в объятиях, горячие губы касаются кожи под ухом, и шепчет, — Он смотрит в нашу сторону?       Джисону не нужно спрашивать, кого он имеет в виду. Он бросает взгляд в ту сторону, откуда пришёл Феликс, и натыкается на каменное лицо Хёнджина, смотрящего на них у стены, к которой он сейчас прислонился. Он похож на греческую статую. Безумие, как сильно он изменился за последний год. Всякий раз, когда Сынмин выражал свое недоверие по поводу того, как люди относятся к Хёнджину в университете, Джисон смеялся над этим, но в такие моменты, как этот, он, честно говоря, понимает.       — Да, — тихо говорит Джисон, отводя взгляд, прежде чем Хёнджин успеет понять, что они говорят о нём, — Ты уверен, что все в порядке?       — Нет, — признаётся Феликс. Он отстраняется, чтобы встретиться с Джисоном взглядом, полным мольбы. Джисон понимает причину, когда он добавляет, — Ты можешь поцеловать меня? Пожалуйста?       Джисон замирает. Хотя они и делали это раньше — один раз в круглосуточном магазине, а затем ещё раз в гостиной, — это были ситуации, которые он контролировал. Когда он решал пойти дальше. Этот поцелуй — нет. Это не будет быстрым поцелуем на глазах у их друзей, чтобы ещё больше подчеркнуть их отношения. Это то, что связано с Хван Хёнджином и прошлым Феликса. Часть его хочет сказать «нет», потому что он не хочет ввязываться во что-то грязное и неимеющего к нему никакого отношения. Другая его часть смотрит на Феликса — своего друга, единственного, кто достаточно безумен, чтобы согласиться с ложью Джисона о том, что они встречались больше девяти грёбаных месяцев, некоторые из которых они даже не разговаривали друг с другом, — и сдаётся.       Ты можешь поцеловать меня?       Феликс мог бы сам поцеловать Джисона. И всё же он решил спросить. Потому что он не собирается заставлять Джисона делать то, чего он не хочет, даже если это принесло бы ему пользу.       — Да, — выдыхает Джисон, — Я могу.       Стаканы выскальзывают у него из рук в тот самый момент, когда Феликс хватает его за затылок и прижимает их рты друг к другу. Такого поцелуя у Джисона не было целую вечность, с тех пор, как он все еще был со своей бывшей девушкой Ынбин в последнем классе старшей школы. Поцелуй, который создан для таких вечеринок, как эта, где все пьяны, губы скользкие, когда они прижимаются друг к другу, пальцы стаскивают бейсболку с головы Джисона, чтобы затем потянуть его за волосы. Другая рука опускается ему на спину, притягивая его ближе. Феликс прижимается к нему по-настоящему, и Джисон отвечает ему с такой же энергией, позволяя себе утонуть в этом моменте. Во вкусе Феликса у него во рту, в изгибе его спины под его руками, в том, как его язык проводит по губам Джисона, заставляя их раскрыться, пока он не начинает задыхаться.       Радостные возгласы заставляют их оторваться друг от друга. Джисон отстраняется, покрасневший и смущённый поднявшимся шумом, только чтобы понять, что они поцеловались на глазах у огромной толпы студентов из СНУ, большинство из которых его знают. Воздух пронзает волчий свист.       — Снимите комнату, вы двое! — кричит кто-то, — Наверху их полно!       Джисон краснеет ещё больше.       — Как угодно! — бормочет он, но насмешки становятся только сильнее, когда Феликс хватает его за руку и ведёт к входной двери.       Проходя мимо лестницы, он видит, как Йеджи и Чэвон курят вместе сигарету, и их брови лезут на лоб, когда они ловят его взгляд. Очевидно, они тоже всё это видели.       — Убедитесь, что предохраняетесь, — дразнит его Чэвон.       — Подавись своей сигаретой, как будто это член, — бросает в ответ Джисон.       Феликс продолжает идти, пока они не оказываются на тротуаре перед домом, достаточно далеко, чтобы им не нужно было перекрикивать музыку, чтобы начать разговор, или беспокоиться о том, чтобы говорить достаточно тихо, чтобы их никто не услышал. Все, кто находится снаружи, стараются держаться поближе к входной двери и обращают внимание только на своих спутников.       — Итак, — говорит Джисон, когда Феликс продолжает молчать, — Не хочешь рассказать мне, что всё это значит?       Феликс вздыхает.       — Не совсем. Но, полагаю, я должен это сделать, не так ли?       Джисон не может отрицать, что ему любопытно. Но он не хочет подталкивать Феликса к разговору о том, что он не готов обсуждать.       — Ты не обязан говорить мне ничего, чего не хочешь, — успокаивает он, беря Феликса за руку и сжимая её, как он надеется, в утешительном жесте, — Просто скажи мне одну вещь: должен ли я избить Хван Хёнджина, чтобы защитить твою честь? Потому что в последнее время я снова хожу в спортзал, так что, если тебе нужно, чтобы я это сделал, у меня достаточно мускулов.       Это замечание заставляет Феликса рассмеяться, напряжение заметно покидает его тело. Он двигает пальцами так, чтобы переплестись с пальцами Джисона, и качает головой.       — Успокойся, Джон Сина. Я ценю, что у тебя есть оружие, но давай не будем его заряжать.       — Ты уверен? — спрашивает он, изгибаясь в своей футболке, чтобы казаться ещё более смешным.       — Я уверен, — говорит Феликс, — но спасибо за предложение. Это было очень мило с твоей стороны.       — Да, я такой.       — Мой любимый плюшевый мишка, — Феликс нежно щипает Джисона за щёку свободной рукой.       Джисон щёлкает зубами и снова издает смешок. Мгновение спустя он затихает, когда Феликс снова становится серьёзным.       — Это было… Я хочу сказать, что это ничего не значило, потому что часть меня думает, что я взбесился без причины, но в то же время... Всё, что происходит с Хёнджином, просто так... Ух, всё это так запутанно. Я даже не знаю, с чего начать. Сегодня он даже толком ничего не делал. За исключением того, что все его вопросы о наших отношениях были похожи на допрос, и я просто очень хотел, чтобы он прекратил. Но он продолжал, и я его не виню, потому что для него все это произошло из ниоткуда, но в то же время это так... Тьфу! — Он в отчаянии откидывает голову назад, — Я запаниковал. Мне жаль. Мне не следовало целовать тебя.       — Всё в порядке, — говорит Джисон, — Я бы не стал этого делать, если бы не был согласен.       — Да, я знаю. Я просто… Теперь, когда я оглядываюсь назад, я понимаю, насколько это было глупо.       — Из-за сыпи, которую ты у меня вызвал?       — Из-за того, что ты не целуешь своих друзей. Во всяком случае, не так.       Феликс смотрит на Джисона с мягкой, горько-сладкой улыбкой. Видеть его таким —словно получить в живот ножом, который режет и скручивает внутренности.       Джисон пожимает плечами, надеясь, что выглядит таким же беспечным, каким хочет казаться.       — Это странно только тогда, когда ты делаешь это странным, разве нет?       — Верно, — но не похоже, что Феликс успокоился. Он снова сжимает их руки, заставляя Джисона вздрогнуть. Он совсем забыл, что они всё ещё держатся за них, — Послушай, я был не совсем честен с тобой по поводу всей этой истории с Хёнджином. Я сказал тебе, что мы расстались перед выпускным, потому что не думали, что сможем выдержать отношения на расстоянии, но правда немного сложнее, чем это.       — О.       — Да, — Феликс смотрит в сторону, выражение его лица отстраненное, когда он погружается в прошлое, — Я был готов продолжать. Я имею в виду, наши отношения. Я знал, что это будет сложно, но я хотел хотя бы попытаться остаться вместе. И Хёнджин сказал, что он тоже этого хочет. Но чем ближе был выпуск, тем больше его это нервировало. Каждый раз, когда кто-нибудь упоминал Сидней, он становился всё более и более раздражённым. В то время я не придавал этому особого значения, потому что знал, что ему было очень грустно из-за того, что мы так долго будем в разлуке, и что он боялся того, что это может значить для нас. Но однажды он попросил меня остаться в Корее. Сказал, что если бы я действительно любил его, то хотел бы остаться рядом с ним, а не переезжать на другой конец света.       Челюсть Джисона отвисает от шока.       — Ты шутишь.       Феликс выглядит печальнее, чем он когда-либо видел его раньше.       — Хотел бы я, но это не так. Вот, что на самом деле произошло. В итоге мы довольно сильно поссорились, потому что я был расстроен тем, что он попросил меня об этом. Вы все знаете, как сильно я мечтал поступить в университет в Сиднее, когда учился в старшей школе. Я всегда хотел там учиться. Я знаю, что у меня ничего не получилось, когда я действительно оказался там, но тот факт, что он попросил меня отказаться от моей мечты и остаться дома, чтобы быть с ним, был просто... Это было, как удар под дых. Я не мог поверить, что он попросил меня об этом.       — Поэтому я расстался с ним. И когда он предложил снова сойтись, я сказала «нет», потому что не думал, что у нас что-то получится. Этот спор заставил меня понять, что мы не созданы для отношений на расстоянии, как я надеялся. Так что мы расстались и не разговаривали до летних каникул, когда Сынмин собрал нас всех вместе. И после этого мы больше не разговаривали до сегодняшнего дня, когда он начал расспрашивать меня о том, почему я бросил университет в Сиднее и почему я вдруг встречаюсь с тобой.       После этих последних слов все встало на свои места.       — Так вот почему ты попросил меня поцеловать тебя? Чтобы доказать Хёнджину, что теперь ты со мной?       Феликс кивает.       — Да. Я знаю, это глупо, потому что все, что он делал, это расспрашивал меня о наших отношениях и о том, как они начались, но я просто... Запаниковал. Не знаю. Наверное, я просто хотел, чтобы он это принял. Я знаю, это звучит глупо.       — Это не глупо, — возражает Джисон, — Глупо рассказывать всему миру, что ты встречаешься со своим школьным другом, который учится в Австралии, и всё потому, что ты не знаешь, как сказать своим друзьям, чтобы они перестали приглашать тебя на свидания вслепую. Вот что глупо.       Он улыбается Феликсу и ещё раз сжимает их переплетённые пальцы, чтобы доказать ему, что он не злится. Даже если Феликс изначально не рассказал ему всю историю о том, что произошло с Хёнджином, даже если он поцеловал его, чтобы доказать Хёнджину их отношения, это не имеет значения. Всё это не имеет значения.       — Это немного глупо, — соглашается Феликс. Когда Джисон притворяется обиженным, он смеётся, обнажая белые зубы и открывая рот, как кинозвезда первой величины, — Но я не возражаю. На самом деле, встречаться с тобой понарошку довольно приятно.       — Правда?       — Конечно. Ты легко попадаешь в тройку моих лучших фальшивых парней.       Джисон с любопытством склоняет голову набок.       — А кто на первом месте?       — Хью Джекман, — серьёзно отвечает Феликс, — Я уже женат на нём, и мы думаем о шестерых детях, это очень красивый союз. Но ты на втором месте.       — Справедливо, — говорит он со смехом. Даже в свои лучшие дни он не может конкурировать с кем-то вроде Хью Джекмана. Этот человек буквально Росомаха. Он указывает на дом Нам Джихуна, откуда громыхает рэп-музыка 90-х, терроризируя всю улицу, — Ты уже готов вернуться?       Феликс одаривает его мягкой, как сахарная вата, улыбкой.       — Я готов.       Не отпуская сцепленных рук, они возвращаются и снова присоединяются к вечеринке.