Великая Цель

Концлагерь Сиблаг. Сибирь. Поезд с заключёнными был доставлен всего за несколько дней, а точнее в районе 3-4. Алексей давным-давно вёл себя более сдержанно и спокойно. Сергей почему-то начал за него беспокоиться всё больше и больше. Как бы его ранение не привело к ухудшению. Блондин не спал первые два дня, а на третий – вырубился с концами. Больше нет сил бороться с тем, с чем по факту ещё не столкнулся, а именно – желание офицера, который сидел с ними и следил за порядком, убить их или как-то навредить. Такого, как уже было ясно, не получилось. Тем более смысл их убивать, если из них возможно вырвать какую-то ценную информацию и разузнать о планах советской армии? Так вот, Гончаров почти окончательно оклемался. Будучи оказавшись в Сибири, большинство заключённых постигли лютого мороза. Сами понимаете, что в Ленинграде ещё не настолько холодно, как здесь. Поезд останавливается. Все, кто спал, просыпаются, а кто нет – удивились. Неужели добрались? Сергей почти сразу очухался от царства Морфея, осматривая вокруг себя людей, несколько раз переглянулся с Лёшей. Через какое-то время офицер начал по очереди выводить заключённых на повторную проверку: на оружие, на еду и тому подобное. Руки русских и евреев были связаны довольно тугим узлом. В частности мужчин и нескольких женщин повели по камерам. Повезло, что Гончарова и Валевского посадили в одну и ту же камеру заключения. К ним подселили девушку и в конце концов успокоились. В камере было темно и сыро. Не было ни единой простыни или матраса, на котором можно было прилечь и спокойно поспать. К ним обращались, как к нелюдям. Большую часть Сергей и Лёша совещались сами с собой. Думали, как там Вальтер с Олегом, живы ли вообще? Оба парня были уверены, что всё с ними замечательно и они уже на пути к выходу из леса. Затем познакомились с девушкой. Её звали Ирина. Оказывается, она такая же, как и они – партизанка. Только мужчины являлись военнослужащими, когда девушка – нет. Ночь провели они еле как. Сергей и Алексей пытались согреть девушку, во чтобы это не стало: отдали тёплые куртки, которые на них были, да и сами увалились на боковую. Подъём был в 5 утра. Немцы забирали девушек для собственных утех. Гончаров же отбивался за Иру, как только мог. Лёшу ждёт жена с детьми. Понятно, что он переживает за неё, как за подругу, коллегу по делу, как за собственную дочь. Сергей всячески уговаривал вести его поскромнее, спокойнее. Понимал, что им может влететь по самое не балуй. Русый не слушал, а только усилил говор. Ирину Булатову, так её величали, забрали, а Лёшу забрали на пытки за плохое поведение. Будучи уже в пыточной, мужчине отрезали несколько пальцев на ноге и руке и пытались выпытать о планах армии СССР. Русский твёрдо молчал. Он не проронил ни слова: — Wo ist Ihr Chef? (Где ваш главный?) – говорил мужик в чёрном обмундировании. Переводчик рядышком переводит с немецкого на русский. Алексей щурится от боли: — Я не знаю, – молвит Гончаров. Немец в ярости отрезает ему ещё несколько пальцев уже на другой руке, и так по несколько раз. Немецкий офицер спрашивал один и тот же вопрос – где ваш главный? Партизан молчал. Вернули Лёшу в камеру через час всего побитого, в крови и без нескольких пальцев на ногах и руках. Валевский вскакивает на ноги, подхватывает друга, сжимая его в своих крепких объятиях: — Лёша! Алексей! Алексей Гончаров, ответь! – кричит блондин, попутно разрывая свою майку на лоскуточки, принимаясь перевязывать одну из ног, – что они спрашивали? — про Олега, – рвано молвит пострадавший, – я ничего не рассказал. Валевский выдохнул, но ненадолго. Когда перевязки миновали, подоспела почти полностью раздетая Ира, которую кинули в камеру, как вещь. В принципе, немцы их и считали никем. На этот раз Гончаров сдержался. Он подполз к ней, помогая одеться или прикрыться. Сергей тоскливо прокантовался поближе к стене. Скучает по сестрёнке, по Нойманну с Гореловым. В голове всплывали лишь осознания о том, что, скорее всего, они здесь и умрут. Кто от чего: голод, холод, пытки. Если двоих из камеры уже покромсали, то златовласку будто бы кто-то отгородил от всех этих ужасов на несколько часиков вперёд. Пришёл один из надзирателей. Открыв дверь, он заходит внутрь и лично отдаёт в руки одежду с номерами, пока около выхода стоит охранник с оружием наготове, чтобы никто не удумал сбежать. Высокий, стройный и до жути принципиальный по виду молодой человек всучивает Сергею тюремную форму: — Trägst (одевайся), – приказал он требовательным тоном, раздавая тряпочки всем остальным. Надрезатель встал около стеночки. Видимо ожидал, когда же отродья догадаются, что нужно делать. Валевский догадался не сразу, но уловил суть – сейчас они переоденутся и их вещички родненькие заберут. Гончаров и Булатова последовали примеру Сергея. Что ж, теперь им станет ещё холодней. На следующий день на допросе уже был блондин. Его привели в какую-то лабораторную, где надзиратель приказал лечь ему на кушетку. Сергей знал, что если ляжет, то ему будет очень плохо, а если нет – то в двойне. Пока голубоглазый думал, немец ударил мужчину плетью по спине: — Was für russische Dummköpfe. Sie verstehen nichts vom ersten Mal! (Какие же русские тупые. Ничего с первого раза не понимают!). Валевского уже силой затаскивают на кушетку, где привязывают руки с ногами. На протяжении нескольких часов над мужчиной проводили опыты. Сначала ему собрали кровь из вены, затем и начались муки. Ему в вену вводили, как Валевский понял, яд в небольшом количестве. Ему было очень плохо: тошнота, рвота, повышение температуры, судороги, покраснение лица. Надзиратель попутно расспрашивал его и за непослушание хлестал плетью. Сергей уже думал, что отправится на тот свет, но его однозначно оберегает очень сильный ангел хранитель. Вернулся Серёжа в непонятном состоянии. Он всё ещё отходил от воздействия яда. Была некая эйфория. В глазах всё плыло. На удивление, в камере никого не было. Значит, тоже забрали на пытки или что похуже. Поджав ноги, мужчина посмотрел на свой номер — «059». Голубоглазый закрывает глаза... Так прошло в районе месяца. Ира умерла от голода и холода однажды. Помнится, недолго она прожила. Алексей и Сергей остались одни. В какой-то из дней был умеренно-спокойным. Гончаров, будучи с номером «023», заговорил за столь долгое молчание: — Нужно сбежать, – услышав это из уст знакомого, Сергей сразу же нахмурился: — Ещё чего? – хриплым голосом шипит тот, подкашливая, – нам в жизни отсюда не сбежать, понимаешь? Их слишком много. Мы безоружны. Как ты собираешься сбежать? Тебя сразу же... — Убьют, да? – Валевский замолчал, отворачивая голову в сторону. Лёша стиснул зубы в некой обиде: — Был бы с нами Олег, он бы согласился, – заявил вдруг 023, – ты всегда убегаешь от ответственности. — Я? Убегаю? – не выдерживая недовольства говорит Сергей, – я о нашей безопасности беспокоюсь! — Правда? Ты даже не пытался спасти Иру от страшной участи, понимаешь?! Ты хоть осознаёшь, что с ней делали?! — Да, осознаю! Она не одна такая, которую немцы использовали! Лёша, ты переходишь границы. Лучше подумай о своей жене с детьми! — Вот поэтому я и хочу сбежать! Хочу вернуться к детям и любимой жене! У тебя ведь никого нет! — Для тебя моя сестра просто шутка? — Сравнил сестру и настоящую семью! – оба замолки... Блондин прикусывает губу изнутри и отворачивается. Гончаров продолжил: — Что? Нечего сказать?! Наконец-то понял, что ты не всегда прав? – голубоглазый в ответ молчит, – чего это ты вдруг? Будем в молчанку молчать? Ну и Бог с тобой. Я сбегу отсюда с тобой или без тебя! Побег свершился. Гончарову удалось обойти надзирателя. Правда, они оба так и не попрощались с друг другом, не извинились даже на последок. Сергей был уверен, что сбежать ему не удастся, но верил, вдруг получится? Когда Алексей смог уже выбраться наружу, там его и подождали некие сторожи, которые и убили мужчину на месте. Выстрел был достаточно громкий. Валевский от неожиданности вздрагивает. Сердце его чувствовало, что поймали Лёшку. Прижав к себе колени и сжав их, мужчина прикрыл глаза. Слеза потекла аккуратной струйкой, которая упала не так быстро, как казалось бы. Понимая, что он больше никогда не увидит лучшего друга, заставляло только сильнее сжиматься внутри и рыдать: — Идиот! Я же предупреждал тебя! – на крики пришёл надзиратель. Стоя около двери, он заговорил: — Halt die Klappe, Russisch! Behalte die Ordnung! (Замолчи, русский! Соблюдай порядок!). Голубоглазый не обратил на него внимание. За непослушание немец избил его до полусмерти прямо в небольшом помещении. Похвалив самого себя и уходя прочь, закрывая железную дверь на ключ, он оставляет Сергея одного. Теперь Валевский исключительно сам за себя..