Mono no aware

— Эй! — Тэхён мягко ткнул Чона локтем в бок, услышав приглушённое сопение у себя под ухом. — Не спи.       Чонгук дёрнулся, резко вскидывая голову. Несколько секунд он тупо моргал, пытаясь понять, кто он, где находится и почему перед глазами смазанная картинка. Желая сконцентрировать взгляд хоть на чём-то, Чон посмотрел на доску. Тяжёлый вздох, что последовал следом, не сулил ничего хорошего.       Доска исписана настолько, что там даже точку уронить негде, а студенты, если он правильно помнил, должны сегодня сдать свои конспекты. Это провал — у него будет ещё один кол.       Но винить было некого — сам виноват, что уснул.       Тэхён, не ощущая рядом никаких шевелений, повернулся к Чону и передал ему стакан с кофе, а следом подвинул тетрадь. — Тебе повезло, — тихо проговорил Ким, приподняв уголки губ вверх. — Кан много говорил, так что я успел и тебе конспект сделать, — сообщил он и поспешно отвернулся, испытывая неловкость от сонного, но слишком пристального взгляда.       Чонгук, продолжая тупо моргать, перевёл глаза на аккуратные строчки, выводимые уверенной рукой. Он перелистнул страницу, потом ещё одну. Действительно всё было записано.       Чон внимательно пробежался глазами по написанному тексту и отпил протянутый кофе, задаваясь вопросом: «Что же такого я сделал в этой или прошлой жизни, что на моём пути появился Тэхён?» — Спасибо, — поблагодарил Чонгук, отставляя стакан. Он повернулся к профилю Кима и на несколько секунд задержал взгляд на мягких чертах, а следом слегка наклонился вперёд и тихо прошептал в самое ухо, вызывая у того мурашки: — С меня билеты в кино.       Услышав про кино, Тэхён расплылся в широкой, беззаботной улыбке. Но, чтобы не слепить окружающих своим счастьем, поспешно прикусил губу. У него будет ещё один прекрасный вечер в компании Чонгука — ещё один момент, который он занесёт в свою личную Красную книгу. — Хватит лыбиться, — проворчал Юнги, когда профессор покинул аудиторию, — а то я сейчас ослепну. — Завидуй молча, Мин, — отозвался Чонгук, с ленцой потягиваясь. — Чимина на свидание пригласи — и будет тебе счастье. — Вообще-то, — вмешался Пак, отпив сок, — я волк-одиночка. Все эти ваши розовые сопли не для меня.       Тэхён только шире улыбнулся от привычных, забавных диалогов в их компании. Ему нравилось это ощущение — быть среди людей, с которыми легко и беззаботно.       Ким Тэхён — обычный, среднестатистический студент, один из тех, кого в этом мире миллионы. Он не был душой университетских компаний, не входил в шумные дружеские круги и не числился среди элит универа. Он был тем, кто поможет, если его попросят, ответит, если к нему обратятся, но сам редко начнёт разговор первым.       Small talk? Нет, это пустая трата времени.       Так было до появления Чонгука.       В сущности, даже с его появлением Тэхён не сильно изменился — он всё ещё не говорил по пустякам и не рвался в центр внимания, но рядом с ним теперь были люди. Вокруг стало больше взглядов, больше голосов, больше движения. Всё-таки не каждый день один из главных красавчиков и активистов университета ходит за ручку с тем, кто не выделяется из толпы.       Прошло уже три месяца с начала их отношений, но Тэхён всё ещё не привык. — Какие планы на вечер? — спросил Чимин, закинув рюкзак на плечо, когда они вышли из аудитории. — Я в студсовет пойду, там дел накопилось, — отозвался Чон, разминая шею. — Понятно, — буркнул Мин, закатив глаза. — Ким снова пойдёт коротать свой срок рядом с тобой. — Так я же не заставляю мне помогать! — возмутился Чонгук. — Это же прекрасно — помочь любимому человеку побыстрее закончить работу, — вклинился в разговор Тэхён. — К тому же плюсом идёт проведённое время вместе. А оно, — он сделал серьёзное лицо, словно сейчас скажет что-то эпохальное, — бесценно!       Мин фыркнул, Чимин подавил смешок, а Чонгук многозначительно заглянул в карие глаза. — Мда… — тяжело выдохнул Юнги, скептически оглядев обоих. — Вы хоть час порознь проводите? — Эх, Юнги, — бросил Чимин, похлопывая его по плечу, — завидуй молча. Хочешь, я тебе любовь твою найду? — Каким это образом? На сайтах знакомств? — прищурился Мин. — Нет, спасибо. Это не любовь, а какое-то её жалкое подобие. Кто вообще ищет настоящие чувства на подобных сайтах? — Многие, на самом деле, — задумчиво протянул Пак. — Спасибо, я лучше в парке посижу, книжечку почитаю. Может, встречу такого же, как я. — Старомодного джентльмена? — усмехнулся Чимин. — Юнги, ты один такой остался. Этот вид уже вымер. — Всё, пока! — выпалил Мин, устав от Пака, и поспешно скрылся в толпе студентов. — Ладно, я тоже пойду, — протянул Чимин, глядя на часы. — До завтра, сладкая парочка.       Шаги друзей постепенно стихали, а голоса одногруппников смолкали, так как все покидали университет, наконец дождавшись конца скучных пар. Лишь Тэхён с Чонгуком продолжали стоять посреди коридора, не торопясь никуда уходить. — Тэхён, — обратился Чон, — если у тебя есть планы… или даже если их нет — не важно. Не нужно со мной идти в студсовет, я сам справлюсь. — Не беспокойся об этом, — отмахнулся Ким. — Я буду рад помочь. Мне ни капли не в тягость.       Чонгук чуть дольше, чем стоило бы, смотрел на него, прежде чем тяжело выдохнуть и, не противясь, направиться в сторону администрации.       Дел в студсовете и правда накопилось. Чон сидел за столом, сосредоточенно разбирая письменные задачи, а Тэхён тем временем раскладывал и сортировал документы, помогая переставлять тяжёлые папки с бумагами — всё, чтобы Чонгуку не пришлось напрягать руку после недавней травмы на бесполезной, как он сам говорил, физре. Поначалу Чон уверял, что всё в порядке, но Тэхён быстро понял: стоило тому чуть сильнее напрячь конечность, как пальцы начинали подрагивать. Поэтому старался помогать со всем, чем мог, лишь бы кисть Чона нормально и быстро восстановилась.       Почувствовав слабую боль в кистях, Тэхён отложил очередную стопку бумаг и взглянул на циферблат. Почти шесть вечера. Вероятно, Чонгук уже проголодался, да и сам он не отказался бы перекусить. — Я сейчас вернусь, — бросил Ким, на ходу стягивая с себя пиджак и скрываясь за тяжёлой дверью студсовета.       Коридоры университета к этому времени почти опустели, разве что спортсмены вразвалочку брели по лестничным пролётам: кто на тренировку, кто с неё. Тэхён, не обращая на них внимания, ускорил шаг, надеясь успеть до закрытия кафетерия.       Он уже делал заказ, когда услышал позади себя голос, пропитанный насмешкой: — О, верный слуга Чон Чонгука! Доблестная серая мышь вновь покупает гостинцы.       Тэхён закатил глаза. Минвон.       Тот не оставлял его в покое с первого дня их отношений с Чоном. Подколки всегда были глупыми, не стоящими внимания, но Минвон, похоже, не уставал искать новые способы задеть его.       Тэхён никак не отреагировал. Взял напитки, булочки и уже собирался уйти, как Минвон снова подал голос: — Ты же в курсе, что Чон булки не ест?       Ким остановился всего на мгновение. Не глядя на Минвона, он поудобнее схватил покупки, а следом ровным голосом ответил: — Он ест их каждое утро вместе с кофе. Может, он не ел их с тобой? Интересно… — протянул Тэхён. — Какова же была причина?       Не дожидаясь реакции, Ким уверенным шагом направился обратно к Чонгуку. Минвон его не раздражал и не задевал — чужие колкие слова не отзывались в его сердце. Но вот каждое слово или действие Кима по отношению к Чонгуку становились камнями, которые прилетали Минвону в голову. Оттого он и бесился. — Я купил тебе булочку, — сказал Тэхён, аккуратно кладя перед Чоном мягкую сладость в упаковке. — Ничего другого уже не осталось. — Спасибо, — улыбнулся Чонгук, принимая угощение вместе с чашкой чая. Он мельком взглянул на Кима, который сразу же вернулся к своим бумагам. — А себе чего не взял? Ты не проголодался? — Мне батончика хватит, — отмахнулся.       Несколько минут они работали в тишине. Чонгук просматривал документы, лениво откусывал булку, а Тэхён сосредоточенно сортировал бумаги. Но Кима не отпускала одна мысль. — Могу я кое-что спросить? — голос прозвучал чуть тише обычного. — Конечно, — проговорил Чон, мельком взглянув на парня.       Тэхён колебался. Он думал об этом не первый день, не первую неделю. Вопрос сидел внутри него с самого начала их отношений, и до сих пор Ким не находил в себе сил озвучить его вслух. Но сегодня, после столкновения с Минвоном, он вдруг понял, что хочет получить ответ. — Из всех людей… почему именно я?       Руки Чонгука зависли над клавиатурой. Он медленно опустил их, слегка отодвинулся от монитора, который закрывал его лицо, и внимательно вгляделся в Тэхёна. — Почему ты вдруг так внезапно спрашиваешь об этом? — нахмурился Чон. — Только не говори, что Минвон или его компашка опять что-то наговорили тебе, — насупился, заметив, как Ким привычно закатил глаза. — Как же достали…       Тэхён усмехнулся. — Его можно понять. Рядом со мной ты ходишь, сияешь, весь универ жужжит о нас… А рядом с ним ты часто был расстроенным и поникшим, — делился своими наблюдениями Ким. — Не знаю, каково это — видеть бывшего, который светится от счастья в новых отношениях. Наверное, это больно. — Не моя проблема в том, что он мудак, — резко бросил Чонгук. — Но именно на этом ты играешь, — выпалил Тэхён, глядя на Чона в упор. — Мне нравится, что ты у меня есть. — Я есть, потому что есть мы. — Тэхён, не утрачивай себя ради меня, — голос Чонгука был спокойным, но в нём звучала твёрдость. — Я рядом, чтобы ты не терялся. — А если… — начал Ким, но тут же осёкся. Тэхён хотел бы закончить, но вовремя осознал, что это лишнее.       В кабинете повисла тишина. Они смотрели друг другу в глаза, читая то, что осталось невысказанным. Оба видели больше, чем хотелось бы, открывали друг другу больше, чем, возможно, стоило. Наверное, именно в этом их проблема — они говорили молча. Но можно ли молча быть услышанным?       Тишина становилась почти осязаемой, пока её не разорвал внезапный громкий звук: дверь кабинета резко распахнулась, с глухим ударом врезавшись в стену. Оба вздрогнули, рефлекторно бросив настороженные взгляды в сторону входа. — О, голубки! — раздался довольный голос Минвона. Он стоял, растянув губы в ехидной усмешке, с явным удовольствием разглядывая их. — Эх, скучные вы какие-то. Я-то надеялся застукать вас в компрометирующей обстановке, а вы… реально работаете? — Не всем нужно трахаться как кролям каждый час, — процедил Чонгук, зло сощурившись. — Ты мешаешь. Свали. — Слушай, а у твоего пресмыкающегося голос вообще есть? — Взгляд Минвона с издёвкой скользнул по Тэхёну, пытаясь выбить из него хоть какую-то реакцию. — Слушай, оставь свой яд при себе, — спокойно, но твёрдо бросил Ким, возвращаясь к сортировке документов. — Прими поражение и уйди с гордо поднятой головой, а не унижая себя каждой фразой, которая вылетает у тебя изо рта в наш адрес. — Поражение? — фыркнул, задетый Минвон.       Чонгук устало потёр переносицу, встревая в разговор: — Серьёзно, просто оставь нас в покое. — Ты правда думаешь, что я поверю в эту сказку? Что после отношений со мной ты вдруг решил встречаться с каким-то невзрачным пареньком? — ядовито выплюнул Мин.       Чон прикрыл глаза, сдерживая раздражение, и шумно выдохнул. — Знаешь, — протянул он медленно, обращаясь к Минвону, — то, что кто-то ведёт себя спокойно и не творит дичь в стенах универа, не делает его невзрачным. Давай я тебе проведу аналогию. — Чон устало закатил глаза, но продолжил: — Будучи с тобой, я потерялся в темноте, а Тэхён вошёл в этот туннель и зажёг свет…       Чонгук хотел было продолжить, но вмиг замолчал, услышав грохот. Взгляд испуганно метнулся к Тэхёну, который, видимо, пытаясь засунуть бумаги на самую верхнюю полку, воспользовался шаткой стремянкой. В итоге всё пошло не так, как должно было: стремянка зашаталась, стопка документов опасно качнулась, и Тэхён с тихим вскриком полетел вниз вместе с бумагами.       Чон мгновенно сорвался с места. — Чёрт!       Чонгук подлетел к Киму быстрее, чем Минвон успел хоть что-то сообразить, и уже в следующую секунду обеспокоенно оглядывал пострадавшего. — Тэхён, боже, ты как?! — Чон ощупывал его, проверяя на наличие ушибов или чего похуже. — Ничего страшного, — отмахнулся Ким. — Всё хорошо, не беспокойся. — Ты уверен, что тебе не больно? — Чонгук не отставал, его тёмные глаза метались по лицу и телу Тэхёна, выискивая даже малейший намёк на повреждения.       Ким вздохнул и перевёл взгляд с разбросанных по полу бумаг на чёрные глаза Чона, всматриваясь в их глубины. — Немного, — тихо признался Тэхён. Кажется, Чонгук уловил, что ответ касался не физической боли. — Но я же мужчина, — мягко улыбнулся он, пытаясь разрядить атмосферу и скрыть горькое послевкусие, что осталось после ответа, — так что терпимо.       Чонгук шумно выдохнул, чуть расслабляя напряжённые плечи. — Собирайся, мужчина, — с лёгкой усмешкой бросил Чон. — Пойдём домой. На сегодня хватит. — А как же работа? Мы ведь многое не успели сделать… Я сам могу дойти, правда. — Завтра закончу, — отрезал Чонгук, поднимаясь и протягивая Тэхёну руку. — Работа не настолько важна. А ты мой парень, и я несу за тебя ответственность.       Собрав вещи под пристальным взглядом одного свидетеля, парочка поспешно направилась к выходу, оставляя после себя хаотично разбросанные бумаги. Проходя мимо Минвона, Тэхён краем глаза заметил, как тот молча смотрел на них, сцепив зубы и сжимая кулаки до побеления костяшек. Но никого это не волновало. Мин сам виноват, что упустил Чонгука. Смысл теперь лезть к ним — Ким не понимал, ведь точно знал, что Чон к Вону не вернётся. — Может, всё-таки в больницу? — с беспокойством в голосе спросил Чонгук. — Это лишнее, — успокоил его Тэхён. — Думаю, хватит просто помазать ушибы. — Хорошо, тогда зайдём в аптеку, я куплю мазь. — Чонгук, не стоит. Ты слишком сильно носишься со мной. — Тэхён, — Чон резко остановился и заглянул ему в глаза, — ты моя ответственность. Я обязан.       Ким тяжело вздохнул, но спорить не стал. Они продолжили идти, неспешно бредя по вечерним улицам Сеула. Город жил своей жизнью: гудели машины, неоновые вывески отражались в лужах, прохожие, переговариваясь, сновали мимо, но между ними повисло молчание. Оба были слишком уставшими, чтобы говорить. Их шаги звучали глухо по мокрому асфальту. В эти шагах утопали мысли, которыми никто не желал делиться. Может, не время. Может, не место. А может, оно просто пустое.       Остановившись у десятиэтажного дома, Чонгук протянул Киму небольшой пакет с аптечными средствами, которые они всё-таки прикупили во время вечерней прогулки. — Могу я кое-что спросить, прежде чем уйду? — негромко поинтересовался Тэхён. — Любитель же ты задавать вопросы, — мягко улыбнулся Чонгук. — Задавай. — Если бы я вдруг исчез, ты бы меня искал? — А ты бы выбрал меня снова? — ответил Чон встречным вопросом. — А ты бы меня заметил?       Чонгук продолжал улыбаться, старясь сбавить напряжение Кима. Он уже давно привык к его странным вопросам. Иногда Чон отвечает, когда ответ действительно требуется, а иногда, как сейчас, играет вопросами. — Мы оба знаем ответы, — тихо сказал Чонгук и заметил, как на лице Тэхёна проскользнула короткая усмешка.       Чон не стал дожидаться слов, потому что знал, что они, скорее всего, не прозвучат. Вместо этого просто обнял Тэхёна, ощущая, как тот расслабляется в его руках, на мгновение прикрывая глаза и наслаждаясь теплом, которое окутало. — Если не сможешь завтра появиться в универе — напиши мне. А если сможешь, то жду тебя утром. Уже не терпится узнать, чем ты меня порадуешь завтра, — проговорил Чонгук, сильнее сжимая Кима в руках, прежде чем отстраниться. — Кстати, твои круассаны с малиной сегодня были просто восхитительны, — улыбнулся он и махнул рукой на прощание.       Тэхён не торопился заходить в подъезд. Он ещё какое-то время стоял на месте, провожая взглядом спину Чона, который постепенно исчезал за углом. Мысли, как и всё вокруг, расплывались в серую, безжизненную массу. Мир снова потерял краски, поглотив Кима пустотой на ближайшие несколько часов.       Кочетков писал: «И каждый раз навек прощайтесь, когда уходите на миг». Но для них эта фраза звучит немного иначе. Каждый раз они прощаются всего лишь на мгновение, но уходят на более продолжительное время. Возможно, однажды кто-то из них уйдёт навечно. Не в образном смысле, а в самом что ни на есть прямом.       Ощутив, как несколько капель дождя упали на голову, Тэхён тяжело вздохнул. Развернувшись к подъезду, парень, поникнув, ушёл в свою менее продолжительную вечность.

***

— О! — радостно воскликнул Чон, когда, выйдя из подъезда, увидел Тэхёна с кофе в руках. — Что у нас сегодня вкусненького? — спросил с широкой улыбкой, сразу пытаясь забрать у Кима свою порцию завтрака. — Как обычно, — ответил Тэхён, передавая бумажный пакет. — Не-е-е, — протянул Чонгук, не переставая улыбаться. — Бананового круассана ещё не было. Спасибо! — он заискрился, откусывая краешек.       Пока они неспешно шли по шумной улице, направляясь в сторону университета, Чонгук с удовольствием пил кофе и доедал круассан, а Тэхён лишь наблюдал, как Чон наполняет организм энергией. Он вдруг вспомнил, как тот признался, что по утрам просыпается в последний момент перед выходом, поэтому на завтрак времени нет. С тех пор Ким взял за правило каждое утро приносить что-то на скорый перекус: бутерброды, круассаны, пончики, салаты…       Чонгук сначала удивлялся и вторил, что это лишнее, но Ким не унимался и продолжал кормить его. В итоге Чонгук привык. — Какие сегодня странные вопросы будешь мне задавать, Ким Тэхён? — спросил Чон, доедая и удовлетворённо выдыхая. — Тебе нравятся мои вопросы? — удивился Тэхён. — Они заставляют меня размышлять над разными вещами, поэтому — да. — Тебе какой-то тяжёлый вопрос или попроще? — Как посчитаешь нужным, — ответил Чонгук, бросив взгляд на Кима, поглощённого мыслями. — Можно ли удержать то, что никогда не принадлежало тебе? — Тэхён с интересом повернулся к Чонгуку.       Чон нахмурился, застопорившись на мгновение, пытаясь переварить вопрос. Он старался не думать о том, почему Ким решил задать ему именно этот и что на самом деле скрывалось за ним. — Ты дашь мне какой-то реальный пример или абстрактно? — спросил Чонгук, чуть нервно сжимая пальцами кофейный стакан. — Абстрактно. — Как ты удержишь то, что тебе не принадлежит? — начал раздумывать вслух Чон. — Не думаю, что это возможно. Если взять какую-нибудь вещь, например, то ты её удержишь, только если отберёшь у кого-то или украдёшь… Но за этим ведь наступят последствия. Будет ли оно того стоить? Может, проще просто купить себе желаемое?       Чонгук сделал паузу, ощущая, как пальцы сильнее сжались вокруг стакана, а мысли потекли дальше. — А если это человек… — голос стал тише — он почувствовал тяжесть слов. — Тут разные сценарии. Ты, конечно, можешь пытаться удержать его хорошими поступками и всеми этими вещами, но если тебя не любят… Ты не заставишь любить. Можно попробовать удержать насильно, но тогда, вероятно, тебя возненавидят. Вообще мне кажется, что употреблять вместе слова «человек принадлежит» неправильно. Человек — это живое существо, у него всегда есть возможность уйти. Если такой возможности нет, то это рабство или принуждение.       Чон опустил взгляд на мокрый асфальт, ощущая, как неприятные мысли обрушиваются на него. — В таком случае вероятность удержать почти стопроцентная. Но всегда есть «но».       Чонгук коснулся губами стакана, отпивая слегка остывший кофе и позволяя себе взять паузу в размышлениях.       Тэхён, не отрываясь от его профиля, глубоко нырнул в мысли, ощущая тяжесть слов Чона. Его взгляд потускнел, а сердце неприятно ёкнуло. — Какое, например?       Чонгук прикрыл веки, вздохнув. Его плечи слегка сжались, а внутреннее напряжение давило на виски, заставляя печально поджать губы. Он не хотел озвучивать то, что проскочило в голове. Но быстро сдался, едва слышно проговорив: — Можно убить себя…       Слова повисли в воздухе на мгновение, пока Чон не тряхнул головой, выбрасывая оттуда всё плохое. — Боже, это ужасно звучит! Давай какой-нибудь более лёгкий вопрос, — пробормотал Чонгук, пытаясь отвлечься от горького осадка. — Какие планы на вечер? — спросил Тэхён, желая исправить ситуацию. — Пока никаких. Есть предложения? — спросил Чон, и его голос снова приобрёл лёгкость, а мягкая, как и у Кима, улыбка коснулась его губ. — Ты говорил про кино, давай сходим сегодня. — Хорошо, — согласился Чонгук, полностью забывая про напряжение, которое было с ними ещё пару минут назад. — Проведём этот прекрасный вечер вместе.

***

— Лучшая парочка университета пожаловала! — Чимин не мог сдержать своей довольной улыбки, когда увидел, как Тэхён с Чонгуком подошли к группе. — Ага, пара мечты, — ехидно произнесла подруга Минвона, поднимая брови и бросая на них взгляд. — Почему у вас любовь как из дорамы, а у меня просто сессия и недосып? — пробурчал Юнги. — Я тебе предлагал, — бросил Пак и услышал фырчание в свой адрес.       Минвон кинул быстрый взгляд на влюблённых перед собой и внезапно произнёс, всё ещё не скрывая своего раздражения: — Да какая любовь? — голос был резким как нож. — Бумажные журавли, не более. Ты на них смотришь — вроде бы мило, даже искусно сделано, но попробуй их оставить под дождём… Они раскиснут, развалятся. Они ничего не стоят!       В воздухе повисла тишина. Чонгук почувствовал, как всё внутри сжалось. Он взглянул на Минвона, и его глаза загорелись недобрым огнём. Чон не собирался молчать, пока их нагло топчут ногами. — Бумажные журавлики живут вечно. Их складывают с надеждой. С верой. Тысяча журавлей — и исполняется желание. Они — символ надежды, — резко огрызнулся Чонгук, не пытаясь скрыть гнева. — Хотя откуда тебе это знать, ты ведь никогда не пытался сделать их сам.       Тэхён почувствовал, как сердце невольно сжалось, а взгляд потускнел. Он видел, как слова Чонгука прямо-таки порезали Минвона, но также ощущал, как эти фразы больно задели его самого.       Тишина, вновь наступившая после брошенных слов, была удушающей. Она заставила Тэхёна нырнуть в омут мыслей. Те затягивали его, как болото. Ким пытался вырваться, но лишь быстрее уходил на дно.       Юнги, заметив, как резко изменилась атмосфера и настроение вокруг, решил исправить напряжённость, оборвав её: — Придурок! Сколько хамства! Хотя, если бы на моего бывшего кто-то смотрел с той безграничной любовью, которую я ему не смог дать, я бы, наверное, тоже злился.       Юнги пытался уменьшить напряжение, но его слова только усилили адское чувство недоговорённости всего того глубоко спрятанного, что хранили Чонгук с Тэхёном. Стало лишь хуже. Ким, кажется, достиг дна. Он ещё сильнее почувствовал ту стену, которая разделяла их с Чоном.       И снова тишина…       Тэхён молчал. Он не торопился говорить, да и не хотелось, если честно. Лишь пальцы нервно заскользили по ладони, следом сильно впиваясь ногтями в мягкую кожу. Ким хотел верить, что это поможет перекрыть боль, что разливалась в его сердце. Так и не дождавшись никаких изменений, Тэхён на негнущихся ногах прошёл в аудиторию и занял своё место. Слова Минвона крутились в голове, как чёртова карусель, и каждое воспоминание, каждая фраза снова и снова резали, заставляли желудок сворачиваться от тошноты.       Может, пора смириться? — Тэхён… — тихо позвал его Чонгук, накрыв рукой его ладонь.       Ким почувствовал тепло от желанного прикосновения, но оно было странным — не могло успокоить. Напротив, оно лишь усиливало боль внутри. — Ты же… — Чонгук не закончил фразу, оборвал её, едва начав говорить. — Не волнуйся, — ответил Ким, пытаясь придать голосу и себе уверенность и непринуждённость. — Я же знаю правду. Просто слишком неожиданно всё прозвучало, вот я и подвис, — проговорил, стараясь растянуть уголки губ, чтобы точно показать, что ничего не произошло, но получилось криво.       Пары проходили мимо: Тэхён был в аудитории, но мыслями находился далеко. Он был в своём мире, где внутренний диалог не давал покоя. Всегда ли наша улыбка значит, что мы счастливы? Всегда ли больно кого-то любить? Любовь всегда даётся добровольно, но стоит ли дарить её тому, кто не просил?

***

— Вы куда? — бросил Мин, скользнув ленивым взглядом по Тэхёну с Чонгуком, которые явно куда-то спешили. — У нас свидание в кино, — с довольной улыбкой ответил Чонгук, обхватив Тэхёна за плечи. — Не завидуйте, — добавил он, подмигнув друзьям. — Шарф надень, — проговорил Ким, стягивая с себя тёплый вязаный шарф и протягивая его Чону. — Да ну, зачем? — спросил Чонгук, на что Тэхён лишь нахмурился и выразительно кивнул в сторону улицы. — Ветер поднялся. Ты опять простудишься, а потом будешь ходить и жаловаться, что я тебя не предупредил, — пояснил Ким, заботливо закутывая Чона в свой шарф. — Боже, всё, я не могу! — громко воскликнул Чимин, театрально хватаясь за сердце. — Я сейчас тоже захочу любви! — Не хочу тебя разочаровывать, но такой идеальный парень только один, — усмехнулся Чонгук, притягивая Тэхёна ближе. — И он мой. — Это не идеальность, Чонгук, — внезапно вклинился Юнги. — Это искренняя любовь, — добавил он чуть тише.       Между ними вновь повисла тишина, которую в этот раз спровоцировал Мин, и все погрузились в неё. О чём думали Чимин и Юнги — парочке было неизвестно, но они оба догадывались о мыслях друг друга. В них не было ничего радостного, увы, лишь ноты горечи, которые скрывались под видом счастья. — Всё, пока! — поспешно бросил Ким, схватив Чонгука за руку и потянув его к выходу из университета, прочь от внимательных взглядов и собственных мыслей.       День сегодня странный: он катает Тэхёна на тошнотворном аттракционе, то медленно поднимая его слишком высоко в небе, то резко срываясь вниз. Ему бы, по-хорошему, вообще перестать думать сегодня, а то мало ли к чему смогут привести размышления. Но удавалось ли кому-нибудь отключить этот мыслительный процесс по щелчку, как свет, когда жмёшь на выключатель? — На какой фильм идём? — поинтересовался Тэхён. — «В метре друг от друга». Говорят, интересный. Но многие на нём плачут. — Настолько счастливая концовка? — Не знаю, — пожал плечами Чон. — Я выбирал по рейтингу. — Любишь хорошие концовки?       Чонгук вдруг остановился. Он пристально посмотрел на Тэхёна, снова улавливая сокрытое между строк. Следом Чон тихо ответил: — Люблю хорошие истории.       Весь кинотеатр был забит парочками. Смех, перешёптывания, редкие вспышки экранов телефонов — всё вокруг дышало лёгкостью и безмятежностью. Они внешне ничем не выделялись среди этой толпы влюблённых. Тоже прикупили себе огромное ведро попкорна и пару напитков, заняли свои места и незаинтересованно просматривали рекламу перед началом фильма. Но вот внутренне… Внутренне они были совсем другими.       Фильм пролетел на одном дыхании. Каждая сцена отзывалась в сердце то лёгкой грустью, то невидимой, но ощутимой болью. Чонгук не заметил, как сжал подлокотник на самом эмоциональном моменте, а Тэхён поймал себя на том, что время от времени украдкой выдыхает, совсем забывая, что нужно дышать. Они оба прочувствовали суть истории и благодаря кинокартине смогли задуматься о поистине важных вещах.       Возвращаясь домой, они снова шли молча. Вечерний воздух был свежим и влажным от прошедшего дождя. Мокрый асфальт отражал свет редких фонарей, а ветер небрежно спутывал их волосы. — Что такое любовь для тебя? — вдруг спросил Тэхён, когда они подходили к дому Чона.       Чонгук замедлил шаг. — У меня есть два определения, и оба должны присутствовать, — сказал он, взглянув на Кима. — Любовь — это когда ты строишь дом внутри себя, даже не замечая, что этот дом носит его имя. Но куда более сильное определение, — продолжил Чонгук, — это когда ты знаешь, что человек рядом может разрушить тебя, но ты всё равно идёшь за ним.       Тэхён невольно задержал дыхание — словами не кидаются как камнями, но они отчего-то делают больно.       Ким несколько минут молча рассматривал Чонгука, пока сердце сдавливали тиски. Он изучал чёрные глаза в свете тусклых фонарей и эмоции, что проскакивали на лице, пытаясь отыскать там то, что долго ищет. И вроде находит, но боится обмануться. — А для тебя? — тихо спросил Чон. — Дарить всего себя, не ожидая ничего взамен, — проговорил Тэхён. — Это оставаться рядом, даже зная, что тебя прогонят. Завтра у нас годовщина, — сказал он, слишком резко меняя тему. — Сто дней отношений.       Чонгук улыбнулся: — Да, я помню. — Прости, что пропущу такой день. Меня, к сожалению, не будет несколько дней в университете, и утром я не смогу тебя встречать. — Что-то случилось? — Мне нужно уехать в Тэгу по семейным делам, — ответил Тэхён, стараясь говорить легко.       Чонгук несколько секунд молчал, изучая его взглядом. — Надеюсь, всё будет хорошо. — Конечно, — улыбнулся Ким, но улыбка получилась поспешной. — Иначе быть не может.       Тэхён уходил не спеша, постепенно растворяясь в сумерках. Чонгук обеспокоенно смотрел ему вслед, пока моросящий дождь не начал тонкими струйками стекать по его волосам.       Вопросы, произнесённые и невысказанные, порождали внутри обоих бури. Разные по силе. Разные по скорости. Разные по нанесённому ущербу. Сохранится ли что-то после них — оставалось тайной. Главное, чтобы хоть что-то живое продолжило существовать.

***

      Прошла неделя со дня отъезда Тэхёна, и вот, наконец, он вернулся в Сеул. Семь дней без Чонгука дали ему достаточно времени, чтобы всё обдумать, взвесить и понять. К сожалению, их маленькую годовщину он пропустил, но собирался наверстать. Ким заранее подготовил подарок. Он выбирал его тщательно, с любовью, с мыслями о Чоне и теперь, сжимая подарочную коробку в руках, торопился к нему. Он скучал…       Минуло сто дней. Сто дней с момента, как они впервые назвали себя «мы». Вроде бы немного, но для Тэхёна эти сто дней были целой вечностью, заполненной смехом, прикосновениями, взглядами, словами… Ким надеялся, что этот день, пусть и с опозданием, всё же станет для них особенным. Главное — он идёт к Чонгуку с огромной любовью, той, что живёт в сердце, в душе, в каждом движении, в каждом слове.       Не все истории начинаются красиво, не все они интересные и далеко не у всех счастливый финал. Но если есть и минус, и плюс — что в итоге? В физике минус и плюс создают ток. В математике минус на плюс — минус.       Так кто они? Физика или математика?       На полпути к дому Чонгука небо вдруг надломилось, обрушивая на город холодный ливень. Ветер, пропитанный запахом мокрого асфальта, неприятно хлестнул по щекам. Тэхён замер на мгновение. Он без зонта, без капюшона, в тонком весеннем пальто… Но разве это важно? Прижимая подарок к груди, он бросился вперёд, спеша к Чонгуку и не обращая внимания на ледяные капли, мгновенно пропитывающие одежду.       Дождь был сильным, но сердце билось сильнее.       К моменту, когда он добежал до подъезда, с него текло, будто он только что вышел из-под водопада. Пальцы дрожали, крепко сжимая в руках уже чуть влажный подарок.       Сердце чувствовало ток.       Тэхён ворвался внутрь подъезда, захлопывая за собой тяжёлую металлическую дверь. Холодный воздух с улицы пронёсся сквозняком, заставляя Кима поёжиться. Влажные волосы прилипли ко лбу, а капли дождя стекали по щекам, смешиваясь с горячим дыханием. Он дрожал от холода, как осиновый лист, но не обращал на это внимания.       Лестница. Десять этажей.       Ким бежал вверх, перескакивая через две ступеньки. Сердце колотилось в груди в бешеном ритме, норовя вот-вот вырваться наружу. Воздуха не хватало, лёгкие горели, но он не останавливался.       Вот и знакомая дверь.       Тэхён сделал глубокий вдох, пытаясь успокоить сбившееся дыхание и выровнять сердцебиение. Провёл рукой по лицу, стряхивая влагу с ресниц, и мотнул головой, отбрасывая мокрые пряди назад. Он насквозь промок: одежда неприятно липла к телу, холодными нитями стягивая кожу. Тэхён знал, что это плохо для него кончится, но иначе не мог.       Рука поднялась к звонку. Одно лёгкое касание, и Ким замер в ожидании.       Щелчок замка. Дверь открылась, и перед ним предстал Чонгук.       Чон стоял босиком, в растянутой домашней футболке и потёртых пижамных штанах. Его волосы были слегка взъерошены, вероятно, он только что сидел на диване или лежал, и по виду было ясно — гостей он не ждал. Его взгляд медленно скользнул по Тэхёну: по мокрым волосам, с которых капала вода, по промокшему пальто, по рукам, что всё так же крепко прижимали к груди подарок. Он улыбался. Широко и искренне. — Тэхён… — имя едва слышно слетело с губ Чонгука. — Я люблю тебя, Чон Чонгук, — голос звучал твёрдо. — Я не хочу играть. Я хочу быть настоящим.       Воздух между ними стал тяжёлым. Чонгук смотрел прямо в карие глаза, и в этот миг Тэхёну казалось, что он видит там что-то большее, что-то, что не вписывается в рамки этой проклятой игры.       Но это всего лишь мираж.       Чонгук моргнул. Он глубоко вздохнул, а затем сделал шаг назад. — Я не люблю тебя, Тэхён, — прозвучало как гром, заставляя улыбку, надежды, веру и любовь разбиться и осыпаться осколками на пол. — Кажется, мы слишком далеко зашли в этой игре, — продолжил Чонгук. Его голос теперь звучал тише, но от того не менее разрушительно. — Прости меня.       Стук двери раздался эхом внутри Тэхёна, и вместе с этим эхом вниз, в самую бездну, рухнуло его сердце.       Ким не двигался. Стоял, как призрак, у Чоновой двери, слушая, как тишина поглощает всё, что у них было.       Проходили секунды, но казалось — вечность.       Жизнь всё-таки математика, а не физика. Минус на плюс — всегда будет минус.       Тэхён больше не сжимал подарок в руках, не держался за него, как за последнюю ниточку надежды. Не было смысла.       Не замечая слёз разбитого сердца, души и себя, он осторожно, как будто боясь потревожить остатки прошлого, наклонился и оставил подарок у двери, рядом с ковриком, там, где Чонгук его найдёт, если захочет. Ким положил его, как последний штрих к картине, которая никогда не попадёт в галерею. И, наконец, тоже сделал шаг назад. Ноги не слушались: шаги были тяжёлыми и неуверенными. Он плёлся вниз по лестнице, не разбирая ступеней. Пространство вокруг плыло, цвета размывались, границы стирались. В ушах стоял глухой гул, а внутри — белый шум, заполняющий пустоту. Тэхён не замечал, как слёзы, смешиваясь с каплями дождя, стекали по лицу. Он даже не знал: действительно ли плачет, или это просто дождь смывает остатки того, что в нём ещё было. Влажные пряди липли к щекам, одежда снова тяжело тянула вниз, и вместе с ней тяжелее становилось его дыхание.       В груди пустота — глухая и зияющая, как выбитое окно в старом доме, как дом, в котором больше никто не живёт.       Мир в это мгновение разделял его разбитые чувства. Небо плакало вместе с ним. Может, дождь начался неспроста? Может, оно, небо, зная исход их истории наперёд, оплакивало потерю Тэхёна преждевременно, пытаясь дать ему знак?       Тэхён сделал глубокий вдох, чтобы лёгкие наполнились кислородом до краёв, чтобы воздух с примесью дождя и печали пропитал его изнутри. Теперь он шёл медленно, не боялся промокнуть, не боялся замёрзнуть, не боялся заболеть.       Мы всегда запоминаем моменты, когда наш мир рушится. Вот только иногда мы можем предугадать и немного подготовиться к этому. В таком случае разрушение не будет неожиданным и столь болезненным, как если бы это произошло внезапно. Тэхён был готов к такому исходу, Чонгук его не обнадёживал другой концовкой, но сердце всё равно трещало по швам, а душа скорбела, оплакивала захороненные веру, надежду и любовь. Мир вокруг жил, свет фар разрезал темноту, прохожие спешили под зонтами, а он брёл улицей, словно призрак, словно потерянный фрагмент некогда важного пазла, который он кропотливо собирал.       Всё в этой жизни — вопрос перспективы. Улыбка не всегда значит, что человек счастлив. Любить кого-то не всегда больно. Любовь — не всегда дар, и не всегда стоит отдавать её тому, кто не просил. Любовь, которую видят другие, не всегда такая же в реальности.       Тэхён горько усмехнулся, когда вспомнились слова Минвона.       Бумажные журавли… Красивые, но бесполезные. Ты на них смотришь — вроде бы мило, даже искусно сделано, но попробуй их оставить под дождём… Они раскиснут, развалятся.       Любовь раскисла и развалилась под дождём — как иронично.