Ему вкусно
8 марта 2025 г., 14:13
***
— Это, ну.. хорошо. Ты чувствуешь, что твоя пара только твоя, и волк внутри успокаивается,— татуированная ладонь скользит в волосах омеги, лежащего на его груди, в попытках справиться с неловкостью, пока Тэхён снизу вверх смотрит на него своими большими любопытными глазами. Спустя пару мгновений тот уже переворачивается в руках альфы, спускается ниже, укладывая на сложенные руки подбородок. — Так вы значит собственники? — огонёк в глазах напротив заставляет волка встрепенуться и заинтересованно поводить хвостом. Сам же Чонгук старательно пытается сделать вид, что спокоен, тогда как на самом деле уже раз десять успел пожалеть, что отдал пульт омеге, который, незаинтересованно пролистав половину каналов, вдруг остановился на программе про оборотней. Спустя двадцать минут неловкого молчания Тэхён, наслушавшись про обнюхивание, вдруг повернулся к альфе с явным вопросом в глазах. — Волчья натура, — неловко улыбается альфа, пробегаясь пальцами между лопаток омеги. Черт бы побрал эту волчью натуру, которая в тот же самый момент, когда краснеющий не столько от кусающего щëки мороза, сколько от смущения Тэхён сказал ему «да», решительно приготовилась выполнять свои обязанности. Пометить, приласкать, накормить и защитить. И ведь не объяснишь шерстяному, что в нормальном обществе перед этим сначала нужно хотя бы за руку друг друга подержать. Прошло два месяца с того дня, как они начали встречаться. Это было первое декабря. Чонгук долго решался и всё же позвал Тэхён в парк возле общежития, когда они медленным шагом, тихо обсуждая последние новости, брели из университета. Зима только-только взяла власть в свои руки, начиная покрывать тротуары тонким слоем снега. Редкие снежинки в каштановых волосах таяли так же быстро, как и беспокойство в глазах омеги, пока альфа немного нервно признавался ему в чувствах, нежно поглаживая хрупкие и немного суховатые от мороза ладони. Все эти два месяца были так хороши для Чонгука, но так мучительны для его волка. Чонгук счастливо улыбался, когда забирал своего парня из общежития, вёз на каток, чтобы вместе отбить себе колени и локти. Они гуляли по зимнему лесу, смотрели на ледяные статуи, играли в снежки и ехали отогреваться в уютные кафе. И каждое из таких свиданий заканчивались ночевками в квартире у альфы, ведь «какой я альфа, если оставляю своего продрогшего омегу одного в холодном пустом общежитии?». Они вместе готовили, танцевали, смотрели сериалы или просто бездумно залипали в телевизоре, наслаждаясь присутствием друг друга. Готовить по сохранённым в соцсетях Тэ рецептам альфе нравилось больше всего. В моменты, когда его счастливый человек со следами муки на щеках, упрямо отбирающий у него венчик, чтобы сделать всё самому, казался только в разы привлекательнее. Желание сожрать свою пару от любви немного осложняло ситуацию для Чонгука, прикусывающего язык каждый раз, когда омега приближался более, чем на полметра. То есть всегда. А хотелось бы прикусывать совсем не язык. Пугать маленького человека своим напором он не желает, но это действительно так тяжело. Частые поцелуи в щëки и редкие, но такие вкусные прямо в губы делали из альфы щеночка готового на всё, лишь бы его возлюбленный позволял целовать его каждую секунду времени. — Так ты тоже хочешь? Осторожный вопрос заставляет Чонгука выплыть из своих порочных мыслей и уставиться на омегу, успевшего поменять своё положение, перекинув ногу через бедра альфы. — Конечно хочу, — мягкая улыбка трогает губы, а ловкие пальцы уже пробираются под широкие домашние шорты Тэ до колена, коих у его парня собралась отдельная полка в шкафу — так часто он тут бывает. — Почему тогда до сих пор не делал этого? — вопросы продолжают сыпаться, будто бы он не верил, что альфа действительно хочет. — Я не хочу торопить события, цветочек. Рука с бедра двигается к лицу Тэхёна, убирая с покрасневшей от нежного «цветочек» щеки шоколадную прядку волос. Омега наклоняет голову вправо, слегка потираясь о ладонь. — Но я не против. Ты можешь... — и смотрит так наивно-наивно, что Чонгук буквально чувствует, как последняя капля сдержанности теряется в накрывающей волне желания. Альфа внезапно подаётся вперёд, поднимается и впивается губами в чужие. Довольное мычание тонет в поцелуе, когда умелый язык альфы пробирается в рот. Ладошки упираются в рельефный торс, в который раз пересчитывая кубики, пока вторая рука альфы крепко сжимает талию. Переместив ладонь на затылок, Чонгук крепче прижимает его к себе, заставляя омегу выпустить глухой стон. Отрываясь со звонким чмоком, альфа хищно смотрит на ниточку слюны, тянущуюся между ними, и сам же обрывает её, проходясь языком по розовым губам. Тэхён скулить готов, когда Чонгук такой. — Мы ведь встречаемся. Ты можешь, — снова твёрдо шепчет, разбавляя тяжёлое дыхание, сливающееся в одно. — Ты правда хочешь? — Хочу. Как только заветное слово срывается с сахарных губ Тэхëна, все цепи, сдерживающие альфу и навешенные им же, рассыпаются, оставив человека в руках зверя. Хрупкое тело сверху тут же оказывается под мощной стеной. Несильно сжимая темные пряди омеги, Чонгук отводит голову в сторону, резко падает носом прямо в изгиб шеи. Вдыхает его запах так, будто никакой кислород больше не важен. Никто и ничто больше не нужно, кроме его омеги. Тэхён резко выгибается, чувствуя, как горячий язык касается кожи. Чонгук, не боясь, оставляет следы, помечает своего невинного, сладко пахнущего любимого. Скулëж сам по себе вырывается из груди, когда альфа внезапно переходит под челюсть, ловя нотки возбуждения, не скупится на ответные рыки прямо из груди. Волк не может сдерживаться. Хочется обнюхать везде, покусать и съесть. Тэхён чувствует выступающую смазку, чего смущается, понимая, что Чонгук со своим волчьим нюхом всё тоже прекрасно чует. Ладони, до этого сжимавшие стальные мышцы плеч, инстинктивно ложатся на грудь в попытке остановить, но Чонгук лишь замирает где-то возле уха, давая цветочку услышать успокаивающий грудной рокот. Только когда Тэхён, расслабившись под ним, невесомо ведёт пальчиками выше, альфа отмирает и будто бессознательно следует за ладонью носом, успевая пройтись по запястью до того, как омега цепляется за густые волосы на затылке. Легонько поцеловав покрасневшего от своей же реакции парня в щеку — слишком невинно для того, кто замыслил нечто явно смущающее — Чонгук, остановившись в районе ключиц на несколько мгновений, начал спускаться поцелуями-бабочками ниже, пока большие ладони пробираются под широкую футболку, собирая её на уровне живота. Втягивая чистый запах там, Чонгук не может не восхититься тем, как красиво его омега выгибается, оттягивая смольные жестковатые пряди чуть сильнее, в ответ на что тот чувствует сжавшиеся до приятной боли руки на талии. Тэхён смотрит в его чёрные бездны, видя в них намного больше всего того, что альфа мог бы сейчас сказать вслух. Но лишь на долю процента желание обладать там сейчас виднеется отчетливее всего. И от этого нет страха, лишь сладко тянущее чувство внизу. Там, где Чонгук сейчас, не отводя взгляда, выцеловывает его выпирающие косточки и останавливается возле кромки белого нижнего белья, выглядывающего из-под слегка стянутых шорт, не позволяя себе идти дальше без разрешения омеги. — Мы ещё ни разу не... — не переходили эту черту, хочет закончить омега, но смущается воспоминаний о том, как трусливо сбегал каждый раз, когда ладонь Чонгука опускалась ниже талии хотя бы на пять сантиметров. Альфа прекрасно понимает, как тяжело Тэхену переступить через неловкость и хотя бы оголиться. Но, черт, как же ему будет приятно видеть распластанного на его чёрных простынях человека, вздрагивающего всем телом от его языка. На простынях, точно. Тэхён удивлённо пищит, когда Чонгук в одно мгновение стаскивает его ниже и подхватывает под бёдра, заставляя обвить руками напряжённую шею. Альфа не даст случиться их первым чувственным ласкам на диване в гостиной под неожиданно раздражающий монотонный говор со стороны телевизора. Только в его постели и только под звонкие стоны омеги. Проходя мимо барной стойки, альфа задерживает на ней взгляд, думая о том, как бы прекрасно смотрелся его Тэхён, которого он бы съел прямо там. Они обязательно попробуют позже. Толкая дверь в спальню, Чонгук силой заставляет себя оторваться от шеи омеги, где концентрация возбуждения в запахе поднялась до предела только от незатейливых ласк. Осторожно опуская Тэхёна на кровать, перед этим совсем неаккуратно спихнув оттуда покрывало, волк даёт себе время насладиться видом. Во вновь задравшейся футболке, с взлохмаченными кудряшками, слезящимися от чувств глазами и красиво приоткрытым ртом Тэхён выглядит как искусство. Искусство, которое он разрушит, а после заставит вознестись этого ангела с чёрной простыни на небеса. В одно движение снимает с себя домашнюю футболку, затем помогает сделать то же самое Тэхёну. Смущаясь дикого взгляда бездонных глаз, омега слегка ëрзает, намереваясь сжать бёдра, но его останавливает крепко сжавшая лодыжку рука. Чонгук начинает медленно. От ощущения лёгких поцелуев, чередующихся с покусываниями и переходящими от стопы к голени, Тэхён с ног до головы покрывается мурашками. Оставив поцелуй на коленке с едва заметным, уже пожелтевшим синяком, который был оставлен ещё в ледовом дворце, альфа тянет руки к краям шорт. Лежавшие до этого момента вдоль стройного тела в неловкости тонкие руки цепляются за резинку предпоследнего элемента одежды. Благодарность за доверие в волчьем взгляде не скрыть ничем. В ответ ему глядят большие ореховые глаза, пока Чонгук тянет нижнее бельё вслед за шортами. Тихий стон заглушается поцелуем, когда чужие пальцы, сминавшие бёдра, касаются влажного колечка мышц. Собирая каплю смазки, альфа переходит дальше, обхватывая давно вставший член, начинает неторопливо надрачивать, слушая дрожащее мычание на ухо. Подняв руки на талию, Чонгук глазами просит перевернуться и помогает принять нужную позу, надавливая ладонью на спину и сгибая ноги в коленях. Слишком добротная картина предстаёт перед ним: его омега, покорно лежащий в самом уязвленном положении, готовый принять всю ласку своего волка. Когда сверху внезапно накрывает сильное тело, Тэхён немного пугается. Сжимавшие простынь кулаки накрывают чужие ладони — большие и с татуировками, пока их владелец с энтузиазмом обнюхивает плечи и прикусывает загривок. Прямо как маленького щенка. Такой и есть. Маленький нежный человек, которого только оберегать от всего и ласку давать. Тэхён чувствует чужое возбуждение бедром и теряется, когда руки альфы перемещаются на его ягодицы, сдавливают и раскрывают, явно наслаждаясь мягкостью чужой кожи. Повернув голову и кинув взгляд на Чонгука сзади, Тэхён неимоверно краснеет, замечая абсолютно похотливый взор, не моргая наблюдавший за сокращающейся дырочкой. Омега не сдерживает скулёж, когда чувствует горячее дыхание в неизбежной близости к самому сокровенному. Ещё немного и смазка начнет течь по ногам. — Чонгук?.. — нежный зов заставляет отвлечься и обратить внимание на тревожный изгиб чужих бровей. — Ты.. «Ни за что не сделаю больно.» Читает в любимых глазах, что мигом расслабляет разум и тело. Уложив голову на руки, Тэхён, сглотнув, ласково прошептал то, отчего внутренности перевернулись у обоих: — Волчонок.. С грудным рыком Чонгук припадает к омеге под его протяжный стон. Смачно проходясь языком по колечку мышц, альфа собирает им терпкую на вкус смазку, не противясь, глотает и смешивает со слюной. Удовлетворенно рыча, посылает вибрации по позвоночнику извивающегося Тэхена. Спальня наполняется такими постыдными, но вкусными звукам вперемешку с задушенным хныканьем. Слушая сладостные звуки, альфа только активнее двигает челюстью и начинает прикусывать мышцы вокруг. Кристальные слезы, совершенно не замеченными, разбиваются о подушку, в которой Тэхён прячет пылающие щеки и просящиеся изо рта звуки, на что альфа недовольно шлёпает по бедру и одновременно с этим вставляет кончик языка, голодным взором следя за тем, как омега закидывает голову вверх в немом стоне. Так легко ломается: слишком много всего для хрупкого человека. В какой-то степени сейчас Чонгук жалеет, что не может видеть блаженной разрушенности на любимом лице, но его тело и так говорит за омегу. Трясущиеся ноги; руки, сжимающие простынь так сильно, словно специально хочет порвать её; опухшие от частых покусываний губы, трепещущие ресницы и затуманенные глаза, что закатываются в удовольствии так же часто, как и распахиваются от новых чувств вновь. Чонгук прикрывает глаза и двигается дальше: толкает язык внутрь, на что омега вскидывает ягодицы выше, прося ещё больше. Как из напряжённого покрасневшего члена, так и из заласканной дырочки смазка капает на простынь, образуя постепенно увеличивающееся пятно. Желание поскорее закончить противится желанию продлить эту мучительно сладкую пытку как можно дольше. Кажется, что он вот-вот отключится от совершенно новых ощущений и переизбытка эмоций. Обильно сплюнув на расщелину, альфа активнее двигает языком, метя изнутри. Звонкие чавкающие звуки сзади от Чонгука, абсолютно не смущающегося смаковать омегу так открыто и пошло, окрашивают в красный даже кончики ушей, видя которые, альфа лишь улыбается, ни на секунду не прекращая двигать немеющей челюстью. Буквально ощутив ухмылку там, Тэхен дёргает ногой в попытке выразить недовольство вперемешку с нетерпимым стыдом, но мгновенно замирает, ощутив, что задел не бедро альфы, как предполагалось. Чонгук даже не останавливает оглаживающий стенки язык, когда ловит чужую стопу, легонько зарядившую ему в пах, и отводит стальной хваткой вбок, сильнее раскрывая омегу. Уже давно напряжённый член безусловно требует к себе внимания, но волк твёрдо намерен принести сегодня удовольствие Тэхёну, никак не реагируя на произошедшее. Разве что рука на талии нежнее поглаживает кожу, потому что альфа всё же заметил то, как заволновался человек. Видя, как поджимаются пальцы омеги на ногах, а сам он начинает сильнее извиваться, неразборчивым шёпотом проговаривая вряд ли понятные даже ему самому просьбы, Чонгук отстраняется от жадно испитого входа, напоследок звонко поцеловав пару раз, и поднимается к заплаканному лицу. Одной рукой накрыв чужое возбуждение, другой разворачивает лицо за подбородок, глуша глубоким поцелуем неконтролируемые стоны омеги, когда рука на члене начинает быстро двигаться, периодически задевая головку. Не выдержав и десяти секунд, Тэхён взрывается и, не способный удержать дрожащие бёдра, падает на кровать, пачкаясь в следах удовольствия. Проводя пальцами между покрасневшими от его ладоней ягодицами, Чонгук собирает излишки смазки, выделившейся во время того, как Тэхён кончал, и, приспустив штаны, обхватывает собственный член. Надолго его предсказуемо не хватает — спустя лишь нескольких движений на тэхеновой смазке и, низко простонав, альфа заканчивает, пачкая поясницу омеги. Пытаясь отдышаться, Тэхён молчит, прячась у парня на груди. Пока он старательно делает вид, что его тут не было и едва ли показывает глаза, Чонгук не сдерживает урчания, рассматривая следы проделанной работы. Весь помеченный, со следами пальцев на ногах и редкими засосами на шее и груди. Его. Счастливая улыбка так и просится. Но что-то всё-таки будоражит душу больше. Когда он вновь обрёл способность сказать что-то кроме того, что ему было вкусно, тишину в спальне разрезало вопросительное: — Цветочек, ты сказал «волчонок»?
Примечания:
Возможны бонусы!
