Die Grammatik der Liebe: Ошибки, которые ведут к счастью

Признаться честно, Йоичи раньше не то чтобы сильно интересовался квантовой физикой, вопросами существования временных петель, параллельных реальностей и прочей межпространственной чепухи, которая к его несчастной юриспруденции имела весьма и весьма косвенное отношение. Но вот сегодня, когда первым, что прорывается сквозь затуманенный сонной дымкой разум Исаги, является до боли знакомый звук, ему действительно приходится об этом основательно, так, задуматься. Потому что не может быть, чтобы ему довелось еще хоть раз в своей жизни услышать эту мелодию. Ну, как мелодию – Моцарт бы от такой характеристики, конечно, в гробу перевернулся, но это уже его проблемы. А вот насущной проблемой Йоичи сейчас являлось как можно скорее выключить эту омерзительную трель, какую он абсолютно точно уже слышал месяц назад: тот самый будильник, услужливо включенный Кайзером на полную громкость, предзнаменовавший первый день бесконечной череды страданий Исаги, а по невероятнейшему стечению обстоятельств – кто бы мог подумать, м-да – еще и первый день занятий репетиторством. Можно сказать, роковой момент, разделивший его существование на «до» и «после». Как только данное осознание окончательно устаканивается в голове Исаги, тот со скоростью армейской роты распахивает веки и подрывается с кровати на месте, мягко говоря, негодуя. «Неужели это все был сон?» – судорожно посещает сознание Исаги самая первая и, пожалуй, самая нереальная, почти что оскорбительная догадка, когда он, не глядя – лишь на слух, – тянется к ближайшей тумбочке, чтобы отрубить телефон, одновременно сдерживаясь от порыва швырнуть тот через балкон. Оскорбительной сия догадка была, потому что ни в жизни, блять, Йоичи не поверит, что весь тот феерический пиздец, через который ему пришлось пройти за последние несколько недель, являлся лишь плодом его разыгравшегося воображения. Серьезно, невзирая на всю любовь юноши к мангам, комиксам и экшн сюжетам, такой сюжет он бы не придумал даже будучи накаченным психотропными веществами. Возможность образования пространственно-временной петли тут же рассеивается, когда, окончательно продрав глаза и установив зрительный контакт с реальностью, Исаги не натыкается на своего соседа, стоявшего как пугало возле кровати в кромешной тьме. И это действительно радовало. Вот только радость больше трех секунд, как правило, в мире не длится, и Йоичи в данном деле тоже не стал исключением, быстро осознав: «Что-то не так», – посещает вторая подозрительная мысль юношескую голову, невольно заставляющая рассматривать вероятность существования теперь уже параллельных, мать его, Вселенных. А все потому как с течением времени он четко стал понимать, что, в самом деле, находился сейчас буквально параллельно всему: своей родной кровати, тумбочке, до которой тянуться было труднее обычного, поскольку находилась та с какого-то перепугу немногим дальше привычной Исаги локации, и, вместе с тем, сам стал ближе к шкафу, к которому он априори не мог быть ближе, и еще параллельно куче никому не интересных вещей, обрушивавших на голову следующее, единственно верное суждение, заставившее парня пропустить удар, а и без того пересохшему ото сна горлу усушиться вплоть до неприятного царапания. «Почему я на кайзеровской кровати?!» – мысленно воскликнул Йоичи, подобрав к груди взявшийся хрен-пойми-откуда плед по хрен-пойми-какой причине: лежал-то он не голый, как можно сперва подумать, а вполне себе одетый в приличную теплую пижамку, и прикрывать банально нечего. «Тц, надо меньше подглядывать за мамиными романтическими сериалами», – сделал заметку Исаги, поняв глупость собственных действий. Отметив, что потенциальных свидетелей его позора – ака, Михаэля – поблизости нет, он позволил себе выдохнуть и выпустить плед из рук, пригладив мешавшуюся челку. «Что вообще было?» – задал напрашивающийся сам собой вопрос Исаги, испытывая как никогда трудность с образованием логических цепочек. Уж простите, но три часа сна, больная голова и постепенно отмирающий с голоду желудок яро протестовали против всякой мозговой активности. Да и, честно говоря, если б не чертов будильник, установленный мистическим образом на его телефон, Йоичи хрен бы проснулся раньше следующей субботы. Говоря о будильнике. Исаги бросил через плечо взгляд на стоявшую непозволительно далеко – на целых 48 сантиметров левее! – родную тумбочку, надеясь обнаружить там телефон, но не тут-то было: телефон все это время лежал на другой тумбочке. Не его. Йоичи тянется к тумбочке Кайзера, подхватывая мобильник. «Ничего», – выносит вердикт Исаги, осмотрев экран блокировки и не найдя никаких следов... чего бы то ни было. Он и сам не знал, что ожидал обнаружить за исключением ненавистных цифр, знаменовавших собой абсолютно непривлекательные сейчас 7 утра, но невольно уловил чувство легкого разочарования. А при мысли о том, что ему еще в университет сегодня придется идти, вообще удавиться хотелось. Не желая и далее размышлять о незавидном дальнейшем будущем, Йоичи как прирожденный мазохист решил окунуться в чертоги своей памяти и покопаться в еще более незавидном прошлом и разобраться, что, мать его, привело к тому, что он разлегся на кайзеровской кровати, да еще и с, на удивление, сохранившимися конечностями, а не оторванными тем же. Обычно Михаэль строже подходил к вопросам личного пространства, а тут... ... О, Боже. – Я что, правда здесь вырубился?.. С ним? Рядом? – на сей раз недолго думая, изрек тихо Исаги, прикрыв от чувства смущения рукой лицо. «Как так вышло?! Ничего же не было! Мы просто вчера сидели, смотрели футбол, обсуждали всякие стратегии и...» ...и дальше Йоичи, видимо, нужно оформлять премиум-подписку на разблокировку своих двух бесполезных гигабайт памяти, потому что воспоминания пресекаются на корню. Чертов недосып. «Так, ладно! Будем думать объективно! Если б ночью и вправду было что-то... э-э... сомнительное, я бы уж точно это запомнил, даже если б мне сделали гребанную лоботомию», – заверил себя Исаги, искренне уповая на то, что его возможности смущаться находились на уровень выше всякой логики и природных закономерностей. Пфф, подумаешь, природа. Однако его хваленная объективность уже по истечении десяти секунд расшатывается в хлам, когда на голову внезапно, как ушатом воды, хлынет новое воспоминание. «Ненавижу. Но это не значит, что у меня для тебя не припасено других чувств». И все бы ничего – всего-навсего попытка признаться незрелым в лирических делах парнем о собственных товарищеских, приятельских, дружеских чувствах, в конце концов, но... Но почему-то чем дольше Исаги задумывался над смыслом собственных слов, тем больше ему хотелось убиться головой об косяк. «Не припасено других чувств». «Других чувств». «Других чувств». «Чу-у-у-вств». ... . Ну нет. Нет.нет.нет.нет.нет.и нет. – Я что, правда так сказал?.. – в очередной раз не удержавшись, вслух удивился Йоичи, не веря в собственную болтливость, и плюхнулся от безысходности обратно на подушку. Довольно мягкая. «Как можно было выбрать настолько странную формулировку?!» – пребывал в недоумении от самого себя Исаги, с каждой следующей минутой параноидальных размышлений все больше задумываясь о том, не прозвучал ли его ответ ненароком, совершенно случайно и абсолютно точно непреднамеренно, ну, скажем, как долбаное признание в любви. Он не мог признаться в таком. Никак не мог. Не после того, как их отношения наконец-то после поистине мучительных недель взаимодействия друг с другом вышли в зону столь непостижимого для них, заветного комфорта. Не после того, как Кайзер всего парой часов назад распинался с таким трудом о своих переживаниях – и пусть сам Кайзер бы скорее собственноручно придушил себя подушкой, съев из той все перья, нежели признал существование такого слова, как «переживания», Йоичи на все сто двадцать процентов уверен, что потеря единственного друга и параллельное разрушение его жизни в виду собственной социальной несостоятельности и очевидных проблем с привязанностью классифицировались как ахринеть какое переживание. И уж точно не после того как немец дал понять, что отношения на данном этапе жизни ему чужды. Не напрямую, конечно, но судя по красочной бэкстори Михаэля, тот боялся заводить даже элементарную дружбу. Куда уж ему до отношений. Может, Исаги и не помнил, что происходило после их сеанса домашнего футбола, но все что было до него он помнил так же отчетливо, как и свою первую грамоту за олимпиаду по математике в третьем классе. Да и, в конце концов, как вообще можно признаться в любви к человеку, которого ты не любишь? Привязанность имелась, безусловно. Влюбленность, как мы уже поняли после стольких дней разрушительного самопознания, тоже. Но любовь? Йоичи, к счастью или сожалению, еще не дослужился до такого. Слишком рано. Слишком много. Во всяком случае, он не ощущал себя Ди Каприо, готовым утонуть за свою Розу на Титанике. Исаги так отчаянно хотел вчера расставить все точки над «и» и отрегулировать их отношения до приемлемого минимума, что совершенно ненароком умудрился задрать какой-то несусветный максимум своими импульсивными словами. Действиями. Вопросами. «Что он мог подумать?» – задался очередным вопросом Йоичи, размышляя, действительно ли его слова звучали несколько двусмысленно, или же Кайзер сам бы до такого никогда не додумался, а Исаги банально бредит на сонную голову, как обычно. Хотя, по правде, ставить в один ряд слова «Кайзер» и «не додумался» звучало оскорбительнее любого матерного слова. Опасения Исаги подкреплялись еще и свежими воспоминаниями о том, как Михаэль буквально с лету умудрялся улавливать всякий раз поползновения соседа в его сторону. Йоичи боялся, что собственные слова могли инстинктивно оттолкнуть Кайзера. Исаги тут же попытался припомнить любые детали, которые могли бы выдать растерянность, негодование, возможно даже неловкость – ? – Михаэля от подобного заявления, вот только, опять же, не мог припомнить ничего. Как будто в его память, состоящую целиком из пазлов, варварским способом проникли и выкинули столь желанные кусочки. Возможно, Йоичи просто слишком расслабился после урегулированного конфликта, оттого и не зацикливался на столь мелких и, тем не менее, фундаментальных вещах. Сказочный проеб. С другой стороны, Исаги и не мог заявить, что жалел о сказанном. Дать понять Кайзеру, что у него, несмотря на все бесчисленные загоны, пунктик на контроль и очевидные проблемы с налаживанием доброжелательных контактов, есть возможность хоть иногда просто снять маску и расслабиться, найти опору для себя, было поистине важным. Йоичи, правда, понятия не имел, насколько привлекательной опорой в этом плане он выступал по шкале от 1 до 10, но если Михаэль его до сих пор не послал и не запер в общажном чулане, то, как минимум, на солидную четверочку уже тянул. И все же свою готовность подставить плечо, а не, скажем, другую часть тела, Исаги, наверное, стоило бы выразить более конкретно. «Не припасено других чувств», – снова навязчиво прокрутилось в голове у парня. «Тоже мне, Шекспир, блять». Нет, ну серьезно. Что вообще можно подумать, услышав данную фразу? Йоичи только кольца за пазухой не хватало и трубадура под окном. К тому же, если слова Исаги не возымели никакого «нежелательного» эффекта на Кайзера, где его тогда черти носят в семь утра?! В их сомнительном тандеме обычно Йоичи встает ни свет ни заря, дабы успеть приготовить себе полноценный завтрак, в то время как Михаэль приходит на все готовенькое, словно вместо рингтона будильника он подрывается на запах еды, который даже не чувствуется с расстояния кухни. Он же не мог сбежать, ведь так? Исаги уже в третий раз тянется к телефону, надеясь, что Бог действительно любит троицу и он сможет найти хоть какую-то подсказку по поводу происходящего. Однако обстоятельства без стеснения поворачивались к бедному пареньку задницей: кроме дурацких уведомлений о погоде и оповещении о списании пятисот иен за подписку на киносервис ему ничего не приходило. Никаких сообщений от кого-нибудь вроде Кайзера – и опустим тот факт, что Кайзер в принципе ему никогда сообщений не писал. Или, скажем, гребанных заметок с маломальскими пояснениями от Кайзера. Да даже элементарной записки на тумбочке с надписью «вали на свою кровать, Йоичи» от все того же Кайзера и в помине не было! Может, он ему на лбу написал... Став от балды вглядываться в отражение заблокированного экрана телефона, Исаги в следующую же секунду чуть не выронил устройство из рук, не говоря уже о чудом миновавшем его сердечном приступе, когда этот блядский будильник снова решил испортить ему жизнь и затрезвонить на всю катушку. Если так продолжится, Йоичи опасается, что по его душу придут раздраженные шумом миролюбивые соседи. – Да сколько их там? – еле слышно буркнул юноша, с особым нажимом тыкая на кнопку выключения будильника, после чего зашел в настройки и увидел, что там таких будильников с интервалом в пять минут стояло еще... семнадцать. Вплоть до самой первой пары в 8:30. «Он надеялся, что я оглохну и ему больше не придется со мной разговаривать или что?» – по старинке проскочила в первую очередь саркастичная мысль, и только после, вслед за ней, на смену пришла другая, такая наивная, но приятная, истинная мысль. Кайзер заботился о нем. Позаботился, чтобы правильный до мозга костей отличник в последней инстанции Исаги Йоичи вдруг не поступил неправильно и проспал пары. Вот только непонятно, зачем при этом уничтожать барабанные перепонки и «чувство прекрасного» в нем. Два варианта: либо Михаэль приверженец ностальгических веяний, либо тот решил действовать наверняка, свято веря, что без помощи, так называемой, тяжелой артиллерии, Йоичи бы не проснулся, вышагивай там хоть оркестр в коридоре общежития. Ну, конечно, после прошедших событий вообще остается чудом, что он не впал в кому от нервного перенапряжения. Очень мило. На сей раз без сарказма. И тем не менее добродушными порывами Кайзера придется пренебречь, ведь Исаги в первый раз в жизни практически моментально принял решение быть счастливым и проспать к чертям первые пары. Да, звучит радикально, по-бунтарски – для Йоичи так точно, – однако свалиться замертво посреди аудитории от усталости в представлении юноши рисовалось наименее привлекательным вариантом событий, нежели простая «н-ка» в журнале и удивленные возгласы преподавателей куда-же-делся-Исаги-кун. На самом деле, если б сегодняшние занятия не были буквально последними за семестр, в которые ты по большей части просто разруливаешь долги и даешь всем напомнить о своем существовании, Исаги даже за лимитированные фигурки Ноэля Ноа не согласился на пропуск пар в университете, в который он так отчаянно рвался поступить. Ничего. Любимая теория государства и права на пару с социологией как-нибудь и без его присутствия на занятии справятся. А вот кровать уже навряд ли. Главный вопрос – какая из кроватей: кровать Йоичи, которая всю ночь без него прохлаждалась, пустуя и несомненно скучая, или кровать Михаэля, уже нагретая Исаги и...к-хм, самим Михаэлем, да. Если честно, Йоичи даже обидно, что он нихрена не помнил, каково это – делить кровать с его неприкасаемым соседом. В конце концов, когда еще такой «незабываемый» опыт выпадет. Удобно ли было вообще Кайзеру с его-то габаритами? Не запинал ли парня Исаги ненароком локтями? Не проехался по челюсти? Не заслюнявил во время сна блондинистые волосы? «Хватит нести чушь. Можно подумать, ты накаченный психостимуляторами семилетка, чтобы не уметь вести себя во сне» – довольно быстро осадил самого себя Исаги от глупых вопросов. Но все же вопрос о том, стоило ли ему перебраться на родную кровать или остаться уже там, где, так сказать, душа лежит, по-прежнему беспокоил Йоичи. Чтобы отвлечься от всяких соблазнов в лице пропахшей не то мятным, не то эвкалиптовым шампунем Михаэля подушки – Исаги клялся, что от сводящего с ума голода готов был съесть эту подушку – пока он будет обдумывать волнующий вопрос, парень решил перед тем, как зарубиться обратно спать, провести ревизию в шкафу в поисках одежды, в которой направится в университет. Быть на низком старте ему не помешает. С особой неохотой направившись к вышеупомянутому предмету интерьера, Йоичи распахнул деревянные дверцы, принявшись перебирать вешалки с рубашками. И даже столь банальное занятие, как оказалось в скором времени, не оставило его без сюрпризов. Потому что Исаги точно помнил, несмотря на подводящие его сейчас умственные способности, что одной рубашки в этой кладези преимущественно уценных шмоток, находящихся, естественно, на его половине, никогда не было. Такой красивой, кропотливо сшитой, ультрамариновой, а, самое главное, кайзеровской рубашки. Которая непонятно что забыла на половине Йоичи. «Я ведь вешал ее на прежнее место», – открыто недоумевал юноша, с чего бы этому шедевру текстильной промышленности висеть среди достаточно примитивных тряпок Исаги, которые и вещами-то называть стыдно. На фоне вещей Михаэля, разумеется. Там бы и какому-нибудь Дэвиду Бэкхэму за звание главного стиляги пришлось попотеть. Сложившееся положение вещей не могло быть случайным. Никак нет, ведь рубашка Кайзера висела даже не где-нибудь на границе между его одеждой и Йоичи, а была намеренно запихана в самый, что ни на есть, противоположный от немецких вещей угол, словно наказанная, ей Богу, стесняя добротный японский текстиль. Засветившиеся мириадами звездочек глаза Исаги от нахлынувшего осознания, что только сам Михаэль мог по-тихому перевесить – намеренно перевесить – свою рубашку на его сторону, нужно было рассматривать в телескоп и зарисовывать как новое созвездие, бесспорно. Йоичи мог физически ощущать краткосрочную волну тепла, так резко окатившую его от столь дерзкой мысли. «Он правда решил отдать ее мне?» – до последнего не верилось в подлинность происходящего Исаги, будучи сбитым столку от очередного проявления добрых намерений со стороны его взбалмошного соседа. Сегодня что, какой-то международный день искупления грехов? Йом-Кипур? Прощеное Воскресенье? Что еще там есть... На радостях задумался Йоичи, однако радость в ту же секунду сбило как беспилотником, когда в тревожный мозг закралась мысль и о другом вероятном развитии событий. Кайзер когда-то заявлял, что, мол, брезглив. Мог ли он просто спихнуть поношенную вещь ее наглому воришке? Тем не менее, Исаги надеялся, что эта европейская модная задница еще не позабыла за существование такой простолюдинской вещи, как гребанная стирка, принимая столь спонтанное решение. И вообще, если быть уж полностью откровенными, плевать Йоичи хотел на возможные потайные замыслы Михаэля. Пусть даже порыв благотворительности был сделан не из самых лестных побуждений, Йоичи нравится эта рубашка и он будет носить эту рубашку, если уж соседу, сдается, она более не нужна по неизвестным причинам. Будет носить, да. Но не сегодня. В конце концов, для весьма скромного Исаги она уж больно нарядная, чтобы сидеть пылиться в ней на парах в аудитории. Не-е-е-т, Исаги точно знает, куда и в какой день он в ней пойдет, без сомнений. А пока остается довольствоваться малым – свободного кроя голубенькая рубашка, белоснежная футболка под нее же и несменная пара черных джинсов. И все же от одной абсурдной мысли Йоичи не мог отделаться до самой последней секунды, пока не улегся спать обратно на чужую кровать. Благо, повеевала эта мысль теперь не сидящей уже на межклеточном уровне паранойей, медленно перетекающей в бредовое расстройство, а вызывала лишь легкий смешок. «Может, я правда в параллельной Вселенной?»

***

Приложив поистине титанические усилия, чтобы проснуться, Исаги все же добрел к двенадцати часам до стен университета. Видимо, заменять ублюдский рингтон Кайзера на что-то более приличное и менее хардкорное было не самым удачным решением в жизни Йоичи, потому как ненароком чуть не умудрился проспать оставшиеся занятия, тупо не воспринимая теперь звуки тише завывания умирающих китов или запуска космической ракеты. Более того, успел по дороге набраться храбрости и занести треклятую отработку по немецкому своему раздражающему преподавателю. Правда, этот раздражающий преподаватель оказался сегодня на редкость менее раздражающим, не удосужившись проронить ни единой колкости за исключением комментария в сторону чужого внешнего вида. Да-да, Исаги и без него прекрасно осведомлен, что выглядел так, словно его камазом переехало, это не новость. Скажите спасибо, что он вообще доковылял на своих двоих до вуза. И сейчас, таким же уверенным, пусть и нерасторопным шагом, Йоичи направлялся туда, куда ведут, определенно, все дороги в этом университете – столовую. Ребята уже наверняка там. Минуя кучку сновавших туда-сюда во время большой перемены студентов, среди которых Исаги разглядел и парочку своих одногруппников, парень побрел по направлению к привычному месту. Хотя картина, которая перед ним вырисовывалась по мере приближения к желаемой точке, навевала мысль, что их четырехместный столик стал каким-то уж больно тесноватым за прошедший семестр. Если в начале года там действительно сидело всего четыре человека, как и положено, то сейчас Йоичи мог отчетливо разглядеть здесь и Хиори, и Чигири, который, видать, после недавней вечеринки решил перейти в более сильную и перспективную команду и бросить свой клуб анонимных одиночек, состоявший из абсолютно не анонимного Чигири и, вероятно, Рина, который и со своим-то отражением в зеркале навряд ли разговаривал, не говоря уже о живых людских воплощениях. Примерно по этой самой причине, когда Исаги подошел к столику, свободного места для него не оказалось, вот так новость. – Быстро же вы меня вытеснили, – совершенно беззлобно, пусть и без всякого энтузиазма отозвался Йоичи. Надо же было как-то оповестить о своем присутствии, верно? И он смог. Внимание ребят, что-то доселе бурно обсуждавших, переключилось на скромную фигуру юриста. – Исаги, ты пришел! – радостнее всех отреагировал, как всегда, Бачира, завидев маячившего перед глазами друга. – Привет, Исаги-кун, – подхватил негромко Хиори, будучи рад видеть одногруппника. О том, чтобы видеть его в-добром-здравии-или-как-там-говорится речи и не шло. Не после вчерашнего дня. Рео, который все это время единственный сидел спиной к Йоичи, обернулся на знакомое бурчание одногруппника, на радостях или еще хрен пойми от какой эмоции встав с места, полностью развернувшись и опершись о столик. Примерно пятью секундами позже Исаги понял, что эта была эмоция искреннего удивления. И, вероятно, ему еще хотели набить рожу. Процентов, так, на десять. – Молодой человек, Вы, случайно, не видели тут нашего друга? Такого маленького, вредного, параноидального, зато отвечающего на сообщения, когда ему пишут его близкие, м-м-м? – выпытывающим взглядом уставился Микаге на назревшего собеседника. Хорошо, Йоичи понял, в какой огород камень кидают. – Ты про те шестьдесят семь сообщений, которые вы мне прислали за последние полтора часа? Видел. Только боялся, что у меня телефон загорится, если я отвечать полезу, – не растерялся, само собой, с ответом Исаги, быстро разрушив их не успевшую начаться ролевую игру. Исаги действительно видел сообщения от друзей, но из-за самолично организованного у себя в комнате тихого часа увидел довольно поздновато. Примерно, когда брел по дороге в университет. Смысл отвечать на всю эту кучу СМС, если он уже до своих друзей дойдет к тому времени, пока только-только все прочитает? – Это называется «переживания», дорогуша, – хмыкнул Рео на выпад юноши. – Где тебя носило? Выглядишь так, будто тебя через мясорубку пропустили, – успел пройтись оценивающим взглядом Микаге по фигуре перед собой. – Еще хуже, – не остался не у дел Чигири, бросив беглый взгляд на предмет обсуждения и вставив свое слово на правах главной иконы бьюти-сферы среди присутствующих. Да и не присутствующих тоже. Йоичи почувствовал, как у него дернулся глаз. Будем считать, это от недосыпа. – Хорошо, отныне каждый раз перед началом пар буду забегать в спа-салон! Кто-то еще хочет пошутить по поводу моего внешнего вида или все-таки поговорим о чем-то нормальном? – несмотря на общую усталость, нашел в себе силы Исаги на то, чтобы драматично взмахнуть на мгновение руками в стороны. Всего на одно чертово мгновение, но и его вполне хватило для создания одной маленькой катастрофы в виде... Йоичи почувствовал, как правая рука задела что-то твердое. Что-то стеклянное. И это что-то определенно содержало в себе нечто мокрое, да еще и вылившееся на... Поднос с едой. Поднос Рина. Конечно же, мать вашу, это должен был быть поднос Итоши Рина. Других студентов в этой гребанной Альма-матер же не существует! И пройти мимо Исаги кроме него тоже никто не мог! С каких пор этот парень вообще обедает в столовой, извините?! Исаги его первый раз тут видит, честное слово. Еще немного таких предсмертных мысленных восклицаний Йоичи и его рассуждения бы дошли и до чего-нибудь из разряда «кто разрешил этому парню есть» или «как он посмел родиться на свет». «Ради всего святого, у нас может хотя бы одна встреча пройти нормально?» – мысленно порицал саму матушку-судьбу Исаги, припоминая, как с самого первого дня элементарно хотел завести нормальный диалог с этим социальным отщепенцем и просто узнать получше. Без казусов. И сломанных челюстей, желательно. Он что, так много просил?! Казалось, вся столовая замерла на минуту, не осмеливаясь вздохнуть в присутствии этих двух придурков, одним своим существованием несших беды всему мирозданию. Либо Йоичи так казалось. Ну, знаете – когда время настолько замедляется, что вся жизнь проносится перед глазами. Перед смертью. – Дела-а, – присвистнул Наги, оторвавшись от любимой игровой консоли, когда краем глаза уловил произошедшее. На больше чем три секунды его внимание разыгравшаяся сцена задержать не сумела, так что парень снова вернулся к замачиванию зомби в очередной стрелялке. Осмелившись все-таки оценить масштабы катастрофы, Исаги стал медленно поворачиваться к Итоши, которого доселе видел лишь краем глаза. Юрист начинал морально готовиться к худшему. Когда Йоичи все же развернулся полностью, Рин стоял на месте, просверливая, примерно, двенадцатую дырку в теле виновника косым взглядом – по одному грудному позвонку на каждую. – Бежать уже поздно, я полагаю?.. – неуверенно поинтересовался Исаги, пусть и без всякого страха. Скорее, с долбаным смирением. Серьезно, он уже привык. – Определенно, – тихо, но не менее угрожающе послышалось в ответ. Приехали. – У тебя такое хобби – портить мне жизнь? – нельзя было сказать, в шутку или всерьез уточнял Рин, потому что все его реплики, начиная от «доброе утро» заканчивая «пошел ты нахуй» звучали с плюс-минус одинаковой интонацией. Как Йоичи и планировал, он стал оценивать масштаб бедствия, которое учинил. На самом деле, ничего критичного: всего лишь опрокинутый стакан с простой водой, замочивший тарелку свежеизготовленного рамена, не считая разлившейся части воды на пол и еще части на свитер Рина. Но если говорить об обеде, то... вся эта смесь и так в бульоне, так что какая разница? – Сдалась мне твоя жизнь, – не подумав, буркнул Исаги, уже только после того, как выпалил эту пафосную фразу, сообразив, что со всеми его многочисленными попытками подступиться к Рину и установить контакт с этим чертовым затворником, точно не ему из всех людей на планете это говорить. М-да, неловко вышло. – Могло быть и хуже, – ляпнул второе, что пришло на ум парень, намереваясь перестроить внимание с первого предложения. – Я не знаю, что может быть хуже, чем твое назойливое присутствие в моей жизни. Йоичи закатил глаза. У него не было ни желания, ни сил брыкаться в очередной многомиллионный раз с представителем семейства Итоши. К тому же, правдивым это высказывание вовсе не казалось, с учетом того, насколько затюканным ходит Рин 24/7, жизнь его явно чем-то обидела еще до присутствия в той Исаги. Да и оскорбления юристу доводилось слышать похлеще. Вон, взять только одного лишь Кайзера, который... Хм, точно. Кайзер. – Перед тем, как ты выльешь на меня свой поплывший рамен, я все же попытаю удачу и спрошу: ты не натыкался на... – Нет, – железобетонно ответил Итоши, не потратив на раздумья ни секунды. Непонятно, то ли он априори не желал слушать голос назойливого как комара студента, то ли реально отвечал на поставленный вопрос так, как есть, сумев магическим образом опознать объект обсуждения, даже не дослушав. Хотя, наверное, уже на том свете и за его пределами всем известно, что маленький Исаги Йоичи теперь и дня не проводит без своего богоподобного репетитора. Задать столь неожиданно сей вопрос Йоичи захотел, машинально припомнив, как Кайзер заикался о своем «строгом плотном графике» в субботу, где так кстати значились футбольные тренировки. А если сегодня еще и матч собирались проводить, то все стрелочки в поисках пропавшего соседа указывали на его сокомандника. Действительно, а где еще ему пропадать? Сказал бы Йоичи, не услыша секундами ранее красноречивое «нет» от Рина. Видать, хреновый из Исаги следователь. «Где его носит?» – чувствовался отголосок беспокойства и интереса в юношеских мыслях. – Ладно, можешь вдарить мне по лицу и идти с Богом, – быстро пробормотал без всякого энтузиазма Йоичи. – Готов поспорить, у тебя давно руки чешутся. Понятное дело, он не хотел, чтобы его били, но, казалось, все существо Итоши, не говоря уже об обстоятельствах, так и кричало о том, что решать проблемы по-другому тот не умеет. До текущего дня. – Я не бью ущербных, – с осуждающим прищуром процедил сокурсник, наконец, отведя свой фирменный взгляд киборга-убийцы и намереваясь... просто пройти мимо? Да вы шутите. Йоичи должен в это поверить? Нет, он, конечно, не ждал, что после своей провокационный фразы – буквально приглашения ему вдарить – Рин действительно подбросит свой поднос с едой вверх и помчит драться на кулаках, но не могло же быть все так просто? Неужели сегодня обойдемся без угроз сделать из его кривых пальцев крючки для полотенец в раздевалке или использовать топорное тело Исаги заместо сетки для ворот? «Я все больше верю в теорию параллельных Вселенных». – Я все еще жду, когда ты позовешь меня заниматься английским, Рин-чан! – словно из под земли вырос Бачира, восклицая с места где-то за спиной Йоичи. Не исключено, что этот наивный до невозможности солнечный лучик еще и рукой тому помахал. Заметить, как у Итоши вздулась вена на лбу, можно было даже со спутника. Однако он снова промолчал, не выказав никакой вербальной реакции. – Ладно, извини меня, я не специально, – вновь заговорил Йоичи. – Давай я хоть помогу те-... – Не смей подходить ко мне ближе чем на километр, – мгновенно осадил объект своего раздражения Рин, параллельно увиливая от попыток Исаги приблизиться к нему, а затем и вовсе обогнул того стороной, направившись в самый дальний угол самого дальнего столика. Исаги и впрямь еще минуты две мониторил движения сокурсника вплоть до того момента, пока парень не сел за стол. Интересно же, где все это время обитал персонаж его ночных кошмаров. «Может, он какие медитативные практики стал принимать? Или психологом хорошим обзавелся...» – Я не буду комментировать твою феноменальную неуклюжесть, – заговорил Рео, привлекая к себе всякое внимание Йоичи, – но вот кого это ты там выискиваешь, мне интересно, – с хитрым прищуром, в котором, естественно, крылось уже знание ответов на все вопросы, протянул играючи парень. – Сам догадаешься или воспользуешься помощью зала? – поддел монотонно Исаги, скрестив руки на груди. В то же время вариант украсть у соседнего столика стул и по-человечески сесть, не путаясь ни у кого впредь под ногами, еще даже не начинал рассматриваться. – Приберегу подсказку для другого случая, – ухмыльнулся Микаге, подобно Йоичи скрещивая руки. Деловые какие. – Исаги, ты как? – подал признаки жизни Хиори, поистине щенячьим взглядом пялясь на друга в ожидании ответа. На первый взгляд могло показаться, что это очередной беспонтовый вопрос-подъеб относительно его внешнего вида, который был сейчас, если кто еще не понял, не ахти – синяки под глазами, грустные глаза, заебанное лицо, обрамленное грязной челкой, которую Исаги, честное слово, пытался причесать, но проще отстричь этот волосяной веник и отрастить новый, нежели приводить в опрятный вид. Это Йоичи еще не подозревает, что нацепил футболку задом наперед, но, на его счастье, за накинутой поверх рубашкой это не заметно. Для всех, кто не Рео или Кайзер, разумеется. Короче, выглядел Исаги сейчас как собирательный образ среднестатистического студента СНГ. Но они не в СНГ и сейчас не об этом. Хиори имел в виду под своим невинным вопросом совсем другое. Нечто связанное с тем, что начиналось на кай- и заканчивалось никогда не догадаетесь чем. Микаге своим прозорливым орлиным взглядом заметил и это. Проще сказать, чего он в этой жизни не замечал. – Нет, я, пожалуй, все-таки воспользуюсь помощью зала и спрошу, что тут происходит, – оценивал взглядом Рео сперва всех, сидящих за столом, и только потом перевел взгляд на Йоичи. – Наш главный герой ни дня не обходится без приключений на пятую точку? – буквально расцвела на аристократически красивом лице беззастенчивая улыбочка. – Если бы ты знал, что происходило со мной последние двадцать четыре часа, ты бы так не улыбался, – переняв модель поведения Рина, с угрожающим прищуром парировал Исаги. Только, в отличие от Рина, реального негатива он не испытывал. Так, оборонялся. Йоичи не удивился недоуменным переглядкам ребят, возникшим после столь категоричной фразы. Относительно происходящего в незавидной жизни Исаги Йоичи был осведомлен только Хиори – процентов на 40, не более, – и то из-за того простого факта, что он и явился прямым катализатором всего пиздеца. Бачира процентов на 25, Рео и Наги, как обычно в паре, делят между собой круглый 0, а Чигири вообще на минус 1. Ахринительная математика получается. – Спорно, спорно... – напоследок слабо ухмыльнулся Микаге, но не желая более капать на мозги и без него – кто успел его опередить? – затюканному Исаги, мирно сдался, решив подойти хотя бы раз в жизни к вопросу чужих-личных отношений серьезнее. – Ладно, дарую тебе индульгенцию от моих шуток на целых десять минут, – гордо заявил парень, довольствуясь собой. – Но не от всех! Что стряслось-то? Мы тебе... сам знаешь, сколько сообщений настрочили. Я подумал, тебя ограбили по дороге в университет и ты остался без телефона и личного достоинства. – А я, что ты впал в депрессию и решил больше никогда не выходить на свет, – неуверенно, пусть и сразу же выдвинул предположение Йо, зная немного больше о происходящем, нежели остальные ребята. – Я был почти уверен, что тебя похитили инопланетяне, – воодушевленно заявил Мегуру, однако секундой позже тут же откинулся на спинку стула, скрестив руки на груди и обиженно надув губы. Он точно рад присутствию Исаги?.. – Я ставил на твою смерть, – тихо проронил Наги, на сей раз лавируя по дорогам выдуманного городка в гоночной игре. Зомби надоели. Йоичи прошелся по ребятам скептическим взглядом. – Вау, да вам только заголовки в газетах писать. Одна история краше другой, – саркастично резюмировал Исаги, не обойдясь без любимого закатывания глаз. – А адекватные предположения будут? – Не переживай, я вообще о тебе не думал, – ленно высказался Чигири, вяло помешивая остатки салата бамбуковой палочкой. Доедать не хотелось. Замечательно. – Хэй, инопланетяне реальны! – воскликнул Бачира, протестуя. – Я их видел, когда мне было 7! Я гонял во дворе мяч и заметил на небе летающую тарелку! Она крутилась-крутилась и понеслась куда-то вдаль. Я даже побежал за ней и почти добежал! Если бы не споткнулся о какой-то идиотский куст... Йоичи было почти искренне жаль развеивать фантастические мечты Мегуру своими суровыми, до безобразия скучными контраргументами в виде каких-нибудь метеозондов или дронов, которые невольно можно спутать с несчастным НЛО. – Хорошо, когда меня все-таки захотят похитить инопланетяне, обязательно передам им твой привет, – быстро решил поставить точку в обсуждении Исаги, не думая как-либо нудеть сегодня. – Я знал, что ты настоящий друг, Исаги! – искренне обрадовался Бачира, вмиг повеселев. Со стороны Хиори послышался тихий смешок. – Я думал, это ты тут самый странный, – подметил Хема, мельком поглядывая за игрой расположившегося по соседству Сейширо. Или, скорее, он сам подсел к тому – считайте, как хотите. На комментарий Чигири Наги лишь пожал плечами, не отвлекаясь от гонки. Первый большего и не требовал. – К моим теориям сейчас добавится еще и террористический акт, если ты не ответишь нам, где ты был, – чувствовал Микаге, как его голова уже начинает гудеть от всей этой неразберихи, оттого и принялся потирать правый висок пальцем. Исаги вздохнул. – Я проспал. Специально. Меня никто не похищал, грабил, резал или еще Бог знает что, – устало ответил юноша, мечтая развернуться к выходу из университета и завалиться обратно в кровать. Его пребывания в стенах вуза хватило всего на пятнадцать минут, отлично. Повисло молчание. Гробовое молчание. – Ты проспал? Специально? – выделил интонацией Микаге ключевое слово, как бы говоря что-за-бред-ты-несешь. – И ты называешь наши идеи бредовыми? Бачира, я иду искать твоих инопланетян. – Ура! – Да что такого-то? – быстро вернул внимание к себе Исаги, сам того не желая. – Можно подумать, я первый студент в истории человечества, который осмелился проспать пары, – пытался отмахнуться юрист, пусть и сам прекрасно понимал, что такое поведение ему несвойственно. – Вот именно, Исаги, ты не студент – ты биоробот, замаскированный под нашего друга и запрограммированный на занудную учебу! Спорим, ты получаешь оргазм, когда правильно решаешь уравнение по математике? – Ты сказал «без шуток»! – Я сказал «не от всех»! – как истинный юрист, нашел лазейку в словах Рео. – Только от тех, за которые ты меня сейчас точно раскромсаешь. Йоичи начинал думать, что эта тактика нихрена не работает. Хотя он и знал, что имел в виду под словами Микаге, испытывая даже некую благодарность за подобный жест доброй воли. Совсем чуть-чуть, где-то там, в тех глубинах своего мозга, где нейронные связи еще не атрофировались от усталости. – Исаги, может, присядешь? – то ли пытаясь сменить тему разговора, то ли просто желая уделить внимание одногруппнику, предложил Йо. – Спасибо, Хиори, я постою. Чувствую, что долго я тут все равно не высижу, – на самом деле, просто шутил Йоичи, все же пытаясь параллельно послать негативные волны в сторону чересчур болтливого Рео, чтобы тот, наконец, заткнулся хоть на минуту. А так, усаживаться прямо сейчас смысла не было. Все равно ему еще за едой идти. – Чем ты там таким вчера занимался, что аж удосужился пары проспать? – не унимался Микаге, вновь и вновь возвращаясь к теме разговора, которую так отчаянно окружающие пытались перетянуть в другую, максимально бесполезную сторону. Бачире тоже безумно интересно, по какой причине его любимая заучка решилась на такой отчаянный шаг как пропуск занятий. Но в то же время его интуиция разве что в громкоговоритель не вопила о вероятном участии в этом безобразии под названием «жизнь Исаги Йоичи» некоего Михаэля Кайзера, без которого не обходился в той ни один инцидент. Потому он вслух и не выказывал особой заинтересованности, только и делая, что молча наблюдая за реакциями друга. И последние, зачастую, оказывались красноречивее любых слов. Исаги не хотел сейчас делиться абсолютно ни одной минутой своих недавних приключений, начиная дурацкой просьбой Хиори выступить за него на конференции, что, очевидно, обернулось полным катарсисом, заканчивая тем, как он невиданным образом разделил постель со своим чертовым репетитором, от чего до сих пор мысленно шугается. Придется врать. – Отработку делал допоздна, вот и не выспался. Для того чтобы уличить его ложь, Рео потребовалось от силы десять секунд. – Все-таки не умеешь ты врать, Исаги, – почти что разочарованно выдал парень, на что Йоичи лишь растерянно моргнул. – Ну да ладно, не буду пытать тебя. Одного факта, что ты осмелился прогулять пары, уже достаточно, чтобы развеселить меня, – скромно усмехнулся Микаге, усаживаясь обратно за столик, иначе его капустный салат просто засохнет, пока он будет болтать с Йоичи. Или, во всяком случае, пытаться – тот сегодня явно не в самом лучшем расположении духа. – И все же, где ты умудрился потерять своего ненаглядного? – очевидно, речь снова зашла о Кайзере. – Разве вы теперь не неразлучны, как сиамские близнецы? От одного краткого представления, что Исаги будет настолько близок со своим соседом, юношу передернуло. Только этого ему не хватало. – Хотя странно, что он не на тренировке, – казалось, всерьез задумался Рео, накручивая на вилку свой капустный салат. – Сегодня же праздничная игра, как-никак. – Погоди, так вы знаете? – удивился осведомленности парня Исаги, пройдясь затем взглядом по остальным друзьям. Никто из них не выглядел удивленным, а у Чигири от одного упоминания футбола так вообще морщинка на лбу появилась. – Обижаешь, Исаги. Назови мне хоть одно мероприятие, о котором я не в курсе, – хмыкнул Микаге, закатив глаза. – Я уже молчу об объявлениях, которые разве что только под партой не висят. – Ты что, правда не видел объявления, Исаги? – вопрошающе глядел на юриста Бачира, будучи сбитым с толку. Йоичи же любит футбол, как он мог не знать? Исаги основательно задумался. – Ну-у, я... – И ты не видел сообщения в группе? – добавил Хиори. – Знаете, я просто... – Нам даже физрук говорил, – ляпнул Наги, не отрываясь от консоли, видимо, не беря в расчет тот факт, что в последнее время Исаги не столь активно посещал занятия по физкультуре по разным нелепым причинам. – Все, брейк! – надоело Йоичи выслушивать, какой он невнимательный, что дальше своего носа не видит. – Я был немного... себе на уме в последнее время, – помялся парень не то от неловкости, не то от легкого раздражения на самого себя. – Ага, знаем мы твой ум, Исаги, – поддел привычно Рео, не вдаваясь в подробности. Как будто бы и без того очевидно, что все мысли Йоичи последний месяц были подключены к одной-единственной станции Кайзер FM. Исаги как-никогда мечтал, чтобы его удивительные приключения с Михаэлем вышли из тренда для обсуждения и внимание переключилось хотя бы на тех же чертовых инопланетян. – Ты пойдешь на игру, Исаги? – вывел из дурацких размышлений парня тихий голос Хиори. – Что за вопрос? Конечно, пойдет, – с лету выдал Рео так, словно вопрос и вовсе адресовывался ему. А как иначе? На самом деле, Йоичи как-то и не размышлял на данную тему. Даже когда они с Кайзером вчера просматривали всякие футбольные матчи, разбирая стратегии, у него совершенно не возникало мысли, будто немец делал это из чувства долга перед завтрашней – уже сегодняшней – игрой. Будто они просто... проводили время вместе, без лишних забот. Примерно по этой причине Исаги и не удосужился вчера поинтересоваться ни о каких деталях из разряда во сколько вообще будет проводиться это мероприятие, кто в нем участвует, кто приглашен и даже где, блять, оно находится. И если уж совсем на чистоту, единственное, что входило в планы на незатейливое будущее Йоичи – плотно покушать в столовке, отсидеть оставшуюся пару и вернуться в свою общажную берлогу. Его фантазия сейчас настолько скудно работала, что все вышеперечисленные ценности для него являлись апогеем блаженства и счастливой жизни. Но, возможно, он мог бы сделать эту жизнь еще немного счастливее?.. Потому что, если бы не убогое самочувствие, он бы самый первый полетел торпедой смотреть футбол, не будем скромничать. Исаги глубоко вздохнул, аккумулируя со всего чахлого организма остатки энергии, чтобы суметь продержаться до конца игры, а не уснуть уже во время приветствия. К тому же... когда ему еще выпадет возможность полюбоваться игрой его домашнего Месси? – Пойду я, пойду, – смиренно откликнулся парень, сдавшись на милость проказнице-судьбе. – Но мне нужен энергетик. Или тройная доза капучино.

***

Выйдя в четверть пятого из дверей станции Дому-маэ, Йоичи, естественно, едва ли не врезался в чью-то спину. – Исаги, если тебя нужно водить за ручку, чтобы ты тут, не дай Бог, не убился по дороге, не стесняйся – я всегда рядом, – послышались саркастичные смешки от чертового Микаге, который, переняв инициативу на себя, подхватил непутевого друга под локоть, пока второй рукой удерживал не менее непутевого Наги, выводя обоих на более открытое пространство. Хотя какое открытое пространство могло быть в гребанном метро. – Я не виноват, что тут людей больше, чем микробов в общественном туалете! – запротестовал Йоичи, мол, не такой уж я и непутевый. – Ты так говоришь, будто в первый раз на метро ездишь, – высказался вслед за ними шедший Чигири с выражением вселенского недовольства на лице, пусть и замаскированного под скуку. Но Исаги все видел. И наряду с тем не понимал: что, нахрен, не так с этим Чигири? Даже он не выглядел столь удручающе, невзирая на общее самочувствие, граничащее где-то между состоянием сорокалетнего алкоголика с панкреатитом и выжившей после падения с десятиэтажки кошки. Откуда столько негатива? – И это говоришь мне ты, принцесса? – позаимствовал прозвище Отойи Йоичи, обращаясь к Хеме. – Могу поспорить, ты приезжаешь на занятия в университет на чертовой карете. Простите, но Чигири действительно выглядел так, словно впадет в анабиоз, ненароком соприкоснись он с кем плечами в тесном метро. – Бери выше – на вертолете, – хмыкнул Чигири, никак не став спорить с тем, что он любит комфортные условия поездки. Ну а кто нет-то, извините? И да, на занятия его подвозит мама на люксовом автомобиле, попутно развозя сестер по школам, но это еще не значит, что он никогда не ездил на этом вашем метро. И да, оно ему тоже не нравится, фан-факт. – Брось, Исаги, – вынырнул из толкучки людей Бачира, буквально вешаясь на друга. Юрист почувствовал, как у него хрустнул шейный позвонок. Это походило на перетягивание каната – по правую сторону его держал цепкой хваткой Рео, а по левую терроризировал Мегуру. Это все, конечно, очень льстило, но у него так позвоночник рассыпется! – Сейчас час-пик, и многие так же, как и мы, едут посмотреть матч. – Я очень рад за этих многих, – едко вставил Йоичи, – но почему среди этих многих вообще есть мы? Серьезно, разве мы не могли поехать на твоем лимузине, Рео? – поинтересовался он, переводя взгляд на одногруппника, хотя, если честно, эта идея пришла ему в голову только сейчас, когда в полной мере познал прелести – поправка, убогости – общественного транспорта. И нет, Исаги не считал себя наглым – это был вопрос банальной оперативности и комфортности. Он знал, что при должном подходе Микаге бы и каждого человека в этой подземке выкупил, так что воспользоваться лимузином, на котором он и так катается туда-сюда из университета и обратно, на деле не было чем-то из области фантастики для ребят. – Конечно, могли! Я рад, что ты начал, наконец-то, познавать всю глубину моих финансовых возможностей! – уж больно пылко воскликнул Рео, казалось, еще ближе придвигая к себе Исаги, вызывая у того легкую опаску. Он точно сидит на каких-то амфетаминах. Нельзя быть таким радостным в общественном метро! – Но так совсем не весело! – закончил свою эмоциональную тираду Микаге, после чего все ребята кроме Бачиры перевели косой взгляд на парня, но тот не смог бы называть себя юристом, не умей он профессионально закрывать глаза на вещи, которые ему не нравятся. – Давай в следующий раз все же поедем грустно на лимузине, – не то устало, не то раздосадовано выдал Наги. Исаги и Чигири мысленно его поддерживали. – Какие же вы все зануды, ребята, – усмехнулся Мегуру, не разделяя мнения большинства, однако и не злясь. – Вот-вот, Бачира. Избаловал я их, – драматично вздохнул Рео, после чего тут же отпустил жертв своей гиперопеки – Йоичи и Сейширо, – предоставляя тем свободу воли. Это так, на пять минут – до тех пор, пока они не выберутся из подземного вокзала, поднявшись на километровом эскалаторе. И вот, спустя обещанный срок, после того как Бачира чуть не навернулся с балюстрады, а у Наги не засосало сверхдлинную не по размеру ноги штанину в зазор на последней ступеньке, ребята оказались на долгожданной поверхности, тут же прочувствовав контраст между душной подземкой с до невозможности прогретыми вагонами метро и зимней вечерней прохладой. Но ничего! Все живы, никто не растаял и не оказался жертвой коварного эскалатора, можно расслабиться. Однако всегда же есть злосчастное «но». – Вам не кажется, что чего-то не хватает? – по истечении полминуты спросил Наги, пока ребята завороженно, оставшись по стойке смирно в ряд и разинув рты, разглядывали представшее перед ними громадное здание стадиона, увешанное красочными рождественскими огоньками и увитое серебряным защитным куполом. Даже с такого расстояния можно было учуять, как от дверей молла тянуло умопомрачительным запахом жареных такояки и какао. Атмосфера поистине была непередаваемой. – Моего семейного логотипа там не хватает, – присвистнул Рео, будучи впечатленным красотой стадиона до такой степени, что обнаружил в себе желание купить все это здание вместе с улицей, по возможности. Или, быть может, так влиял предрождественский антураж: сновавшие в суете сотни людей, доносившиеся то тут, то там радостные возгласы и юношеский смех, уличные фонари, отливавшие дымчатым золотистым светом, подсвечивая – самое главное – мелко-мелко накрапывавшие снежинки. Впервые за долгое время Исаги, облачившись со всех сторон представшей эстетикой, почувствовал так не хватавшее ему чувство умиротворения. Никаких проблем, никаких экзаменов, никакого немецкого, черт его дери, и отмерших нервных клеток. Все так резко отступило на задний план, стало вторичным, что не могло не успокаивать. Йоичи стоило начать вновь выбираться на прогулки. В школьные времена он часто подобным промышлял, убивая время, просто петляя по улицам вечернего Киото и планомерно размышляя обо всем, но в то же время давая себе передышку, чтобы не думать ни о чем. Звучит как бред, однако если не вдумываться в логику слов, такое действительно возможно, попробуйте. С момента поступления в университет он таким похвастаться уже не мог. Исаги и сам точно не понимал, что послужило переменой – или же тормозом, как посмотреть – его личной жизни: может, более плотный учебный график, новая обстановка, новое окружение; может, переживания по поводу вездесущего немецкого, прибабахнутого преподавателя, а главным катализатором этого ветра перемен, естественно, явился чертов Кайзер. Йоичи не жалеет о том, что все сложилось именно так, как сложилось. Теперь уже нет. Это нормально – встречаться с невзгодами на пути. Без невзгод этот путь не был бы хоть сколько-то значимым. Как там говорят? Победа слаще после горького поражения? И тем не менее, каждый заслуживает передышки и от этих самых невзгод. Заслуживает глотка свежевечернего отрезвляющего воздуха вместе с друзьями перед Рождеством. Исаги подумывает, не выбраться ли им такой компанией еще разок на каникулах. Он же как раз не так давно решил для себя, что ему стоит больше времени уделять друзьям? Решил. Уделять внимание тем немногим людям, которые есть у него в жизни и не бросают его несмотря на абсолютно любую херню, которую он когда-то творил или мог вытворить. И он не бросит, честно. Несмотря ни на что. – Да не, – прорезался сквозь паутину мыслей Йоичи мертвенно спокойный голос Наги. – Мы, кажется, Хиори забыли. Вся четверка одновременно скосила на парня недоумевающие взгляды.

***

– Да как вы могли уйти без меня! Предатели, – пробурчал обиженно Хиори, заволакиваемый под руку в здание молла лично Рео, после того как ребятам сперва пришлось вернуться обратно в подземку в поисках их «потеряшки». – Ну прости нас, прости! Мы не специально, честно, – взял на себя, как всегда, роль переговорщика Микаге, стараясь выкрутиться из щекотливой ситуации. Действительно щекотливой: оставить одного из друзей прозябать на платформе метро тупо из-за того, что тот не смог выбраться одновременно с остальными ребятами в столь плотном потоке людей – это проблема. – Э-э-э... и вообще, это все Исаги виноват, — ляпнул первое, что пришло на ум Рео, однако и не самое безнадежное. Ставка делалась на большую привязанность Йо к Исаги, нежели к остальным парням. Значит, и обижаться тот на него будет меньше всего, логично? – А я-то тут причем?! – возмущенно отозвался Йоичи, спешно вышагивая вперед мимо охраны здания. В его голову стукнула мысль, что было бы неплохо сразу отыскать студенческий билет, по которому они немногим позже пройдут на футбольный стадион. Игра проводилась строго между студентами группы университетов, поэтому вместо привычных билетов пропуск осуществлялся именно таким образом. – Ну как причем? Сперва ты чуть не врезался в какого-то бедного старичка на выходе из метро, едва не спихнув того под рельсы. Затем я героически пошел спасать тебя от очередного позорного момента жизни, – театрально и в то же время совершенно серьезно принялся расписывать Микаге хронологию событий, – а потом ты стал промывать нам мозги своим нытьем об общественном транспорте, из-за чего в наших зомбированных головах просто не осталось места для бедного Хиори, – поникшим тоном – только слезы, сука, не хватало, – закончил Рео, склонив удрученно голову, в то время как Бачира тихо усмехнулся, слушая эти россказни. – Я всего лишь поинтересовался, зачем было ехать на долбаном метро! Что ты городишь? – Исаги уже держал пропускную карточку наготове, чтобы прирезать своему болтливому попутчику горло при одном лишнем слове. – Да-да, оправдывайся, – махнул Рео рукой, не сдержав легкой победной ухмылочки, оставив последнее слово за собой. – Давай я тебя лучше куплю сладких такояки с маскарпоне? – ляпнул наобум Микаге, мгновенно переключив внимание на по-прежнему дувшегося Хиори, завидя один из десятка фуд-кортов и ресторанчиков, тянувшихся вдоль жемчужно-белых стен. Вообще, архитекторы этого здания поистине страшные люди: первым делом ты попадаешь в красочный мир торгового центра с бесконечным количеством вариантов того, в каком из представленных магазинчиков ты можешь проебать все свои кровно нажитые деньги, и только потом, неизбежно завалив тест по финансовой грамотности, добираешься через очередной эскалатор до второго этажа. Вот уже там и начинается самое интересное: чтобы добраться до внутреннего кольца стадиона, необходимо перейти по застекленному мосту, пересекая пространство между зданиями – именно тогда открывается футуристическая серебряная стена самого стадиона. Не зря говорят, что Япония впереди планеты всей по развитости инфраструктуры. Но сначала еда. – Две порции, – пробурчал Хиори на заманчивое предложение Микаге, готовый простить все обиды, если ему представится возможность хорошо покушать. В чаше моральных весов Йо бесплатная вкусная еда всегда была несколько тяжелее крепкой мужской дружбы. Ну не было у паренька раньше друзей, что тут поделаешь? И, видимо, не зря! Кто посмеет упрекнуть его в сделанном выборе после случившегося?! Он целых семь минут – !!!– стоял один-одинешенек на платформе, выискивая цветастые макушки ребят, которых уже и след простыл! Да они бы его и за миску собы на пятерых в рабство продали, сто процентов. – Заметано, – подмигнул Рео, со скоростью реактивного двигателя уволакивая Хиори и Наги в один из приглянувшихся магазинчиков сладкой выпечки. – Боги, какое тут все калорийное, – дошло до ушей Исаги недовольное замечание Чигири, оценивавший представшие его взору площадки как вылитый ревизор. Бедолагу можно понять: с самого порога посетителей встречают не то автоматы с миллионом разновидностей газировок, создававших впечатление, будто здесь разворачивают под прикрытием химическую лабораторию с разноцветными склянками, не то киоски со свежезапеченными хот-догами, длиною в человеческий пищевод, не то и вовсе целые магазины, отведенные под одни лишь кислые мармеладки, от одного взгляда на которые зубы сводит. Для людей, которые сидят на диете или страдают РПП наверняка должны вывешиваться на входе предупредительные таблички вида «Осторожно: впереди много жирных вкусняшек – не смотреть!» Хема, правда, ни к той, ни к другой категории не подходил, но и следить за рационом питания с пеленок – дело отнюдь не легкое. – Вон, впереди ресторан виднеется – подал голос Йоичи, обращаясь к Чигири. – Закажи себе какие-нибудь брокколи, – в шутку поддел тот, в отличие от одногруппника не испытывая никаких проблем с едой. Взять хотя бы сладости, которые буквально были его стихией – жизненно важной, наравне с воздухом и водой, плюс-минус. – Если б там не стояло очереди на десять лет вперед, поверь мне, я бы так и сделал, – не впечатленный брошенным в свой адрес комментарием, парировал Хема. Людей и в самом деле было не протолкнуться: помимо обычных горожан эти вечером тут еще поглощали и без того ограниченный кислород взбудораженные перед началом матча студенты, безжалостно атаковывавшие магазинные прилавки. – Да ладно тебе, Чигири, – не стал дальше подначивать Исаги, не желая всерьез задеть одногруппника. Называть того привилегированным словом «друг» как-то язык пока не поворачивался. Они еще не столь близки, – тебя не разнесет, если ты раз в жизни дашь слабину и позволишь съесть себе какой-нибудь пончик. Честно говоря, Йоичи и впрямь не видел в развернувшейся ситуации никакой проблемы. Неужели даже перед праздничным мероприятием нельзя отбросить навязанные самому себе запреты? – Тебе не приходило в голову, что мне просто не нравится такая еда? – одарил полусаркастическим, полу-удивленным взглядом Хема собеседника. ... Ну-у, на самом деле, нет, не приходила. У Исаги в голове не укладывалось, как можно добровольно отказывать себе полностью в подобных радостях жизни? Понятное дело, были спортсмены, которым следить за образом жизни сам Бог велел, были и вегетарианцы со своими заморочками в голове, которые Йоичи понимал, но не разделял. А Чигири, насколько ему известно, ни к первым, ни ко вторым не принадлежал. Такая мистическая, ничем не обусловленная избирательность сокурсника пугала засахаренные вкусовые рецепторы и забитые холестерином сосуды юноши. Утрировано, конечно – Исаги не был боссом KFC, но и съесть разок-другой жареную картошечку фри любил. – Ты ее хоть пробовал, избирательный ты наш? – ответил вопросом на вопрос Йоичи, приподняв удивленно бровь. – Пробовал. У меня кишки в узелок сворачиваются, когда я думаю о трансжирах, мельтешащих у меня в брюхе, – совершенно обыденно отозвался Хема, не видя в своих вкусовых предпочтениях ничего предосудительного. В конце концов, они, мать его, в Японии. Культ здоровья был здесь так же распространен, как и наличие рисоварки у местных в доме. Просто этот культ, видать, не шибко простирался на зону проведения спортивных игр. Конечно, людям нужно запастись жирными калориями не только чтобы стойко высиживать матчи, но и иметь силы на выкрики бодрящих лозунгов. Однако не могло же здесь вообще не быть чего-либо, не столь убийственного для желудка? Чигири просто пока не мог зацепиться взглядом за островок низкокалорийной пищи. Выслушав красочный аргумент стоящей посреди торгового зала мечты любого диетолога, Исаги бросил затею проводить всякую полемику относительно прелестей «вредных вкусняшек». Тем не менее, ему на подсознательном уровне было жалко наблюдать за тем, как Чигири стоит истуканом, пока остальные ребята пополняют кассы фуд-кортов. Надо что-то придумать. Йоичи огляделся по сторонам, принявшись выискивать за маячившими перед носом головами посетителей молла варианты того, что могло бы понравится Хеме, не растоптав при этом его жизненные принципы. Не идти же смотреть футбольный матч без еды! Что за издевательство? Взгляд Исаги сам собой зацепился за стеклянную дверцу одного из продуктовых магазинчиков. И за этой дверцей отчетливо виднелись холодильники с мороженым. Собственно, почему бы и нет? Йоичи припоминал, как видел несколько раз линейку диетического мороженого, выбирая себе одно такое. Просто, его выбор дальше безвкусного фантика и завышенного, по его меркам, ценника не забегал, поэтому и оценить всю крутизну этого соевого двойника он не мог. Зато, наверное, Чигири сможет. – Ты когда-нибудь ел мороженое SUNAO? – повернулся вновь к приятелю Исаги. Хема скептически выгнул бровь. Он знает эту линейку мороженого и, более того, лично не раз пробовал, но... – Ты хочешь, чтобы я жрал лед зимой? «Как грубо». – А что такого? Мы же не на Северном полюсе будем игру смотреть. Вполне себе хорошая альтернатива, – приводил доводы Йоичи. – Заодно будет, чем твой недовольный рот занять, – не мог не подметить особо ворчливое сегодня настроение Чигири юноша, слабо усмехнувшись. – Спасибо за заботу, конечно, но я не голоден, – равнодушно откликнулся Хема, отводя взгляд в пустоту. Это не было совсем наглой ложью. Еда, которую он ел еще в столовой университета, по-прежнему давала о себе знать, вот только уже не так ярко, как хотелось бы. В любом случае, он просто пытался избавиться от настырного одногруппника, который ни с того ни с сего посчитал своим первостепенным долгом позаботиться о благополучии чужих желудков. Может, он боялся, что за спровоцированным голодом урчанием не услышит замечания спортивного комментатора? – А от мороженого ты прям нажрешься до следующей зимы, да? – не убежденный аргументом, без ощутимого наезда спросил Йоичи. – Давай-давай, не дрейфь. От стаканчика мороженого еще никто не умирал, я точно знаю, – разумеется, нет, он не знает и знать не хочет, но он так чувствует, и этого достаточно. Чигири вздохнул настолько тяжко, будто на его плечах висела поистине вселенская ноша. Возможно, Исаги был его кармическим наказанием за совершенные прегрешения. – Если ты не станешь со мной разговаривать больше до конца вечера, то так и быть, – плавно развернулся на пятках Хема – делать так, стоя на лакированной плитке, вызывало какое-то извращенное удовольствие – в сторону запримеченного Йоичи магазина и ушел. Исаги остался на месте, раздумывая о том, где ему купить бодрящий капучино, на который он молился еще с середины дня, прекрасно понимая, что помочь сохранить трезвый рассудок привычный любимый чай сегодня не в силах. Примерно десятью секундами позже, сообразив, что, оказывается, можно думать и искать параллельно, а не стоять как знак с надписью «парковка запрещена» у жилого дома – так же бесполезно, он принялся лавировать между встречавшимися по пути случайными людьми в поисках какой-нибудь кофейни. Не успел он и глазом моргнуть после осознания всех своих умопомрачительных возможностей, так почувствовал, как ему весьма жестко ударился кто-то в спину. Практически влетел. – Ай, Бачира, это ты, – прошипел Йоичи, когда развернулся к неуправляемому объекту и распознал в том своего лучшего друга. Ему стоило сразу догадаться, что наткнется по итогу именно на него, частенько подмечая любовь Мегуру к таким стычкам. Непонятно, отмечалась ли у парня склонность к насилию или тот просто постоянно ходил с шилом в заднице, но нельзя исключать ни один из вариантов. – Где тебя носило? – сперва поинтересовался Исаги, только после подметив вещи, намертво зажатые в руках художника, словно тот ужасно боялся их выронить. – Что это? – недоверчиво оглядывал юноша нечто тонкое, разноцветное и как всегда сомнительное – у Мегуру иного быть не могло. – Это светящиеся палочки! Купил их в том ларьке, – торжественно воскликнул Бачира, кивая головой в сторону магазина со всякими безделушками и фанатским мерчем. – Они классно светятся в темноте! – Э-э-э, ясно, круто, – неуверенно начал Йоичи, не зная, как прокомментировать новоприобретение друга, – и зачем они тебе? Тут же светло как в операционной, – в подтверждение сей мысли прошелся взглядом по потолку юноша, подмечая множественные светильники, которыми был напичкан торговый центр. – Это не на время игры, а на совсем! – пояснял Бачира тоном, очень схожим примерно с тем, когда говорят ну-ты-что-глупенький-что-ли. – Выйдем на улицу, и они таки-и-и-м светом засветятся – хоть фонарем подрабатывай! А еще из них можно сделать браслеты, – в дополнение к словам выудил одну из шести палочек Мегуру, а затем подобрал ничего не подозревающую руку Исаги, принявшись сводить пластиковые концы. Причем, с такой натугой, будто он их паяльником прижигал, чтобы склеить. Удивительный человек. Когда все получилось, Йоичи выставил руку перед собой, став внимательно рассматривать новую безделушку. Его ими в последнее время уж как-то больно балуют, если подумать. Ничего необычного сама по себе эта напичканная флуоресцентным красителем палочка не представляла. Исаги смутно припоминал, как в детстве у него была такая же, когда он играл в тире и ему подарили ее в качестве утешительного приза. Да и стоят они весьма дешево, если мелочно прицениваться. И тем не менее... – Глянь, какой красивый, синий, – вновь подал голос Бачира, вместе с Йоичи рассматривая браслет. – Как твои глаза, – без стеснения подметил он, на что Исаги, всколыхнувшись от подобных слов, тут же перевел взгляд на кучку оставшихся палочек в руках друга. Их осталось пять. И все они были знакомых Йоичи цветов. Он наблюдал такие каждый день в ставших ему столь близких, пусть и за весьма короткий промежуток времени, лицах. В глазах. Рео, Наги, Бачира, даже Хиори с Чигири – они все были здесь, в одном месте. Как удобно. И мило. Исаги неожиданно для себя почувствовал разлившееся в груди тепло, тягучее, как патока. – Он замечательный, – искренне отозвался тот, вновь акцентировав внимание на своей руке. Если долго вглядываться, он и впрямь неплохо смотрится. Симпатично, пусть и простенько. – Спасибо, Бачира, – тихо добавил Йоичи, улыбнувшись краешком губ. – Хе-хе, я знал, что ты оценишь, – самодовольно усмехнулся Мегуру, будучи довольным сделанным выбором. – Я остальным ребятам тоже купил. Выбирал между ними и такими же разноцветными шарфиками, но решил, что палочки будут покруче. Шарфики у них не святятся, – надул раздосадовано губы Бачира, припоминая категоричные слова продавщицы. – Какое упущение, – напоследок усмехнулся Исаги, после чего решил сразу поинтересоваться: – Слушай, ты не видел тут кофейню какую-нибудь? Когда я говорил, что мне нужен тройной капучино, я не шутил. На самом деле Йоичи сейчас чувствовал себя даже лучше, чем днем, несмотря на течение времени. Может, этому поспособствовал плотный обед в столовой, а может почти что сказочная атмосфера стадиона, немного взбодрившая его. Не то чтобы это сильно имело значение, ведь полностью усталость никакие шведские столы и чарующие пейзажи стереть не могли. Нужен кофе. – Да как же не видел, если видел! – ни секунды не раздумывая, ответил Бачира. – У самого входа в холле барная стойка была. Ты что, не помнишь? – казалось, искренне удивился художник, будучи уверенным, что в их дуэте память намного лучше развита явно не у человека, который и английский алфавит-то только к последнему году обучения в школе умудрился запомнить. Да Йоичи в последнее время, походу, вообще ничего не помнил и не замечал. Новость о спортивном фестивале проебал, воспоминания о совместной ночи с Кайзером – как такое вообще можно забыть?! – проебал. Теперь и барную стойку проебал. Но последнее он списывал на очередную бессмысленную перепалку с Рео на входе. Когда-нибудь Исаги врежет ему, доболтается! – Я даже не уверен, что видел ее, – на чистоту выдал Исаги, вместе с Бачирой развернувшись обратно, держа путь в самое начало молла. Благо, они и не далеко ушли – всего минута ходьбы, а вся дорога до сих прошла для Йоичи как в тумане, как уже можно понять. – И куда это мы намылились, голубчики? – послышался откуда не возьмись знакомый голос Рео, подлетевшего к парням из-за спины вместе с Хиори и Наги, которые уже уплетали за обе щеки закуски, купленные их спонсором, благодетелем и просто щедрым другом Микаге. Нация гордится им. Чигири тоже был с ними, но, в отличие от других, не собирался открывать то самое злосчастное мороженое до самого начала игры. – Нам в другую сторону, вы же в курсе? – Насколько, по-твоему, мы тупые? – по привычке отреагировал Исаги на провокационный выпад одногруппника. – М-м-м, я не думаю, что ты хочешь услышать мой ответ, – задумчиво протянул Рео, ухмыльнувшись. – Исаги хочет кофе, – вставил заместо друга Бачира, разворачивая голову к Рео, шедшему слегка позади, но по центру. Он всегда был их негласным лидером, казалось. – Кофе? Это ты к той барной стойке направляешься? – в отличие от Йоичи, прекрасно помнил ту Микаге в начале пути. – Чего ж сразу не купил? – С тобой ругался потому что, – с чувственной интонацией среагировал Исаги, не поленившись, как и Бачира, посмотреть на нагло ухмыляющееся лицо друга. Тот, к слову, нес в руках целый, нахрен, поднос с разнообразными закусками, среди которых были и сладости, и солености, и кислости, а может и еще какая гремучая смесь – Йоичи не особо вглядывался, но ему показалось, что с таким набором можно целую зиму переждать, не то что матч. Наги и Хиори по-прежнему уплетали обещанные им сладкие такояки, с любопытством наблюдая за разворачивавшимся разговором ребят, а Чигири и вовсе в телефон уткнулся, умело строча сообщения одним пальцем на клавиатуре. – Ох, ну это все меняет, – напоследок добавил Рео, когда они уже дошли своей колонией до холла. Исаги оглянулся по сторонам, при первом же повороте головы углядев барную стойку у самой стены, и где, на удивление, слонялось не так много человек в очереди, как юноша ожидал увидеть. Всего человека три-четыре, пока остальные сидели за маленькими редкими столиками. Будем надеяться, что все, кто хотел купить себе какие-либо напитки, уже давно это сделали. – Дива-а-а-н, – почти с блаженством протянул Наги, завидев, определенно, свой любимый предмет интерьера во всем заведении. Такого вырвиглазного, мандаринового цвета, если кому важно. Еще и мягкая спинка имелась. – Горбатого могила исправит, – заключил Рео, завидев, как Сейширо без раздумий расселся и-так-понятно-где, стадным инстинктом утащив за собой еще и всех остальных ребят. – Ладно, беги за своим кофе. Мы как раз тут рядышком посидим, подождем, – обратился Микаге к Исаги, одновременно усаживаясь на подлокотник дивана, нависая над Наги. Не став ничего говорить в ответ, Йоичи просто направился к стойке, становясь вслед за незнакомой ему низкорослой девчонкой. Смахивала на студентку. Наверное, тоже на игру собралась посмотреть. Пробыв в подобных бесполезных мыслях еще несколько минут, выжидая свой черед, наконец, пробил и его звездный час. – Добрый вечер! Чего изволите? – обратился к Исаги на вид молодой бариста с поистине белоснежной улыбкой, которую, небось, только в рекламе зубной пасты и можно встретить. Для человека, который увлекается кофе, это вообще джекпот. – Капучино, пожалуйста. Двойной. А лучше тройной, – немного погодя, добавил в шутку, но все же заебанным голосом Йоичи, что демонстрировало всю серьезность его намерения взбодриться. – Оплата картой. – Может, выберем что-нибудь не столь радикальное? Не думаю, что тройной капучино будет лучшей идеей, – слабо усмехнулся бариста, прекрасно видя усталый вид клиента перед собой, но и способствовать развитию аритмии и язвенного колита среди молодежи не было в списке его дел на год. – Делайте тройной, я доплачу, – послышался третий голос откуда не возьмись за спиной Исаги. И голос не самый радостный, будем честны. И, блять, Исаги клянется, что у него уже начинает вырабатываться рвотный рефлекс от этого голоса. – И постарайтесь намешать так, чтобы его судороги хватили. Йоичи развернулся в направлении источника звука. – Что ты тут делаешь, черт подери? – чуть более эмоционально, чем, наверное, стоило, задал он в лоб вопрос. Высокий такой лоб, угрюмый. На Рина чем-то смахивает. – Я за водой, – настолько серьезно ответил Итоши, словно он эту воду пришел лично из ледника выкалывать, а не выклянчивать из холодильника бармена. Судя по легкому, все еще не сошедшему морозному румянцу на щеках, парень только зашел в здание. Бедненький. Может, ему тоже следовало кофейку выпить. – Тебе что, днем не хватило? – на удивление, действительно удивленно, а не саркастически поинтересовался Исаги, нахмурив бровь. Ладно-ладно, сарказм тоже присутствовал – куда без него. – Тебе, видимо, тоже, неженка, – прямо намекал футболист на взявшуюся из воздуха борзость Йоичи. – Ты что, меня преследуешь? – Я? Я начинаю думать, что это ты меня преследуешь! – возмущение Исаги набирало обороты с поразительной скоростью, какую он сам от себя не ожидал. Что эта груда мышц о себе возомнила? Он думает, что может просто взять, появиться за спиной Йоичи как гребанный граф Дракула, наговорить пожеланий смерти, еще и обиженным остаться? Раньше-то он, может, и реально пытался выловить Рина, чтобы завязать дружеский разговор, но приоритеты Йоичи с течением времени сменились на немножечко европейские и блондинистые. Так что, увы и ах, теперь ему не до Итоши. – У меня есть дела поважнее, чем гоняться за щенками вроде тебя, – как всегда могильным голосом выдал Рин, но даже с расстояния дивана, за которым сидели ребята и наблюдали за разворачивавшимся шоу, уплетая чипсы и еще какую дрянь, вполне отчетливо можно уловить нотки раздражения в мальчишеской речи. – А ты не боишься, что этот щенок тебя сейчас кофе обоссыт? – далеко за словом в карман не лез Исаги, заприметив, как бармен, не желая терять время, все-таки сделал запрошенный капучино, остановившись на оптимальной двойной дозировке. Дозировке, которая полетит в Рина, если тот не отойдет на приличное расстояние от него. – Кишка тонка, – так и чувствовался вызов в словах Итоши, заставляя пальцы Йоичи невольно подрагивать от желания на полном серьезе просто взять и вылить этот чертов кофе на чужую голову. Он и так успел много раз накосячить за последние несколько недель, так что, поверьте – Исаги нечего терять. – Молодой человек, оплатите напиток, пожалуйста, – неохотно вмешался в развернувшуюся перепалку бармен, немного забеспокоившись, что и ему сейчас перепадет от этих неуравновешенных обалдуев. А что? Сфера услуг – это вам не игрушки, тут и не такое бывало. – Не советую закрывать заказ, а то мне сейчас, видимо, второй кофе брать придется, – ляпнул Исаги, как и за весь сегодняшний день, совершенно не подумав. Все мыслительные процессы уступили энергию воображаемым молниям, которые он метал в Рина. – Ты сначала с первым разберись, немощь, – неукоснительно последовало от Итоши. – Хватит с вас, идиоты. Лишнее внимание привлекаете, – как снег в июле посыпались на ребят слова, которые не принадлежали ни одному из действующих участников сценки. Йоичи застыл как вкопанный. Пульс на мгновение участился, в то время как брошенные проходимцем слова эхом отдавались в голове. Понятное дело, он ожидал встречу с ним. Как не ожидать, если Исаги буквально пришел смотреть, невзирая на общее вялое состояние, на игру, на его игру? И все же он не ожидал встретить его прям так, без всякой моральной подготовки. – Ой, что щас будет, – забеспокоившись за благополучие Йоичи и всех людей, находившихся в радиусе километра, вымолвил Хиори. За свои такояки он беспокоился особенно сильно. – О-о, наконец-то веселуха начинается! Дай-ка мне, – напротив, с энтузиазмом отозвался Микаге, потянувшись через Наги к Йо за закуской, ведь поднос с едой перекочевал минутами ранее к нему. Рео не собирался есть до начала игры, желая растянуть как можно дольше трапезу во время просмотра матчей, но как можно удержаться, когда прямо перед носом разворачивается шоу похлеще? Исаги и Рин одновременно развернулись к Кайзеру. Первый оценивал его фигуру с любопытством, даже с робким благоговением, второй – с подозрением, если и вовсе не с презрением. Михаэль выглядел собранно. Йоичи не знал, какую еще характеристику подобрать: закономерной от бессонной ночи усталости на бледном от природы лице не виднелось, а суровым или слишком серьезным тот тоже не выглядел. Разве что стоял, сложив руки в карманы пальто, с таким видом, будто весь этот торговый центр и прилегающие к нему окрестности принадлежали лично ему. И тем не менее, от одного лишь взора этих промерзлых, прям как сегодняшнее зимнее небо, глаз хотелось свернуться калачиком и больше никогда не высовываться. Но это был не тот холод, с которым Исаги доводилось сталкиваться раньше. Теперь этот холод направлен не на него. – Тебе еще не надоело малышей запугивать? – послышалось весьма беззаботно, как это обычно бывало, от Кайзера в адрес Итоши. Но. Если во время перепалки Йоичи и Рина в воздухе можно было ощущать всполохи искорок от растущего напряжения, то с приходом Кайзера эти искорки как щелчком пальца сменились противной изморосью. Сгущающимся белесым туманом. Смена обстановки не уловима стороннему взгляду, но для Йоичи ощущалась предельно остро. Как такому не ощущаться, когда стоишь в эпицентре событий – между молотом и наковальней? – А тебе еще не надоело его защищать? Как хорошо, что на Исаги в мгновение ока всем стало тотально плевать, иначе пояснять за вспыхнувший от смущения легкий румянец было бы довольно неловко. – Я пришел, чтобы собрать остатки твоих мозгов в кучу и заставить их готовиться к предстоящей игре, а не мериться членами с твоим новым дружком, – не повышал тона Михаэль, однако Йоичи слишком наловчился распознавать мельчайшие изменения в настроениях своего репетитора, оттого и почувствовал, как безмятежность едва-едва заметно, но все же отходила на второй план. «Не смей сдавать позиции, придурок», – агрессивно, но, прости Господи, любя поддерживал своего «защитничка» Исаги. Мысленно, разумеется. – Готовиться к игре? Говорит мне человек, который даже на тренировку не пришел, – здесь должен быть саркастичный смешок, но Рин еще слишком далек от такого бурного проявления эмоций в спорах с людьми. – Мне не нужны тренировки, чтобы выиграть в этой детской забаве, – прозвучали слова Кайзера как чистейшая правда, никого не оставив сомневаться в брошенных словах. На самом деле, Кайзер не был настолько самоуверенным говнюком, каким мог показаться после столь дерзких слов. Точнее, уверенность в победе была, тут и к гадалке не ходи – Михаэль по-прежнему не считал никого себе ровней за исключением Рина на поле. Что касается наболевшей темы «тренировок», то тут его напыщенная бравада отступала куда-то в закулисье. Кайзер считал тренировки, какими бы банальными они ни были, неотъемлемой частью своего развития, потому и посещал их при любом раскладе. Не считая тех моментов, когда в его списке приоритетов нечто временно выбивалось на первую строку. – А вот тебе явно не помешает расставить приоритеты, – говоря о них. – Может, мне стоит послать старшему братцу открыточку о твоем нехорошем поведении? Как-никак, я ведь твой капитан. Где там сейчас Саэ? В Милане? Мадриде? – прорезались так свойственные Кайзеру нотки ехидства и озорства, которые Йоичи в кое-то веки, блять, было забавно слышать. Когда Михаэль ругался с кем-то другим, дела становились значительно лучше. Им надо чаще работать «в команде». При той температуре, с которой у Итоши от очевидной провокации закипала кровь в жилах, можно было чай варить. Исаги сейчас не отказался бы от чашечки, если честно. Такие страсти. – Если ты такой крутой, какого хрена ты тогда здесь делаешь, клоун? Родители из дома турнули? Раньше Рина не заботила биография Кайзера и история происхождения немца в стенах чертового японского университета. Сейчас, так-то, тоже, но после столь обоюдоострых издевок их напыщенного капитана, он бы определенно совершил харакири, не спросив нечто подобное. Стоит отдать Михаэлю должное: держался он хорошо. Йоичи почти уверен, что данная тема для хрупкого эго Его Величества не могла быть не триггерной, учитывая, сколько раз тот увиливал от ответов в их с Исаги безнадежных беседах. Но прямо сейчас, помимо резкого холодка, каким на нематериальном уровне повеяло от Кайзера в качестве реакции на стеб Итоши, изменений на материальном уровне – в частности, лице – не прослеживалось. Казалось, ему вообще «через одно место» были всевозможные словесные выпады его нерадивого члена команды, которые тот отчаянно старался совершать. Тем не менее, Йоичи чувствовал, что бил Рин в самое яблочко. Просто выдержка Михаэля оказалась сильнее. А может, ему и вовсе не в первый раз доводилось слышать подобное тявканье – как наверняка это расценивал немец – в свой адрес. Вот и выработался иммунитет. – Кто-то должен вытягивать из болота японский футбол. Не могу же я взвалить эту тяжкую ношу на тебя, – так и сочилась речь Кайзера превосходством, примешанная фальшивой заботой. Или не такой уж и фальшивой, с учетом его следующих слов. – Но если так хочется попытаться, – немного выждав, продолжил тот, казалось, всерьез обдумывая, – советую приберечь этот запал для игры, – пригвождал одной лишь непоколебимой аурой Михаэль оппонента к земле. Во всяком случае, Йоичи точно пригвоздился. Ему неимоверно сильно хотелось удалиться как можно дальше от этих двух бомб замедленного действия. Несмотря на самоуверенность немца, Исаги ставил свой блядский кофе на кон – Кайзеру не нравился этот диалог. И Исаги искренне не мог понять, было ли дело в том, что говорил Рин или в том, что разговор в принципе шел именнно с ним. Неизвестность напрягала. Самого Итоши, естественно, в этой жизни ничего уже не напрягало. Ему было плевать, с кем разговаривать, ведь бесили его абсолютно все при любом раскладе. Он по такому поводу даже стал проводить дыхательные гимнастики – позор какой, – вычитав, что они полезны для усмирения гнева. И в течение целой, мать его, недели у реснички-младшего получалось все с завидным успехом. Попеременным, но завидным. Вот только как, извините, он должен обуздывать свое раздражение, если у него перед носом пляшут эти две назойливые стрекозы, еще и в глаза долбятся? Вы бы сами-то справились? – Не думай, что я не могу выбить из тебя все дерьмо, только потому что ты наш капитан, – сказал как отрезал Итоши, на что Кайзер и бровью не повел, пусть и не пренебрегал совсем уж значимостью угрозы. Он знал, что этот козленыш при всем желании и рогами забодать может, однако по-прежнему делал ставку на свою физическую подготовку и способность дать отпор. – А ты, – не поленившись, развернулся корпусом Рин к Исаги, который уже успел ненадолго подрасслабиться от понимания того, что идиотская перепалка подходила к концу. Серьезно, на них уже окружающие странно косятся, не говоря об ахуевшем от жизни баристы. – Тебе повезло, что ты в футбол не играешь, иначе от тебя бы мокрого места не осталось. Йоичи ни на иену не сомневался в серьезности намерений Итоши, учитывая его, объективно, шикарную мускулатуру, но... – Ага, зато от тебя бы точно осталось, – совершенно не серьезно припомнил парень инцидент с водой в столовой. Где-то неподалеку послышался неприкрытый смех Рео, с упованием смаковавшего каждую реплику, слетавшую с уст этих трех поросят. – Прекрати. Они сейчас на нас лаять начнут, – устало пробормотал Чигири, порицая Микаге. Хиори ничего не сказал, но мысленно поддерживал Хему. Не хватало им только отношения с этими долбанутыми выяснять – это хобби Йоичи. – А что, трусишь? – хищно облизнулся Бачира – серьезно, что не так с этим парнем? – при мысли о гипотетически возможной драке. Давно он кулаками не размахивал. – Мне жалко портить свою укладку. У меня волосы от их косых взглядов посекутся, – хмыкнул Чигири, рефлекторно став приглаживать излюбленную шевелюру. – Твоя укладка и так после метро потрепанная, – послышался беззаботный комментарий Наги, что пытался говорить, параллельно жуя сырные чипсы. Рео же говорил ему так не делать – это не культурно! – Че сказал?! – мгновенно отреагировал убийственным прищуром Чигири, наклонившись к Сейширо. Королевские манеры как ветром сдуло. – ...и от твоих блошек тоже, – дошла до чутких ушек ребят угроза Рина, который успел подметить краем глаза подозрительную активность на диване. – Эй! Мы-то тут причем? Ублажайте свою шизу не рядом с нами, – возмущенно подметил Рео, не оставив каких-либо признаков смеха за собой. – Чтоб желание глупо хихикать отпало, – даже такое безобидное слово как «хихикать» умудрился произнести Рин так, как только на гильотину отправляют. Палач хренов. Йоичи метал недоуменный взгляд с Итоши на ребят и наоборот. Не, они, конечно, бывают той еще занозой в заднице – тут спорить бесполезно, – но для Йоичи эта заноза уже успела срастись с кожей, стала родной. – Слушай, я уже понял, что раздражаю тебя на каком-то астральном уровне, но не смей огрызаться на них. Хочешь на кого-то беситься – бесись на меня, – ничуть не уступая в уверенности Кайзеру, заявил Исаги, заглядывая со своих жалких ста семидесяти сантиметров видения в сто восемьдесят Рина. – Я ничего не хочу с тобой, Исаги, – казалось, из последних сил или нервов говорил Рин, решив отпустить ситуацию и удалиться восвояси. Как не прискорбно признавать, но этот немецкий ублюдок прав и ему стоит направить свою безудержную энергию в более перспективное русло, уйдя тренироваться, а не позволять Йоичи высасывать из него последние жизненные соки. Последовав своим-Кайзера убеждениям, Итоши развернулся в максимально противоположную от Исаги сторону и пошел, держа путь на футбольный стадион. «Ну, хоть не щенок уже. Это можно считать прогрессом?» – единственное, что вертелось в голове у Йоичи на прощальные слова Рина. Какой бред. – А как же твоя святая вода?! – рявкнул риторический вопрос Исаги в пустоту, ведь Итоши уже и след простыл – наезжать не на кого. Просто хотелось выпустить остатки нервозности. Правильно, хрен с ним. Пусть идет себе. У Йоичи есть персоны и поинтереснее для светских бесед, знаете ли. Развернувшись туда, где в последний раз Исаги наблюдал Кайзера, у юриста все крутившиеся на языке слова, которые он так хотел адресовать тому, в миг испарились. Что ж, этот раз, походу, был действительно последним – никакого Кайзера или даже кого-то отдаленно похожего на Кайзера Йоичи не увидел. Повертевшись по сторонам, он снова не заметил нигде знакомой блондинисто-голубой копны волос. Не заметил приковывающую взгляд татуировку синей розы. Не заметил взгляда проницательных и глубоких, как сам океан, глаз. Не заметил. Не заметил. С каждой пройденной секундой Исаги все больше сомневался в том, был ли здесь Михаэль на самом деле. Откуда Йоичи знать, что на фоне стресса и недосыпа у него не развились галлюцинации? Вдруг его друзья ему тоже мерещатся? Или вообще все это, нахрен, здание с абсолютно незнакомыми людьми? Полу-устало, полунедовольно выдохнув, Исаги, ощущая внутри скребущее чувство безнадеги и пустоты, развернулся к барной стойке. Он так хотел увидеться с Кайзером – понять, какова же реакция у него была на вчерашнее искреннее, пусть и сумбурное признание Йоичи, выведать, как вообще прошла ночь, потому что, очевидно, сам он нихрена не помнил о произошедшем, да хотя бы просто сказать «спасибо» за блядский будильник утром! – и что в итоге? Он теперь даже не уверен, насколько реальным является происходящее вокруг. Это какая стадия умственной отсталости? Или же все является донельзя реальным – что еще хуже – и Михаэль его просто избегает, как и подозревал Йоичи с самого утра? Кстати, вариант «пожелать удачи» перед игрой не рассматривался, потому что, в представлении Исаги, Кайзер бы расценил это как что-то максимально сентиментальное, неуместное, если и вовсе не оскорбительное. Кайзеру не нужна удача. Ему нужна сила. – Спасибо за кофе – уже порядком остывший от минувших дебатов, но все же кофе, – обратился Йоичи к бармену, который, видать, уже и наплевал давно на сомнительных клиентов, переключившись на более вменяемую аудиторию. – Сколько с меня? – выискивал в карманах юноша дебетовую карточку еще до того, как задал вопрос. – А? Нисколько, – переключил внимание на Исаги бариста, на долю секунды растерявшись. Исаги, так-то, тоже растерялся. Что за новости? – Все уже оплачено. ... Как интересно получается. Сегодня какая-то благотворительная акция проходит? – Что значит «оплачено»? Кем оплачено? – недоумевал Йоичи, когда это он успел оплатить свой уже двадцать раз позабытый капучино. Силой мысли, что ли? – Ваш иностранный приятель, пока вы тут клиентов мне распугивали, – хмыкнул не то весело, не то укорительно мужчина, взявшись протирать барную стойку в свободную минутку. Исаги снова растерян. Скорее, в самом настоящем замешательстве. Даже не знает, чему больше удивляться: когда это Михаэль успел все так бесшумно, незаметно провернуть; очередному порыву щедрости, которые Йоичи, если честно, переваривать не успевает или и вовсе тому, что – вау – он все-таки не слетел с катушек и не страдает деменцией! В желудке встало. И резко потеплело. За последние сутки он испытал это приятное чувство подозрительно много раз. Да что там сутки – месяц. Исаги обернулся в сторону дивана, на котором так кстати располагались ребята, во все глаза наблюдавшие чуть ли не за каждым вздохом друга. Он не успел даже неразборчиво пожестикулировать, пытаясь сформировать вопрос, так как слова на языке банально не собирались, тут же получив понимающий, одобрительный кивок от Бачиры и Рео. Йоичи только и оставалось, что забрать со стойки стаканчик кофе и довольно ухмыльнуться краешком губ. «Я точно в параллельной Вселенной».