Великая Цель

Вальтер ещё не знал, что участь его постигнет так быстро. Он знал, что рано или поздно немецкие войска его же подразделения найдут его любимыми способами: ищейки, собаки, по следам, которые в принципе могли бы занестись снегопадом. Им без разницы, как и чем искать. Всё равно предателей ищут отлично и даже быстро. Когда сзади Нойманна послышались хруст снега и собачий лай, он даже не шелохнулся. Всё равно шансом убежать было некуда, да и сейчас его голова думает только о смерти Олега. Надо же было так оступиться! У него не было ни ран, ничего. Значит, что-то с организмом (кому интересно, Олег умер от язвы желудка). К сожалению, брюнет не медик и не может определить по симптомам, что да как. Лай овчарки всё ближе и ближе. Вальтер прикрывает глаза. Ему не уйти... — Hör auf zu bellen, du Schlampe (прекрати лаять, сучка), – рявкнул немецкий разведчик уже будучи перед морально сломанным перед ним человеком. Сейчас двое немцев разговаривают чисто на равных. Как-никак оба носителя. — Вальтер, – проговорил стройный мужчина по имени Герман. Само его имя говорит о том, какой же он патриот своей Родины. Выглядел офицер, как чистый немец – рыжий. Кожа его бледноватого оттенка, зеленоватые глаза. Рядом с ним послушно сидела немецкая овчарка. Раз уж он назвал её сучкой, то явно девочка. Нойманн поднимает холодный взгляд на знакомого парнишку. Они были почти ровесники. — Герман, – уже фамильярничать и вести переговоры, будто бы не предатель – смысла нет. Он знал, что его убьют. Больше смысла нет бороться, спасаться. Вся его жизнь ушла за Гореловым. — Вижу, ты даже не собираешься как-то оправдываться? Может быть, обознались или ещё что? Я могу тебя спасти, дружище. — Мне не нужны твои поблажки, Герман. Ты всё равно предашь меня. — Нет, это ты предал нашу армию, Нойманн. Вставай. Ты же не собираешься убегать? — Нет, не собираюсь... И вот Вальтер встаёт с запорошенной земли снегом на ноги, осматривается по сторонам. Так тихо. Только ветер дует. — Что встал, Нойманн? — Дай насладиться природой в последний раз. Мужчина дышал полной грудью. В какой-то момент посмотрел на собачку, которая прилежно сидела рядышком. Вальтер улыбнулся и аккуратно поднёс свою руку псу. Герман не дал ей даже поднести свою мордочку к противному предателю: — Не суй свои руки к собаке, бесстыдник. Весело с русскими было нянчиться? Закрой свой рот. Введи, куда надо. — Какие мы злые... Ада, рядом. А ты, Вальтер, впереди идти, как понял? — Понял и без тебя. – Уже забыл, кто был твоим офицером? Кто протаскивал тебя, спасал? — Ты не мой главнокомандующий. — Ой да, главнокомандующий Эрнест очень хочет тебя видеть. Знал бы ты, какую участь ты получил... — И что же? Явно убьёте, идя медленными шагами молвит немец-заключённый, смотря себе под ноги: — Убить то убьём. Не волнуйся, ты умрёшь почти безболезненно. — Какая честь. И что же это? — Главнокомандующий тебе всё расскажет. Шли они последующие несколько километров одни. Единственное, что мешало им дойти раньше и быстрее – снег под ногами. Вальтер шёл, осознавая, что перед тем, как ему вынесут приговор, главнокомандующий хорошенько над ним поиздевается, а потом и убьёт, как Герман сказал «безболезненно». Когда они пришли в старый "добрый" лагерь, Нойманна, как и ожидалось, избили. Били не жалея сил, душили, вырывали ноги на ногах и руках, выбивали зубы. Главнокомандующий после проговорил: — Отвезти в концлагерь, сжечь в газовой камере. Так Вальтера и запрягли в самый ближайший от Ленинграда концентрационный лагерь – Дулаг-154. Чтобы туда добраться потребовалось время, но ничего. Будучи оказавшись в концлагере, Вальтера заперли в небольшой коморке и заперли дверь на ключ, а через несколько минут забрали. Сначала раздели, как и остальных людей и запихали в газовую камеру. Люди были все худые, как скелеты. Побитые. Почти каждый второй на грани смерти. Нойманн сидел рядом с маленьким мальчиком лет семи. Он сжался, пытаясь прикрыться. Нойманн же решил перед смертью поговорить с мальчонкой: — Здравствуй, мальчик, как тебя зовут? — Мишка... – робко проговорил мальчишка, поглядывая на рядом сидящего дяденьку. — Миша? Замечательное имя. Вальтер еле заметно улыбнулся. Где твои родители? Что с ними стало? — Не знаю... Умерли, наверное, – озадаченно сказал ребёнок, рассматривая свои маленькие ручки. – Я их давно не видел. — Ничего, всё будет хорошо. Немец знал, что им всем конец. Когда в помещении начинал вводить удушающие газы или яды, почти все начали кашлять без остановки. Миша в том числе. Нойманн понимая, что это конец, крепко обнял мальчика и прижал к себе. Конечно, Вальтер держался до последнего. Когда мальчик уже не дышал, брюнет прижимается спиной к кирпичной стене и молвит: — Не хотел я умирать... Так в концлагере Дулаг-154 погибло ещё 200 человек включая одного немца. Сергей Валевский продержался около 3 месяцев. Умер от жестоких пыток. Последняя была – опыты. Война забрала у них всё — надежды, мечты, жизни. На полях, где гремели выстрелы и поднималась пыль, остались лишь тихие силуэты в земле, молчаливые свидетели прошедших событий. Их жертва стала частью большой истории, но личные судьбы оборвались так и не дожив до новых рассветов. В этой безмолвной пустоте звучит горькое напоминание о цене войны — о тех, кому не удалось вернуться домой. И хотя их нет среди живых, память о них продолжит жить, заставляя помнить и ценить мир, ради которого они отдали всё.