Гармония пламени

Быт Вонбина и Ынсока был простым, но живым, полным мелочей, которые скрепляли их ближе. Вонбин обожал возиться на крохотной кухне общаги — он экспериментировал с рецептами из интернета, вроде острого рамена с яйцом или сырных лепёшек, которые иногда подгорали. Ынсок, стоя у раковины в подаренном Вонбином же фартуке с надписью «Лучший мужчина на свете», любезно моя посуду и поддразнивая его за кулинарные провалы. Иногда они заказывали пиццу и ели прямо из коробки, сидя на полу перед телевизором, где шёл какой-нибудь старый фильм. — Серьёзно, Вонбин, ты опять взял с ананасами? — Ынсок откусил кусок, морщась, но глаза его смеялись. На нём была серая футболка и спортивные штаны, а ноги босые. — Это вкусно, не ной, — Вонбин сидел рядом, в пушистом худи и шортах, поджав ноги. Он ткнул Ынсока локтем. — Ешь, что дают. — Ладно, только ради тебя, — Ынсок вздохнул, но откусил ещё, а Вонбин рассмеялся, прижимаясь к его плечу. — Ты слишком добр ко мне. — А ты слишком милый, чтобы я злился, — Ынсок обнял его одной рукой, и они доели пиццу, болтая о всякой ерунде. А однажды они решили устроить уютный домашний вечер и вместо пиццы затеяли испечь имбирное печенье. Комната пропахла корицей и сахаром, а Вонбин, в своём белом свитере с пятнами муки на рукавах, вырезал тесто формочками в виде звёзд. — Серьёзно, Ынсок, ты опять слишком много сахара сыпанул? — Вонбин попробовал кусочек, морщась от сладости. Он стоял у стола босиком, в шортах и с растрёпанными волосами. — Ты же сам сказал, что любишь послаще, — Ынсок, в серой футболке и джинсах, вытирал руки полотенцем, ухмыляясь. — Ешь и не жалуйся, принцесса — Это не еда, это диабет в звёздах, — Вонбин ткнул его формочкой в бок, но тут же рассмеялся, когда Ынсок поймал его за запястье и притянул к себе. — Ты слишком придираешься, — Ынсок чмокнул его в висок, следом в носик, а потом и в губы, проводя горячим языком по нижней губе, а в конце игриво оставляя след муки на щеке. — Но я тебя прощаю. — Какие мы великодушные, — Вонбин вывернулся, бросив в него горсть муки, и комната на миг превратилась в белую дымку, пока они гонялись друг за другом, хохоча. С подругами они теперь проводили время иначе. Вместо бесконечных сплетен в кафе они устраивали вылазки — то катались на катке за кампусом, где Вонбин вечно падал, а Ынсок его подхватывал, то ходили всей толпой в город на ярмарку, покупая горячие вафли и дешёвые украшения. Однажды вечером они собрались в комнате Вонбина, решив устроить настольный вечер. Хаён притащила старую «Монополию», Минджи — колоду карт, а Юри — термос с травяным чаем. Хаён растянулась на ковре в своей яркой толстовке с кислотным принтом, раскидав фишки по доске. Минджи, в кожаном топике и с массивными кольцами на пальцах, сидела скрестив ноги, тасуя карты с видом профессионала. Юри устроилась на диване в своём пастельном платье, поджав ноги, и наблюдала за игрой с улыбкой. Вонбин сидел на полу, прижавшись спиной к коленям Ынсока, который занял стул позади него, обнимая его за плечи. — Хаён, ты опять мухлюешь, — Вонбин ткнул её в ногу, когда она попыталась незаметно подвинуть фишку. — Я видел! — Это стратегия, а не мухлёж, — Хаён фыркнула, поправляя свои длинные серьги. — Учись, пока жива. — Да ну, она просто хочет купить все улицы, — Минджи закатила глаза, сдавая карты. — Вонбин, ты раньше бы её уже удавил за такое. — Я теперь мирный, — Вонбин пожал плечами, но его глаза блеснули. — Ынсок меня перевоспитал. — Это как? — Ынсок наклонился, шепнув ему на ухо так, чтобы остальные слышали. — Я думал, ты просто стал ленивее. — Эй, я тут тебя хвалю вообще то! — Вонбин повернулся, ткнув его в грудь, и все засмеялись. — О чём вы вообще спорите? — Юри покачала головой, наливая чай. — Ынсок, ты хоть понимаешь, во что ввязался с нами? — Честно? Не особо, — Ынсок хмыкнул, перебирая волосы Вонбина. — Но если моей принцессе всё это нравится, я готов влиться. — О, он терпит нас ради тебя, Вонбин, — Хаён подмигнула, и игра продолжилась в шуме, смехе и спорах, пока они не решили, что ничья лучше ссоры. Ынсок всё ещё «воровал» Вонбина у подруг, но теперь это были их маленькие приключения. Однажды он вытащил его из кафе, где Хаён рассказывала про очередную драму с первокурсниками. Ынсок вошёл в тёмном пальто и кивнул на дверь. — Вонбин, идём, есть кое-что интересное, — сказал он, и его улыбка была загадочной. — Опять ты его уводишь, — Минджи вздохнула, поправляя свой шарф, но махнула рукой. — Ладно уж, иди, герой любовник. — Пока, девчат, — Вонбин в своём бежевом свитере вскочил, взяв Ынсока за руку. Они отправились в мастерскую за кампусом, где делали свечи. Полчаса они смеялись, заливая воск в формы, и возвращались домой домой с кривой свечой в виде сердца и желанием по скорее зажечь её и вписать в интерьер их гнёздышка. — Ты всегда знаешь, как меня удивить, — Заходя в квартиру и глядя на Ынсока с улыбкой, прошептал Вонбин. — А ты знаешь, как наполнить каждый мой день счастьем, — Ынсок сжал его руку и поцеловал, прижимая к себе ещё ближе. Ночь после этого свидания пришла мягко. Вонбин, в лёгкой пижаме с короткими шортами и в белых носках, что любит таскать дома - плюхнулся на кровать, наблюдая, как Ынсок снимает свитер. Его крепкая спина, с чёткими линиями мышц, заставила Вонбина закусит губу — он всё ещё не привык, как сильно его тянуло к этому мужчине. — Ты устал? — спросил он, подпирая голову рукой. — Не настолько, чтобы сказать тебе нет, — Ынсок обернулся, в одних штанах, и лёг рядом, притягивая его к себе. — А ты чего такой задумчивый? — Просто люблю смотреть на тебя, — Вонбин улыбнулся, его рука скользнула по груди Ынсока, чувствуя жар кожи. Они начали с поцелуев — Ынсок притянул его ближе, целуя шею, ключицы, пока Вонбин стягивал с него штаны, освобождая твёрдый член с влажной головкой. Он наклонился, обхватывая его губами, медленно скользя языком по венам, пока Ынсок не выдохнул, запуская пальцы в его волосы. — Вонбин… — его голос дрогнул, и Вонбин отстранился, поднимаясь и глядя на него с лёгкой хитринкой. — Хочу кое-что попробовать, — шепнул он , и Ынсок кивнул, доверяя полностью. Ынсок перевернул его на спину и стягивая шорты. Он взял смазку, нанося её на пальцы, и растянул его, целуя внутреннюю сторону бёдер. Вонбин выгнулся, шепча: — Ынсок… пожалуйста сожми мне шею, только не слишком сильно Ынсок замер, но, видя его взгляд, кивнул. Он лёг сверху, одной рукой мягко сжав своей крепкой рукой горло Вонбина — не грубо, с любовью, контролируя давление. Вонбин застонал громче, чем обычно, его тело задрожало от смеси удовольствия и лёгкого удушья, глаза закатились. Ынсок вошёл в него, медленно, но глубоко, и закинул стройные ноги Вонбина в белых носочках себе на плечи, почти к шее, открывая его полностью. — Ах, Ынсок… — Вонбин задыхался, его стоны стали хриплыми, пока Ынсок двигался, сильными толчками, но с той же нежностью. Его рука на шее то сжималась, то ослабляла хватку, и Вонбин кончил первым, забрызгав свой живот, крича имя Ынсока. Тот последовал за ним, с низким стоном, наполняя его теплом. Они рухнули на простыни, тяжело дыша. Ынсок убрал руку с шеи, тут же целуя Вонбина в губы, мягко и долго. — Ты прекрасен, любовь моя, — шепнул он, обнимая его. — А ты мой свет, Ынсок и я ни на что тебя не променяю, — ответил тот, прижимаясь ближе. И они заснули, переплетя ноги, зная, что вместе — это их всё.