Рыцарь и разбойник

Туман стелился над морем серой, почти пепельной пеленой, словно сама природа желала скрыть от чужих глаз катастрофу. Волны неспешно бились о прибрежные скалы и камни, в воздухе было особенно влажно, в нос бил запах морской соли. Гавань, укрытая среди скал, поросших мхом, казалась безмолвной угрозой и интригой. Порт Солбридж. Ранним утром к порту прибыли клейменные псы, хотя погода была совсем недружелюбной. Туман едва позволял разглядеть пространство в двадцати метрах, а лошади то и дело переутомлялись. В груди Райнхарда росло тревожное чувство, словно он предчувствовал что-то недоброе. Это заставляло его снова и снова погружаться в задумчивость, не замечая, что происходит вокруг. Из-за этого он почти всегда становился объектом насмешек со стороны Эндрю, к чему уже привык... Туман словно подталкивал Райнхарда к размышлениям о чем-то глубоком, о чем другие люди предпочли бы не задумываться. Он шел в тишине, следуя за разбойниками, кутаясь в теплый плащ Эндрю, не обращая внимания на пронизывающий холод вокруг. Осень сменялась морозным утром, а пестрые краски рассвета уступали место серой пелене. Эндрю шел впереди - уверенный, всегда силен и вынослив, как лидер. Игнорировал сильную тяжесть в плечах от усталости, хоть и терял самообладание, иногда пошатываясь. Его смех, словно освобождённый от оков, пронизывал тишину, подхватываемый ветром. Райнхард ощущал, что смех его звучит слишком громко и резко, подобно лезвию, скользящему по зеркалу. Они медленно подходили к окраине порта, где величественно возвышались корабли, словно жуткие тени в тумане. Внезапно до них донёсся скрежет, такой противный и протяжный, словно кто-то с силой волок саблю по гнилым доскам. Этот звук заставил Райнхарда поднять голову и отвлечься от своих мыслей. И вот из тумана появилась группа высоких, но худощавых мужчин. На них были грязные рубашки, рваные штаны, закатанные до покрытых шрамами колен, а волосы были растрепаны. Их лица имели острые черты. Это были пираты. Райнхарда от столь непривычного зрелища слегка передёрнуло, а челюсть мгновенно сжалась, не давая ему и слова пискнуть. Он не боялся, скорее, ему было чуждо и странно видеть подобных... деятелей. Райнхард рефлекторно потянулся к рукояти меча, но Эндрю вскинул руку - мол, спокойно, дворцовый. Так это они - друзья разбойников? Их скрепляла взаимная ненависть к закону церкви. «Прямо к обеду прибыли, псы», — усмехнулся бородатый мужчина, подходя ближе и пожимая брюнету ладонь, ободряюще улыбаясь. «Я уж подумал, что вас съели волки здешние». «Волки нас боятся, дружище», — отозвался Эндрю, расплывшись во взаимной ухмылке. Он отпускает руку капитана грозных пиратов, у которого было громкое прозвище — Келл «Крюк» Моррой. И после повернув голову к ребятам, почти привычно первым делом оглядел рыцаря, такого обеспокоенного, и явно сонного. Он быстро отвел взгляд и, улыбнувшись, обратился к Келлу, указывая ладонью в туман. «Давайте отправимся в таверну, нам есть что обсудить. К тому же мы очень устали.» Убеждать головорезов не потребовалось. Они дружным составом без колебаний отправились в «Гнилую Русалку», таверну, которая пользуется особой популярностью среди обитателей тёмных уголков королевства. В помещении было очень тепло, а тёплый свет, падающий на барные стойки, создавал уютную атмосферу. За стойкой стоял широкоплечий мужчина, который с радостью предлагал посетителям тёмное пиво, разливая его из бочек. В таверне царила идиллия, хоть и каждый в помещении — преступник, как Райнхард сам и понимал. Он натянул на голову капюшон сильнее, ощущая витающий аромат алкоголя и пряных специй. Те занимают крупный круглый стол, заказывая еду, перекидываясь то и дело новостями о прибережных случаях и о процветании на востоке. Переговоры текли медленно, как текущий по венам алкоголь, выпитый за посиделками браконьеров. Райнхард сидел на дальнем конце стола и с тревогой наблюдал за незнакомцами. Он не ощущал привычной тяжести меча на поясе, и это добавляло ему волнения. Тем более что тот относился к алкоголю предвзято, с раннего детства в него вбивали дисциплину, и при королевской семье ни за что нельзя было облажаться, даже спустя двое десятков лет. Неожиданно двери в «Гнилую Русалку» распахнулись, в помещение ворвался резкий, леденящий холод. Грохот прошелся по всему зданию, словно гром, вдаривший в таверну. По самые кости пробирался ужасающий мороз, туман словно оседал, как дорожка, ведущая внутрь, почти приглашая. Первым входит всадник в тяжелых черных доспехах, сияющих от тусклых ламп, на плаще которых гордый герб Винхольма — алый венок лавровых листьев обрамляют нимб шестнадцати звезд, двух скрещенных копий, с возвышающимся над ними крестом — символ величия монархии здесь, на родной, казалось бы, земле. Под шагами членов ордена трясся и скрипел пол, пока властный голос не прорезал шоковую тишину. «По приказу ордена — все встать и не шевелиться!» — рявкнул командир, обрамленный в алые доспехи, снимая с головы шлем и грозно воткнув тяжелый меч в половицы. Открылся вид на точеные черты лица вице-командира ордена нефритовой лозы — Крейн «Коготь» Гарольд. Взгляд его алых глаз проследил по всем присутствующим, затаившим дыхание в ожидании чего-то. И его взор остановился на нем, на шокированном Райнхарде. Их взгляды были недолгими, после чего орден начал нападение на разбойников. В воздухе плясали искры от столкновений оружия, а глаза Крейна горели, когда он сражался с предводителем клейменных псов. Крейн не хотел уступать и проигрывать дворняге, верно? Однако бой не стал масштабнее, ведь разбойники ускользнули от Ордена в самый ответственный момент, оставив после себя только кучи разбросанных стульев да драгоценностей. Райнхард стоял в недоумении, не зная, что предпринять, пока его под руку выводил его ученик в серебряном шлеме — Винсард Джек, что был особенно обеспокоен истощением своего наставника. Он ободряюще сжимает его плечо, усаживая на ступень у таверны, осматривая ушибленные места, перетертые веревками. В тишине, казалось, обнажалась сама натура рыцаря, пока на нем не красовался шлем. Винсард снял шлем и отложил его в сторону, пытаясь утешить Фортерна, который чувствовал головокружение и шум в ушах. Фортерн покачал головой, но ему не стало легче, как он ни старался. однако в трезвость его привел один лишь голос, голос его заместителя, Гарольд... Низкий баритон прорезал тишину, словно скальпель по нервным окончаниям зеленоглазого. «Вы выглядите ужасно, Милорд. Я не ожидал, что они будут так настойчиво предлагать вам пиво», – с иронией замечает он, устремив взгляд вдаль, словно пытаясь одним движением рассеять густой туман, окутывающий всё вокруг. «На ваши поиски ушло более десяти ночей». Райнхард молча поворачивает к нему голову, замечая, как сдержанно он складывает руки на груди, переводя серьезный взгляд на своего командира. И уже более вежливо, без злости в голосе, продолжает, почтительно склонив голову: «С возвращением, командир Фортерн». И рядом, под ухом, слышится голос его ученика, Винсарда: «С возвращением в орден, Милорд!» Райнхард потерял счёт времени, но уже через несколько лун он оказался в королевском замке, где его встретили как дома. Особенно переживала взволнованная Сапфира и Крейн, которые не находили себе места, беспокоясь о здоровье Райнхарда, который слёг с болезнью и хандрой после битвы в туманном порту. Эндрю исчез, оставив после себя лишь чёрный тёплый плащ, который Фортерн по какой-то непонятной причине не решался выбросить. На вопросы о том, что происходило в плену, Райнхард хранил напряжённое молчание, не желая говорить. В его душе росло сомнение, словно чёрная дыра, которое поглощало его, вызывая тревогу и беспокойство. Впервые его тело пронизывало подобное ощущение, чувство. В замке царила зловещая тишина. От стен отражалось эхо неспешных шагов, доносившихся из левого крыла крепости. В окна заглядывала полная луна, освещая тусклые коридоры холодным светом, заливая величественные портреты королевской семьи ужасом ночи. Рыцарь безмолвно бродил по замку, смотря себе под ноги. Хоть тому и было велено не покидать постель ровно до выздоровления, по приказу самой Моэры младшей, Лорд не мог отказать себе в искушении прогуляться до рассвета в знакомых с детства стенах. И сейчас он как никогда понимает, что пейзажи, что он видел в компании разбойника, были куда красочнее... Снова он? Его мысли не покидал брюнет с ледяными глазами, такими пугающими и уже привычными. Эндрю словно был куда более толерантнее к Фортерну, чем множество его учеников, хоть и сопровождалось это вечными усмешками, остроумными замечаниями. Быть того не может! Он лишь простой разбойник, враг, самодовольный чудак. Райнхард вбивал себе это, внушал себе, хоть и сердце велело иначе. Он был самозванцем и оставил его, так почему он всё ещё занимает так много места в его мыслях? В душе гремела буря, глаза стекленели от одной лишь мысли. Рыцарь тонул во внутреннем конфликте своего сердца с рациональным разумом. Внезапно шатен столкнулся с кем-то, кто преградил ему путь. Это был Крейн. Гордый, с высоко поднятым подбородком, он смотрел на растерянного капитана, словно сторожевой пёс. Доспехи блеснули в свете лунном. «Вы в курсе, что вам запрещено разгуливать в этой части замка, мой лорд?» — замечает с ядовитым оскалом алый, делая акцент на его титуле. За что получает недовольный, раздраженный взгляд Фортерна, что кладет тяжелую ладонь ему на плечо, едва сильно сжав. «Я хорошо знаю свои дозволенности, сэр, прошу меня простить», — процедил он и, убрав ладонь, прячет обе за спину, слабо кланяясь и обходя низшего по рангу. За что был остановлен осторожным касанием за локоть, он был готов рявкнуть, но прежде замечает более мягкий, обеспокоенный взгляд алых очей, таков он, Гарольд. «Я искренне беспокоюсь о вас, прошу вас», — его баритон становится тише, и он протягивает вторую ладонь, чтобы убрать прядь волнистых волос с лица капитана. В ответ на это он получает лёгкий шлепок по запястью, и мгновенно отпускает его, позволяя удалиться в тень замка. Следующий день начинается с того, что рыцарь, который не успел отдохнуть как следует, отправляется на тренировку. По словам короля, во время отсутствия капитана орден совсем не уделял времени тренировкам, и в результате бойцы стали хуже сражаться. Необходимо было исправить эту ситуацию, в срочном порядке. В воздухе витает аромат эфирных масел, пыли и едва заметной нотки соли. Тренировки проходили особенно жестко, и большинство из учеников сваливались без сознания прямо по среди спаррингов от перегрева. Но поблажек никто никому не давал, посему и тренировка продолжалась и без участия выбывших. Райнхард плюхается на лавочку у тени, потягивая принесенную им родниковую, прохладную воду. Его тело покрыто потом, как и у его ученика, что выглядел особенно довольным. «Я смог отразить более десятка ваших приемов! Я безмерно рад», — то и дело трепетал Винсард, что сел рядом, откинувшись назад, наслаждаясь тенью. В массивных деревянных дверях показывается чья-то низкая фигура — фигура женская, рядом с которой высокое худощавое. В сопровождении своего верного дворецкого Деррика, принцесса Винхольма, Сапфира Моэра, вошла в зал. Прикрыв глаза ладонью, она взглянула на небо, чтобы определить приблизительное время. Создавалось впечатление, что она здесь частый гость. Винсард приветствовал её, протягивая руку для пожатия. Однако Райнхард, погруженный в свои мысли, не сразу заметил её появление, пока она не прочистила горло, выражая своё присутствие. Он вздернул голову и почтительно склонил ее снова, признавая ее статус. Она мгновенно становится веселее, хоть и наблюдала за поведением своего рыцаря особенно зорко. Деррик кашляет в ладонь, напоминая принцессе о манерах, и та спохватилась, отстранившись и неловко улыбнувшись. Она что-то заметила в глубине глаз Райнхарда, когда тот был задумчив, бурю, такую тихую, но поглощающую изнутри беднягу. «Моэра, зачем вы хотели прийти сюда?» — спрашивает Деррик, прерывая их зрительный контакт. Он опускает глаза, не желая встречаться взглядом с лазурноглазой девой. «Ах да, точно... Деррик, позаботься о тех солдатах, что потеряли сознание», — торопливо говорит она. Затем, обращаясь к капитану ордена, она с хитрым выражением лица протягивает ему руку: «А ты, бродяжка, пойдем со мной».