Великая Цель

Олег проспал удачно целый день из-за упадка сил. Рука, к сожалению, не заживёт, но хотя бы поспал хорошенько. Сам мужчина видел отличный сон про законченную войну, счастливые лица людей, которые плакали от счастья, но не в этой жизни, видимо. Горелов проснулся в холодном бункере. Казалось, что он проспал целую вечность. Товарищи его сидели недалеко от него, переживали и смотрели за ним, как зеницу ока. Сами понимаете, не хочется, чтобы их товарищ погиб от переохлаждения. Закутали, как спящую красавицу. Брюнет очнулся приблизительно к двенадцати часам утра. Совсем скоро день, а там того и гляди бомбёжка начнётся. Открыв глаза, Олег промычал от боли и сжал здоровенькой рукой больную, которой уже и нет. Алексей и Сергей в тот час же подорвались с места: — Олег, как ты? – видно, что Серёжа переживает за своего давнего друга детства, да и Лёшка из их компании. Ценят друг друга. Горелов промычал: — Что произошло? Ничего не помню. Парни начали интенсивно рассказывать, как и что произошло. Сказали, как он упал, а точнее, потерял сознание. Упомянули про потерю его руки и хорошенько отругали Олега. Незачем во время обстрела бегать не пойми где. Брюнет посмеялся: — Да, простите, ребята... Тут Горелов опомнился. Его же немец приглашал посетить одно из мест, где они встретились, а точнее Октябрьский район Ленинграда: — Кстати, парни... Мне нужно вам кое-что рассказать... Валевский и Гончаров встрепенулись. Рассказать? Что именно? — Мне вчера помог немец... — Немец? В оба горла заговорили солдаты по соседству, переглянулись и продолжили слушать: — Он сказал, чтобы я приходил завтра в Октябрьский район. Сказал, что нам есть о чём поговорить. — И ты пойдёшь? – спросил с интересом блондин. – Это довольно-таки опасно. Мы же не знаем, когда начнётся бомбёжка, а тот район – один из самых разрушенных. Ты уверен? Это же фашист. Мало ли, что он скажет! — Подтверждаю! – продолжил Алексей. – Опасная затея. Ты вон руки лишился! Поскачешь? Брюнет пожал плечами. Видимо, не до конца уверен в правильном выборе: — Он бы не спас меня, если бы наплевал на мою жизнь. Убил бы и дело с концом, но, видите, помог. — Ага, помог, а потом застрелят. С жизнью хочет попрощаться?! Алексей нахмурился: «Не будь наивным ребёнком. Это тебе не шутки»: — Я прекрасно это знаю, но мне интересно. Немец поспал этой ночью довольно-таки неплохо. Правда, не совсем отлично. Его мучил один вопрос – как там русский, которого он спас вчера днём? Жив ли? Как его самочувствие? Сегодня должна быть встреча, поэтому он должен прийти в любом случае, если доверяет ему и захочет поинтересоваться в первом случае. Вальтер принесёт Олегу вкусностей. Ленинградцы совсем уж заголодали. Будет интересно посмотреть, что он сделает с этой едой в первую очередь: съесть один или оставить для своих друзей, группы? Всё-таки, если обычно собираются в группах, то всю еду делят между собой. Принесёт ли он куш к себе «домой»? Это мы и увидим. Нойманн для этого даже не кушал свою порцию. Положил в железный контейнер еду, а точнее сухпаёк и ложечку, чтобы было удобнее кушать, а то руками кушать как-то не очень. В сухпайке находилось: хлеб (700 г), мясо или сыр (200 г.), кофе или чай, сахар (10 г.) и сигареты (пачка из 6 шт.). Такое должно понравиться русскому голодному человеку. Тут никто другой с радостью отведает такой подарок. Время 14:00. Олег решился идти на встречу. Друзья его очень за него переживают, как никто другой, но при уговорах не идти на встречу, русский солдат сказал твёрдое «нет». Он, конечно, не давал обещаний, что придёт, но была не была, а повидаться со своим спасителем очень даже хочется. Горелов понимал, что его могут убить на месте или начать допрашивать, т. к., извините меня, не какой-то лентяй, а воин Советской армии. Шёл брюнет с осторожностью и чувством тревоги. Тяжело идти к врагу прямо в руки. Однако в том самом районе немец уже стоял, да и не с пустыми руками. На его плече была какая-то сумка тёмно-зеленого цвета. Фашист улыбнулся и помахал рукой уже знакомому на лицо человеку: — Рад тебя видеть снова. Поговорим позже. Нужно отойти в какое-нибудь безопасное место. Хм, может, в то здание? – спросил Вальтер, указывая на заброшенное здание, предположительно, больницы. Русский согласился быстро. Надо же где-то укрыться от чужих глаз. Оба прошли на первый этаж больницы, зашли в первый попавшийся документ и сели на стульчики: — Так, зачем ты меня позвал? – уточнил Олег, закидывая ногу на ногу: — Просто хотелось повидаться с тобой. Не пойми неправильно, я не хочу тебя убить. Ты мне просто понравился на личико. – Русский встрепенулся и ухмыльнулся. Немец он и есть немец. Такие извращенцы, ей-Богу: — Серьёзно? Тебя привлекло моё личико? – с ноткой смеха повторяет сероглазый: – Так может я заинтересован тебя не только лицом? — Нет, как раз таки лицом. И да, я тебе кое-что принёс... – Вальтер начал копошиться в сумке. Горелов напрягся. Однако вскоре перед ним образовался железный контейнер: — Что это? – с недоумением произнёс брюнет: — Дурачок, это сух паёк. Слышал, что вы в Ленинграде совсем не едите. Возьми, пожалуйста. - Олег с опаской забирает еду в свои руки: — Не волнуйся, не отрава. – немец улыбнулся и скрестил руки на груди: – Поговорим?