Фостеры

Дождь. Темные капли стекают по грязному стеклу, и мальчик ведет пальцем по каждой влажной дорожке с обратной стороны. Серый, томный и удручающий город отражает настроение своего нового посетителя. Будто каждый мигающий при проезде фонарь, каждый человек под зонтом, проходящий мимо с лицом безразличия, и каждый темный переулок, наполненный лишь горечью и грустью, говорят о том, что ему здесь не место. Но было бы кому дело. В этом мире больше нет места которое могло бы назваться домом, и идти Джеюну некуда. Больше он не посетитель, а к его большому сожалению новоиспеченный житель. Все что он мог услышать сквозь завесу слез и непрекращающегося шума в голове то, что его приютила та же семья когда-то взявшие под свою опеку и маму. Город детства делает еще больнее, заставляя вспоминать тот ужасно мокрый день когда самого близкого сердцу человека не стало в этом мире. Больше того дня он ненавидит только тот факт, что ему придется жить дальше. И к его великому сожалению он не представляет как. Машина служителя органов опеки останавливается перед большим коричневым домом, довольно обветшавшим словно в последний раз о нем заботились в прошлом столетии. Джейн, женщина из органов, самолично сопроводила Джейка от его родного дома в Австралии до этого дома на окраине Сеула. Вначале Шим сопротивлялся не принимая новостей о его скором переезде, но так как другого выхода у него не было, в конечном итоге ему пришлось собрать всю свою жизнь которую они с матерью собирали по крупицам на другом континенте в маленький чемоданчик. Женщина бегло укрылась на крыльце от слякоти поджидая Джейка: -Ну что Джейк, готов? - получив кивок, женщина постучалась в дверь, за которой незамедлительно начались крики и топот. -«Да иду я ба, сейчас открою» - после чего вход в жуткий дом наконец был открыт для двух новых посетителей. - Здравствуйте, а вы кто? - спросил мальчик примерно того же возраста что и Шим. -Здравствуй малыш, не мог бы ты позвать взрослого к нам? -Я и есть взрослый. - гордо вздернув нос, не обычной внешности мальчик начал говорит еще громче. - Говорите что вам нужно или валите с порога. - Чонсони, малыш ты чего кричишь. - с другой комнаты прибежала женщина преклонного возраста, и встала на месте приглядевшись к обмокшему Шиму, который стоял опустив глаза к низу. Женщина из органов опеки вздохнула и мягко улыбнулась пожилой хозяйке дома. — Добрый вечер, миссис Пак. Мы договаривались о сегодняшнем приезде. Это Джейк Шим. — Она едва заметно подтолкнула мальчика вперёд. — Теперь он будет жить с вами. Старушка оглядела его внимательным взглядом — не осуждающим, но и не слишком тёплым. Скорее, оценивающим. — Так-так… Проходите, пока не простыли, — наконец сказала она, отступая вглубь дома и жестом приглашая гостей внутрь. Джейк не двинулся с места. Слишком влажный воздух, запах старого дерева и капель дождя, стекающих с крыши, — всё это было слишком незнакомо. Чужое. Как будто он вступал в мир, где ему не было места. Несуразный мальчик одетый в грязный коричневый комбинезон фыркнул и сунул руки в карманы. Из других темных комнат были высунуты головы нескольких детей, точное количество Джейк не мог сказать. То они выглядывали, то прячась что-то шептали между собой. — Надеюсь, ты не займешь мою комнату, — буркнул он. Джейк не ответил. Он даже не был уверен, что ему есть дело и будет до этой комнаты, до этого дома, до чего-либо вообще. — Чонсони, хватит, — строго сказала миссис Пак, а затем повернулась к социальному работнику. — Где его вещи? — Всего один чемодан. — Женщина склонилась к Джейку и тихо добавила: — Я знаю, что тебе трудно. Но попробуй дать этому месту шанс, хорошо? Он кивнул, но не был уверен, что она говорила правду. Какой ещё шанс? Он знал только одно: это место никогда не станет его домом. Первое утро. Сквозь занавески пробивался мягкий солнечный свет, заливая комнату тёплым золотом. Джейк открыл глаза, но не почувствовал никакого облегчения. Проснувшись, он на секунду забыл, где находится, но затем увидел незнакомый потолок, облупленные обои и чемодан в углу. Всё нахлынуло разом. На соседней кровати никого не было. Он медленно сел уставившись в окно. Вчерашний дождь исчез, оставив после себя лишь чистый, свежий воздух. Как странно — вчера город казался серым и чужим, а теперь Сеул встречал его ясным утром, будто ничего не произошло. Но внутри него всё осталось таким же тяжёлым. Снизу доносились голоса. Сперва приглушённые, но потом кто-то громко засмеялся, и Джейк понял, что внизу уже кипит жизнь. Он нехотя натянул на себя любимую и единственную клетчатую рубашку и спустился вниз. — О, новенький проснулся! — раздался звонкий голос, и Джейк увидел мальчика с растрёпанными волосами, который сидел за столом с тостом в руке. Он широко улыбался, размахивая ножом с арахисовым маслом. Он чему-то напоминал сегодняшнее солнце за окном. — Сону, не размахивай едой, — вздохнул другой, более серьёзный мальчик, аккуратно наливая себе сок. Его светлые волосы были аккуратно зачёсаны, а форма, которую он примерял перед зеркалом, сидела идеально. — Чонвон, да расслабься, — бросил высокий парень, закинувший ноги на стул. Он лениво крутил в руках учебник, даже не пытаясь в него заглянуть. — Сегодня ещё август, какой смысл готовиться к школе так рано? — Потому что в отличие от тебя, Хисын, я хочу начать год без стресса! — Ты и есть стресс, — усмехнулся тот. Джейк не знал, что делать. Он стоял у входа на кухню, чувствуя себя лишним. Но прежде чем он успел развернуться и уйти, ещё один мальчик вбежал в комнату, почти столкнувшись с ним. — Ой! — Он резко остановился, посмотрел на него и вдруг широко улыбнулся. — Ты Джейк, да? Я Ники! Я слышал, ты из Австралии. Это правда, что там кенгуру прямо по улицам прыгают? Джейк моргнул, немного ошарашенный напором. — Ну… не совсем, — пробормотал он. — Вот видишь, Ники, я же говорил, что это стереотип, — сказал Чонвон, откидываясь на спинку стула. — Но это было бы так круто! — Ники надул щёки и плюхнулся рядом с Сону, который тем временем уже откусил половину своего тоста. Джейк незаметно перевёл взгляд на окно. Солнце светило так ярко, что, казалось, всё вокруг готовилось к чему-то новому. К школе, к осени, к жизни. Только он один чувствовал себя оторванным от всего этого. — Джейк, ты будешь завтракать? — неожиданно спросил Чонвон. Он повернул голову и увидел, что все смотрят на него. В глазах некоторых — простое любопытство, в глазах других — лёгкая теплота, но никто не выглядел враждебным. Кроме того мальчика, что вчера не с охотой помог ему дотащить чемодан до комнаты, Чонсон всем своим видом показывал неприязнь к новому соседу. — Ага, — тихо ответил он и сел за стол. Возможно, ему ещё долго будет казаться, что он здесь чужой. Но, глядя, как Сону спорит с Ники, а Хисын ворчит на Чонвона за его излишнюю серьёзность, он вдруг подумал, что, может быть, однажды он тоже сможет вписаться в эту картину.