PENTAGON

Клуб «Пентагон» дышал пороком разврата и деньгами. Тяжёлый бас музыки бился о стены, смешиваясь с приглушенным хохотом и звоном бокалов. Нам Гю часто думал, что ненавидит это место. Тем более совсем скоро клуб будет перепродан, и неизвестно, сохранит ли он свою должность, или же новый хозяин уволит его. Но всё же «Пентагон» был его вотчиной, его тюрьмой и способом выжить. С тринадцати лет он прошёл все круги ада, начиная с грязных баров на окраинах и заканчивая этой сверкающей, но фальшивой обителью разврата. Здесь он и научился продавать. Всё: от улыбок до наркотиков. И употреблять тоже. Это стало его рутиной, его кислородом, без дозы он чувствовал себя сломанным, пустым и ненастоящим. Сегодня была особенно паршивая ночь. Бармен смены заболел, и Нам Гю, скрепя сердцем, встал за глянцевую чёрную стойку. Он, директор, чёрт побери, вынужден разливать дорогущие коктейли для этих лоснящихся от богатства крыс, вместо того, чтобы возиться с документами и важно разгуливать по залу в дорогом чёрном пиджаке. Вон тот тип в углу, с часами за годовой доход Нам Гю, заказывает уже седьмой «Old Fashioned». Тошнит. Он машинально протирал бокал, когда толпа взорвалась приветственным криком. В клуб выплыл Танос. Фиолетовые волосы, уложенные дерзким взрывом, напоминали всполох молнии. Татуировки, словно чёрные змеи, извивались по его рукам, исчезая под рукавами футболки. Пирсинг в ухе поблескивал в свете стробоскопов, а на груди, на массивной цепи, покачивался кулон в виде креста. Крест этот постоянно был обсуждаем фанатами — никто особо не думал, что такой человек, как Танос, вообще верил в Бога, не говоря уже о ношении его символа на себе. Ходили слухи, что кулон явлсля шкатулкой, где репер хранил свои разноцветные таблетки, но это были просто слухи. Танос был чертовски хорош, и он знал это. В каждом его движении чувствовалась уверенность, граничащая с наглостью. Он впитывал славу и ликование толпы, как губка, и они делали его ещё более опасным. По просьбе гостей, Танос взял у диджея микрофон и, подождав пока тот включит нужную песню, запел. Его голос, хриплый и низкий, проникал под кожу, заставляя кровь бурлить в венах. Он пел о славе, о страсти и жизни на грани. Толпа подпевала ему, словно была в трансе. Внезапно, прямо во время припева, Танос сорвался со сцены и, подбежав к барной стойке, запрыгнул на нее, словно тренировал это месяцами напролёт. Он бросил кокетливый взгляд на Нам Гю, хмуро протирающего стакан, и затем сложил пальцами жест "сердечко". Нам Гю скривился и цокнул. После выступления, когда шум толпы немного утих, Танос, чуть шатаясь, подошел к стойке. – Шотик соджу, please, – прохрипел он, облокачиваясь на стойку и выуживая из кармана пачку сигарет. Нам Гю, тяжело вздохнув, выхватил горящую сигарету из его пальцев. – Здесь курить нельзя, – процедил он сквозь зубы, сжимая сигарету в руке. Его голос был низким и угрожающим. Но всё же он сам сделал короткую затяжку и, не отрывая взгляда от Таноса, затушил окурок о ближайшую пепельницу. – Проверка приедет, а мне штрафы не нужны. Танос ухмыльнулся. Он изучал Нам Гю, словно редкое произведение искусства. Его взгляд был явно оценивающим. – А ты красивый, – выпалил репер, совсем не смутившись сказанному. — Прям глаз не оторвать. Нам Гю замер. От неожиданности, наглости и внезапного интереса, который кольнул где-то глубоко внутри. Он смотрел на Таноса, как на сумасшедшего, но что-то в этом фиолетововолосом дьяволе его зацепило. Что-то, что он не мог объяснить. – Друг, ты же знаешь, что я мужчина? – с усмешкой спросил Нам Гю, звонко поставив стакан на стол. Его глаза сверкнули вызовом. — Пьяный что ли? Танос лишь закусил нижнюю губу, сжал кулон в виде креста на груди, и взгляд его тотчас переменился. – I know, – прошептал Танос, кладя голову на барную стойку. Его голос потерял свою хрипотцу и стал почти серьёзным. Он посмотрел на Нам Гю снизу вверх, щенячьим взглядом пронзая понравившегося парня. – Я знаю так же, что ты продаешь кое-что интересное. Нам Гю усмехнулся, откладывая работу. Он прильнул к стойке, упираясь на нее руками, и принялся разглядывать этого странного гостя. – Как же твои фанаты отреагируют? Их любимый репер – торчок, – хитро произнёс Нам Гю, убирая выбившуюся прядь за ухо. Этот жест, полный непринуждённой элегантности, сейчас показался Таносу довольно вызывающим. – А тебе какое дело? – огрызнулся он, но в его голосе не чувствовалась злоба. – Ты же сам в этом варишься. Или святоша? Нам Гю рассмеялся, коротко и безжалостно, затем снял чёрный пиджак и засучил рукав кофты. Шрамы от уколов поразили репера, лицо которого довольно красочно выражало какое-то странное недоумение и удивление. – Святоша? – повторил Нам Гю, словно распробывая это чуждое слово на вкус. – Я уже давно грешу, и ты, кажется, тоже. Он наклонился ближе к Таносу, так, что их лица почти соприкоснулись. Он чувствовал его дыхание, горячее и прерывистое. – Чего ты хочешь? Травы? Обезбол? Или чего-то большего? Танос молчал, глядя Нам Гю прямо в глаза. В его взгляде была мольба, отчаяние и… надежда. – Хочу…отдохнуть, – хрипло прошептал он, словно выдавая страшную тайну. – Хочу забыть всё хотя бы на миг. Нам Гю отстранился. В словах Таноса была такая искренняя боль, что она задела что-то в самой глубине его души. Он увидел в этом пришедшем из неоткуда дьяволе отражение себя. Того, кто тоже ищет спасения в забвении. – У меня есть то, что тебе нужно, – сказал Нам Гю, его голос стал тихим, почти ласковым. – Но это будет стоить дорого. – Я заплачỳ сколько надо. Готов даже отработать чаевые, – горячо прошептал Танос на ухо Нам Гю, обжигая его кожу своим дыханием. И от этого Нам Гю замер, словно его только что хорошенько ударили током. Внизу живота вспыхнуло странное, уже знакомое, но совсем не обычное возбуждение. Что за дела творятся? Работая с пьяными тусовщиками, он привык к мимолетным касаниям и различным грязным предложениям, но этот шёпот, этот жар и отчаяние в голосе Таноса… всё это било по нему, как цунами. – Даже не знаю, – вытащил из себя Нам Гю, решаясь не подавать виду. Словно он не почувствовал, как моментально возбудился, стоило увидеть эти глаза. Он должен держать себя в руках. Нельзя показывать слабость. Усмехнувшись, Танос быстро закинул в себя шот соджу, потряхивая головой. Закушенный лимон не заглушил этот привкус горечи. Он поднялся с барного стула и с наигранной грустью поглядел на часы. – Куда время бежит… Во сколько ты заканчиваешь? – спросил репер, разминая затекшие руки. Его футболка слегка задралась, обнажая рельефный пресс. Нам Гю невольно поджал губы, отчаянно вспоминая, который сейчас вообще может быть час. – Думаю, я уже могу идти, – спокойным голосом ответил Нам Гю, словно внутри него не дрожало тысячи болезненных искр. Он старался сохранять невозмутимый вид, но Танос видел его насквозь. – Только передам ключи диджею. Почесав фиолетовую гриву, Танос в удивлении раскрыл рот, и даже его глаза округлились. – Простой бармен может свалить с работы посреди ночи, чтобы… потрахаться? – спросил он, делая ударение на последнем слове. В его взгляде мелькнула насмешка, смешанная с восхищением. Неужели этот парень настолько хочет его? – Дурень, – ответил Нам Гю, потирая уставшие глаза и беззлобно усмехаясь. Вся серьёзность, выстроенная с таким трудом, рухнула в одно мгновение. Он не мог сдержать улыбку. Этот дерзкий парень выводил его из себя. – Я вообще-то директор этого клуба. И кто сказал, что я буду трахаться с тобой? Лицо Таноса вытянулось. Он выглядел, как ребёнок, которого бессовестно обманули и не вручили заслуженную конфету. – Директор? – переспросил он, словно не веря своим ушам. – Ты директор и стоишь за баром? Нам Гю пожал плечами и, поджав губы, улыбнулся. Затем он обошёл стойку, схватил пиджак и телефон и направился к выходу. – Так что, ты идёшь или нет? – бросил он через плечо, не оборачиваясь. Он слышал, как Танос судорожно выдохнул и впопыхах побежал за ним. — Сегодня был тяжёлый день. – Иду, of course,! – выпалил репер, подбегая к нему и резко хватая за руку. — Погоди, так ты реально не хочешь секса? Их пальцы соприкоснулись, посылая по телу Нам Гю электрический разряд. Он сглотнул и постарался не выдать своего волнения. — Бля, просто заткнись и следуй за мной, — ответил Нам Гю, нервно убирая волосы за уши. Его немного пугали эти лица, провожающие их взглядом от барной стойки. Всё-таки Танос был слишком популярен, и Нам Гю не очень-то хотелось попасть на фото главного заголовка новостей, идя под руку с этим привлекательным, но психом. Он действительно не понимал, что происходит, и чувствовал, словно уже был под чем то тяжёлым. Почему этот парень действовал на него сильнее, чем любой наркотик? Прежде чем продолжить путь, Нам Гю замер и посмотрел на Таноса в упор. Затем он зачем-то решил признаться тому. – Знаешь, – сказал Нам Гю, его голос был низким и хриплым, – я обычно не сплю с теми, кого вижу в первый раз. Мне обычно нужно поболтать хотя бы часик. – Какие моральные принципы! А я обычно не прошу, – ответил Танос, дерзко улыбаясь. – Я просто беру. И тогда Нам Гю сглотнул, жадно оглядывая Таноса в свете горящих огней клуба. "Пентагон" словно жил своей жизнью, не замечая их: оглушительная музыка, смесь хауса и техно, проникала под кожу, заставляя вибрировать каждую клеточку тела. В воздухе висела смесь запахов – дорогой парфюм, алкоголь и едва уловимый аромат чего-то сладкого, возможно, недавно скуренного косяка. Эта атмосфера безумия и похоти идеально подходила под внутреннее состояние Нам Гю. Он чувствовал себя запертым в клетке, желал непременно вырваться на свободу. Он повёл удивленного Таноса в глубь помещения, минуя танцпол, где полуголые тела извивались в экстазе, провожая странную парочку своими глазами, что были затуманены различными препаратами. На втором этаже царила тишина — там располагался кабинет директора и прочие помещения "STAFF ONLY". Нам Гю достал ключи и отпёр одну из дверей. Это была небольшая студия, явно принадлежавшая Нам Гю. Всё было выполнено в тёмных тонах, под стать клубу. Чёрные стены, чёрная кожаная мебель, приглушённый свет. В некоторых местах стояли неоновые таблички "PENTAGON", отражаясь в полированной поверхности барной стойки. Танос даже приметил фотографию Нам Гю с каким-то щенком на руках. – Что за… – со смехом шепчет он, беря рамку в руки. Цокнув, Нам Гю отбирает её, кладя на полочку фотографией вниз. Он не любил показывать что-то подобное, словно одно такое фото полностью демонстрировало его уязвимость. Этот щенок был частью его прошлой жизни, жизни, о которой он старался не вспоминать. – Ты не к другу на чай зашёл, чтобы гулять тут и рассматривать всё, – напомнил он, кивком зовя гостя в угол, где была размещена небольшая кухня. – Okay, – Танос покорно пошел за ним, усаживаясь на высокий барный стул. Он внимательно наблюдал за Нам Гю, впитывая каждое его слово и движение. – Так, ты живешь тут? Прямо над клубом? Нам Гю почувствовал на себе его взгляд – наглый, проникающий, словно раздевающий. Он старался не смотреть на Таноса, но его глаза сами собой возвращались к нему. К этим фиолетовым волосам, к татуировкам на руках, к этим губам, которые будто шептали ему на ухо непристойности. – Иногда ночую здесь, – ответил Нам Гю, принявшись рыться в сейфе, спрятанном за большой картиной. Дрожь пробежала по его телу. Он знал, что Танос смотрит на него, и это возбуждало. – Довольно уютно и недалеко от работы. Звукоизоляция, кстати, тоже есть, – сказал он как-то по-другому, с заметной остринкой в голосе. После, Нам Гю вытащил из сейфа несколько пакетиков с порошком, таблетками и другими сомнительными веществами. Он разложил их на столе, демонстрируя свой знаменитый товар. – Звал кого-то уже к себе или я первый счастливчик? – непринуждённо спросил Танос, внимательно рассматривая, как пальцы с явно дорогими кольцами быстро перебирали многочисленные пакетики. Нам Гю поднял голову и посмотрел на Таноса, прямо в его голубые глаза. Он увидел в них желание, похоть и… что-то еще. Что-то, что заставило его сердце биться быстрее. – Ну, ты как минимум первый, кто задал этот вопрос, – ответил он, и в его голосе прозвучала насмешка. — Думаешь, ты особенный для меня? Взяв в руки один из пакетиков, Нам Гю поднёс его к лицу. Белый порошок блеснул в свете лампы, словно манящий огонёк в тёмной бездне. Танос, сглотнув, хотел было взять манящий пакетик из его рук, но дилер покачал головой и отшагнул назад. Он сложил руки на груди и принялся с подозрением оглядывать гостя. – Сначала оплата, – приказал Нам Гю, его тон стал жёстким и даже требовательным. Танос почему-то виновато принялся хлопать по карманам джинсов. После недолгих поисков он достал пачку денег, которая была перемешана с различным мусором, чеками и банковскими картами. – Триста тысяч за это, – пояснил Нам Гю, указывая на несколько пакетиков. Попытавшись отсчитать названную сумму, Танос махнул рукой и просто сунул всю пачку в руки Нам Гю. – Куда столько? – вскинув бровь, спросил Нам Гю, пересчитывая мятые деньги. Он не ожидал такой щедрости. Но Танос не ответил и даже не хотел отвечать – он уже раскидывал порошок прямо на глянцевой барной стойке. Чёрной банковской картой он сформировал ровные дороги, скрутил свою любимую стодолларовую купюру и затем нетерпеливо снюхал одну из белых линий. – Угощайся, – произнёс он, даже не открывая глаз. Буквально вслепую Танос перекочевал на большой чёрный кожаный диван, стоящий в середине комнаты. Он развалился на нём, наслаждаясь приливом эйфории. Нам Гю, конечно, удивился этой наглости, но одну дорожку всё-таки попробовал. – Ну, ты получил что хотел, – сказал Нам Гю, потирая нос после употребления. Ему нравился эффект: мир становился ярче, чувства острее. – Можешь проваливать. Танос открыл глаза и посмотрел на Нам Гю с усмешкой. – Я хочу поблагодарить тебя за хороший сервис, – заявил он, обводя взглядом комнату. Подмигнув Нам Гю, Танос похлопал по дивану, приглашая его присоединиться. – Или ты думал, я просто куплю наркоту и уйду? Безумие. Нам Гю сглотнул. Он почувствовал, как его тело начинает реагировать на наркотики и на Таноса. – И что ты предлагаешь? – спросил Нам Гю, стараясь сохранить невозмутимый вид. – Предлагаю расслабиться, – ответил Танос, прикрывая глаза. – Поговорить. Познакомиться. – Познакомиться? – переспросил Нам Гю, скептически усмехаясь. – Ты всерьёз? – Why not? – ответил Танос, открывая один глаз. –Я уверен, что за этой маской строгого директора клуба скрывается что-то интересное. Один факт того, что ты толкаешь наркоту так открыто, уже интригует меня. Не буду врать, да я в полном восторге! Нам Гю молчал, глядя на Таноса. Он увидел в его глазах не только похоть, но и какой-то намёк на понимание. Будто Танос видит его насквозь. – Ладно, – сказал Нам Гю, сдаваясь, хоть и понимая, что через пару минут будет раздетым лежать под Таносом и бесстыдно, сквозь стоны, просить войти в него. – Поговорим. Он подошёл к дивану, приземлился рядом и почувствовал, словно сидел со своим давним знакомым. Танос хоть и вызывал некое смущение всей своей развратной аурой, но не такое, чтобы Нам Гю был сломлен стеснительностью. Он вообще редко смущался. Просто этот Танос…был другим. Более сложным и интересным. Взгляд репера был убийственно интригующим. Он смотрел на Нам Гю так, словно пытался разгадать какую-то тайну, найти что-то спрятанное глубоко внутри. Этот взгляд заставлял сердце Нам Гю биться быстрее, а тело переставать чувствовать контроль. – Меня зовут Чхве Су Бонг, – сказал Танос, закидывая ногу на ногу. Он буквально расплылся на диване, чувствуя кайф от наркотика и предвкушение чего-то приятного. – Может, будешь называть меня так? – Ты чё, реально дружить хочешь? Имя своё называешь, – с сомнением спросил Нам Гю, пытаясь скрыть своё замешательство. Он не привык к такому. Он привык к жизни без друзей, к мимолетным связям, к пустым именам, которые не хотел запоминать. – А что такого? Ты такой холодный, – усмехнувшись ответил Су Бонг, показательно прикасаясь к оголённому запястью Нам Гю и "с болью" шикая. – Как ледышка! На самом деле рука Нам Гю была горячей, и даже слишком. И от этого беглого прикосновения он почувствовал ещё больший жар собственного тела. Лёгкая кофта на нём показалась теплее любого пуховика, и колье на шее буквально обжигало холодом на фоне этого жара. – Легче звать тебя Таносом. Правда, в голове всплывает морда того титана из комиксов, – задумчиво произнёс Нам Гю, смотря на приглушённую лампу. Всё плыло перед глазами, и он не знал – от наркотика это или от прожигающего взгляда парня справа. – Слушай, ты реальный псих. Что за псевдоним-то такой? – Я как-то пил водку с университетскими друзьями, и мне срочно нужно было придумать сценическое имя, – начал Танос, улыбаясь воспоминаниям. – Один из парней был фанатом всей этой комиксной чепухи, вот и предложил. Я тогда как раз покрасил волосы в фиолетовый. Ненароком Танос коснулся своим коленом колена Нам Гю, отчего тот чуть вздрогнул, но всё же постарался сохранить вид полной невозмутимости. Этот лёгкий, почти незаметный контакт вызвал в нём волну мурашек. Ему хотелось отстраниться, но в то же время он не мог оторваться от Таноса. Тот закурил, надеясь, что в этот раз злобный директор клуба позволит ему это сделать. Он выпустил тонкую струйку дыма вверх, наблюдая за тем, как она растворяется в воздухе. – Университет? – с сомнением спросил Нам Гю, усаживаясь поудобнее. Колени остались соединены. Запах сигареты почему-то возбуждал, а то, как Су Бонг курил её — возбуждало ещё больше. – Я что похож на неуча? Конечно, университет, – возразил репер, выдыхая горький дым так, чтобы не попасть на собеседника. – Правда, бросил на третьем курсе. Скука. Нам Гю рассмеялся, затем перехватил сигарету, вдруг обратив внимание на знаменитый кулон-крест. – Откроешь? – почему-то тише обычного спросил Нам Гю, пальцем указывая на грудь Таноса, едва касаясь её. Брови Су Бонга дернулись, он не сразу понял, о чём его просят. Наркотики притупляли его реакцию, но потом он всё же понял и усмехнулся. Чуть дрожащие пальцы обхватили крест, крышка быстро открылась, и Нам Гю хитро засмеялся. – Вот не боишься же. А вдруг в полицию попадёшь? – причитал Нам Гю, с удовольствием делая затяг. Сигареты Таноса были вкусные и явно очень дорогие. – Если увидят этот тайник – живо присядешь на пару лет. – Но скажи же, круто? – с гордостью спросил Танос, закрывая "шкатулку". – Чертовски, – прошептал Нам Гю, одновременно с этим выдыхая дым. Он вернул Таносу сигарету и откинулся на спинку дивана, глядя в потолок. Он чувствовал себя странно. Слишком расслабленно и возбуждённо. И тогда Танос вдруг понял кое-что. Он понял, что Нам Гю, несмотря на всю свою холодность и отстранённость, жаждет внимания. Жаждет, чтобы его разгадали. Чтобы увидели его настоящего. – Нечестно, – произнёс он, приближаясь к Нам Гю всё ближе. Их коленки соприкасались, и Нам Гю чувствовал жар, исходящий от тела Таноса. – Что? – прошептал Нам Гю, борясь с желанием сократить это ничтожное расстояние между их лицами. Он хотел просто впиться в эти приоткрытые губы и забыть обо всём. – Нечестно. Почему говорю только я? – продолжил репер, кладя голову на спинку дивана и не прерывая при этом зрительный контакт. Его взгляд был таким интенсивным, что Нам Гю чувствовал, как внутри него всё будто плавится. – Расскажи. – Что рассказать? – спросил Нам Гю, чувствуя, как его голос едва дрожит. – Расскажи, как получил должность директора в таком возрасте. –Я полжизни работаю за стойкой и думаю, что всё-таки заслужил эту должность, – пробормотал Нам Гю, отводя взгляд. Ему не хотелось рассказывать о своём прошлом, о тех годах, которые он провёл, барахтаясь в грязи. – Тише, тише, – говорит Су Бонг, возбуждая этим Нам Гю до предела. Кто вообще говорит "тише" с такой интонацией? С таким голосом и взглядом? – Я же не принижаю. Просто, любопытно. Тебя же зовут Нам...Су? Усмехнувшись, Нам Гю не сильно ударил Таноса по плечу — чтобы тот запомнил наверняка. – Гю. Нам Гю. Назовешь меня этим чертовым "Су" хотя бы раз, и я выгоню тебя. Улыбка Таноса стала шире. Ему нравилось дразнить, выводить его из равновесия. Нравилось видеть, как под маской безразличия скрывается живой и довольно интересный человек, хотя он понял это сразу же, как только вошёл в клуб. – Ладно, Гю, – промурлыкал Танос, пробуя его имя на вкус, повторяя ещё несколько раз. – Расскажи мне о "Пентагоне". Мне кажется, или ты не очень любишь свою работу, да? Нам Гю замолчал, глядя в потолок. Он не хотел говорить об этом. – Скоро клуб будет продан, и я не знаю, что со мной будет. Это долгая и скучная история, – сказал он наконец. – У нас вся ночь впереди, – ответил Танос, приподнимаясь на локте и заглядывая в тёмные, манящие глаза Нам Гю. В его взгляде читалось явное желание. Но тогда Нам Гю попросту сдался этому взгляду. Он больше не мог сопротивляться притяжению и буквально одним рывком оказался на бёдрах Таноса. По-хозяйски расположившись на них, Нам Гю обхватил руками шею парня и приблизился к его лицу, прямо к губам. – А кто сказал, что я хочу потратить эту ночь на разговоры? – прошептал он так горячо и сексуально, что Танос даже выдавил из себя какой-то странный звук. Вот как сильно он был потрясён. Губы Нам Гю живо накрыли губы Су Бонга, и они подошли к ним словно влитые. Яростно и мокро он принялся целовать его, с таким явным наслаждением и удовольствием, словно ждал этого всю жизнь. Он ёрзал и двигался вверх-вниз — тело само знало, чего хочет. Танос не мог перестать сжимать талию и бёдра Нам Гю, обхватывать всё его тело, прижимая к себе ближе. Его пальцы жадно изучали каждый изгиб, каждую линию. Он чувствовал сквозь тонкую ткань брюк упругие ягодицы Нам Гю и стонал от желания и предвкушения. Уже совсем потеряв остаточные капли рассудка, Нам Гю кусал губы Таноса, а тот в ответ царапал его спину. Внезапно Нам Гю отстранился, тяжело дыша. Его глаза горели похотью. – Потуши сигарету и сними одежду, – прохрипел он, глядя на Таноса. А тот, не говоря ни слова, сорвал с себя эту надоедливую футболку, затем стянул широкие джинсы и ткнул тлеющий окурок в пепельницу. Его обнажённый торс был покрыт татуировками, которые словно оживали в этом полумраке комнаты. Нам Гю провел рукой по его прессу, ощущая твердые кубики мышц. – Ты красивый, – прошептал он, голодно целуя Таноса в шею. Танос застонал от удовольствия. – И ты тоже, – пробормотал он в ответ, начиная стягивать кофту Нам Гю. Его руки немного дрожали, но он уверенно, хоть и медленно обнажал его тело. – Такой красивый, что я прямо сейчас кончу. Нам Гю смеётся ему прямо в шею – так горячо и щекотно, что по телу Таноса пробегает волна мурашек. Этот смех пьянит его, заставляет забыть обо всём, что могло хоть немного отвлекать. – Не надо прямо сейчас, – отвечает он чуть погодя, после того, как оставил небольшое красное пятно прямо под линией острого подбородка Таноса. Этот укус был меткой, знаком того, что Нам Гю принадлежит ему — как минимум на эту ночь. Кофта наконец упала на пол, обнажая торс Нам Гю. Он был не таким мускулистым, как Танос, но его тело было упругим и подтянутым. На запястьях, помимо шрамов и синяков от уколов, были татуировки – тёмные узоры, скрывающие прошлое. Танос провёл кончиками пальцев по одному из рисунков, словно читая его историю. Дальше последовал новый, ещё более страстный поцелуй. Нам Гю обхватил лицо Таноса руками, зарываясь пальцами в его фиолетовые волосы. Он целовал его жадно и требовательно, словно пытался выпить до дна всю его душу. Они чувствовали учащённое сердцебиение друг друга, это тяжёлое дыхание и жар трущихся друг о друга тел. Нам Гю двигался на бёдрах Таноса всё более и более интенсивно, заставляя его стонать от удовольствия. Он чувствовал твёрдый член Таноса, и это ещё больше разжигало его страсть. Уже сгоря от нетерпения, Танос перевернул Нам Гю на спину и навис над ним, поддерживая себя руками. Его взгляд был полон похоти и обожания. Он провёл языком по шее Нам Гю, спускаясь всё ниже и ниже, к его груди. От такой быстрой перестановки Нам Гю застонал и выгнулся в спине, позволяя Таносу делать всё, что он захочет. Он был полностью в его власти. – Бля, это кокс действует так, – прошептал Нам Гю, задыхаясь от возбуждения, — или...ты? Еле как, но всё же Танос оторвался от его тела и посмотрел ему глубоко в глаза. – Тот же вопрос, – прошептал он в ответ. Дальше Су Бонг принялся расстёгивать ремень, ругаясь от сложности этого, казалось бы, простого действия. Пальцы не слушались от наркотика и возбуждения, такого сильного, что стоило ноге Нам Гю едва коснуться его там, Танос шипел и память его словно отшибало. Заметив это мешканье внизу, Нам Гю помог ему с ремнём, потрепав фиолетовую гриву. Это был сигнал к действию. – Я не то чтобы профи в этом, – признался Су Бонг, оттягивая резинку боксеров. Он слегка покраснел, чувствуя себя немного неловко по непонятными причинам. — Обычно это мне...а не я... – Никогда не делай себе антирекламу, – затаив дыхание говорит Нам Гю, рассматривая довольно приятную картину: покрасневший Танос и возбуждённый, чуть влажный член возле его щеки. В полумраке комнаты он казался ещё больше и твёрже. – Понял? Послушно кивнув, Танос принялся за дело. Он взял член Нам Гю в рот и начал нежно ласкать его ловким и горячим языком. Сначала он делал это в спокойном темпе, но потом, чувствуя, как Нам Гю стонет и выгибается от удовольствия, осмелел. Нам Гю запрокинул голову и закрыл глаза. Он чувствовал, как тело его пронзает волна наслаждения. Движения Таноса были умелыми и страстными. Всё-таки тот знал, как довести до экстаза, что бы не говорил о своих умениях. – Хватит, – прохрипел он, тяжело дыша. – Я же сейчас кончу... Танос посмотрел на него с азартом, который не чувствовал даже во время своих ночных посиделок в казино. Но Нам Гю буквально силой вытащил покрасневший член из его рта, явно не желая кончать вот так просто. – Сейчас моя очередь, – перебил его Нам Гю, толкая Таноса на спину. Нам Гю опустился на колени перед ним и начал нежно целовать его подтянутое смуглое тело. Он целовал шею, оставляя влажные следы на коже. Целовал грудь, щекотно лаская соски языком. Такими мучительно приятнными поцелуями он опускался всё ниже и ниже, пока не добрался до его члена. И тогда Танос застонал от удовольствия и вцепился пальцами в тёмные волосы. Нам Гю нежно обхватил член губами и, чуть подразнив, начал нежить его, сначала медленно и нежно, затем всё быстрее и интенсивнее. Танос извивался под ним, словно находился в истинной агонии. Его стоны становились громче и отчаяннее с каждой секундой, а стоило ему открыть глаза и увидеть его... – Гю…о, Гю… – шептал он, задыхаясь от возбуждения. Забыв обо всем на свете, Нам Гю полностью ушел в ощущения: под его руками трепетало напряженное тело Таноса, словно натянутая струна, готовая вот-вот лопнуть, мышцы болезненно сокращались, выдавая нарастающее возбуждение. Поддавшись этому ритму, он усилил темп, двигаясь всё быстрее и глубже, словно одержимый желанием вытянуть из Таноса всё до последней капли. Каждый толчок отдавался эхом где-то глубоко внутри, разжигая пламя нетерпения. И вот, наконец, этот долгожданный момент: из самой глубины Су Бонга вырвался глухой, протяжный стон, полный наслаждения. От одной лишь вибрации этого звука, казалось, способной расколоть его на части, Нам Гю ощутил, как его собственное тело вздрагивает в предвкушении скорого освобождения, как всё внутри сжимается и натягивается до предела, готовое сорваться в пропасть блаженства вместе с Таносом. Не отрываясь ни на мгновение, словно боясь потерять эту драгоценную связь, Нам Гю принял сперму Таноса, проглотив её до последней капли. Вкус был терпким и солоноватым, обжигающим и пьянящим. Он наслаждался каждым мгновением, каждым слабым пульсирующим движением, каждым судорожным вздохом. Когда всё закончилось, когда буря стихла, Нам Гю отстранился и жадно посмотрел на Таноса. Тот лежал, раскинувшись на диване с закрытыми глазами и тяжело дыша, словно после долгой и изнурительной борьбы. С губ его срывались неясные шёпоты, обрывки слов, которые он, казалось, произносил неконтролируемо. – Есть презервативы? – вопрос прозвучал неожиданно заботливо, контрастируя с бушевавшей только что страстью. Кончиком пальца коснувшись капли, застывшей у губы Нам Гю, Танос вызвал у него заветную дрожь. Смущение обожгло щёки. Стараясь скрыть растерянность, Нам Гю поднялся с колен, направляясь к стеллажу. – Идём на кровать, – приглашение заставило Таноса возбудиться вновь — до предела и перехватывания дыхания. В ящике нашлась заветная пачка и тюбик смазки. Короткий путь к ложу он преодолел почти на одном выдохе, сбрасывая с себя последние оковы смущения. Чёрное изголовье кровати манило к себе, обещая утешение и забвение. Словно по волшебству, позади возник Су Бонг. Губы настигли стремительно, впиваясь жадно, как утопающий ищет глоток воздуха. На ощупь были найдены заветные предметы, и всё пошло по знакомому сценарию. Однако колкое осознание висело в воздухе – происходящее отличалось от всех предыдущих, и оба это чувствовали. — Не так резко, – сорвавшееся с губ признание, разорвало тягучий поцелуй, оставивший на губах сладкий привкус желания. Тёмные пряди волос рассыпались по подушке, словно чернильное облако, обрамляя лицо, и в обычно холодных глазах полыхнуло яркое пламя, выдавая бушующие внутри эмоции. — Я и не думал, что ты такой нежный, – последовал ответ Таноса, и тут же лицо Нам Гю утонуло в каскаде трепетных прикосновений. Лоб, скулы, веки – каждый участок кожи был осыпан нежными поцелуями. Теперь Су Бонг двигался осторожно, чувствуя ранимость, скрытую под маской надменности и дерзости, словно под толстым льдом бился хрупкий весенний росток. Умело и неторопливо, он растягивал податливое тело, позволяя Нам Гю самому насаживаться на осторожно двигающиеся внутри пальцы, с каждым движением приближая момент полного слияния. Горячий вздох сорвался с губ, когда пальцы коснулись самого сокровенного, и в ответ Су Бонг углубил поцелуй, сплетая языки. Шелест упаковки презерватива нарушил тишину, раздавшись особенно громко в горячей, наэлектризованной атмосфере. Тяжёлое дыхание Нам Гю участилось, наполнив комнату животным предвкушением. Су Бонг, не отрывая взгляда, медленно разорвал упаковку и с ловкостью надел контрацептив, словно совершая священный ритуал. И вот, когда всё было готово, он приблизился, медленно и неотвратимо, даря возможность Нам Гю почувствовать каждую секунду, каждую мельчайшую деталь, растягивая удовольствие до предела. — Вставь, умоляю, – сорвался с губ Нам Гю едва слышный шёпот, наполненный мольбой и нетерпением. Его предсказание сбылось: он действительно умолял, жаждал, чтобы Танос скорее вошёл в него, заполнил собой всё его существо. Долго упрашивать не пришлось: сквозь сдавленный стон, вырвавшийся из самой глубины, Танос вошёл, медленно и осторожно, придерживая свой член дрожащими пальцами, чтобы не войти резко до самого конца. — Бля, – выдохнул, едва толкаясь, чувствуя, как тесно, как жадно его обхватывают. — Будто первый раз. Зажмурившись, Нам Гю лишь кивнул в ответ, и из его груди вырвался стон, больше похожий на мычание, на звук, полный наслаждения и боли. Яростный, всепоглощающий поцелуй свёл с ума их обоих, стирая границы, превращая в единое целое. Танос углубил проникновение, чувствуя, как его тело плавится, как он полностью растворяется в этом горячем, влажном плену. Руки скользили по разгорячённой коже, сжимая плечи, спину, ягодицы, пытаясь удержать Нам Гю как можно ближе, прижать его к себе как можно сильнее. Кулон-крест бился об грудь в такт толчкам, язык проникал глубже, исследуя каждый уголок рта, и в ответ Нам Гю жадно прижимался, обвивая его ногами, желая слиться с ним воедино, стать одним целым. Дыхание участилось, стало прерывистым, превращаясь в хриплое пыхтение, и каждый толчок отдавался эхом где-то глубоко внутри, разжигая пламя нетерпения, подталкивая к краю, за которым ждала лишь бездна блаженства. — Ах, – вырвалось из груди Нам Гю, и в порыве страсти его пальцы впились ногтями в плечи Таноса, словно ища опору в этом море захлестывающих чувств. В ответ Танос прильнул к его шее, обжигая кожу горячими поцелуями, спускаясь ниже, к ключицам, оставляя на бледной коже яркие следы своей страсти. — Ещё... И Танос повиновался, покорно кусая и целуя всё то, что ещё оставалось нетронутым его страстными ласками. Он зацеловывал каждый сантиметр кожи, перебираясь к уху, нежно прикусывая мочку, вызывая волну мурашек по всему телу. Горячее дыхание обжигало, и в этот момент Танос прошептал ему на ухо нечто настолько интимное и тайное, заставившее сердце Нам Гю забиться ещё быстрее. — Сумасшедший, — отвечает Нам Гю, нервно сглатывая. Неожиданно Танос прервал поцелуй, вытаскивая свой член из податливого тела. На лице Нам Гю мгновенно отразилась печаль, словно прямо сейчас у него нагло отняли что-то очень ценное. — Давай теперь так, – нетерпеливо говорит Су Бонг, и, не давая времени на размышления, буквально силой усаживает Нам Гю на себя. Его руки крепко сжимали талию, уже не строгого и неприступного директора клуба, а опьянённого ласками и жаждущего удовольствия любовника. Нам Гю кивнул, повинуясь без слов. Задержав дыхание, он медленно и осторожно начал насаживаться на стоящий член, ощущая, как плоть растягивается, как внутри разгорается то пламя, готовое поглотить их обоих. Не теряя ни секунды, словно опасаясь, что волшебство может рассеяться, желая как можно скорее утонуть в океане наслаждения, Нам Гю принялся двигаться, плавно и ритмично, отдаваясь во власть чувств, растворяясь в объятиях страсти. Танос не остался в стороне, помогая ему, ведя за собой в этом танце двух тел. Он двигал бедрами вверх и вниз, задавая темп, руками оглаживал спину, чувствуя, как напрягаются и расслабляются мышцы под его ладонями. Иногда он чуть приподнимал Нам Гю, затем насаживал ещё глубже, вызывая стон, полный боли и наслаждения, заглушаемый жадным поцелуем. Плавно и ритмично, Нам Гю двигался, полностью отдавшись во власть ощущений. Руки впивались в плечи Таноса, ища опору, а тело дрожало от нарастающего возбуждения. — Су Бонг, – пробормотал Нам Гю, утыкаясь лицом в плечо Таноса, стараясь отдышаться. Их волосы, такие разные по цвету, слились в единое целое, тёмные пряди мешались с фиолетовыми, создавая причудливый контраст на фоне влажной от пота кожи. — Су...Бонг. Внутри Таноса всё тотчас перевернулось, словно от удара током, стоило ему услышать своё имя, произнесённое из уст Нам Гю именно в этот момент: когда он трахал его, уже полностью насаживая на себя, беря контроль в свои руки, позволяя расслабиться, забыться на его плечах, уткнуться в шею, доверяя ему полностью. — Повтори ещё раз, – прошептал Танос, и в его голосе не было и следа прежней нежности, лишь властное требование. — Нет, – выдохнул Нам Гю, сопротивляясь. Он не любил переступать через себя, однако после его жёсткого отказа вдруг последовал звонкий шлепок по ягодице. — Нет! Новый шлепок, ещё более сильный, заставил кожу гореть, и Нам Гю знал, что на его ягодице уже красуется красный след ладони Су Бонга. — Ещё раз, – потребовал Танос, его голос стал жёстким и даже немного пугающим. — Су Бонг, – протянул Нам Гю, и в этом имени звучала вся его преданность, вся его покорность. Он двигался вверх и вниз, отдаваясь во власть ритма, уже не чувствуя собственных ног, словно они стали чужими, не принадлежащими ему. Всё тело горело, кожа пылала от следов шлепков, а температура, казалось, подскочила до предела. Он чувствовал, что был готов умереть прямо сейчас, от того, насколько хорошо ему было, от этого безумного сочетания боли и наслаждения. Танос довольно хмыкнул, удовлетворённый его реакцией, и в награду за покорность обхватил член Нам Гю, вызывая волну мурашек. — Ай! – вырвалось из груди Нам Гю, и всё тело его содрогнулось от боли и перевозбуждения, смешавшихся в единый, неразделимый комок. — Осторожнее… В качестве извинения Танос осыпал его шею нежными поцелуями, перебираясь к щеке, а затем окончательно впился в губы, так, словно это была последняя соломинка, единственная возможность удержаться на краю бездны, поглощающей их обоих. Рука медленно скользнула по основанию до самой головки, дразня и сводя с ума. Нам Гю извивался так сильно, что Таносу пришлось придерживать его другой рукой, чтобы удержать под контролем. Он продолжал вбиваться в него часто и отчаянно, уже чувствуя приближение разрядки, ощущая, как всё внутри сжимается и натягивается до предела. — Стой, – вдруг говорит Су Бонг, чуть сбавляя темп, нарочно дразня, наслаждаясь его беспомощностью. — Нет, боже, не останавливайся, – чуть ли не плача взмолился Нам Гю, пытаясь двигаться самостоятельно, но сил уже не было. — Танос, нет, пожалуйста... — Сначала пообещай мне кое-что, – прошептал Танос, сжимая копну волос Нам Гю в своей руке, заставляя его застонать и зажмуриться от боли и удовольствия. — Я сделаю. Что угодно, – выдохнул тот, словно задыхаясь, готовый на всё, лишь бы не лишиться этого блаженства. — Что угодно, только продолжи... Усмехнувшись, Танос смягчил тон, сменил грубость на ласку, нежно поглаживая спутанные волосы. — Мы обязательно повторим это, – приказал Танос, и в его голосе звучала уверенность и обещание, от которого по коже у Гю пробежали мурашки. — Да? — Да! – чуть ли не закричал Нам Гю, ощущая, как его тело снова подчиняется этому ритму, как его снова уносит волна наслаждения. Слеза радости и удовольствия скатилась по щеке, когда Су Бонг вернулся к их бешеному темпу. И вот он уже вдалбливался в него из последних сил, чувствуя, как тело Нам Гю дрожит под ним, как оно отзывается на каждый толчок, как оно полностью подчиняется его воле. Каждый удар отдавался эхом где-то внутри, приближая к краю, за которым ждала лишь бездна блаженства. Нам Гю хрипел ему что-то на ухо, слова терялись в потоке чувств, но Танос понимал, что это благодарность, признание, покорность. И вот, момент настал. Всё внутри сжалось до предела, дыхание перехватило, и по телу разлилась волна жара, сметая всё на своем пути. — Бля, Нам Гю… – выдохнул он, чувствуя, как тело Нам Гю конвульсивно сжимало его. Тот прижался к нему ещё сильнее, ощущая на себе каждый толчок, каждую дрожь. Танос замер, запрокинув голову назад, и из него вырвался стон, полный наслаждения. Нам Гю, охваченный тем же чувством, ответил на это жадным поцелуем. Губы впились в губы, грубо и требовательно, словно желая выпить всю душу. Зубы слегка прикусили нижнюю губу, вызывая болезненный очередной стон, который Танос тут же проглотил, углубляя поцелуй. Слюна смешалась, и этот вкус, солоноватый и терпкий, лишь усилил опьянение. Он целовал его глубоко и отчаянно, прижимал его к себе так сильно, что казалось, кости сейчас сломаются. Губы распухли от поцелуя, но они не могли остановиться. Этот поцелуй был как наркотик — чем больше пробуешь, тем сильнее хочется. Они замерли, обессиленные, в объятиях друг друга, тяжело дыша и чувствуя, как их сердца бьются в унисон. Дыхание постепенно выравнивалось. Нам Гю уткнулся лицом в плечо Таноса, словно обессиленный после долгой борьбы. Танос не двигался, боясь нарушить эту хрупкую идиллию. Он осторожно гладил его волосы, чувствуя, как сердце наполняется теплом. Затем он раскрыл свою ладонь, покрытую спермой Нам Гю, и задумчиво смотрел на неё, будто переваривая произошедшее только что. Встретившись взглядом с Су Бонгом, Нам Гю неловко отвёл глаза, и тогда он заметил ладонь парня, поблескивающую в слабом свете комнаты. Лёгкий румянец проступил на его щеках. — Псих, – пробормотал он, стараясь скрыть смущение, и осторожно начал подниматься с Таноса, вытаскивая его член из себя. Ноги, затёкшие и уставшие от пережитого, подвели его, и он попросту свалился обратно на постель, обессиленный и удовлетворённый. — Сил нет…Вытри руку, больной. Зачем пялиться на такое? Танос открыто рассмеялся, наслаждаясь его реакцией. Схватив салфетку с прикроватной тумбочки, он молча выполнил усталый приказ, затем быстро стянул презерватив, завязывая его в узелок одним ловким движением. — Милашка, – проговорил Танос, возвращаясь на постель и притягивая Нам Гю ближе к себе. — Что такое? А как же поцелуй после секса? — Только не думай, что я типо влюбился или что-то такое, – отрезал Нам Гю, ложась на спину и тяжело вздыхая. — Просто трахаешься ты уж больно хорошо. И не зови меня так. Танос лежал рядом, расслабленно вытянувшись на простынях. Он нежно проводил пальцами по обнажённому телу Нам Гю, очерчивая линию плеч, скользил по груди и животу, слегка щекоча. Нам Гю тщетно пытался сделать вид, что ему не нравятся эти ласки после приятной разрядки, но его предательское тело выдавало все эмоции, вздрагивая и мурашками покрываясь от каждого прикосновения. — Блин, я тут подумал, – вдруг начал Танос, словно державший что-то в себе очень долго, не решаясь высказать. — Что такое? – спросил Нам Гю, невольно запуская пальцы в фиолетовые, чуть опавшие волосы. — Наверное, когда получу все документы на клуб, всё-таки не уволю тебя. Хороший из тебя директор вышел. В этот момент Нам Гю опешил. Слова Таноса, словно удар грома, пронзили его сознание. Он замер, осознавая, что загадочный покупатель "Пентагона" – это Танос. Его глаза широко раскрылись от шока, рука застыла в волосах парня. — Ах ты… – произнёс он в ужасе, медленно поднимаясь на локтях. — Сукин сын! Так ты знал, кто я! К чему эта актёрская игра? Не сдержавшись, Нам Гю ударил его в плечо, чувствуя, как внутри поднимается волна злости. Он сам не понимал почему, но чувствовал себя словно обманутым, использованным. — Тише, тише, – сквозь смех ответил Су Бонг, отмахиваясь от слабых ударов и заключая Нам Гю в крепкие объятия. — Не знал. Просто заглянул в свои будущие владения и наткнулся на милашку за барной стойкой. — Заткнись, – пробурчал Нам Гю, поддаваясь объятиям Таноса и прекращая свои бесплодные попытки ударить его. Эти удары, конечно, не причинили Таносу ни малейшего вреда, но это был единственный способ выплеснуть свой гнев и смущение. — Но я знал, что в клубе толкают довольно крутую дурь. Кое-кто с забавной чёрной карешкой и злыми глазами, — Танос усмехнулся, проводя носом по горячей щеке. — Эй, меня так, что ли, и описывают? Бля… – нахмурился Нам Гю, чувствуя, как он снова заливался краской. Неужели он действительно производил такое впечатление? Хотя про злые глаза звучало довольно правдоподобно. Вместо ответа Су Бонг лишь прижал его к себе ещё ближе, тяжело мыча и нежно целуя его шею, словно извиняясь за свой поступок. Он чувствовал, как напряжение постепенно покидает тело Нам Гю, как он расслабляется в его объятиях. Не выдержав, Нам Гю всё же оттаял, приоткрывая рот в ответном поцелуе. Теперь поцелуй был другим, не таким страстным и требовательным, а нежным и каким-то более близким. Он чувствовал тепло губ Таноса, его мягкое дыхание и этот запах…запах, который за ночь стал его любимым. И они целовались, зная, что это была не просто случайная связь, вызванная похотью и неожиданным желанием. Зная, что это был не последний раз, когда они лежали в постели вместе, когда терялись друг в друге, утопая в очередном поцелуе. Они чувствовали это кожей, всем своим существом. Будто судьба сама свела их, переплела их жизни в тугой узел. И этот поцелуй, такой нежный и многообещающий, был лишь началом их долгой, запутанной, но такой манящей истории.