Через Балтийское море, но я буду с тобой!

Я очнулся совсем недавно или давно. Трудно сказать. А я могу говорить? А слышать? А что значит пробовать? А кто это? А кто я? и тому подобное. Все эти вопросы возникали в моей голове, когда я впервые увидел их. Увидел людей. Они были странными, не спорю. Говорили как-то странно. Но я понимал их. Я мало что знал, но мне было приятно с людьми. В каком смысле приятно? Они приносили пищу, пропитание, иногда даже не смотря на то, что я ничейный. Что значит ничейный? У меня не было отца или матери, как у других детей, я не был никому не нужный. Лишь иногда деревенские дети проходили мимо меня, то обозвав как-то по простецки. То позвав в догонялки играть. Так пролетали мои простые дни.просыпался где-нибудь на сеновале или же в потёмках кустов, подойду к берегу, обмою своё лицо, да похаживать по семьям начну, мол, чем смогу, тем помогу. А там меня и потчевали чем были рады. Иногда рыбу разных видов, что уловить получилось сетью, иногда свёклой, а если уж повезло то творогом угощали, да молоком раскармливали. До вечера за работой проведу, а там если повезёт у берега на ночлег останусь под тесёмкой лодки. Перед сном звёзды сосчитаю, да провалюсь в эти же звёзды, разглядывая дальнейшую жизнь. Вот она, уличная жизнь. Но не в праве был жаловаться, ибо не знал что жизнь может быть лучше. Хотя как она тогда могла быть лучше? Как помнится на дворе был 1187 год, а может и раньше, источники говорят одно, а память совсем иное твердит. Но не суть. Провозгласили меня тогда рыбацкой деревушкой, откуда я и брал пропитание. Ещё в малом и столь юном возрасте, а на тот момент мне было приблизительно четыре года, я и знать не мог, что я не простой человек, а что-то более великое, более божественное, и в то же время бессильное слабому человечеству. Моё местонахождение как города было уникально, по крайней мере для маленького меня. В то время я совладал с округой, несмотря на постоянные нагрузки. Для меня это было что-то в роде успокоительного. Особенно в обществе вечно весёлых пьяных земляков, или сурово учащих жизни рыбаков, или детворы, которая так же ни о чём не думала. Стоял я на коренной породе из гнейса и гранита. Пусть я был и не первым городом на озере Меларен, но прозвали меня в честь него. Для меня всегда было удивительно, как же отбирают городам фамилии. Многих называли в честь местности, где они находились, а других в честь создателя. В прочем до того, как я стал Бьёргом Мелареном, фактически, меня звали Агне Рубельхельгом. Почему Анге? Потому что моё поселение числили в честь короля Агне, от сюда и название - Агнафит. Казалось бы, жил как все, бедно, но как мог. Пока обо мне не стали задумываться. Примерно к 1200-м годам я узнал о городах. О олицетворениях. Ко мне на лошадях в то время приехали послы, и силой усадили на лошадь, увозя куда-то прочь от моей деревушки. Страшно мне было тогда ужасно, но сбежать не мог, не имел права, наказали что голову свернут, если ослушаюсь. И я слушался. Долго мы ехали, есть желал, да вот только не мог. Нечего. Солдаты потчевали, а меня лишь дразнили. И когда уже по счёту третий раз солнце за горизонт опустилось, прибыли мы в поселение, да твёрдое такое, каменное, как я видел. Людей больше стало, тут я себя спокойнее почувствовал. И разные были - и простые, и в форме, и даже посла видел. Одним словом, наглядеться не мог. Тут за шкирку меня поставили перед мужчиной. Высокий такой, важный. Брови к глазам снизошли, на на губах ухмылка взлетела. И первое что я услышал от него: - «Вот ведь, и это его укрепить хотят? Так он ведь ребёнок! Он нас спасёт разве?» (Det stämmer, och de vill stärka det? Han är ett barn, eller hur? Kommer han att rädda oss?) Не то чтобы я желал услышать, но маленьким тогда был. Всё чудно мне было. Как потом узнал, это был Его Величество король Эрик Эрикссон, данный правитель нашей страны. Для меня бы была честь, если бы не моё смущение. Я спрятался за ногой посла, что меня привёз, а король ус свой закрутил вокруг пальца, да сказал: - «Не к чему нам такой хлюпик, да и пугливый какой. Что ж с него взять? Кинуть надо в реку и...» (Vi behöver inte en sådan squishy person, och vilken blyg. Vad ska jag ta från honom? Det ska kastas i floden och...) Не успел договорить, как его перебил мужской голос за спиной: - «Не для вас, Сиятельство, данное чудо привезли. Так имейте ж уважение хотя бы к покойному городу Сигтуну, что завещал его как важный переворот в наших планах!» (Detta mirakel togs inte för dig, ers excellens. Så åtminstone ha respekt för den sena staden Sigtun, som testamenterade den som en viktig kupp i våra planer!) Мужчина вышел из дома, держа на руках такого же мальчика, как и Бьёрг, вот только тот был одет более подобающе королевскому роду. И выглядел он странно. Серьёзный и освоенный видно. Сам мужчина обратился к Бьёргу: - «По твоим стальным глазам вижу, мальчик, что ты станешь особой точкой в нашем развитии. Нежели правой рукой Упсале!» (Jag kan se från dina stela ögon, pojke, att du kommer att bli en speciell punkt i vår utveckling. Istället för Uppsalas högra hand!) Я взглотнул. Упсала.. Сигтун. Кто это такие? И вообще, кто эти люди!? мне было страшно, признаюсь. Но мужчина, что держал мальчика, протянул мне руку, как то ласково улыбнувшись. - «Пойдём, Агне Рубельхельг... Нет! Бьёрг! Бьёрг Меларен! Мы расскажем тебе, для чего ты нужен стране!» - взяв меня за руку он повёл, под орлиным взглядом короля внутрь дома. (Kom igen, Agne Rubelhelg... Nej! Bjorg! Björn Melaren! Vi berättar varför landet behöver dig!) * * * Парадная горница для приёма гостей представляла собой просторное помещение с высоким потолком, сложенным из массивных дубовых брёвен. В центре комнаты располагался огромный каменный очаг, от которого исходило уютное тепло и мерцающий свет. По стенам были расставлены длинные деревянные столы, способные вместить множество гостей, а вдоль них – простые, но прочные скамьи с резными спинками. Пол был усыпан свежим тростником и украшен шкурами лесных зверей. На стенах красовались охотничьи трофеи, оружие и щиты, а также несколько искусно вышитых гобеленов с изображением сцен из скандинавской мифологии. В углу комнаты виднелся небольшой помост для музыкантов, а рядом – место для главного кресла, где восседал хозяин дома во время пиров. Окна были узкими, с витражными стёклами, пропускающими мягкий, приглушённый свет. Потолок украшали массивные балки, между которыми были развешаны пучки целебных трав и сушёные фрукты. В вечернее время комнату освещали массивные кованые светильники, наполненные жиром, которые крепились к стенам и потолку. Атмосферу дополняли различные бытовые предметы: массивные деревянные сундуки для хранения драгоценностей и одежды, простые деревянные шкафы с посудой, и большой обеденный стол, покрытый белоснежной льняной скатертью, украшенной вышивкой. Всё в этой комнате говорило о достатке и положении хозяина, при этом сохраняя простоту и функциональность, присущие северному быту того времени. Ярл Биргер предстаёт перед нами как статный мужчина среднего роста – 175 сантиметров, что для своего времени считалось довольно высоким. Его внешность была примечательной: широкое лицо с ярко выраженным подбородком, на котором виднелась характерная ямочка. Черты лица отличались определённой утонченностью – небольшой нос и рот придавали его облику особую выразительность. Походка ярла была уверенной и величественной, что неудивительно для правителя, привыкшего к почтению и уважению. Несмотря на относительно молодой возраст, его позвоночник уже успел “износиться” от многочисленных военных походов и тягот управления государством. В его осанке читалась природная грация и достоинство, а взгляд был пронзительным и внимательным, что выдавало в нем опытного полководца и государственного деятеля. Его внешность была настолько типичной для скандинава того времени, что, как отмечал будущий художник Оскар Нильссон, такого человека можно было встретить и на улицах современного Стокгольма – настолько мало изменились черты северных людей за столетия. В облике Биргера сочетались сила и мудрость правителя, решительность воина и благородство духа, что делало его поистине величественной фигурой в шведской истории. Сейчас, он предстал в ярком свете, показывая Бьёргу, что он может доверять им. Усевшись на скамью, он оглядел гостя, и улыбнувшись доверчиво,указал на фрукты. «Отведай, дитя моё!» - произнёс Ярл Биргер, обращаясь к молодому человеку со светлой макушкой. «Я вижу в твоих чертах будущее нашего края.» (Smaka, Mitt barn! Jag ser framtiden för vår region i dina funktioner.) «Кто вы?» - спросил юноша, вглядываясь в суровое лицо Биргера. «И почему я здесь?» (Vem är du? Och varför är jag här?) «Я - Ярл Биргер, правитель этих земель,» - ответил мужчина. «А ты… ты - Стокгольм, новый город, который ещё только предстоит построить, возвести. Ты предстал передо мной в человеческом облике, чтобы возложить на плечи свои судьбу развития страны.» (Jag är Jarl Birger, härskaren över dessa länder. Och du... du är Stockholm, en ny stad som ännu inte har byggts. Du dök upp framför mig i mänsklig form för att placera ödet för landets utveckling på dina axlar.) «Стокгольм? Город?» - удивился юноша. «Но как это возможно?» (Stockholm? Staden? Men hur är detta möjligt?) «Ты - больше, чем просто город,» - вмешался Упсала, который был почти такой же, как и Бьёрг. «Ты - будущее нашей страны, а так же мой новый щит и опора.» (Du är mer än bara en stad. Du är vårt lands framtid, liksom min nya sköld och stöd.) «Да,» - продолжил Ярл Биргер. «Ты станешь подушкой безопасности для наших земель, неприступной крепостью на пути врагов. Твоя задача - защищать и оберегать, быть оплотом порядка и процветания.» (Ja. Du kommer att bli en säkerhetskudde för våra länder, en ogenomtränglig fästning i vägen för fiender. Din uppgift är att skydda och skydda, att vara ett bålverk av ordning och välstånd.) «Я всё ещё не понимаю.. так не бывает,» - промычал Меларен, смотря в сторону окна, где нагонялись тучи. «Я не готов к такому.» (Jag fattar fortfarande inte.. Det händer inte så. Jag är inte redo för det här.) «Ты должен, Бьёрг,» - твердо произнёс Ярл. «У тебя нет выбора. Если ты добровольно не согласишься, нам прийдётся заставить силой. Таков долг городов.» (Du måste, Bjorg. Du har inget val. Om du inte samtycker frivilligt måste vi tvinga dig. Detta är städernas plikt.) «Но я не готов к такой ответственности,» - возразил молодой Стокгольм. «Я ещё так молод и неопытен.» (Men jag är inte redo för den typen av ansvar. Jag är fortfarande så ung och oerfaren.) «Время пришло,» - твердо произнёс Ярл. «Ты должен взять на себя ответственность за происходящее в стране. Твоя судьба - стать опорой Швеции, её главным городом и защитником.» (Tiden har kommit. Du måste ta ansvar för vad som händer i landet. Ditt öde är att bli en pelare i Sverige, dess huvudstad och försvarare.) Юный Стокгольм посмотрел на Упсалу, ища поддержки. «Но разве не Сигтуна всегда был главным? Разве не этот город сейчас столица?» (Men var inte Sigtuna alltid ansvarig? Är det inte huvudstaden nu?) «Времена меняются,» - спокойно ответил янтарноглазый. «Я буду твоей опорой и советчиком, а ты в свою очередь поможешь мне стать достойной столицей. Мы станем как 2 старших брата!» (Tiderna förändras. Jag kommer att vara ditt stöd och rådgivare, och du kommer i sin tur att hjälpa mig att bli en värdig huvudstad. Vi kommer att bli som 2 äldre bröder!) Ярл Биргер положил руку на плечо юноши. «Помни: ты не просто город. Ты - дух нашей земли, воплощение силы и мудрости. Твоя судьба - вести Швецию к светлому будущему.» (Kom ihåg: du är inte bara en stad. Du är andan i vårt land, förkroppsligandet av makt och visdom. Ditt öde är att leda Sverige till en ljusare framtid.) И в тот момент молодой Бьёрг почувствовал, как в его душе пробуждается что-то смешанное. Что то яркое и тёмное одновременно. Как его сердце начинает биться в унисон с судьбой целой страны. С одной стороны он станет кем-то большим. Получит больше того, о чём думал. С другой стороны он боялся. Этот разговор запечатался навсегда в его памяти. Он понял, что отныне его жизнь неразрывно связана с будущим Швеции, и принял свою судьбу с достоинством истинного правителя. * * * Семнадцатого июня 1397 году, в городе Кальмар, почти под конец 14 века, Эрик Померанский был коронована всеми коронами стран - участников объединения. Так и была создана Кальмарская уния, а именно союз Дании, Норвегии вместе с Исландией и Швеции вместе с Финляндии. Тогдашним поводом для создания союза послужила конкуренция между нашими Скандинавский странами и Ганзейским торговым союзом (объединением северо - германских городов) в Северной Европе, Балтийском и Северном морях. Выбора особо не было. Каждый из нас хотел сохранить свои земли, от отстоять провал по мореходству. Поэтому прошлось пойти на такие меры. Уже тогда предполагал, что развалится он скоро, особенно во главе с Данией. И не прогадал. Согласно нашему договору, Дания, Норвегия и Швеция должны были быть вечно неотделимы друг от друга. Союз имел стратегический характер: три страны должны были совершать совместные действия в международной политике, оказывать взаимопомощь в войнах. Мы добровольно отказались от своего суверенитета во внешней политике, но при этом сохранили внутреннюю независимость. Вот только из-за расхождения интересов уния Просуществовала всего век с чем-то и распалась в 1523 году. Не поспорю, я был небольшим зачинщиком. Меня унижал и раздражало господство Дании. Поэтому я открыто выразил своё мнение, протестуя отговорка Ханса. В 1570 году уния формально прекратила своё существование после заключения мирного договора в городе Штеттине. Сейчас он зовётся Щецин. Был основан в середине 7 века. Между прочим очень приятный город, если не учитывать то, что находится в Польше. Он мне много чего рассказал по нахождение там, даже не обращая внимания на разницу в возрасте. Как он сказал: "Важно не то, сколько тебе лет, важно то, что ты несёшь в этот мир". Конечно, дань уважения я ему нёс, в отличие от его столицы. Иронично, не так ли? Самое интересное многие города, даже не так, большинство городов отличаются от самой страны и столицы. И это радует в какой-то степени. Продолжим... Согласно нашему договору датский король больше не мог претендовать на шведскую корону. Норвегия при этом осталась под властью короля Дании. Уж что что, а я больше не собирался ходить под сапогом Копенгаген со своим жалким правителем. Не в приоритетах моей страны, скажу так. По крайней мере на тот период времени. Конечно, были ещё причины распада Кальмарской унии. К примеру, так названная "Кровавая баня" стала итогом противостояния сторонников Кальмарской унии, возглавлявшихся архиепископом Густавом тролле, и её противников во главе с регентом Швеции Стеном Стуре Младшим. За 8, 9 и 10 ноября в оперативном порядке по надуманным обвинениям и без суда и следствия были казнены около ста самых влиятельных жителей Стокгольма и других регионов Швеции. Кого-то, например епископов Скары и Стренгнеса, обезглавили, большинство повесили. Жёны и дочери казнённых были отправлены в Данию в качестве пленница. Стен Стуре был избран на должность регента благодаря поддержке крестьян и бюргеров, а также дворян - ленников. Он активно использовал в своей политике собрания представителей сословий — риксмёте, и менее формальные народные собрания во время традиционных ярмарок и праздников, которые я с удовольствием посещал. А что? Развеяться тоже нужно. Тем более я поддерживал его движение. Умный был, до того как скончался. И поскольку церковь приняла сторону датчан, опять же, под властью Кальмарской унии, Стуре стремился поставить её под свой контроль. В 1517 году он лишил свободы архиепископа Густава Тролле, после чего архиепископы сторонники при поддержке датчан объявили войну регенту, а папа римский отлучил его от церкви. В 1517 году датский король Кристиан II вторгся в Швецию для помощи Густаву Тролле, осаждённому в своём замке в Стекете, но, потерпев поражение от войск Стена Стуре, король был вынужден вернуться в Данию. Вторая попытка в 1518 году также окончилась его поражением. Но нет, он не остановился. В начале 1520 года Кристиан II предпринял третью попытку вторжения в Швецию и на льду озера Осунден разгромил нашу шведскую армию во главе со Стеном Стуре. Регент был смертельно ранен, а шведские войска отступили к Стокгольму. Для меня это были сильные эмоциональные качели. Конечно, я не ожидал такого поворота событий. Но задавать нельзя. Запрещено. После гибели Стуре до сентября 1520 года вести войну с датчанами продолжала его вдова Кристина Юлленшерна. Она была печальна, и плакала ночами. Потеря мужа, это сильная человеческая потеря. Но с обязанностями, которые свалились на неё, она справилась. Через три года Кальмарская уния была расторгнута, и на шведский престол вступил Густав Васа. И поселился он в столице. Наше нахождение друг с другом было по истине напряжённым. С моим желанием и его правами было трудно найти общее решение. И пришлось мне поддаться под его право. В этот раз я поступил правильно. В 1523 году восставшие под предводительством Густава Вазы освободили мой город. Вскоре вся страна была очищена от датчан. В их руках осталась лишь южная часть современной Швеции — Сконе. Замок Кальмар также после ряда сражений перешёл в руки шведов. И шестого июня 1523 года Густав Эриксон Ваза официально был избран королём Швеции. Так началась «эпоха Ваза». А одиннадцатого сентября 1524 года был подписан Мальменский мирный договор с Данией и Норвегией, положивший конец Шведской освободительной войне. На риксдаге в Вестеросе в 1527 году король Густав I Ваза вынес постановление отобрать у епископов принадлежавшие им замки, ограничить число их слуг, передать в распоряжение короля «излишки» доходов епископов, соборных церквей и монастырей. Собственность церкви фактически перешла под управление короны, а большая часть церковной десятины стала поступать в казну. Я знал, что он не любил религию. Понял я это когда будучи ребёнком, под опеку датского учителя, он кинжалом проткнул Библию с фразой: «Тысяча чертей на тебя и твою школу»! А что я? Казны не хватало. А я не верующий. Мне всё равно на церкви. Да и не большая таки утрата. Без этого источника доходов постепенно закрывались и шведские монастыри, монахи уходили в «мир». Бывшим монахам и монахиням было разрешено пожизненно проживать в зданиях монастыря на государственное пособие. Как по мне жизнь - сказка! Места, где можно было и целиться временно закрылись, но не столь страшно. В ближайшее время я решу этот вопрос. Второго октября 1536 года состоялась коронация королевы Маргарет Лейонхуфвуд. За день до этого она обвенчалась с королём Густавом I. На этой коронация большее внимание я обращу встрече с Упсалой. Пока аплодисменты приветствовали Маргарет, по своей привычке он стукнул меня три раза по плечу. Уже спиной я чувствовал его улыбку. Повернувшись, не прогадал. Стоял как будто с неба сошёл, весь сиял от счастья, чем я мало разделял его позицию. В лучах северного солнца сверкает его роскошный наряд. Словно драгоценное полотно, окутывает его фигуру бархатный дублет цвета бордо, расшитый золотыми нитями, которые мерцают подобно звёздам на зимнем небе. Широкие рукава бомбарды, украшенные мехом горностая, ниспадают величественными волнами, а искусно вышитый шейный платок переливается всеми оттенками белого. На поясе, усыпанном драгоценными камнями, покоится рукоять рапир, словно капля застывшего пламени. Высокие сапоги из мягкой кожи, украшенные изящными пряжками, гордо возвышаются над землёй, а шляпа с пышным страусиным пером венчает голову благородного шведа, придавая ему вид настоящего рыцаря северных земель. Каждый элемент костюма говорит о высоком положении его владельца: от белоснежной льняной рубашки до роскошного плаща с капюшоном, подбитого соболиным мехом. Золотые перстни на руках и массивный браслет из чернёного серебра дополняют образ, создавая впечатление неприступной крепости благородства и богатства. В этом наряде Свен Фюрис предстаёт истинным властителем северных земель, где роскошь европейской моды сплетается с практичностью северного климата, а драгоценные ткани и меха создают неповторимый ансамбль, достойный самого короля. Проще говоря истинная столица. Бьёрг сам выглядит величественно, как и подобает придворному царской семьи. Его фигура окутана мантией из тончайшего бархата цвета ночного неба, усыпанной золотыми звёздами вышивки, что мерцают в свете факелов подобно созвездиям Севера. Королевский дублет из парчи, украшенной драгоценными камнями, переливается всеми оттенками алого и золотого, словно закатное солнце над фьордами. Широкие рукава камзола, отороченные мехом белого горностая, ниспадают величественными волнами, а каждая складка ткани говорит о власти над землями. На поясе, инкрустированном рубинами и изумрудами, покоится рукоять королевской шпаги, искрящаяся драгоценными камнями. Высокие сапоги из мягчайшей кожи, украшенные золотыми пряжками, возвышаются над мраморным полом. Под одеждами виднеется рубашка из тончайшего льна, украшенная жемчужной вышивкой. Плащ с капюшоном, подбитый мехом белого соболя, создаёт вокруг фигуры правителя ореол власти и могущества. На пальцах сверкают перстни с драгоценными камнями, а массивный золотой браслет на запястье дополняет образ, делая его поистине королевским. -«Ай, Братец, достиг величия апогея!»-произнёс Бьёрг. «Никак не привыкну к тебе, как к столице.» (Åh, bror, du har nått höjden av storhet! Jag vänjer mig fortfarande inte vid dig som huvudstad.) -«Перестань. Ты выглядишь величественнее.» (Sluta. Du ser mer majestätisk ut.) -«Хотя грешно говорит так при самой правительнице. Сегодня все взоры на неё.»- сладостно проговорил Фюрис, потирая подбородок. (Även om det är synd att säga det framför linjalen själv. Alla ögon är på henne idag.) - «Ты как давно прибыл? Никто не посмел доложить.» (Hur länge har du varit här? Ingen vågade rapportera.) Столица поправила свой ворот, взирая на друга. Тот в свою очередь немного успокоился, но бдительность округи не терял. Тем более он не просто так приехал. - «Посмей тебя потревожить, ты же шкуру сдерёшь. Будь проще.» (Om jag vågar störa dig, flår du mig. Håll det enkelt.) Бьёрг ухмыльнулся, наблюдая за сменой настроения Упсалы, как его брови поползли к переносице. - «Не могу. Запрещено. А если враг настигнет? А если предатели объявятся? А если..» (Det är förbjudet. Och om fienden kommer ikapp? Och om förrädarna dyker upp? Tänk om..) - «А если на горе олень танцует?» - прищурил глаз, подстёбывая того. Уж что, а это они практиковали друг с другом долгое время. Он шагнул, кивая в сторону выхода. «пойдём-ка к приёмной. Кое что обговорить хотел.» - «Политическое?» (Politiskt?) - «Экономическое. Твоё дело? Идём.» (Ekonomisk. Är det ditt företag? Nu går vi.) Упсала последовал за тем, шепча: - «Ой, Меларен, темнишь ты» (Åh, Melaren, du börjar bli mörk.) * * * В уютной гостиной замка, где пламя камина отбрасывает тёплые блики на стены, за столом собрались двое. Бьёрг сидит во главе стола. Перед ним Свен. На столе дымится ароматный чай в фарфоровых чашках, украшенных тончайшей росписью. Бьёрг, отпив глоток напитка, начинает разговор: - «До меня дошли тревожные вести. Говорят, некоторые представители вашего сословия замышляют недоброе против нашего короля...» - Он отпил ещё глоток душистого чая, продолжая,- «Уважаемый Свен, мне известно что бюргеры, верны короне. Но среди них есть те, кто жаждет перемен...» (Jag har fått oroande nyheter. Det sägs att en del av er klass planerar ondska mot vår kung... Kära Sven, jag vet att borgarna är lojala mot kronan. Men det finns de bland dem som längtar efter förändring...) Стокгольм, нервно теребя манжету своей камзольной, добавляет: - «Эти люди шепчутся в тавернах, обсуждают недовольство налогами и властью. Они считают, что король забыл о нуждах простого народа...» (Dessa människor viskar i krogar och diskuterar missnöje med skatter och makt. De tror att kungen har glömt bort det vanliga folks behov...) Свен, наклонившись вперёд, внимательно слушает. Его взгляд, холодный и проницательный, изучает лицо собеседника: - «Я должен знать имена этих людей. Их заговор может привести к очередному восстанию, что сейчас совсем не входит в планы наших времён...» (Jag behöver veta namnen på dessa människor. Deras konspiration kan leda till ett annat uppror, vilket inte alls är en del av vår tids planer...) Младший вздыхает: - «Мы можем назвать некоторых, но прошу тебя, Свен Фюрис, действуй мудро. Многие из них – уважаемые граждане, чьи семьи служат короне веками...» (Vi kan nämna några, men snälla, Sven Furis, agera klokt. Många av dem är respekterade medborgare vars familjer har tjänat kronan i århundraden...) В воздухе повисает тишина, нарушаемая лишь треском поленьев в камине. Двое мужчин, представляющих разные слои общества, понимают, что от их разговора зависит судьба короля и теперешней королевы. Чай давно остыл, но никто не замечает этого – есть много слишком важных тем, которые они обсудят в этот вечер. Янтарноглазый, приняв решение, произносит: - «Я буду действовать осторожно, но твёрдо. Пусть каждый помнит – верность короне священна, а заговорщики будут наказаны по заслугам...» (Jag kommer att agera försiktigt men bestämt. Låt alla komma ihåg att lojalitet mot kronan är helig, och konspiratörerna kommer att straffas som de förtjänar...) Продолжение следует...