Гармония пламени

Выпускной в кампусе был событием, которого ждали все. Весенний воздух пропитался запахом цветущих вишен, газоны у главного корпуса украсили лентами и шарами, а студенты в мантиях сновали туда-сюда, смеясь и фотографируясь. Солнце заливало площадку золотым светом, отражаясь от окон, а лёгкий ветерок теребил края выпускных шапочек. Для Вонбина и Ынсока этот день был не просто окончанием учёбы — это был рубеж, за которым начиналась их новая жизнь, рука об руку. Вонбин выглядел как никогда ярко. Его мантия сидела идеально, а под ней проглядывал светло-голубой костюм с укороченной рубашкой, что обнажала полоску кожи и короткий стильный пиджак, что был накинут сверху. Светлые волосы он оставил распущенными, слегка завитыми на концах, и они блестели на солнце, как шёлк. Ынсок рядом был неотразим — чёрный костюм с узким галстуком, подчёркивающий широкие плечи и крепкую фигуру, а чёрные волосы он зачесал назад, оставив пару прядей падать на лоб. Они держались за руки, пока шли через толпу, и их улыбки сияли ярче любых дипломов. Церемония прошла шумно: выпускники кричали, бросали шапочки в воздух, а преподаватели пытались перекричать гул, зачитывая имена. Когда назвали «Пак Вонбин», толпа взорвалась свистом и аплодисментами — его знали все, от первокурсников до профессоров. Он вышел на сцену, подмигнув Ынсоку в первом ряду, и принял диплом с такой грацией, будто это была корона. Ынсок последовал за ним, и его имя тоже встретили овациями — он был легендой среди преподавателей за свой ум и харизму. После официальной части начался настоящий праздник. Студенты разбрелись по площадке, где поставили столы с закусками, громко играла музыка, а кто-то уже танцевал под открытым небом. Вонбин и Ынсок стояли у одного из столов, потягивая лимонад из пластиковых стаканчиков, когда к ним подошли родители Вонбина. Мама Вонбина, невысокая женщина с тёплыми глазами и короткими светлыми волосами, в элегантном платье цвета слоновой кости, сразу обняла сына, чуть не пролив свой лимонад из стакана. Папа, крепкий мужчина с сединой на висках, в строгом костюме, похлопал его по плечу, широко улыбаясь. — Вонни, ты только посмотри на себя! — мама отступила, оглядывая его с ног до головы. — Выпускник, мой мальчик! — Мам, не начинай, — Вонбин закатил глаза, но его губы дрогнули в улыбке. Он взял Ынсока за руку, подтягивая его ближе. — Это Ынсок. Мой… ну, вы знаете. Ынсок слегка напрягся, его пальцы сжали руку Вонбина чуть сильнее, чем обычно. Он выглядел безупречно, но в глазах мелькнула тень смущения. Он кашлянул, протягивая свободную руку папе Вонбина. — Сон Ынсок, приятно познакомиться, — сказал он, и его голос был глубоким, но чуть дрожал. — О, так это тот самый Ынсок! — мама хлопнула в ладоши, глядя на него с восторгом. — Вонни, ну ничего себе, наш сынок наконец бросил свои похождения и остепенился! — Мам! — Вонбин надулся, скрестив руки, но она только рассмеялась, потрепав его по голове. — Да ладно тебе, — папа пожал руку Ынсоку, крепко и дружелюбно. — Мы слышали о тебе только хорошее. Потрясающий мужчина, правда. Не потеряй его, Вонбин. — Серьёзно, пап? — Вонбин фыркнул, но его щёки порозовели. Он бросил взгляд на Ынсока, который смущённо потёр шею, слушая краем уха маму Вонбина. — Он такой вежливый, Вонни, — шептала она, пока папа спрашивал Ынсока про его планы после выпуска. — И красивый! Где ты такого нашёл? — Мам, хватит, — Вонбин ткнул её локтем, но потом рассмеялся, видя, как её глаза блестят от радости. Ынсок кивнул папе Вонбина, отвечая что-то про аспирантуру, но его взгляд то и дело падал на Вонбина. Он был в шоке от того, с какой лёгкостью его приняли — никаких вопросов, никаких косых взглядов. Его собственная семья когда-то отвергла его за правду о себе, и эта открытость родителей Вонбина кольнула где-то глубоко внутри. Вонбин заметил, как его глаза потемнели, и сжал его руку крепче, переплетя пальцы. — Эй, ты в порядке? — тихо спросил он, пока мама что-то рассказывала папе про торт на десерт. — Да, просто… это всё неожиданно, — Ынсок улыбнулся, но в его голосе была тень грусти. — Они классные. — Ага, — Вонбин подмигнул. — Не смущайся, дорогой, они теперь твои фанаты. Ынсок хмыкнул, сжимая его руку в ответ, и его улыбка стала шире. Родители Вонбина ушли к столу с закусками, обсуждая, как устроить семейный ужин, а Вонбин обнял Ынсока, прижимаясь к нему. — Ты думал, они будут строже? — спросил он, глядя снизу вверх. — Честно? Да, — Ынсок пожал плечами. — Но это… круто. — Они любят меня, а я люблю тебя, — Вонбин сказал это просто, и Ынсок наклонился, чмокнув его в нос. — Тогда мне повезло вдвойне, — ответил он, и они рассмеялись, растворяясь в шуме праздника. Едва они остались одни, подруги Вонбина налетели, как ураган. Хаён, в ярко-красном платье до колен и с массивными серьгами, Минджи, в чёрном костюме с глубоким вырезом, и Юри, в нежно-зелёном платье с длинными рукавами, окружили их, утаскивая родителей Вонбина в свой водоворот. Они обожали маму Вонбина за её острый юмор и папу за его спокойную доброту, и давно не видели их — с первого курса, когда те приезжали на день открытых дверей. — Тётя Миён, вы всё такая же красотка! — Хаён обняла маму Вонбина, чуть не расплескав её шампанское. — Где же вы пропадали столько времени? — Ох, Хаён, а ты всё такая же громкая, — мама рассмеялась, обнимая её в ответ. — Как дела у вас, девочки? — Всё шикарно, особенно с вашим сыном, — Минджи подмигнула, кивая на Вонбина. — Он теперь примерный, вы в курсе? — Да уж, Ынсок его приручил, — Юри улыбнулась, держа папу Вонбина под руку. — Мы гордимся. — А мы-то как! — папа похлопал Юри по плечу, пока мама рассказывала подругам про их семейный дом и как Вонбин в детстве красил стены фломастерами. Вонбин и Ынсок отошли в сторону, наблюдая, как подруги болтают с его родителями. Хаён уже вовсю спорила с мамой про моду, Минджи хвасталась папе своими планами открыть онлайн-магазин, а Юри просто слушала, улыбаясь своей мягкой улыбкой. — Они их обожают, — Вонбин хихикнул, прислонившись к Ынсоку. — Будь готов, теперь тебя тоже усыновят. — Я не против, — Ынсок обнял его за талию, глядя на эту сцену с теплом. — Твоя семья — это что-то. Наслаждаясь долгожданным единением Вонбин и Ынсок прогуливаясь по краю площадки. Музыка гремела, кто-то запускал хлопушки, и воздух наполнился запахом сладкой ваты. Вонбин поправил мантию, которая сползла с плеча, и вдруг замер, заметив в толпе знакомую фигуру. Сончан стоял у спортивной площадки, где он провёл столько матчей. Его мантия висела на нём небрежно, как будто он надел её через силу, а в руках он держал старый футбольный мяч, крутя его между ладонями. Его каштановые волосы растрепались, а взгляд был устремлён куда-то вдаль, полный грусти. Вонбин сжал руку Ынсока, шепнув: — Подожди меня минутку. — Иди, — Ынсок кивнул, отпуская его с лёгкой улыбкой. Вонбин подошёл к Сончану, его шаги были мягкими, почти неслышными на траве. Тот заметил его, и его лицо озарила тень улыбки — не той наглой ухмылки, что раньше, а чего-то настоящего. — Вонбин, — Сончан кивнул, перекатывая мяч в руках. — Выглядишь прекрасно. — Ты тоже, — Вонбин улыбнулся, останавливаясь рядом. — Как дела? — Нормально, — Сончан пожал плечами, глядя на площадку. — Просто… конец эпохи, знаешь? Всё это… оно было частью меня. — Понимаю, — Вонбин кивнул, глядя туда же. — Ты был королём тут. — А ты моей королевой, — Сончан хмыкнул, но в его голосе не было злости, только тёплая ностальгия. Он повернулся к нему, и его глаза были мягче, чем когда-либо. — Я правда счастлив за тебя, Вонбин. Ты нашёл своё. Вонбин замер, чувствуя ком в горле. Он не ожидал этого — не от Сончана, который когда-то держал его, как трофей. Но время изменило их обоих. — Спасибо, — тихо сказал он, поднимаясь на носочки и чмокнув Сончана в щёку. — Прощай, капитан и спасибо за всё. Ты ещё найдёшь своё настоящее счастье, я уверен. Сончан кивнул, глядя ему вслед, пока Вонбин не ушёл. Он сжал мяч сильнее, но его губы дрогнули в улыбке. Вонбин вернулся к Ынсоку, который ждал его у дерева, и взял его за руку. — Всё нормально? — Ынсок посмотрел на него, слегка прищурившись. — Да, дорогой, — Вонбин улыбнулся, сжимая его пальцы. — Просто закрыл одну главу. — Тогда давай писать новую, — Ынсок подтянул его к себе, целуя в висок, и они пошли к друзьям и семье, где их ждали смех, музыка и тёплые объятия. Праздник длился до ночи. Они танцевали под звёздами, ели торт, который мама Вонбина всё-таки притащила, и смеялись с подругами до слёз. А когда всё стихло, они стояли вдвоём, глядя на кампус, который стал их началом. — Ынсок, — Вонбин прижался к нему, глядя на звёзды. — Ты мой навсегда, правда же? — Конечно, принцесса. А ты мой, — Ынсок обнял его крепче. — Навсегда. И они ушли в ночь, держась за руки, готовые к тому, что ждало впереди.