Die Grammatik der Liebe: Ошибки, которые ведут к счастью

В столовой Киотского университета Японии было относительно тихо и, на удивление, немноголюдно. Вероятно, это связано с тем, что сегодня пятница, на часах пять вечера и большая часть порядочных студентов в это время уже сидит дома, готовясь к неминуемо приближающейся сессии, пока остальная часть либо пытается всеми возможными способами заработать себе на жизнь, предпочитая работу учебе, либо же видит, лежа в своих кроватях, десятый сон, отсыпаясь после тяжелой учебной недели. Что ж, так даже лучше. Исаги, находясь в не самом лучшем расположении духа, честно говоря, сам предпочел бы сейчас как раз-таки оказаться на месте тех самых студентов, что сидят дома в спокойной обстановке, и воздержаться от пребывания в шумных местах. Тем не менее, он не смог отказать своему лучшему, да и, пожалуй, единственному близкому другу – Мегуру Бачире, в том, чтобы составить компанию после пар в поедании рамена. Правда, уже порядком остывшего и раскисшего от бесцельного ковыряния деревянными палочками в нем, ведь аппетита у Йоичи, несмотря на то, что он согласился сюда прийти, все равно не было. Однако разделяли четырехместный столик в столовой они не одни: с ними были другие студенты – Наги Сейширо и Рео Микаге, по какой-то неведомой Исаги причине в столь поздний час также решившие увязаться за ним, будучи его прямыми сокурсниками на юридическом факультете. Что касается Бачиры, то он изучал искусство, питая интерес к психологизму художественных произведений. Мегуру по своей натуре был эксцентриком, в связи с чем всегда умудрялся разглядеть красоту и необыкновенность даже в, казалось бы, самых обыденных вещах, поэтому сам проявлял не дюжий интерес к тому, как другие люди видят этот мир, отражая его через свои творения, считая, что ничего лучше не передает душевное состояние человека, чем предметы, сделанные от и до им самим в порыве эмоций. Сам же Исаги такого про себя сказать не мог – его сильнейшими сторонами были расчетливость, рациональность и холодный ум. Можно сказать, полная противоположность Бачире. Однако, как известно, противоположности притягиваются, потому Исаги в определенной степени восхищался такой чистой любовью Мегуру к искусству. Но, ради справедливости, стоит отметить, что некая черта характера все же их объединяла. Преданность своим стремлениям. Если же они и загорались какой-то идеей, то шли к ней напролом. Потому неудивительно, что Исаги с таким набором характеристик и высокими амбициями поступил на юридический факультет, желая стать адвокатом. Еще со времен школьной скамьи Исаги Йоичи отличался успехами в учебе, закончив ее и получив аттестат, украшенный наивысшими оценками, хоть и нельзя было сказать, что парень являлся каким-то вундеркиндом, что поспособствовало такой успеваемости. Нет. Напротив, Исаги, по его скромному мнению, ничем не выделялся, не обладал каким-то уникальным талантом и учился так же как и все. Единственное, что он считал своей особенностью, и которой больше всего гордился – это умение быстро адаптироваться к сложившимся условиям, благодаря чему мог избегать всяких каверзных школьных ситуаций, ну и, вдобавок, он никогда не отставал в освоении учебной программы, но не более того. Все остальные его заслуги можно было с уверенностью приписать именно целеустремленности и желанию стать лучшим в своем деле. Эти черты его характера и сподвигли Йоичи к интенсивной учебе, желая попасть в один из самых престижных университетов Японии. Так он и оказался здесь, в учебном заведении своей мечты, сидя в большой, даже хорошо сделанной, на вкус Исаги, столовой: лакированные потолки с множеством встроенных в них маленьких светильников и черные матовые панели, доходившие примерно до середины стен, в то время как сами стены помещения выкрашены в приятный глазу серый цвет. Пол был выложен серо-бежевым паркетом, умудряясь при этом блестеть, несмотря на то, что изо дня в день по нему проходятся тысячи студентов. Столы и стулья также обладали бежевым оттенком, но светлее – приближенным, скорее, к белому. В общем, все в лучших традициях минимализма, как Исаги и любил. Однако в настоящий момент он не наслаждался пребыванием в столовой: лишь сидел, прожигая взглядом уже малопригодный к употреблению рамен. А причиной несвойственной ему апатии стало… – Эй, Исаги, ты чего такой поникший? – решил все же поинтересоваться Бачира после нагло пропущенного мимо ушей Йоичи увлекательнейшего рассказа о том, как один из одногруппников Мегуру, находившийся в состоянии «особого творческого порыва», пытался изобразить внутреннюю борьбу художника, как тот сам это называл, обмазываясь краской, но в самый пик его, так называемых, страданий, поскользнулся на разлитой краске и упал на холст, превратившись в неумелое, а потому и назовем это как абстрактное, произведение искусства, после чего вся группа еще минут десять отходила от смеха, и даже преподаватель не смог, к собственному стыду, сдержать пару смешков, хотя Мегуру находил такой перфоманс своего сокурсника довольно необычным, что, в свою очередь, и понравилось Бачире. В обычные дни Исаги с интересом, вперемешку с долей непомерного скепсиса, слушал все эти откровенно странные истории, происходящие чуть ли не каждый день, исходя из слов друга, на кафедре искусств, после чего юрист себе каждый раз мысленно делал пометку – никогда не посещать эту загадочную часть университета. Мало ли, вдруг двинутость передается воздушно-капельным путем? Сейчас же Йоичи не особо вслушивался в рассказы приятеля, лишь изредка кивая головой в определенных моментах, создавая хоть какой-то вид заинтересованности. Но на прямо адресованный вопрос Исаги ему, на удивление, ответил. – Я не знаю, что мне делать, – будто бы в каком-то трансе, по-прежнему таращась на несчастный рамен, пробормотал Йоичи. – Надо же, сам Исаги не знает, что нужно делать? Наверное, конец света все же близок, – присоединился к беседе, если ее можно было таковой назвать, Рео. Не то чтобы Йоичи с Микаге прямо-таки активно общались – в основном это происходило на таких вот заседаниях в столовой, за работой над групповыми проектами, когда таковые имелись, или же на переменах, да и то, скорее по учебной части. Однако какой-либо неприязни они друг к другу не питали. Наоборот, очень даже ладили. Просто так вышло, что сам Рео предпочитал уделять около девяноста процентов своего времени Наги. Чем такая привязанность обусловлена – Исаги, откровенно говоря, не знал. Возможно, они дружат с детства, или же познакомились в стенах университета – хоть Йоичи и представлял себе это мало возможным, ведь, по собственным наблюдениям, Наги отлипал от телефона, примерно, никогда, и лишь одному Богу известно, как тот поддерживает связь с внешним миром. А может быть их связывало кое-что покрепче – Исаги как-то не интересовался, предпочитая в лишний раз не лезть в чужую личную жизнь. Потому комментарий Рео был вызван тем, что он хоть и не поддерживал слишком тесного общения с Исаги, но учился с ним в одной группе, а потому и знал, как Йоичи прекрасно справлялся с учебой в университете, активно вел себя на занятиях и никогда не говорил о каких-то своих проблемах. Оттого и думать о том, что Исаги Йоичи не знает, как что-либо делать, было сюрреалистично. – Скоро экзамен по немецкому языку. А я в нем, мягко говоря, не очень. Если я его завалю, то прощай так и не успевший окрепнуть – поскольку Йоичи учился только первый год, а это была его первая сессия – статус самого успешного студента группы и стипендия, – с некой безнадегой и горечью в словах сказал Исаги. – Погоди, но ты же сам захотел изучать немецкий как дополнительный язык. Как ты можешь его не сдать? – с явным удивлением спросил Бачира. От глаз товарищей не укрылась заминка Йоичи, пытавшегося придумать себе нелепое оправдание. – Ну-у, у меня был выбор между французским и немецким, и я посчитал, что французское произношение будет даваться мне с трудом. А вот немецкий… – тут уже Исаги снова застопорился, но Микаге его оборвал. – Ага, зато немецкий со своими десятьюсложными словами, ебанутой грамматикой и кучей диалектов значительно проще. Ну да, конечно, – с ноткой укора, но все же по большей части веселья говорил Рео. На самом деле, Микаге вообще был несколько в шоке от того факта, что у Йоичи все же есть какие-то проблемы относительно учебы. Но оно и не удивительно, ведь сам Рео вместе с Наги изучали французский, а Бачире вообще дополнительный язык помимо английского был не нужен, а потому и о проблемах Йоичи никто из них даже не догадывался. – Да кто ж знал-то, что он такой сложный в изучении! Ладно, не факт, конечно, что мне бы тот же французский дался легче…и вообще, я начинаю думать, что лингвистика – это абсолютно не мое, – с обидой и в то же время некоторой нервозностью сказал Йоичи. – Постой, так у тебя ж сосед вроде немец, не? – уже на этих словах Йоичи насторожился. – Этот, как его…Кайзер вроде звали, да? Попроси его подтянуть тебя. Уверен, что с немецким у тебя, в любом случае, не может быть все настолько плохо, да и ему особо нет причин отказывать! – как и всегда, полный энтузиазма, сказал Мегуру. Оно и не удивительно – Бачира всем своим видом буквально олицетворял солнце: такое же яркое и никогда не прекращающее озарять Землю светом и теплом. Даже волосы его были интересно окрашены в желтый цвет на концах, а глаза так и отливали жидким золотом. – Нет причин отказывать? Бачира, ты серьезно?! Да я последний человек на планете, кому он будет помогать! – не удержался от недовольного восклицания юноша. – И, честно говоря, я и сам не горю желанием пересекаться с ним в принципе, – Исаги был удивлен тем, что его другу вообще могла прийти в голову такая абсурдная, казалось бы, даже для Мегуру идея, ведь тот был прекрасно осведомлен, какие отношения у Йоичи с его соседом по комнате в общежитии. Причем знал он об этом из первых уст. Что за дурость? В этот момент даже Сейширо, которого, казалось бы, ничего не заботит кроме как уложиться по времени в выполнении всех квестов своей игры, в которую он так любил играть, на несколько мгновений поднял взгляд на окружающих его людей, отрываясь от телефона. Вообще, для Исаги было настоящей загадкой, примерно наравне с главными тайнами человечества, как такой ленивый и не обладающий хотя бы минимальным желанием учиться человек смог поступить в один из лучших университетов Японии. И – в довершение убийства самооценки Йоичи – даже более того: удерживаться на плаву с, не сказать что отличными, но и не плохими оценками. В общем – типичный хорошист. Йоичи списывал это на уникальный талант, позволяющий Наги учиться, не прикладывая к этому совершенно никаких усилий. Как раз таких обычно и называют гениями или вундеркиндами, которым Исаги, честно говоря, в глубине души завидовал, но никогда не подавал виду, а, наоборот, старался доказать и себе, и всем остальным, что, даже не обладая сверхспособностями к учебе, спорту или же еще к чему-либо, все равно горазд стать лучшим в своем деле. Однако кто знает, каким был бы сейчас Наги, если бы по-настоящему взялся за учебу?.. Исаги предпочитал об этом не думать. Минутный интерес к беседе у Сейширо был вызван тем, что, заседая вот так в столовой уже по какой-то сложившейся традиции в компании этих троих, он был наслышан о том самом Кайзере, про которого Йоичи разражался в гневных тирадах чуть ли не при каждом удобном случае. Сам же Наги всего пару-тройку раз видел этого неприятеля Исаги в стенах университета, поскольку тот учился на факультете экономики, а потому причин пересекаться с парнем у него нет. Разве что в спортивной команде по футболу, в которой Кайзер, по слухам, был капитаном, но и туда Сейширо с его-то неподъемной ленью даже не пустили бы. Да и видимых признаков для такой ненависти к персоне несчастного экономиста он не замечал – не то чтобы он вообще пристально смотрел, но кого волнует? Поэтому Наги стало совсем немного, но интересно – удивительно, да? – какой же невыносимой личностью нужно быть, чтобы заслужить такие негативные реакции от кого-то вроде Йоичи, который, как казалось Сейширо, ровно, он бы даже сказал, доброжелательно ко всем относился. – К тому же, – продолжил Исаги, – за простое «Спасибо, Кайзер! Я тебе, в кое-то веки, очень признателен! Ну, ты там это, не скучай» он мне явно не поможет. А что это ходячее бедствие там взамен потребует, даже если и согласится на мою просьбу, я вообще представить боюсь… – на этих словах Йоичи, видимо, все же попытался что-то да представить, но даже так его мозг с этим, похоже, плохо справлялся, раз уж Исаги после этих усердных умственных процессов в один момент просто скривился и помотал головой, пытаясь, судя по всему, прогнать неприятные мысли. – Да брось, Исаги. У тебя все равно особых вариантов нет, – начал озвучивать свои неутешительные мысли Рео. – До экзаменов всего недели три осталось. Ты и моргнуть не успеешь, как будешь стоять с напуганными глазами перед преподавателем и пытаться связать слова в предложение на этом своем немецком. А тут у тебя есть такая возможность: подтянуть знания вместе с носителем языка, у которого, по твоим словам, рот не затыкается – да это же мечта любого уважающего себя лингвиста! Другой быстрый и надежный вариант подтянуть язык ты в данный момент вряд ли найдешь. – Ага, надежный, – чуть ли не закатил свои глаза Исаги от услышанного бреда. – Сейчас он меня научит каким-нибудь матам на этом своем немецком, а я потом только и буду, что стоять в деканате и уже не только на немецком, но и на всех остальных языках мира вымаливать прощение за неподобающее поведение. – Да не может же он быть такой мразью! – воскликнул Микаге, на что Йоичи лишь скептически поднял бровь, мол, уверен? – В любом случае, пока не узнаешь, не попробуешь. И, как говорится, кто не рискует, тот не сдает немецкий. Да, Наги? – в этот момент Рео потрепал сидевшего рядом с ним Сейширо по пепельным волосам, как бы выискивая у того одобрение, на что Наги лишь слабо «угукнул», продолжая с выражением вселенского пофигизма тыкать на кнопочки игровой консоли. Исаги решил не гнуть свою линию, сказав фразу по типу «ну, вообще-то, так нигде не говорится», и просто принял тот факт, что деваться ему, видимо, некуда. Ну что же. Другого выбора у него, если верить экспертному мнению товарищей, к которому он все равно относился весьма и весьма – и еще куча других весьма, которые сюда банально не вместятся – скептически – нет. Так что попробовать, может быть, чисто гипотетически, все же стоит?.. Посмотрим, что из этого выйдет.