Фостеры

Начало учебного года. Теперь, когда Джейк стал Джеюном, ему предстояло привыкнуть не только к новому имени, но и к новой школе. Оказалось, что корейцам неудобно произносить иностранные имена, поэтому его записали под более привычным вариантом. А документы Джейн отправила сразу же после того дня, и теперь он будет в той же школе, куда ходят все они. Утро 1 сентября. Спускаясь вниз на завтрак, Джеюн уже знал, кого увидит за столом и он привык к этому. Чонвон, как обычно, сидел идеально выпрямленный, снова поправляя и без того безупречно сидящую форму. Джей, Ники и Сону ели свежеиспечённые панкейки, которые, как оказалось, появлялись на столе только в особые дни. Бабушка явно старалась задобрить его, пока он ещё чувствовал себя чужим в этом доме. Из кухни вышел Хисын — на удивление опрятный, но, не как всегда спокойный, а мрачный. Он нес на руке тарелку и стакан одновременно,что-то бормоча себе под нос. — Как же мне это надоело… Выпускные экзамены… Это ведь не конец жизни, да? — тяжело вздохнув, он плюхнулся на своё место. — В твоём случае — может быть, — фыркнул Джей, поливая завтрак сиропом. Хисын лениво скосил на него взгляд, но отвечать не стал. Джеюн тихо сел за стол, и бабушка тут же поставила перед ним тарелку. — Спасибо, — вежливо сказал он, улыбнувшись опекуну. А что? Бабушкой он все еще не мог ее назвать, хоть она и относилась к нему хорошо, но не заметить некий холод к нему не возможно. Но ему впрочем то и все равно, он просто благодарен за возможность жить под теплой крышей и не голодать. — Сегодня удачный день, — с набитым ртом произнёс Ники. — У нас панкейки, а у Чонсона нет времени язвить. — Приятного аппетита, Ники, — с фальшивой улыбкой ответил Пак. — и сколько тебе повторять, называй меня Джей! Джеюн хмыкнул увидев как Сону и Ники начинают громко и заливисто смеяться, пока «Джей» начинает краснеть от злости. Он уже привык к тому, как общаются эти ребята. Они постоянно подшучивали друг над другом, но в этом не было злости, а скорее так выражалась их братская любовь, и иногда он этому мог завидовать. — Ты волнуешься? — спросил Сону, отодвигая пустую тарелку. — Немного, — признался Джеюн. — Да всё нормально будет, — отмахнулся Джей. — У тебя есть мы, так что если что — просто держись рядом. Когда они подошли к зданию, Джеюн понял, что оно больше, чем он себе представлял, хотя казалось бы край города. Четыре этажа, длинные коридоры, строгая архитектура. Ворота были распахнуты, и внутрь текла нескончаемая река учеников в одинаковых формах. — Добро пожаловать в наш храм знаний, — с сарказмом произнёс Джей, заложив руки в карманы. Жизнь в одной комнате с Джеем изначально была не самой приятной перспективой для Шима. Джей с самого начала дал понять, что не особо рад новому соседу. Он не был откровенно грубым, но его колкости и прохладное отношение не оставляли сомнений: он не доверял Джеюну. Порой это были язвительные комментарии про его произношение, иногда — недовольные вздохи, когда Джейк слишком долго копался в своих вещах. Возможно он просто ревновал свою бабушку к новому ребенку в «семье», ведь она взяла его совсем младенцем и даже дала ему свою фамилию. Джейк все списывал на это. Однажды, в первую же неделю, Чонсон даже бросил что-то вроде: — Не думай, что если ты новенький, все тут будут тебе подыгрывать. Джеюн не стал отвечать. Он чувствовал, что за этими словами скрывалось что-то большее, чем просто неприязнь. Джей был из тех людей, кто не сразу подпускает к себе. Казалось, он жил по принципу: «Доверие — это мост, который строится долго, но рушится в одно мгновение». Но со временем что-то изменилось. Они стали замечать, насколько схожи в мелочах. Они оба не любили, когда кто-то трогает их вещи без разрешения. Оба ложились спать позже остальных, задерживаясь в телефонах или просто думая о своём. Оба предпочитали тишину перед сном, и даже если разговаривали, то не о чём-то важном, а просто перекидывались случайными фразами. В какой-то момент Джей стал мягче. Он больше не отпускал язвительных комментариев без причины и иногда даже шутил без скрытого подтекста. Они начали обсуждать музыку, фильмы, которые смотрели в детстве, а однажды неожиданно для себя проговорили почти всю ночь, споря о том, какая еда вкуснее — корейская или западная. — Ты реально никогда не пробовал нормальный токпокки? — Джей смотрел на него, как на сумасшедшего. — Я ел что-то похожее… Наверное, — задумчиво протянул Джеюн. — Завтра пойдём в уличную закусочную. Обучение начинается с основ. Джеюн усмехнулся. С того момента напряжение между ними постепенно рассеялось. Джей уже не смотрел на него так, будто ждал, когда тот совершит ошибку. Они стали чем-то вроде напарников — не лучших друзей, но людей, которые понимали друг друга лучше, чем ожидали. Толпа вокруг казалась хаотичной: кто-то спешил в здание, кто-то толпился у стен, обсуждая лето, а самые активные уже бегали по двору, будто стараясь выплеснуть всю энергию перед первым уроком. — Здесь старшеклассники сразу чувствуют себя королями, — пояснил Сону, наблюдая, как одна из групп громко смеётся у входа. — но не волнуйся наш Хисыни не из таких. — Ага, вон те, например, — Ники кивнул в сторону нескольких парней, которые привлекали к себе слишком много внимания. Они вошли внутрь. Школьный коридор был просторным, с высокими потолками. Вдоль стен стояли шкафчики, а из кабинетов доносился гул голосов. Джеюн чувствовал на себе взгляды — не пристальные, но внимательные. Конечно, новенького сразу замечают. Их класс оказался на третьем этаже. Учитель распределял места, и Джеюн сел за парту, рядом с каким-то парнем, который не выказывал ни малейшего интереса к происходящему. Когда Джеюн опустил сумку рядом с партой он почувствовал на себе взгляд. Повернув голову, он встретился глазами с парнем рядом. Светлая, почти фарфоровая кожа, холодный, внимательный взгляд. Он смотрел на Джеюна пристально, но не сказал ни слова. Просто промолчал и отвернулся, снова глядя в окно. — Эм… Привет, — всё же попытался заговорить Джеюн, но в ответ получил только тишину. «Ладно…» Сзади раздался приглушённый смешок. — Даже не старайся, — это был Джей. Он сидел через одну парту, явно наблюдая за происходящим. — Сонхун, он со всеми такой. Сонхун никак не отреагировал. — Он вообще разговаривает? — спросил Джеюн. — Иногда. Когда считает нужным, — пожал плечами Джей. Джеюн снова взглянул на своего соседа. Сонхун сидел ровно, руки аккуратно сложены на столе, взгляд направлен в окно. Казалось, его не интересует никто и ничего. «Интересное начало учебного года», — подумал Джеюн, понимая, что впереди его ждёт много нового. Школьная столовая гудела от голосов учеников. В воздухе смешивались запахи горячего супа, риса и жареного мяса. 6 уроков неимоверно измотали его, хотя казалось бы первый день. Он боится думать об испытаниях которые ждут его дальше. Джеюн, получив свой поднос с едой, быстро окинул взглядом зал и направился к столу, где уже сидели Джей, Чонвон, Ники и Сону. Но Хисына он заметил на другом конце зала, сидевшим с другими старшеклассниками. Толкаясь среди спешащих к столам учеников, он слишком поздно заметил, что кто-то оказался прямо перед ним. — Чёрт! Джеюн не успел затормозить и почувствовал, как его поднос накренился. Он уже перемотал все события в голове готовясь прощаться со всем что у него было, включая репутацию собранную за эти несчастные 5 часов. В следующую секунду суп и рис со всего размаха опрокинулись на белоснежную рубашку парня, стоявшего перед ним. Сонхун. Только не он. Он замер, не реагируя ни жестом, ни звуком. Только холодный взгляд медленно поднялся с испорченной формы на самого виновника. Возле него тут же появился другой парень, взволнованный и раздражённый. — Эй, ты вообще смотришь, куда идёшь?! — воскликнул он, шагнув ближе к Джеюну. — Ты знаешь, сколько стоит эта форма? Джеюн сжал зубы. Он действительно был виноват, но такой тон выводил из себя. — Я… Это было не нарочно. Извини, — сказал он, хотя знал, что извинений вряд ли хватит. — «Не нарочно»?! — возмутился парень, яростно размахивая руками, который представлялся как Сеон утром. — Ты хоть понимаешь, кто перед тобой стоит? Сонхун молчал. Он даже не пытался отряхнуть рубашку, просто продолжал смотреть на Джеюна так, будто оценивал, стоит ли тратить на него своё время. В какой-то момент он медленно вдохнул, затем выдохнул и, ничего не сказав, просто развернулся и ушёл из столовой, оставляя за собой напряжённую тишину. — Тебе повезло, что он не хочет связываться с такими, как ты, — бросил его друг, смерив Джеюна взглядом, прежде чем поспешить за Сонхуном. Джеюн остался стоять с пустым подносом в руках, ощущая, как несколько человек вокруг наблюдают за ним. — Ну, ты и вляпался, — раздался голос Джея, когда он подошёл ближе. — Да уж… — пробормотал Джеюн, вытирая руки салфеткой. — Главное, что ты ещё жив, — хмыкнул Ники. Джеюн только покачал головой. Он и представить не мог, что так начнётся его первое столкновение с Сонхуном. Обеда ему сегодня не видать. Коридор был пуст. Сразу после трапезы все уже разошлись по классам, и лишь приглушённое эхо голосов доносилось издалека. Джеюн поймал взглядом знакомую фигуру — Сонхун стоял у окна, сложив руки на груди, в мокрой рубашке, казалось, полностью отстранённый от всего вокруг. Джеюн сжал кулаки, набрал воздуха, и сам не понимая для чего, подошёл ближе. — Сонхун, — его голос прозвучал чётко в тишине. Тот медленно повернул голову. — Опять ты… — в его голосе не было удивления, только усталость и раздражение. — Я просто… — Джеюн сглотнул, — ещё раз хотел сказать, что мне жаль. Я правда не хотел— — Да хватит уже, — резко перебил Сонхун, его взгляд потемнел. — Думаешь, мне нужны твои извинения? Джеюн открыл рот, но не успел ничего сказать. — Слушай, ты хоть понимаешь, как ты бесишь когда пристаешь с ненужными словами? — Сонхун шагнул ближе, его холодный, почти презрительный взгляд вонзился в Джеюна. Слова ударили неожиданно сильно. — Я просто… — начал было Джеюн, но Сонхун не дал ему договорить. — Просто что? — его голос сорвался на злой смешок. — Думаешь, ты теперь один из нас? Это не твой мир. Ты чужой. Никому не нужный ребенок. Джеюн чувствовал, как что-то сжимается внутри. Сонхун фыркнул и отвернулся. — Лучше просто держись подальше. Развернувшись, он зашагал прочь, его шаги гулко отдавались в пустом коридоре. Джеюн остался стоять в одиночестве, глядя ему в спину. В висках пульсировала злость, но больше всего в этот момент он чувствовал… пустоту.