Странные танцы

Олег думал, что триггер от салютов — клише из плохих военных фильмов. Думал, что флешбэки существуют только в рассказах школьников, насмотревшихся кино про Вьетнам. Удивлялся вопросам Дмитрия Евгеньевича во время сеансов. Считал — не бывает такого в жизни. Оказалось, бывает. За окном хлопками взрывались салюты, с треском рассыпались искрами по темному небу. Олег первым делом захлопнул окно. И замер, сжимая пальцами пластиковую ручку, когда раздражающий грохот стал сильнее. Или ему только казалось, что он стал сильнее и ближе. Тело сигнализировало — обстрел, надо в укрытие. Надо залечь, пережить артподготовку. Нет никакой артподготовки, артиллерия вообще с другим звуком работает — напоминал он себе. Это гражданский не различит, а он умеет отличать химер от града. Нет никакой артиллерии — это выпускные, праздничные фейерверки для толп выпустившихся во взрослую жизнь школьников. Он сам таким когда-то был. Только без разгульных празднеств и салютов — непозволительная роскошь для детдомовцев. Не было ни взрывов, ни свиста снарядов, ни запаха раскаленного песка и горелого мяса, ни привкуса гари и железа во рту. Не было боли в теле в тех местах, где уже давно остались только шрамы и рубцы операционных швов. И все же Олег их чувствовал. С силой разжал пальцы, отпустил несчастную оконную ручку, сполз на пол. Закрыл голову руками, пытаясь создать для себя иллюзию безопасности. Подоконник же считается за укрытие? Там полметра кирпичей, уж, наверное, считается. Если только не прилетит прямо в стену за его спиной. Что там Дмитрий Евгеньевич говорил? Дышать? Олег и так дышит. С трудом напрягая пережатое тревогой горло, но дышит же. Заземлиться? Олег и так задницей на полу — заземляться уже некуда, разве что в перекрытия провалиться. Перечислять предметы перед собой? Легко сказать, когда в голове гремят взрывы и низкий гул авиации, которой в реальности не было, а сердце колотится так, будто сейчас не выдержит и остановится раз и навсегда. Олег попытался сосредоточиться на светлом ламинате и леопардовых Сережиных тапочках. Сережа. — Олег, — Сережин голос звучал приглушенно, как издалека, хотя стоял он в паре метров. — Не подходи, — просипел Олег. Сережа то ли не услышал, то ли проигнорировал. Опустился на колени, положил ладони на щеки Олега. Олег дернулся, пытаясь уйти от прикосновения, с трудом сдержал рефлекс оттолкнуть и вывернуть дотронувшуюся до него руку. Через силу сосредоточился на мысли, что Сережу нельзя трогать. — Посмотри на меня, — мягкий уверенный голос продирался через оглушающий грохот, Олег попытался сосредоточиться на нем. Послушаться, поднять взгляд на Сережу. Поле зрения захватил рыжий всполох волос и пронзительная синева глаз. — Ты здесь, со мной. В Питере. Олег это помнил. Тело не помнило. Мозг не осознавал. Запах гари и привкус железа казались такими же реальными, как и Сережа перед ним. Ощущалось неправильно. Неправильно настолько, что все тело пробило крупной дрожью. Так было, когда Олегу вкатили дозу промедола после ранения. Голоса, шум в госпитале, даже собственная боль существовали будто за стеклянной стеной, за которой Олег ничего не мог контролировать — даже собственное дыхание. Сережа придвинулся поближе. Олег попытался отодвинуться, но ударился больным плечом о край батареи. Вспышка боли немного отрезвила. — Олег, дыши, — Сережа продолжал говорить мягко, но в интонации будто прорезались командные нотки. Это было чем-то привычным. Чего Олег привык слушаться. — Давай, вдох, — Олег послушно втянул носом воздух, задержал дыхание, пока Сережа не скомандовал. — Выдох, — Олег выдохнул. Сережа продолжал говорить, Олег продолжал дышать по его команде. Не воспринимал ничего, кроме тихих «вдох-выдох». Бешено стучащее сердце начало успокаиваться. Реальность постепенно начала принимать привычные рамки. Не было запаха гари — был только сладкий Сережин парфюм. Не было оглушающего грохота — был только Сережин голос, повторяющий, что Олег с ним здесь и сейчас. Не было боли от попавших в тело осколки — были только аккуратные Сережины прикосновения. Не было ни эха войны, ни самой войны вокруг — была только тихая квартира и Сережа. Олег в очередной раз с трудом выдохнул и тяжело повалился в Сережины объятия. Сережа даже не вздрогнул — обнимал, гладил по больному плечу, шептал всякую успокаивающую чушь. Олег верил. Олег цеплялся за его руки как единственную ниточку, удерживавшую его от того, чтобы рухнуть в пучину паники и безумия. Олег не помнил, в какой момент Сережа увел его спать, но проснувшись наутро в его объятиях испытал жгучий прилив стыда. Взрослый мужик, а из-за салютов трясся как чихуахуа в сумочке подмышкой. Но уже проснувшийся Сережа одарил его безмятежной улыбкой, взъерошил короткую челку. — Как ты? — Не знаю еще, — Олег пожал плечами. — Хотя сил встать нет, — коротко оценил он свое состояние. Открыл глаза и уже устал. Выдохся. Выгорел. — Возьми отгул, — Сережа продолжил ласково гладить его по волосам. — Хер мне его кто даст, — страдальчески вздохнул Олег, сам больше думая о том, не стоит ли перенести сеанс у психиатра на несколько дней пораньше. С другой стороны, вряд ли он услышит что-то новое. Сережа тем временем сполз с подушек пониже, прижался губами к Олеговому лбу. Снова стало стыдно. — Нужен я тебе такой? — не выдержав, озвучил мучивший его вопрос Олег. — Нужен, Волч, — прошелестел в ответ Сережа. Больше ничего говорить не стал — ни о том, что некоторые дни тяжелее других, ни о том, что все будет хорошо, ни о понимании и сочувствии — молча продолжил гладить по волосам, пока Олег не нашел в себе силы поднять себя с кровати.

***

— Знакомьтесь, Олег — это пилон, пилон — это Олег. Олег выглядел обреченным. Возможно, Сережа сам был виноват, что по дороге до небольшого танцевального зала, предназначенного для тренировок, успел настращать его и синяками по всему телу, и тем, что Олег узнает о существовании всех мышц в своем теле. Но, справедливости ради, Олег первым вспомнил об обещании Сережи закинуть его на пилон. А Сережу просить дважды не надо было — он быстро нашел зал поближе и потащил туда Олега. — А стоп-слово будет? — поинтересовался Олег, с опаской поглядывая на сверкающий в лучах искусственного света шест. — Посмотрим, как будешь справляться, — Сережа подошел поближе к Олегу, погладил по больному плечу. — Не бойся, я буду нежным и не наврежу твоей больной лапке. — Серый… — Олег покачал головой и коротко поцеловал его в висок. На самом деле Сережа в какой-то степени был рад, что застал, как Олега расколбасило от салютов. Он так до конца не понял, была это паничка или флешбэк, но был ей благодарен за то, что Олег, видимо, смирился, принял и перестал бояться показаться хрупким или слабым. А Сережа выяснил, что тот был очень хрупким. «Не как цветок, а как бомба», — как гласил очень кстати попавшийся Сереже на просторах интернета мем. Только тронь — и рванет. Или перегорит вместо того, чтобы рвануть, как услужливо сообщил Олег, когда Сережа озвучил сравнение. Сережа долго не находился с ответом и, спустя минут пять тяжелых размышлений, заявил, что будет тыкать эту мину палкой, чтобы она уже перестала лежать и ждать, пока на нее наступят. Олег с очень серьезным видом предложил ебнуть по мине лопатой. Сережа так и не понял, шутил он или действительно как-то ебнул по мине лопатой. — Давай, время отринуть токсичную маскулинность и выпустить на свободу твою внутреннюю диву, — Сережа хлопнул в ладони. — Чего? — На шест, говорю, полезай. В ближайший час Олег, наверное, пожалел, что согласился на Сережину авантюру. Сережа, как и обещал, пощадил его больную руку, но другим частям тела спуска не давал. Как и Олегу в целом. А Олег стоически терпел, крепко держался за пилон — не очень изящно, но очень старательно. Сережа извергом не был, поэтому хвалил каждую попытку. Сдался Олег, когда Сережа заставил его повиснуть вниз головой, держась за пилон одной согнутой в колене ногой. Олег страдальчески застонал, сполз вниз и, когда голова и лопатки коснулись пола, позволил нижней части просто рухнуть. — Красный, — сдавленно протянул Олег, складывая руки на груди. — Пятьдесят оттенков, значит, читал? — Сережа сел рядом с ним, скрестив ноги. — Мне было скучно и грустно в больнице, — Олег повернул к нему голову. Вид у него был крайне несчастным, но несчастным специально. — Ты умница, Волч, — Сережа коснулся пальцами колючей от щетины щеки, невесомо погладил. — Я думал, ты быстрее сдашься. — Не дождешься, — Олег ткнулся губами в Сережину ладонь. — Но под коленями будто наждачкой натерли. — Там еще и синяки будут, — Сережа легонько щелкнул его по носу. — По всем ногам. — Я не видел, чтобы ты весь был в синяках, — Олег задумчиво нахмурился, и Сережа ткнул пальцев в его лоб, разглаживая собравшиеся морщинки. — Я в последнее время не так часто залезаю на пилон в клубе, — Сережа пожал плечами. — Почему? — За это не платят больше, поэтому зачем мне страдать, — Сережа вздохнул, чувствуя, как на него накатывает незваная тоска. — Я же там ради денег, а не ради искусства. — Ты можешь уволиться, если хочешь, — Олег перехватил пальцами Сережино запястье, погладил по предплечью. — Ты ведь можешь тренировать. Или кодить на заказ. Заниматься своим проектом. Сережа не стал отнекиваться. Он в последнее время все чаще об этом задумывался. Будто появление Олега напомнило, что когда-то он хотел придать своей жизни смысл, сотворить что-то полезное, а не крутиться на шесте, лишь бы выплатить остаток долга. И будто с появлением Олега он нашел в себе силы об этом хотя бы задуматься. Начать думать, как выбраться из этой ямы, а не о том, как не провалиться в нее еще глубже. — Думаешь, у меня получится? — с сомнением спросил Сережа. — Я не думаю, я уверен, — Олег уложил Сережину руку себе на грудь. — И я буду рядом. — Спасибо, — прошептал Сережа. — За все, что ты для меня сделал. — Не так уж и много, — Олег криво усмехнулся. — Но я хотя бы чувствую, что могу быть чем-то большим, чем игрушкой для удовлетворения чужих фантазий, — честно признался Сережа. — Я до того, как ты появился из ниоткуда, думал, что так и проработаю в клубе до тех пор, пока не скажут, что я слишком старый, чтобы развлекать серьезных мужчин. — Ты можешь быть гораздо большим, Сереж, — Олег ненавязчивым движением повалил Сережу на себя и обнял за плечи. — Если я смогу помочь тебе, то, наверное, не зря тогда выкарабкался. Сережа поерзал, укладываясь Олегу на грудь, абсолютно игнорируя тот факт, что футболка была насквозь мокрой от пота. — Ты ведь со мной не из жалости? — пол танцевального зала был не самым лучшим местом для таких вопросов и признаний, но Сереже хотелось избавиться ото всех недомолвок. — Я с тобой, потому что люблю тебя, — негромко отозвался Олег. — И всегда любил, наверное. Сережа вздрогнул — признаний он не ожидал, поэтому ощущалось оно как удар тяжелой балкой по голове. Попытался вспомнить, признавался в любви ему хоть кто-нибудь. Не вспомнил и, не сдержавшись, жалко всхлипнул. — Ну, ты чего? — Олегова ладонь скользнула по спине. Сережа замотал головой, чувствуя, что, если попытается выдавить из себя ответное признание, сразу разрыдается. Не то чтобы это сделало бы его менее искренним. Олег ответного признания не ждал и не требовал, молча гладил по спине, пока Сережа не успокоился. — Поможешь встать? — спросил он, когда Сережа шмыгнул носом и сел на полу. Сережа подскочил на ноги и с готовностью протянул руку, помогая Олегу подняться с пола. — Пиздец, — прошипел Олег, потирая заднюю сторону колена. — Пару дней еще будешь страдать, — Сережа сочувственно погладил его по спине. — У меня мазь есть хорошая, я тебя помажу. — Такими темпами тебе придется обмазывать меня с ног до головы, — Олег лающе рассмеялся и потянулся, растягивая уставшую спину. — Значит, буду тебя обмазывать всего, — Сережа сделал шаг вперед, обнял Олега со спину и ткнулся носом во взмокший затылок. — Волч. — М? — Я тоже тебя люблю.