Молчи и обними.

Дверь громко распахивается, являя взору уставшее, еле живое тело. Ноги совсем его не держат. Мужчина приваливается спиной к стене, прикрывая глаза в попытках хоть как-то собрать воедино сознание, что так и норовит ускользнуть. Из ещё не до конца затянувшихся ран сочится свежая кровь, пачкая всё вокруг. Только вот ни одна рана не болит. Хисока впервые ощущает что-то подобное. Как же отвратительно стягивает грудную клетку. Очень тупая, ноющая боль будто выворачивает изнутри. Только даже со временем она нисколько не успокаивается, она становится только сильнее. Желание впиться острыми ногтями в кожу и разорвать её растёт с каждой секундой. Что же это за мерзкое, непрекращающееся чувство... Оно не покидает его с того момента, как... Хисока чуть трясёт головой, избавляясь от столь непривычной картиной перед глазами. Он всё ещё видит его мёртвое тело перед собой. Как странно было смотреть на то, как он лежит безвольной куклой и не дышит, не говорит, не шевелится. Впервые у Морроу такая реакция на чью-либо смерть. Кажется, этот человек успел стать ему...другом? Сколько раз Хисока приходил к нему вываливать все сложности и проблемы. Сколько раз приходил на помощь. А сколько этот человек сам помогал ему... Наверное, стоило сказать ему спасибо за всё. Наверное, надо было с самого начала последовать его совету и оборвать все контакты ещё в зародыше. Морроу и предположить не мог, что его могут убить. Он был слишком достойным соперником. А ведь именно этот человек сумел заставить фокусника, действительно, напрячься. Только вот он всё равно оказался сильнее. До слуха добирается знакомый голос. Знакомый, привычный, нужный, особенно сейчас, голос. Только Хисока даже не пытается понять, что ему говорят. Не говорят – кричат. Изо всех сил. Ещё и с таким испуганным видом. Даже смешно. Конечно, а как ещё можно смотреть на такого помятого, еле оставшегося в живых мужчину? Только со страхом. Вдруг он решит потом избавиться от свидетелей его слабости. – Ты меня даже не слушаешь, идиот! – из-под полуприкрытых век Хисока видит, как Леорио кипит от гнева. Фокусник знает всё, что тот хочет до него донести. Что нельзя быть таким беспечным. Что пора прекращать так себя вести. Что он сам убьёт Морроу, если тот посмеет умереть в очередной стычке. Хисока знает наизусть каждую эту фразу. Успел выучить. Только сейчас ему совсем не до того. Фокусник вяло отталкивается от стены и наваливается на юношу всем своим весом. Леорио не остаётся ничего иного, кроме как поддержать Морроу за плечи и помочь ему дойти хотя бы до гостиной. Паладинайт аккуратно, но не скрывая своего раздражения, скидывает с себя эту тушу, мягко усаживая мужчину на диван. – Сиди. Сейчас я... – юноша не успевает договорить. Чужие пальцы обвиваются вокруг его запястья и тянут вниз. Леорио неуклюже падает рядом с мужчиной, строго оглядывая его. Хисока полностью игнорирует немые нравоучения. Он даже не смотрит на юношу, слегка отодвигаясь и опуская голову на чужие колени. – Просто молчи, – тихим хриплым голосом проговаривает мужчина, закрывая глаза и проводя кончиками пальцев по чужому колену. – Молчи и...обними меня. Пожалуйста. Леорио невольно смягчает взгляд. Кажется, Хисоке сейчас очень необходимо немного тепла, а не скандалов. Паладинайт послушно зарывается пальцами в чужие волосы и нежно поглаживает фокусника по голове, чувствуя, как выравнивается дыхание мужчины. Хисока явно устал. В таком случае, они приговорят завтра. Леорио лишь мягко укладывает свободную руку на его плечо и, действительно, молчит. Любые слова будут излишни сейчас. Хисока и так их не слышит. Его сознание медленно утекает. Но на этот раз не от невыносимой боли, а от накопившейся усталости. С Леорио намного спокойнее. С Леорио хорошо. Даже будто не так мерзко от самого себя.