Когда мёртвые просыпаются…

В переулках квартала царил свой ритм. Барабаны вдалеке, запах гари, крики из клубов. В воздухе витала магия — старая, древняя, затаившаяся в трещинах старинных зданий. И страх. Один из новых вампиров Марселя почувствовал его первым. — Кто там?! — прошипел он, разворачиваясь с обнажёнными клыками. — Я сказал, проход закрыт. Из тени вышла она. Чёрные сапоги, пальто, будто сорванное с показа высокой моды. Волосы — тёмное золото, глаза — сияющее ледяное пламя. Роузмари. — Прошу прощения, — её голос был мягким, почти игривым. — Я не люблю, когда мне указывают путь. Особенно дети, у которых молоко ещё на губах. — Ты… кто, чёрт возьми? — Та, чью территорию ты сейчас топчешь. И в следующее мгновение он уже был на земле. Её рука — клинок. Одно движение — и его сердце оказалось у неё в ладони. Она бросила его, как мусор, а тело упало с глухим стуком. Из глубины коридора донёсся голос: — Ты только что нарушила моё главное правило. Марсель появился из тьмы. Чёрная куртка, уверенная походка, глаза, полные ярости. И в то же время… узнавания. Он остановился. Глаза чуть расширились. — …Роузмари? Она повернулась к нему лицом. Без страха. Без сожаления. И без извинений. — Привет, малыш. Давно не виделись. Марсель сжал кулаки. — Ты… Ты в своём уме? Я построил систему. Я держу город в порядке. А ты — просто влетаешь и… Но прежде чем он договорил, она уже обвила его руками и прижалась к нему в крепком, неожиданном объятии. Он замер. Долгие секунды. Затем хрипло выдохнул. — Чёрт, ты не изменилась. — А ты стал серьёзным, — она отстранилась, держа его за плечи. — Когда это ты начал играть в королей? — Когда ты исчезла. Когда он исчез. Я остался один в этом чёртовом городе и сделал всё, чтобы он больше не принадлежал Майклсонам. — И всё равно он никогда не будет полностью твоим, — с улыбкой, но не насмешкой. Марсель прищурился. — Ты за него? За Клауса? Роузмари сделала шаг назад, поправив волосы. — Я за себя. А значит, за порядок. За справедливость. За тех, кто был до всех ваших новых правил. Он сжал челюсть. Видел в ней всё: хаос, воспоминания, тепло прошлого, силу, которую уважал… и боялся. — Так ты вернулась? — Надолго. И я не пришла воевать с тобой, Марсель. Я пришла напомнить тебе, кто мы. И зачем мы вообще выжили в этом мире. Тишина повисла между ними. Он кивнул медленно, всё ещё не сводя с неё глаз. — Тогда давай напомним. Вместе. Но больше не убивай моих людей. Без предупреждения. Роуз подняла бровь. — Договорились. Если они не будут тявкать на тех, кто в этом городе был до них. Он усмехнулся. — Добро пожаловать домой, Роуз. Дом, в который временно перебрались Майклсоны, ещё не успел впитать в себя их хаос. Но утро уже начиналось не с тишины. — Клаус! — пронеслось по дому звонкое, грозное, срывающееся на рык. — Где ты, чёрт тебя дери?! В дверях с грохотом появилась Роузмари. Пальто она скинула ещё на крыльце, волосы растрёпаны от вампирской скорости, сапоги стучали по деревянному полу. Дом ей не нравился. Слишком простой. Слишком… чужой. Она быстро оглядывалась, выискивая знакомую фигуру. Но вместо него — голос со второго этажа. — Кто ты вообще?.. — с хрипотцой, сонный и раздражённый. На лестнице показалась Хейли, босая, в футболке и шортах. Волосы спутаны, но взгляд — острый. — Я ищу своего Клауса, — отчеканила Роузмари с ядом в голосе, поднимая подбородок. — А ты кто, новая уборщица? — Хм, с твоим голосом — вряд ли он твой, — Хейли прищурилась и спустилась на одну ступень ниже. — Ты вломилась сюда, как будто тебе кто-то рад. Что тебе вообще нужно? — Очевидно — объяснений. — Роузмари сделала шаг ближе, её глаза начали едва светиться холодным голубым. — Например, почему в этом доме пахнет псиной? Хейли резко нахмурилась, но Роуз уже закрыла глаза и сосредоточилась. И в следующую секунду её лицо побледнело. Сверхъестественный слух — чётко, ясно, неоспоримо: двасердцебиения. Одно — у женщины, второе — у плода внутри неё. — Ох, только не это, — прошептала Роуз, отступая на шаг, словно удар пришёлся в грудь. — Он что, теперь мать Тереза? Спаситель вымирающих видов? Или просто собирает приют для бездомных беременных? — Ты не знаешь, о чём говоришь, — процедила Хейли, сжав кулаки. — Это… это его ребёнок. Тишина обрушилась на дом, как лавина. Глаза Роузмари расширились. Она отступила ещё на шаг. Всё в её теле замерло — пульс, дыхание, мысли. — Повтори. Что ты сказала? — голос дрожал, но был опасно тихим. — Я беременна от Клауса. Это его ребёнок. И нравится тебе это или нет — теперь я часть этой истории, — Хейли шагнула навстречу, ни на секунду не отводя взгляда. В этот момент с улицы распахнулась дверь. На пороге — Клаус. Лицо мрачное, на бровях — тень догадки. Он застыл. Перед ним — Роузмари, дышащая тяжело, с глазами, светящимися ледяной магией. И Хейли, яростная и напряжённая, прикрывающая едва заметно живот. — …Что здесь происходит? Роузмари медленно повернулась к нему. Лицо — белое как мел. Губы дрожали. — Ты должен был сказать мне. — Роуз… — Ты должен был сказать мне, что она носит твоего ребёнка! Её голос прогремел, будто раскат грома. Клаус шагнул вперёд, но Роузмари уже развернулась и, не дожидаясь объяснений, вышла за дверь, закрыв её за собой с таким хлопком, что стекла задрожали. Квартира Роузмари в верхней части французского квартала встречала её тишиной. Старая дверь захлопнулась с глухим щелчком, и вампирша оперлась спиной о стену. Лицо — холодное, каменное. Ни дрожи, ни гнева. Ни боли. Только пустота. Роуз сделала шаг, другой… и вдруг всё внутри надломилось. — Он… — прошептала она, срывая с себя пальто и бросая его на пол. Голос дрожал. — Он стал отцом… и не сказал мне… Её ноги подкосились, она опустилась на колени прямо посреди комнаты. Слёзы покатились по щекам, горячие, беззвучные. Роуз прижала руки к лицу и зарыдала, как не рыдала веками. В эту минуту в коридоре появилась Лидия. В домашнем свитере, с распущенными клубничными волосами, она выглядела совсем юной — и очень обеспокоенной. — Мама? — тихо позвала она, подбегая ближе. — Что случилось? Кто тебе сделал больно? Роузмари попыталась выдавить улыбку, но лицо лишь исказилось от боли. — Я… — её голос хрипел. — Я дура, Лидия… Я верила, что между нами всё можно исправить… а он… он стал отцом. От волчицы. Он не сказал мне. Просто… промолчал. Лидия села рядом, обняв Роузмари, нежно проводя рукой по её спине. — Ты не виновата, — прошептала она. — Ты не слабая. Ты живая. Ты чувствуешь. Значит — ты сильная. Они молчали некоторое время, пока Роуз не смогла снова говорить. — Я просто хотела знать правду. Любую. А он выбрал ложь молчания. Это больнее всего. Лидия отстранилась немного и вдохнула поглубже. — Кстати… пока тебя не было, один вампир искал меня. Звали его Марсель. Он… как будто знал, кто я. Хотел забрать к себе. В свою шайку. Сказал, я “перспективная”. Роузмари подняла взгляд. Глаза ещё блестели от слёз, но голос стал угрожающе холодным: — Что он тебе сказал, Лидия? — Что я сильная. Что чувствует во мне “энергию родословной”, которую давно не видел. Я сбежала. Я не хочу быть с ними, маман. Я хочу быть с тобой. Роузмари прижала Лидию к себе и крепко обняла. — Он совершил ошибку, даже подумав о тебе. — её глаза вспыхнули ледяным светом. — Теперь это его война. Марсель стоял на балконе старого здания в центре французского квартала, наблюдая за улицами, когда скрипнула массивная дверь. Один из его вампиров вбежал внутрь, обеспокоенно: — Там… женщина. Она… убила Виктора. Просто так. И требует встречи с тобой. Марсель тяжело выдохнул: — Какая женщина? Вампир сглотнул: — Та, что, кажется, вернулась с Клаусом. Та, что пахнет, как тысяча смертей. Секунды спустя в здание ворвалась Роузмари, а за ней, чуть тише — Лидия. На полу остался пепел того самого Виктора. — Ты нарушаешь главное правило, Роуз, — усмехнулся Марсель, но глаза его вспыхнули напряжённым интересом. — Не трогать моих ребят. — Тогда не трогай моих, — спокойно ответила Роузмари, делая шаг вперёд. — В частности… мою дочь. — Дочь? — переспросил он, озадаченно переводя взгляд на Лидию. И тут же раздался голос за спиной: — Какая ещё, к чёрту, дочь? Клаус, стоящий в проходе. В глазах — шок. Он шагнул ближе, глядя то на Роузмари, то на девушку рядом с ней. — Ты мне не сказала… — прошептал он. — Ты всё это время… ты воспитывала кого-то? Роуз посмотрела на него так, будто он — не Клаус, не первородный гибрид, а просто человек, которому она больше не доверяет. — Потому что это было моё, Клаус. Единственное, что оставалось мне, когда ты… исчез. Ты думаешь, только у тебя есть тайны? Клаус опустил взгляд на Лидию. Та смотрела на него внимательно, слегка враждебно. — Лидия Идальго, — произнесла она с оттенком гордости. — Дочка Роуз. Не по крови, но по выбору. Вампир — да. Из её родословной. Но, поверьте, я могу за себя постоять. Марсель, наблюдая за этой сценой, тихо выдохнул: — Семейные ужины у вас, наверное, очень… эмоциональные. Клаус перевёл взгляд на него с яростью: — Ты хотел забрать её в свою шайку, Марсель? Роуз сделала шаг вперёд, встав между Клаусом и Марселем: — Он даже не знал, чья она. Но теперь знает. Все знают. Так что — держитесь от неё подальше. Клаус смотрел на Роузмари, и в его взгляде читалось всё: потрясение, ревность, боль, уязвлённое эго… и ещё что-то глубже — страх потерять то, что он считал своим. Роузмари повернулась к Лидии: — Пойдём, детка. И они вдвоём вышли из здания, оставив мужчин переваривать услышанное. Марсель вскинул бровь: — Похоже, ты не единственный с секретами, друг. Клаус не ответил. Он просто смотрел в след Роузмари, сжимая кулаки. Французский квартал дышал ночной тишиной и лёгким ветром, сдувающим с мостовых лепестки от пыльных цветов. Лидия шла вперёд, не оборачиваясь — с каменным лицом, словно не желая быть частью драмы взрослых. Она исчезла за углом, когда Клаус догнал Роузмари. — Роуз! — крикнул он, но она не остановилась. Он схватил её за локоть, мягко, но твёрдо. — Подожди. Она обернулась резко, голубые глаза засверкали, но не от нежности — от бушующих внутри эмоций. — Ты хотел драмы? Поздравляю, ты её получил, — бросила она холодно. — Ты могла сказать мне, — тихо, почти с болью произнёс Клаус. — Хоть одно письмо. Один намёк. Я искал тебя столько лет, а ты… — А я что, Клаус? — перебила Роузмари. — Я должна была в момент, когда ты бросил меня на века, отправить письмо? «Привет, любимый. Ты исчез, но я решила спасти ребёнка и назвать её дочерью»? Клаус смотрел на неё, стиснув челюсти: — Ты не понимаешь. Ты… ты создала семью. Без меня. Скрывала это. Лгала мне прямо в глаза, всё это время. Роузмари шагнула ближе. Воздух между ними начал дрожать — от слов, от гнева, от силы, прорывающейся сквозь фасад контроля. — Ты тоже лгал. Ты не сказал мне про беременную волчицу в твоём доме. Про то, что за моей спиной ты снова стал кем-то, кого я не узнаю. Кто ты теперь, Клаус? Хозяин Нового Орлеана или отец по несчастному случаю? — Это было… ошибка. — Клаус замолчал. — Всё не так. Я даже не знал, что… — Хватит, — прошептала Роузмари. — Я устала. И вдруг земля под их ногами задрожала. Магия — старая, как сама природа, разлилась волной. Воздух стал плотным. Фонари замерцали и погасли. Глаза Роузмари вспыхнули ледяным голубым светом, от которого дрожали даже стены зданий позади. — Ты не имеешь права судить меня, Клаус. Я спасла ту девочку, когда была на грани собственной гибели. Я дала ей дом, когда у меня не было ни одного. А теперь ты стоишь передо мной, полон упрёков… и ничего не знаешь обо мне. Клаус смотрел в её сверкающие глаза, поражённый. И впервые за долгое время ему нечего было сказать. Ни оправданий, ни приказов. Только тишина. Роузмари выдохнула. Магия угасла. Она отвернулась: — Возвращайся к своим волкам, Клаус. У тебя теперь новая стая. И пошла прочь, не оборачиваясь. Клаус остался стоять в темноте, среди дрожащего воздуха, в полной тишине, разбитый и по-настоящему один. Кладбище Сент-Луис во Французском квартале всегда хранило тайны. Среди мраморных надгробий, заросших травой, и затёртых символов, нарисованных ведьмами, витала древняя магия. Этой ночью воздух будто застыл — чувствовал приближение кого-то, кого боялись. Роузмари шла по центральной аллее уверенным, грациозным шагом. Чёрный плащ развевался позади, а под ним — рубиново-красное платье, словно кровь. Лунный свет играл на её волосах, и глаза светились слабым, затаённым голубым свечением. На зов её силы откликнулись. Из тени склепа вышла Софи Деверо — молодая ведьма, одна из тех, кто говорил от лица квартала. Она резко остановилась, узнав пришедшую. Всё тело покрылось мурашками. — …Святая кровь. — Слова вырвались сами. — Вы — это вы… Роузмари слегка приподняла подбородок, не улыбаясь, но и не проявляя враждебности. — Ты Софи. Я слышала о тебе, юная старшина. А ты… слышала обо мне. Софи кивнула, словно не веря, что видит перед собой легенду, о которой шептались ведьмы уже тысячелетие. — Все ведьмы Франции, а теперь и Нового Орлеана, знают имя Роузмари. Силу, к которой даже природа склонялась. — Природа и есть моя мать, — тихо сказала Роуз, подходя ближе. — Я пришла не для угроз. Мне нужен разговор. Софи кивнула и повела её к центру круга ведьм, где в древнем круге стояли свечи. Остальные ведьмы наблюдали издалека, затаив дыхание. Роузмари остановилась в круге и заговорила: — Я слышала о девочке по имени Давина. Ведьме Жатвы, которая отказалась от вашего клана и теперь скрывается под защитой вампира. — Марсель держит её в церкви, — подтвердила Софи. — Мы… потеряли её. Она сильна. Слишком сильна. Роуз посмотрела в небо и вздохнула: — Дети силы, оставленные без наставника, становятся разрушением. Я пришла, чтобы восстановить баланс. — Баланс? — переспросила Софи. — Между ведьмами и вампирами? Этого не существует. — Будет. Если вы позволите. Я не на стороне Марселя. Но я не враг вам. Если вы дадите мне доступ к знаниям и историю Жатвы — я обещаю защиту вашему ковену. Никакой вампир не прикоснётся к вам, пока я в этом городе. Я Роузмари, дитя луны и крови. Я следую законам магии… но не прощаю беспорядка. Слова прокатились по кладбищу эхом. Свечи задрожали. Воздух стал плотнее. Софи сдержала дыхание. — Если ты правда хочешь помочь… мы расскажем тебе всё. О Жатве. О Давине. И о том, что грядёт. Роуз наклонила голову. — Тогда начнём.