Тот единственный раз перед Играми случился на рассвете — в тусклом свете VIP-ложи, где стены помнили шёпоты и их бесстыдные прикосновения. Они поклялись забыть, как забывают мимолетный сон, но остров навсегда связал их тонкой нитью общей боли. Теперь Нам Гю просыпается от тихих стонов Таноса, лежащего рядом, и приносит ему стакан воды, не говоря ни слова. Они больше не повторяли ту ночь, но и не могут спать врозь — как будто тепло другого тела — единственное что напоминает, что они все еще живы.

Здесь курить нельзя, – процедил он сквозь зубы, сжимая сигарету в руке. Его голос был низким и угрожающим. Но всё же он сам сделал короткую затяжку и, не отрывая взгляда от Таноса, затушил сигарету о ближайшую пепельницу. – Проверка приедет, а мне штрафы не нужны.

— Я бы не хотел делить своего любимого с кем-то, — задумчиво произнёс Нам Гю, выкидывая окурок в пепельницу. — Когда представляю, что ты трахаешься с кем-то, меня такой яростью накрывает. Оба перестали дышать. Нам Гю издал странный звук, похожий на кашель или ком в горле, а Су Бонг перевернулся на бок и облокотился на руку, чтобы удобнее было выслушивать оправдания друга и смотреть на его бегающие по комнате глаза.

— Знаешь ли, даже самые лучшие доктора из частных клиник не могли похвастаться тем, что избавили меня от напряга в теле. Выходит, ты для меня — лучший вариант. Я щедро заплачу за твои услуги массажа, — сказал Дже Ген и плавно приблизился к уху студента.— А если захочешь, то поможешь мне снять напряжение другим образом. И обещаю, что в выигрыше останусь не только я.

Он не славился дружелюбием, не любил разговаривать с кем-то, если не было необходимости, он всегда считал себя тем, кого сам бы обходил стороной. Он не жил, а существовал, каждую ночь не спал, а лишь глядел в ненавистный белый потолок. Джотаро не верил, что жизнь когда-нибудь снова сможет радовать его и даже боялся отвечать на сообщения нового знакомого, который не выходил из его головы вот уже целую неделю.