Разрушенная комната

— Не смотри на меня так. Джейс на мгновение перестал скрипеть мелом по доске. Виктор стоял у него за плечом и внимательно следил, как он выводит формулы. — Как? — Виновато, — по губам Виктора скользнула едва заметная усмешка. — Ты так смотришь, как будто ты один виноват в том, что со мной происходит. Джейс покачал головой. Он чувствовал, что отпираться глупо, но всё равно упрямо поджал губы и продолжил писать. — Джейс, не надо, — Виктор заговорил тише. Джейс остановил руку и замер, прижав кончик мелка к тёмной поверхности доски. Под ноги ему упало несколько крошек. — Ты тут ни при чём. — Я не чувствую себя виноватым! — ответ прозвучал слишком резко. Джейс на мгновение прикрыл глаза. Щёки у него вспыхнули, он изо всех сил пытался сосредоточиться на написанном, но нацарапанные формулы расплывались перед глазами. Узкая ладонь тихонько сжала его плечо. Джейс почувствовал, что теряет самообладание. — Джейс, послушай. Я болен, и с этим пока ничего нельзя сделать. Джейс наконец обернулся. В янтарных глазах Виктора что-то мерцало. Он медлил пару мгновений, а потом осторожно положил ладонь Джейсу на щёку и заставил посмотреть себе прямо в лицо. У Джейса внутри каждый раз что-то ломалось, когда он видел, как Виктор сгибается пополам от кашля, как задыхается после короткого перехода по коридорам Академии, и как его истерзанное болезнью тело слабеет с каждым днём. Они мало об этом говорили: разве что иногда, когда им удавалось продвинуться в работе, с губ Джейса срывались порывистые, полные отчаянной надежды слова: — Это может помочь тебя вылечить. Джейс ощущал ужасное, иногда переходящее в панику бессилие. Они много лет провели в лаборатории, работали без сна и отдыха, открыли то, что другим и не снилось — а сейчас всё это оказалось совершенно бессмысленным. Их талантов и знаний не хватало, чтобы вылечить Виктора. Джейс оказался не способен вылечить Виктора. — Ты делаешь для меня более, чем достаточно. Не надо себя терзать. Джейс сокрушенно покачал головой. Он честно хотел что-то ответить, но почувствовал, что вместо слов у него сейчас вырвется всхлип. — Джейс, — Виктор аккуратно разжал его пальцы и забрал из них мел. — Пожалуйста, один из нас должен сохранить остатки здоровья. По губам Виктора снова скользнула усмешка, на этот раз по-настоящему горькая и печальная. Он покрутил в руках белый мелок. — Передохни. Отсюда я могу закончить. Мгновение Джейс хотел запротестовать, но поймал в глазах напротив знакомую твёрдость и зашагал к длинному письменному столу. Виктор оглядел его записи. Он странно передёрнул плечами, будто в преддверии приступа кашля, но только вздохнул и стал сосредоточенно дописывать начатое Джейсом уравнение. В высокие окна лаборатории лился яркий синеватый свет, и Джейсу вдруг захотелось, чтобы время остановилось. Он сидел на жёстком стуле без спинки и жадно смотрел, как Виктор чертит формулы на доске, точно хотел навсегда запечатлеть этот момент в памяти. В эту минуту очень легко было представить, что они по-прежнему очень молоды, полны надежд и смелого безрассудства. Всё было в точности, как тогда, когда они познакомились и обрели друг в друге союзников и партнёров. — Знаешь, у всего есть предел. У любого… механизма, — Виктор отложил мел и обернулся. На его осунувшемся лице мелькнула тень улыбки. — Мы хорошо умеем раздвигать пределы, правда? У Джейса гулко забилось сердце. Виктор шагнул вперёд и положил руку ему на плечо. Пару мгновений они молчали. Джейс совершенно бездумно стиснул тонкое запястье и ответил: — Ты, как всегда, прав, Виктор. Умеем. В упавшем в лабораторию солнечном лучике сверкнула надежда. Её отблеск мягко вспыхнул в янтарных глазах.