Mono no aware

      Чонгук закрыл дверь и буквально осел на пол, прислоняясь спиной к холодному металлу. Грудь сжимало, в горле стоял ком, и почему-то казалось, что воздух в комнате стал слишком тяжёлым. Он сделал глубокий вдох, надеясь, что с кислородом в лёгкие поступит и облегчение, но его не было. Вместо него жгучая вина растекалась по венам липким, едким ядом. Чон видел, как у Тэхёна в глазах погас свет. Он не хотел причинять ему боль, но не мог согласиться на реальные отношения. Как бы там ни было, у Чона не было к нему чувств. Всё было игрой, и они оба были об этом осведомлены. Так почему всё дошло до того, что буквально мгновение назад Чонгук оборвал Тэхёну крылья?       Чон провёл ладонями по лицу, отчаянно пытаясь выбить из себя эту странную боль. Всё это не должно было так закончиться. Чонгук вообще не думал, что это чем-то закончится. Они просто играли, а потом игра должна была сойти на нет, раствориться в рутине, потерять актуальность, как теряют вкус старые жвачки.       Но теперь… Теперь в груди саднило.       Он закрыл глаза, опуская голову на согнутые колени.       Всё началось три месяца назад. В то время он болезненно расстался с Минвоном, потому что просто по-человечески устал от наплевательского отношения к себе, и как-то, покидая университетскую библиотеку, на лестнице наткнулся на Ким Тэхёна.       Поздний вечер уже накрыл кампус: небо стало тяжёлым, а фонари растягивали тени по мокрому асфальту. Чонгук остановился, сначала просто наблюдая. Ким сидел на ступени, закинув ногу на ногу, и сосредоточенно смотрел в экран телефона. Они учились в одной группе, иногда пересекались на совместных проектах, но дальше лёгкого, делового общения их контакт никогда не заходил. Чонгук несколько минут пристально рассматривал его, а позже присел рядом. — Чего сидишь здесь? — Такси жду, — проговорил Ким, не отрываясь от телефона. — Сегодня жуткие пробки. Ждать нужно целую вечность. — Можешь мне помочь? — спросил Чон, неопределённо глядя вдаль. — С чем? — незаинтересованно уточнил Тэхён. — Сыграй со мной в отношения, — бросил Чонгук. — Хочу хоть как-то отомстить Минвону. Если он увидит меня с кем-то не популярным, сияющим, счастливым и спустя короткое время после расставания — это сильно ударит по его самооценке. — Мило, — прокомментировал Ким, усмехнувшись. — Проси всё, что хочешь. Если ты волнуешься, что тебя начнут как-то цеплять, то… Предлагая тебе эту игру, я беру ответственность за тебя, так что буду бдеть и защищать. — Мне ничего не нужно, — отрезал Тэхён. — Скажи мне, во сколько ты выходишь из дома перед учёбой и где ты живёшь. Я зайду утром за тобой.       Могло ли быть такое, что Ким согласился на фейковые отношения не просто так?       Эта мысль поселилась в голове Чонгука, стоило ему только закрыть глаза. Она засела там, как зазубренный осколок, цепляющийся за самые уязвимые места его сознания. Чем больше он пытался её, мысль, вытолкнуть, тем глубже она проникала, растекаясь липким, гнетущим осознанием. Чон словно попал в капкан: пытаясь вытянуть ногу, зубцы лишь сильнее разрывали плоть.       Что, если Тэхён был в нём заинтересован с самого начала? Если, соглашаясь на игру, он просто использовал её как возможность быть рядом?       Чонгук с шумным выдохом сжал лицо руками. Он чувствовал себя дураком. Чем дольше он анализировал всё, что происходило между ними за эти три месяца, тем отчётливее видел: Тэхён делал слишком много и искренне.       Каждое утро он ждал его возле дома, даже когда Чонгук говорил, что может прийти один. Постоянно подсовывал ему что-то вкусное, вместе с неизменным стаканом кофе. — Ты же не позавтракал, — говорил Ким, отмахиваясь от вопросов. — Да и кто откажется от свежей булочки?       Чонгук сначала воспринимал это как часть образа. Потом — как должное. Им надо было поддерживать видимость отношений, поэтому время от времени они выкладывали совместные фото. Для этого ходили на «свидания», которые всегда оставляли странное, но хорошее послевкусие. Со временем они стали друзьями, потому что, несмотря на игру, всё же узнавали друг друга. Чонгук хотел бы остаться друзьями, но Тэхён… Тэхён пришёл к нему насквозь промокшим, и Чонгук впервые в жизни почувствовал настоящую ответственность за другого человека. Не ту, что он брал на себя в начале, когда обещал защищать его от чужих взглядов и возможных задирок, а настоящую, когда понимаешь, что у тебя в руках не просто чужие эмоции, а целое сердце.       И он его разбил.       Чонгук потерянно уставился в пол: «Боже… Что теперь делать?»       Отворив входную дверь, Чон поднял с пола оставленный Кимом подарок. Ему не хотелось открывать коробку прямо тут, стоя посреди коридора, поэтому, сжав упаковку в руках, прошёл в свою комнату. Опустившись на кровать, Чонгук какое-то время просто смотрел на аккуратную упаковку, а потом, поджав губы, развязал ленточку.       Полароид…       Чон провёл пальцами по корпусу камеры, не веря глазам.       Как-то давно, сидя в университетском дворе, они говорили об увлечениях. Чонгук обронил, что когда-то любил снимать на полароид — цеплять момент здесь и сейчас, не редактируя, не подстраивая, просто ловя жизнь в её чистом виде. Но его камера сломалась. Чонгук сказал это вскользь. Даже не думал, что Тэхён слушает. Но Тэхён… запомнил. Он запоминал всё. Любую мелочь. Любое слово.       Чонгук резко вдохнул, сжал камеру в руках и зажмурился. Слишком много эмоций и мыслей. Тэхён запомнил то, что сам Чонгук давно оставил в прошлом. Он не просил его об этом, не ожидал этого, но…       Почему же так больно?       Чонгук с трудом заставил себя отложить камеру на тумбочку, после чего рухнул на кровать и уставился в потолок, чувствуя себя полным ничтожеством. Он ранил Тэхёна. Оттолкнул его, будто всё, что между ними было, не имело смысла. Но если не имело… то почему его сейчас так выворачивает?       Грудную клетку вновь сильно сдавило, и дышать стало тяжело. Чонгук в отчаянии накрыл лицо рукой. Он чувствовал себя ужасно. Хотелось позвонить Тэхёну и объясниться, извиниться, поговорить… Но вряд ли это нужно сейчас Киму.       Свернувшись в клубок, Чон натянул на себя одеяло и постарался уснуть. Хотелось верить, что завтра станет проще, чем сегодня.

***

      Утро наступило слишком рано. Чонгук не выспался. Не смог. Он устало провёл рукой по лицу, сидя на краю кровати. В груди всё та же пустота. За окном лениво светало. Он не готов был выходить из дома, не упорядочив всё в голове, но оставаться в четырёх стенах тоже не мог.       Наспех собравшись, Чон покинул квартиру. Тэхёна на улице не было, он и не ждал — это было бы слишком.       Чонгук неспешно брёл тем же маршрутом, что ходил с Кимом, уделяя сегодня больше внимания окружающему его миру. Иногда он стопорился, сильнее ощущая опустошённость внутри, и всматривался в проезжающие машины или людей, проходящих мимо. В голове всплывали вопросы Тэхёна, и Чон задумался: какие бы вопросы звучали, если бы Ким чувствовал от него любовь, а не игру? Были бы они такими же глубоко депрессивными или нет?       В университете Тэхёна тоже не было, и это единственное, что заботило его. Сегодня на него все странно косились: сияющий Чон Чонгук вдруг стал серее неба перед бурей. Он слышал, как многие шушукались об этом, говорили нелицеприятные вещи, но ему было плевать на всё. Чон видел, что и Мин с Паком хотели его порасспрашивать, но не проронили ни слова. Он был им за это благодарен.       Пары тянулись бесконечно. Чонгук сидел, но едва слышал хоть слово. А как только появилась возможность, он сбежал. Бежал к дому Кима. Чон был уверен — Тэхён заболел. Должен был заболеть. Иначе быть не могло, он же промок до нитки вчера.       На полпути Чонгук свернул в аптеку, а затем в супермаркет. Лекарства, чай, лимоны, мёд — он купил всё необходимое. Чон делал это не из-за чувства вины от разбитых чувств, а потому что… Потому что ощущал ответственность за Тэхёна, потому что искренне хотел позаботиться о нём.       Чонгук знал, что Тэхён откроет ему. Тэхён всегда открывал. Если бы всё было наоборот, если бы Чонгук был на его месте, он бы не открыл. Он бы не захотел видеть того, кто так легко растоптал его чувства. Но Тэхён… Тэхён был другим.       Чон постучал в дверь, нервно прикусывая губу.       Ждал.       Пять минут.       Десять.       Двадцать.       Тишина.       Ни шагов, ни голоса.       Он постучал сильнее, нажал на звонок, потом снова. Раз за разом, с нарастающим отчаянием. — Тэхён, открой! — голос прозвучал тише, чем он ожидал.       Никакого ответа. — Я просто хочу поговорить.       Молчание. — Я оставлю лекарства… Возьми хотя бы их.       Ничего.       Чонгук тяжело выдохнул и, опустившись на пол, прислонился к холодной стене. Он не собирался уходить. Может, Тэхён просто вышел куда-то? Может, вернётся? Может…       Часы тянулись мучительно долго. Соседи бросали любопытные взгляды, но Чон их не замечал. Он сидел, обхватив колени руками, то и дело подпирая дверь, дожидаясь Кима.       Просидев до самого вечера рядом с порогом, Чонгук так и не дождался его. Поднявшись на ноги, он оставил всё купленное под дверью и ушёл, ведь спать в подъезде — не вариант, и не факт, что Тэхён смилуется над ним и откроет. Ким имел полное право злиться и не желать его видеть — Чонгук понимал, — но пусть хоть лекарства заберёт.

***

      На следующий день ничего не изменилось. Тэхёна снова не было в университете. Чонгук ждал, ждал, ждал… Но ничего.       Вечером, придя к его дому, он увидел, что пакет остался на том же месте. Тэхён не открыл и не забрал. Не захотел.       Чон снова стучал, снова звонил, снова писал сообщения. Но ответа не было.       Так проходил день за днём. День за днём со стороны Тэхёна ничего не менялось, но в Чонгуке менялось всё. Он больше не мог вести себя спокойно — Чонгук сходил с ума. Всё в нём смешалось настолько, что он уже не понимал, что чувствует. Вину? Гнев? Страх?       Тэхён пропал. Как бы Чонгук его ни искал, не мог найти ни единого следа. В груди разрасталось отчаянье от невозможности вернуться в тот день и изменить его исход, а невозможность сейчас дотянуться до него и поговорить лишь усугубляла его жгучую, пылающую боль внутри.       Дни проходили в бесполезных попытках: звонки, сообщения, походы к его дому — всё тщетно. Тэхён будто стёр себя из этой реальности, оставив Чонгука один на один с растущей внутри пустотой. Она съедала, обгладывала до костей, не оставляя ничего.       Чон хотел всё исправить, хотел вернуть Тэхёна. Вернуть Тэхёна себе. Без него дни стали серыми. В них больше не было наполненности, не было лёгкости и мимолётных улыбок, не было радости, которую Ким создавал. Всё потерялось, растворилось, исчезло. Теперь он был как картина, потерявшая краски, как стих, лишённый смысла, как песня, в которой звучала лишь одна нота.       Чонгук думал, что любовь — это чувство, которое принадлежит только тому, кто его испытывает. Но оказалось, что любовь — это зеркало. Даже если она не твоя, разбив её, осколки порежут и твою кожу.       Кажется, один из осколков, попав в него, заразил его чувствами к Тэхёну, которые вышли за пределы дружеских — иначе объяснить их он не мог. Он как Кай, которому кусок льда попал в сердце. Только вместо льда любовь.       Чонгук потерял себя за две недели отсутствия Тэхёна. Он не мог нормально есть, спать, думать — всё внутри разрывалось на части от беспокойства, вины и невозможности до него дотянуться.       Где потерялась его Герда, которая смогла бы излечить?

***

      Чонгук снова шёл к Тэхёну. Он уже не помнил, сколько раз за последние дни стоял перед этой дверью, но надежда, что она хоть раз откроется, всё ещё жила в нём, всё ещё тлела.       Поднявшись на нужный этаж, Чон привычным движением постучал в дверь, но не ждал ответа. Просто стоял, прислушиваясь к тишине за тонкими стенами. Там никого не было. Или кто-то был, но не хотел его видеть?       Тяжело выдохнув, Чонгук медленно осел и опёрся о холодную стену. Казалось, если он останется здесь подольше, Тэхён смилуется. Хотя бы выглянет из-за двери, скажет, что с ним всё в порядке. Но этого не происходило. Ничего не происходило уже две недели.       Чонгук был на грани отчаянья. Он вернулся домой и продолжил безуспешно звонить Тэхёну. Ему необходимо было услышать от него хоть слово, чтобы убедиться, что тот хотя бы в относительном порядке.       Чон метался по квартире, как загнанный зверь. В руках дрожал телефон — он вновь и вновь набирал заученный номер, хотя прекрасно знал, что вызов не примут. — Давай… Возьми трубку…       Чонгук судорожно сжимал аппарат, с каждым гудком всё сильнее кусая губы. Он смотрел на экран в ожидании чуда, но после пятого длинного гудка связь обрывалась, оставляя после себя лишь тишину в ушах.       Тэхён не прочитал ни одного сообщения, не принял ни одного звонка, не забрал ни один пакет с продуктами и лекарствами, которые он оставлял у его двери…       Внутри разрасталась тревога, и она разъедала его. Пальцы продолжали дрожать, когда он снова и снова набирал этот проклятый номер. Сердце бешено колотилось в груди, пока он нервно шагал по квартире, то хватаясь за голову, то кусая ногти, то снова нажимая кнопку вызова.       Гудки.       Тишина.       Гудки.       Тишина.       Чонгук отчаянно выдохнул и запустил ладони в волосы, вцепившись в них так, будто пытался удержать собственные мысли, чтобы те не разрушили его. И в этот момент всё пошло не так — он споткнулся. Провода, хаотично разбросанные по полу, запутались вокруг ног, и в следующий миг Чонгук с грохотом рухнул на пол, а телефон вылетел из рук и ударился о стену. Хруст разбитого экрана, и… Тьма. Свет в квартире погас, словно сама судьба решила наглядно показать ему его безысходность. В воздухе зазвучал тяжёлый, прерывистый вздох. Чонгук заскулил от бессилия и боли. Он потянулся за разбитым телефоном, но тот не включался: экран был треснутым, кнопки не реагировали.       Отключён.       Как и Тэхён.       Как и весь этот чёртов мир.       Приняв сидячее положение, Чон обхватил колени и спрятал в них голову, позволяя себе минутную слабость в виде слёз. Ему необходимо было хоть как-то сбросить груз эмоций, что в нём накопился.       Слёзы обжигали кожу, но он не вытирал их. Пусть текут. Пусть хоть так высвободится боль, что давила на грудь уже две недели. Но слёзы не лечили. Они только напоминали о том, насколько он сломлен.       Через несколько минут, когда дыхание наконец выровнялось, Чонгук медленно поднялся. Он по памяти прошёл в коридор, нащупал в темноте куртку и судорожно натянул её на себя. Нащупал также кеды, кое-как засунул в них ноги, а затем вышел на улицу.       Дождь хлестал с такой силой, что казалось, хотел стереть его с лица земли. Капли били по плечам, стекали по скулам, застревали в ресницах, заставляли дрожать сильнее, но теперь не только от эмоций, а и от холода.       Чон шёл медленно, шаг за шагом топя кеды в лужах. Он не знал, куда идёт, брёл вслепую, куда душа вела. Каждый шаг, каждый мокрый вдох заставлял его вспоминать. Вспоминать, как две недели назад точно так же по этим улицам шёл Тэхён. Счастливый. С надеждой в глазах. С подарком в руках. С верой в то, что чувства, которые он несёт, не разобьются о безразличие. Но Чонгук их разбил. Разбил вдребезги, даже не задумываясь о том, сколько боли это принесёт Тэхёну и ему. — Теперь моя очередь стоять под дождём, — тихо выдохнул, позволяя каплям дождя смешаться со слезами. «Почему именно я?» — прозвучал вопрос в голове.       Тэхён недавно задал этот вопрос, но Чонгук не дал ответа, потому что не хотел отвечать. Но если бы он мог ответить сейчас, то сказал бы: потому что в тебе есть то, что позволяет довериться, то, что даёт понимание, что, что бы ты ни попросил, тебе помогут и поддержат, потому что ты тот, с кем всегда комфортно и спокойно. В тебе есть то, что даёт ощущение безопасности и покоя — а это самое главное. — Если бы я вдруг исчез, ты бы меня искал? — А ты бы выбрал меня снова? — ответил Чон встречным вопросом. — А ты бы меня заметил?       В тот момент Чонгук говорил «нет», но сейчас он бы во весь голос кричал «да», чтобы Тэхён его услышал, чтобы дал ему ещё один шанс, хоть он его и не заслужил.       Ким исчез, и всё, что делал Чон, — искал, искал, искал. Чонгук бы выбрал его снова и точно бы заметил. Потому что прекраснее человека он не встречал.       Тэхён исчез, а Чонгук остался в этом городе, среди этих серых улиц, под хлещущим дождём и болью, которая, как кислота, жгла изнутри.       В голове появился вопрос: а вот Тэхён выбрал бы его снова? «Можно ли удержать то, что никогда не принадлежало тебе?»       Чон всё ещё уверен, что нельзя. Но всё, чего он искренне хотел сейчас, — удержать Тэхёна. Он сделает для этого всё, лишь бы Ким позволил ему всё исправить.       Чонгук продолжал идти, не замечая холода, который пронизывал до костей. Мокрые волосы липли ко лбу, рубашка прилипла к спине, пропитавшись дождём, а пальцы давно заледенели. Вода стекала по лицу, затекала за воротник, пропитывала джинсы, но Чон не обращал на это внимания. Он никуда не торопился. Он без сил брёл ночной улицей, раздумывая о словах Минвона: «Бумажные журавли… Красивые, но бесполезные. Попробуй оставить их под дождём… Они раскиснут, развалятся».       Возможно, в чём-то Вон был прав, но Чону хотелось всё изменить; хотелось, чтобы они стали теми журавлями, о которых говорил Чонгук — теми, кого складывают с надеждой, с верой…       Любовь — это не просто нежные взгляды и слова. Любовь — когда ты знаешь, что человек рядом может разрушить тебя, но всё равно идёшь за ним.       Чонгук будет идти. Будет идти до конца, даже если Ким разрушит его. Он будет приходить снова и снова. Будет стучаться в закрытую дверь. Будет обивать пороги. Будет оставлять у порога лекарства, которые Тэхён не забирает. Будет писать сообщения, на которые не получит ответа. Но он продолжит, потому что теперь его чувства настоящие. Пусть они только на стадии зарождения, но они есть. Он будет бороться за них.       Дождь не стихал ни на секунду. Чонгук, промокший насквозь, наконец добрался до дома Кима. Капли стекали по лицу, попадали в глаза и обжигали кожу ледяными прикосновениями. Джинсы можно было выжимать — вода струилась с них ручьями. Ноги в кедах плавали, раздражающе хлюпая при каждом шаге.       Чонгук перепрыгивал через ступени, спеша добраться до нужного этажа. Руки дрожали от резкой смены температуры и напряжения, а в голове пульсировала только одна мысль: он должен его увидеть. Он должен увидеть Тэхёна.       Дыхание сбилось, сердце забилось о рёбра так сильно, что казалось, ещё немного и оно вырвется наружу. Мокрые, подрагивающие пальцы сжались в кулак, и Чонгук, поднеся руку, слишком громко постучал в дверь.       Раз.       Два.       Три.       Чон вновь не ждал ответа. Не ждал, что что-то изменится. Все эти две недели он бился в эту дверь, словно в глухую стену. Звонил, писал, приходил — но в ответ только было молчание.       Но вдруг — щелчок — дверь приоткрылась.       Чонгук замер. Сердце остановилось. Он не сразу осознал, что видит перед собой Тэхёна. Настоящего. Не воспоминание, не призрачный силуэт в его разуме, а Тэхёна. Измождённого, осунувшегося, с бледной кожей, на которой выделялись тёмные круги под глазами. Его губы были сухими, потрескавшимися, а волосы спутанными, но… он был здесь. Реальный. — Ты пришёл, — едва слышно прохрипел Тэхён. — Как я мог не прийти? — мягко улыбнулся Чонгук, не пряча свои красные глаза. — Пустишь? — Всегда.       Дверь распахнулась сильнее, и Чонгук шагнул внутрь.