Научи меня Сань Лан...

Се Лянь всегда любовался своим мужем: статный красавец, которые в природе встречаются редко, Хуа Чэна одарила природа красотой во всем. У него не было изъянов и Се Лянь с наслаждением смотрел на обнаженного мужа. Он часто просил его, показывать себя в разных возрастах, и не уставал любоваться своим Сань Ланом, он всегда был безупречен. Но никогда не просил показать его десятилетним мальчишкой, Се Лянь не хотел возвращаться в позорное, по его мнению прошлое. Когда, вместо того чтобы помочь бедному мальчику, отдал его в руки слуг, обрекая на тяжелую судьбу. В последнее время Се Лянь обратил внимание на странности происходившие в его душе, которая наполнялась ревностью и собственничеством. Он понимал, что любит Сань Лана очень сильно и безоговорочно, но к нему закралось странное чувство, что вскоре надоест Сань Лану, он охладеет и бросит его. В постели Се Лянь получал удовольствия, а сам только и мог целоваться и отдаваться, но ему очень хотелось ласкать своего мужа. Он этого желал, но стеснялся и боялся что сделает что-то не так и Сань Лан будет над ним насмехаться. Тогда Се Лянь стал принаряжаться, чаще крутиться у зеркала, больше обнимать и целовать мужа, читать книгу: как доставить удовольствие мужчине, благо у Сань Лана их было много в библиотеке. И он так увлекся, внимательно рассматривая картинки, что не заметил присутствие Хуа Чэна позади себя. — Я не думал, что найду тебя в библиотеке, а не на собрании в Небесном пантеоне — усмехнулся Хуа Чэн, — и чем мой супруг занят? Се Лянь захлопнул книгу и тихонько опустил ее себе на колени, покраснев. Хуа Чэн приподнял бровь: — У моего дянься есть секреты от меня? — Спросил он. Се Лянь насупился и крепче прижал книгу к себе. Хуа Чэн догадался, что читает его супруг, но очень хотел его подразнить. Он подошел к столу и сел на табурет, пытаясь рассмотреть, что же там прячет гэгэ?! Но Се Лянь засунул книгу в рукав и довольный сделал невозмутимое лицо. По духовной связи его звали в пантеон и он чмокнув мужа в губы, засобирался. — Я скоро вернусь, а ты пока позанимайся каллиграфией — сказал Се Лянь и ускользнул. Собрание было нудным и длительным, многие сидели со скучающим видом. Но постепенно все оживились и стали собираться вместе, что-то рассматривали и обсуждали. — Что происходит? — поинтересовался Се Лянь. Все умолкли и уставились на своего Владыку, рассевшись по своим местам. Се Лянь закрыл собрание и быстро поспешил в Призрачный город, застав Хуа Чэна писавшим иероглифы. Он шмыгнул в библиотеку, чтобы выложить книгу и удивился, книга пропала. Се Лянь задумался, покусывая щеку с внутренней стороны. — Что случилось, любимый? — спросил Хуа Чэн, перепугав Се Ляня. Он не мог врать своему Сань Лану и сразу признался, что взял почитать учебное пособие: «Как доставить удовольствие мужу», и нечаянно его потерял. Хуа Чэн стал загадочно улыбаться: — А зачем моему супругу понадобилась эта книга? — спросил он. — Я хотел… Я хотел… Се Лянь покраснел и закрыл лицо руками. Хуа Чэн прижал его к себе: — Мой гэгэ может спросить меня, если что хочется узнать о близости. — Сань Лан, мне так стыдно. — Мы столько с тобой вместе, а ты до сих пор стесняешься? — Мурлыкал Хуа Чэн снимая с Се Ляня одежду. И пока Се Лянь придумывал, как выкрутиться из этого казуса, он оказался обнаженным с мужем в постели. Се Лянь почувствовал, как Сань Лан прикасался к нему так нежно, так сладостно и так мучительно-медленно, что сам того не желая, тихонько застонал. Хуа Чэн был страстным и нежным, он разбудил в нем такую пылкую страсть, что Се Лянь весь дрожал от желания. Их любовь была любовью двух сердец, взаимным притяжением двух душ, готовых полностью раствориться друг в друге. И хотя у Хуа Чэна душа была не человеческая, а темная демонская, она тоже любила и страдала. Хуа Чэн очень хорошо знал, что делал, он выпускал своего демона сладострастия из себя, целовал, гладил, стискивал, даже кусал тело Се Ляня, постепенно доводя его до исступления, до экстаза и Се Лянь стонал и корчился под ним от невыразимой сладкой муки. Тело Се Ляня под умелыми руками мужа вибрировало и пело словно пипа под умелыми руками музыканта. Он метался из стороны в сторону и выгибал спину, со слезами на глазах умолял Сань Лана войти в него. Хуа Чэн владел им и делал с ним что хотел. Он сводил Се Ляня с ума, и волны исступления и жаркой истомы, сменяя друг друга, раз за разом накатывали на него. Се Лянь не понимал что в нем, то-ли пальцы мужа, то-ли другое. Он уже не мог выносить этой пытки блаженством, почувствовав в себе возбужденный ствол Сань Лана. Се Лянь уже почти терял сознание, когда последняя молния страсти погасла, и его измученное, мокрое от пота тело получило долгожданную передышку. Потом, некоторое время спустя, они совершили вылазку в купальню. Там Хуа Чэн еще раз занимался с ним любовью: сначала взял член Се Ляня в рот, ублажая его своим вертким языком и упругими губами. Затем, нагнув его вперед, пристроился сзади. Он брал его с неожиданным пылом вновь проснувшейся чувственности, не давая Се Ляню передышки. Под конец Се Лянь чувствовал себя уже совершенно вымотанным, как после тяжелой работы и когда они наконец вернулись в спальню и Хуа Чэн обнял его, Се Лянь свернулся клубочком и уснул крепко, как младенец. Проснувшись они снова любили друг друга. Через считанные дни Се Лянь неожиданно обнаружил, что занятия любовью отнимают у него много времени и он забросил все свои дела. Стоило им с Сань Ланом оказаться друг с другом наедине, как они тотчас же сбрасывали одежду и ныряя в кровать прижимались друг к другу и страсть вновь разгоралась в них. Хуа Чэн был совершенно неутомим, и они занимались любовью везде, где только могли, и самыми разными способами. Хуа Чэн научил Се Ляня таким вещам, о которых тот и не подозревал, что такое возможно. Это сделало их любовную связь гораздо более крепкой. И Се Лянь стал понимать, что с каждым днем ему все трудней обходится без объятий Сань Лана. Даже уходить из Призрачного города ему было трудно — расставаясь с Хуа Чэном, он совершал над собой форменное насилие. Он ласкал своего мужа и получал удовлетворение от стонов Сань Лана. Ему нравилось целовать его прекрасное тело, вдыхать его аромат, слегка посасывать головку, трогать везде, где ему хочется. Целовать и вылизывать упругое душистое тело своего мужа, Се Лянь не знал, что это так приятно и возбуждающе. Он хотел этого, нет, он желал Сань Лана все больше и больше. Чем вызывал у мужа восторг и наслаждение… Но по духовной связи их ласки прервала Лин Вэнь, она с настойчивостью вызывала Се Ляня. — Ваше Высочество, Ваше Высочество! Вы срочно нужны. И Се Лянь нехотя отозвался: — Что случилось Лин Вэнь? — Вам лучше самому прибыть сюда, я не могу это объяснить по духовной связи. Се Лянь вздохнул, посмотрел на Хуа Чэна: — Мне нужно идти, там что-то случилось. Хуа Чэн загадочно улыбнулся и пожал плечами: — Супруг меня так и бросит с возбужденным членом, страдать в одиночестве?! Се Лянь растерялся… — Иди уже, — обижено прошептал Хуа Чэн, — без моего дянься обойтись не могут. Се Лянь его поцеловал и быстро убежал в Небесный пантеон. — Ваше высочество, — докладывала Лин Вэнь, пришли жалобы, что в вашем храме «Водных каштанов» завелись демоны. Они там ругаются, рычат и пьянствуют, вся деревня переживает и боится демонов. — Я разберусь, — успокоил ее Се Лянь и отправился к своему храму. Он издалека заметил, как народ собрался вокруг храма и о чем-то шептались, увидев Се Ляня они стали кланяться и жаловаться. Се Лянь принял человеческий облик перед своими прихожанами. — Отойдите подальше — сказал он народу и те перепуганные отошли, а некоторые совсем убежали. У двери Се Лянь остановился и прислушался. «Не грызи!» — Раздавалось из храма, — «Это тебе не морковка». «Дай мне вина, а то не лезет» — сказал другой. «Я тебе не вина, а по морде дам!» — заорал первый голос. — Сань Лан — позвал возлюбленного по духовной связи. — Что случилось, гэгэ? — В моем храме буянят демоны, помоги мне их усмирить, ты же их хозяин. Не успел Се Лянь договорить, как рядом появился Хуа Чэн. «Бери, бери. Пробуй. Нечего важничать, я же пробовал, и мне даже понравилось». — Что они там пьют? — спросил Се Лянь. Хуа Чэн, как всегда усмехнулся и первым вошел в храм, за ним последовал Се Лянь. Они остановились и уставились на происходящее в храме. Это была еще та картина: На полу валялись разбитые горшки из-под вина, одежда разбросана по всему храму. А перед алтарем были два генерала и оба голые. Фен Синь стоял на коленях перед Му Цином и пытался втянуть в рот его член. А тот показывал пальцем на раскрытую книгу рядом лежащую на полу, которую потерял Се Лянь и указывал ему, как надо делать. — Ты мне весь член искусал своими зубами, возмущался Му Цин. — А ты, — оттолкнув от себя Му Цина — А ты мне всю задницу порвал, я тебе сказал: смажь маслом, как в книге, а ты туда вино налил, придурок. У меня до сих пор в жопе печет! — Орал на него Фэн Синь. — Зря тебя назвали: «Генерал большой член», — у тебя он на маленький пенек похож — сказал Фэнь Синю пьяный Му Цин. — А у тебя, как палка, к которой метлу привязывать и двор подметать. — орал ему в отместку Фэн Синь. — Что ты сказал? — накинулся Му Цин на Фэн Синя. И они сцепились драться, как две злые собаки, не слыша как их усмирял Се Лянь. И только когда Хуа Чэн прихватил обоих за шеи и оттащил друг от друга, они поняли, в каком положении находятся. — Бесстыжие, — сказал Се Лянь. — Извращенцы! Быстро собрались и вон из храма, нашли место где свой блуд разводить! — Рявкнул Хуа Чэн. Генералы быстро собрались и исчезли. Се Лянь поднял книгу смутился и виновато посмотрел на мужа, стал убираться в храме. Но Хуа Чэн щелкнул пальцами и храм засиял чистотой и ароматом. Он прижал к себе своего дянься: — Помнишь наши с тобой проведенные вместе вечера в храме? — Гэгэ, я здесь познал самые счастливые моменты, когда вновь обрел тебя. Все ночи я целовал твои волосы, вдыхая их аромат. Все это время я жил ради тебя, а теперь живу для тебя и если моему супругу чего-то захочется, то я исполню любую его волю, даже умру ради тебя. — Сань Лан, — прижался к нему Се Лянь с сияющей улыбкой, его глаза были похожи на два солнца и Хуа Чэну очень хотелось целовать их. В глазах Се Ляня отражались и радость, и нежность, и легкая грусть. Но главное и самое удивительное, в его взгляде не было ни тени печали, ни следа боли и страха, словно все, что произошло с Се Лянем раньше, произошло не с ним, а с кем-то другим. — Я очень скучаю по тебе и очень люблю, — сказал Се Лянь. — Я тоже тебя люблю и сильно скучаю — шептал Хуа Чэн целуя его лицо. — Спасибо за то, что выжил, не сломался, уцелел после всего, что с тобой было, — говорил Хуа Чэн, — я ждал столько времени и был вознагражден. Он знал, что им хватит сил и мужества делать то, что нужно делать, добиваться своего во что бы то ни стало и служить друг для друга поддержкой и опорой, как бы тяжело им ни приходилось. Это далось им дорогой ценой. Путь к их любви и свободе был нелегким для обоих. И вот теперь принц улыбался ему одному, улыбался так, словно нашел наконец счастье, которое искал всю жизнь. Хуа Чэн взял Се Ляня за руку и они вместе вышли из храма. Единственное, чего они хотели, это быть вместе. Они завоевали свободу, и у них был бесконечный мир, чтобы наслаждаться им и друг другом.