Шутки - не его конёк

— Ты серьёзно? Он открыл глаза и первое, что увидел перед собой, когда приподнял голову, — чёрную пушистую задницу прямо напротив лица. Докча заснул в обнимку с Гиль Ёном и Ю Сын по обычаю, но сейчас, аккуратно пошарив руками по бокам от себя, чтобы ненароком не разбудить Кошачье Величество, не обнаружил ни того, ни другого ребёнка. Возможно, их забрала Хивон для очередной тренировки, либо это была Ю Сан А. Воплощение Олимпа достаточно умна и тактична, чтобы понять происходящее, если она всё же присутствовала здесь и лицезрела подобную картину. Единственный, кому позволялось трогать Джунхека, был Докча. Только он был способен без серьёзных последствий (не считая пары отбитых почек и синяка под глазом) передвинуть или убрать в сторону главного героя, пока тот пребывал в кошачьем облике. Иногда Докча завидовал тому, что Ю Джунхек мог свободно менять свою форму, представая перед другими в том или ином теле. Его не заботили окружающие и их мнение на его счёт, но он всегда наблюдал за реакцией своего компаньона, будто его мнение было важно для регрессора. Джунхек никогда не упускал момента ткнуться лбом в Докчу, будь он котом или же человеком, тем самым незаметно для других помечая мужчину собой. Сам же Ким воспринимал это со спокойной холодностью, списывая всё на тот случай, когда интерес был превыше инстинкта самосохранения, и он скормил Джунхеку кошачью мяту, которую купил в Котомке Токкэби за пару тысяч монет. Маленький пакетик, а какие последствия. О том случае он помнил плохо, ведь надрался знатно. Хотя, сказать "помнил плохо" - почти ничего не сказать, потому что отключился разум окончательно в середине процесса, оставив Докчу на попечение голых инстинктов. Даже факт неосознанного принятия своей полуформы ускользнул от Ким Докчи по пробуждению. В тот момент его волновало лишь то, в каких углах запрятана его одежда, чтобы быстрее можно было прикрыть работу художника, который понаоставлял всех тех отметин, что живого места не было от слова совсем. И только память тела давала о себе знать ноющей поясницей, да побаливающей задницей, а сколько укусов и засосов было по всему Ким Докче. Он возблагодарил того прекрасного человека, который создал водолазки с высоким горлом, ибо проявления собственничества Джунхека сходило с кожи еще как минимум неделю. Окунувшись мыслями в то прекрасное (прекрасное оно было только на словах) утро, у Докчи прострелило в пояснице и зазудел загривок — захотелось почесать, но вынужден остаться лежать в той же позе, всё же будить вредного напарника ему пока что не желалось. После того случая Докча не раз активировал навык, чтобы прочесть мысли Ю, но ничего из ряда вон выходящего там не обнаружил, а по сему вскоре забросил эту затею. Тело пробуждалось и сигнализировало затёкшими конечностями, что пора бы хозяину подняться и размять их хорошенько, задеревенелые мышцы не желали слушаться, от чего в движениях отчётливо улавливалась ленивость, а скрипящие суставы неприятно трещали, отдаваясь в ушах струнами совсем уж расстроенного музыкального инструмента. Докча ещё раз словил себя на мысли о зависти. Конечно, он привык уже спать на твёрдой земле, хоть и пользовался спальником, но всё же не кровать. А Джунхек совмещал приятное с полезным, выбрав Докчу в качестве своей лежанки. И тепло и мягко, чем не кровать с удобствами. Ким таким похвастаться не мог — слишком много тараканов связано с его кото-формой. Избиения отцом за то, что родился не таким, увечье, полученное родителем, родной кровью, до сих пор покалывало, пусть и скрыты были ото всех его уши и хвост. Вечные издевательства в школе не прошли мимо психики молодого растущего и только-только формирующегося организма. «Дефектный». Это слово он слышал чаще, чем «сын убийцы», но оба травмирующих слогана сливались в одно, доставляя дискомфорт и мешая нормально жить. Ему слишком рано пришлось учиться контролировать свою абсолютно «человеческую» форму. И это сыграло свою роль в дальнейшей жизни Докчи, что по сей день он был для всех без исключений человеком без «кошачьих» признаков. Докча не помнил, когда последний раз давал себе волю, выпуская наружу пушистые уши и гладкий хвост, а что до формы кота… её он не видел ещё дольше. Размышляя о своём прошлом, Докча неосознанно запустил руку в чёрную, словно вороново крыло, шерсть. Мягкая, скользящая между пальцами, нежная на ощупь, била по осязанию своей шелковистостью. Он перебирал её аккуратно, почти с любовью, стараясь не навредить. Второй рукой немного почесал за ушком, медленно опускаясь вниз по линии челюсти прямо под подбородок, наслаждаясь тактильными ощущениями. Это было успокаивающе и одновременно возбуждающе, хотелось трогать ещё и ещё. Пиликнула система; кто-то перевёл 5 000 монет. Докча не стал смотреть, потому что знал отправителя и так. Уриэль была единственным Созвездием, которое так пристально за ними наблюдала, если не считать Скрытого Интригана, который то пропадал, то появлялся, но так же неизменно следовал своим взглядом за Докчей. Его вывело из потока мыслей не системным сообщением и не звуками хаоса снаружи — к этому он давно привык, — а мелодичный урчащий тембр и лёгкая вибрация в районе груди. Он похлопал глазами, фокусируясь и не веря тому, что видит. Джунхек вальяжно развалился на нём, успев незаметно сменить позу, и наблюдал, звучно урча. В морде Ю не поменялся, но Докча готов был дать голову на отсечение, сказав напоследок, что видит, как регрессор улыбается. Ему бы сокомандники сказали, что он бредит и выдумывает чепуху, а Докча точно уверен в том, за что цеплялись его глаза, и медленно поднимающийся и опускающийся хвост только подтверждал его мысли. — Доброе утро? — неуверенно произнёс, понимая, что до сих пор гладил Ю. И какова же будет его реакция на это? В ответ получил лёгкое бодание в подбородок кошачьим лбом. «Ну вот опять он это делает.» — Не хочешь уже слезть с меня? Джунхек только потянулся и разлёгся обратно, продолжая мелодично мурлыкать. Докча не то, чтобы был против, но прикидывал в уме во сколько ему обойдётся это своеволие и распускание рук. По крайней мере, Ю не ударил его лапой и не выпустил когти, что Докча рассудил за разрешение продолжить. Мерные поглаживания унимали дрожь в пальцах, а вибрация от урчаний приводила мысли в порядок, даря буре смятений покой. Какой смысл думать о том, чем он поплатиться за очередной свой безрассудный поступок — в любом случае мера наказания за это будет меньше, чем за его повторную смерть, так что можно и понаглеть. Джунхек, словно прочитав мысли Докчи, приподнял голову и заглянул в тёмные глаза. Следующее действо привело Докчу в лёгкий шок и лишило дара речи — Ю лизнул его и потёрся щекой о щёку. Вот так просто, без каких-либо предпосылок и скрытых умыслов. [Активирован уникальный навык «Всеведущий читатель»] «Всё будет хорошо.» Казалось банальная и избитая фраза, которая со временем утратила свою значимость, но из его уст она исходила, наполненная уверенностью, и Докча хотел верить. Верить в то, что будет хорошо там дальше, в будущем, скрытом за завесой тумана. Хотел верить в то, что они дойдут до «концовки», смогут уничтожить всю систему, связанную с жестокими сценариями. Он закрыл глаза, сосчитав до десяти, а когда открыл, на его лице была еле заметная улыбка. «Хорошо, я поверю тебе.» С этими мыслями Докча продолжил гладить чёрную шерсть, изредка позволяя себе вольность потрогать кота за хвост. Джунхек не возражал, а только напевал мелодию своим урчанием, напоминающий двигатель заведённой машины. Он переместился выше по груди и уткнулся головой в шею напарника, растянувшись так, чтобы Докча мог от загривка до кончика хвоста свободно провести рукой и так снова и снова, пока ему не станет легче. Сегодня они оба задержатся и ни один из них не будет об этом сожалеть.