Большой мальчик

Следующий день был обычным. Утро в котором Ким в спешке собрался, и чуть не опоздал на работу. Его вечный спутник, любимая машина быстро доставило ег, на место назначения. Тэхён зашёл в студию, привычно скинув сумку на кресло. Юнги уже был на месте, внимательно просматривая какие-то записи. — Ты сегодня пришёл чуть позже, — без особых эмоций заметил продюсер, не отрываясь от экрана. — А ты, как всегда, в своей стихии, — Тэхён улыбнулся, опускаясь на стул напротив. — Что-то важное? Юнги кивнул, наконец отрываясь от работы и переводя взгляд на него. — Программа на следующую неделю. Нужно продумать плейлист и гостей. Есть идеи? Тэхён наклонил голову, задумавшись. — Может, стоит добавить что-то новое? Например, рубрику с вопросами от слушателей в прямом эфире. Юнги приподнял брови, обдумывая предложение. — Ты уверен? Мы и так едва успеваем уложиться в тайминг. — Но зато это привлечёт больше людей, — уверенно ответил Тэхён. — Им нравится, когда с ними разговаривают не просто как с аудиторией, а как с друзьями. Юнги пару секунд молчал, затем тяжело вздохнул. — Ладно, сделаем тестовый запуск. Если сработает — оставим. Тэхён довольно улыбнулся, но Юнги уже снова уткнулся в документы. — И, кстати, о вчерашнем. Тэхён насторожился, но внешне остался невозмутимым. — Что насчёт вчерашнего? Юнги пристально посмотрел на него. — Ты всегда такой любопытный, или это новое хобби? Тэхён медленно ухмыльнулся. — А ты всегда так избегаешь ответов? Юнги закатил глаза, возвращаясь к своим записям. — Работай, Ким. Но Тэхён только ухмыльнулся шире. Он обязательно докопается до правды. Не успел эфир закончиться, Юнги заметил не привычные ему вещи. Тэхен выглядел очень странно, ко будто его укачивает, и казалось вот, вот упадет. Тэхён продолжал говорить, но его голос стал чуть слабее, дыхание — тяжелее. А потом Юнги поймал его взгляд — затуманенный, расфокусированный. Он едва сидел прямо, пальцы слабым движением пытались за что-то зацепиться. — Чёрт… — Юнги резко сорвался с места, не слушая, что происходит в эфире. Он ворвался в студию как раз в тот момент, когда Тэхён пошатнулся. — Эй, Ким! Тэхён попытался ответить, но губы не слушались. — Господи, Тэхён! Юнги подхватил его, не дав упасть. Тело оказалось пугающе лёгким. В наушниках ещё звучали голоса, но он уже не слышал их. — Вызовите врача! — крикнул он кому-то за стеклом, поддерживая Тэхёна, который едва держался в сознании. — Тэхён, держись… Но тот уже проваливался в темноту. Юнги почувствовал, как тело Тэхёна обмякло в его руках. — Эй, Ким! — его голос сорвался на хрип, когда он осторожно похлопал Тэхёна по щекам, пытаясь привести его в чувство. Но никакой реакции. За стеклом царила паника — звукорежиссёр уже звонил в скорую, ассистенты мечутся у двери, но Юнги ничего этого не замечал. Он медленно опустился на пол, поддерживая Тэхёна, чтобы тот не ударился. — Чёрт, давай, просыпайся… — Юнги провёл рукой по его холодному лбу. Сердце сжалось от тревоги. — Где врач?! — громко спросил он, не отрывая взгляда от бледного лица младшего. — Уже едут! — кто-то отозвался дрожащим голосом. Юнги плотнее сжал пальцы на запястье Тэхёна, ловя слабый пульс. — Держись, Ким… — В какую больницу его везут?! — Юнги резко обернулся к ассистенту, который всё ещё держал телефон в руках. — В ближайшую… — начал тот, но Юнги перебил: — Нет! Отмените вызов и скажите скорой ехать в Сеульский медицинский центр. Ассистент замер. — Но… — Это больница его родителей. Они разберутся быстрее, чем кто-либо другой. Юнги не терпел отказов. Ассистент нервно кивнул, тут же связываясь с диспетчером. Юнги склонился над Тэхёном, который всё ещё оставался без сознания. — Ты меня слышишь? — он мягко сжал его холодную ладонь. — Скоро будешь в больнице. Только держись, ладно? Но Тэхён не ответил. Где-то вдалеке завыла сирена. Двери в студию распахнулись, и вбежали медики с носилками. — Что случилось? — один из них быстро опустился на колени, проверяя пульс и дыхание Тэхёна. — Он потерял сознание во время эфира, — Юнги резко встал, давая им пространство. — Слабый пульс, холодные руки. Везите его в Сеульский медицинский центр. Там работают его родители. — Но мы должны… — Везите в медицинский центр! — голос Юнги сорвался, и даже врачи посмотрели на него с лёгким испугом. Он не был из тех, кто кричит, но сейчас ему было всё равно. — Хорошо, везём. Медики быстро подняли Тэхёна на носилки и повезли к выходу. Юнги следовал за ними, не отставая ни на шаг. — Я поеду с ним, — твёрдо сказал он, когда они загрузили Тэхёна в машину. — Вы… — Я поеду с ним. Врач только кивнул, и Юнги сел в скорую, не отпуская руку Тэхёна даже тогда, когда машина сорвалась с места. Юнги всегда знал, когда и как надавить, чтобы получить то, что ему нужно. Сейчас он не собирался ждать или вступать в долгие объяснения. Каждая секунда имела значение. — Едем быстрее, — его голос был холодным и требовательным, без намёка на терпение. — Мы уже превышаем скорость… — попытался возразить водитель. — Превысьте ещё. Я не повторяю дважды. Медик, сидевший напротив, вздрогнул, но ничего не сказал. Юнги внимательно смотрел на Тэхёна. Лицо бледное, дыхание поверхностное. — Чёрт… — он провёл рукой по лицу, раздражённо выдохнул. Всё должно было быть нормально. Это был обычный день. Но теперь он сидел в чёртовой скорой, сжимая холодную руку младшего, и не знал, что с ним. — Я сказал — быстрее, — Юнги ледяным голосом повторил водителю, сжимая кулаки. — Мы… — Послушайте, — он наклонился вперёд, его взгляд сверкал от напряжения. — Родители Кима не последние люди в медицине. Если вы не доставите его туда живым, с вами может случиться что-то похуже, чем просто труп в скорой. Наступила тяжёлая тишина. Водитель резко нажал на газ, и сирена зазвучала ещё громче, разгоняя поток машин. Медик напротив нервно сглотнул, бросая осторожный взгляд на Юнги, но не стал ничего спрашивать. Юнги откинулся назад, закрыв глаза на секунду, но его пальцы всё так же крепко сжимали запястье Тэхёна. — Придёшь в себя — я тебя убью, ясно? — выдохнул он, глядя на младшего, но тот не отвечал. Скорая влетела во двор больницы с визгом тормозов. — Осторожно! — Юнги вышел первым, мгновенно перехватывая носилки. — Это… это же их сын? — кто-то из врачей узнал Тэхёна и тут же побледнел. — Как видишь, — Юнги не стал тратить время на объяснения. — Где его родители? Пусть готовят операционную или что там ещё нужно! — Доктор Ким уже в курсе! Они идут! — Хорошо. Они поспешили внутрь, Юнги не отставал ни на шаг, не давая никому замешкаться. В коридоре раздался быстрый стук каблуков. — Тэхён?! Женщина в белом халате подбежала, глаза испуганные, но собранные. — Мама… — медсестра рядом нервно посмотрела на неё. — Что случилось? — она перевела взгляд на Юнги. — Не знаю. Он был на эфире, и потом… — Юнги сжал челюсть, всё ещё не отпуская руку младшего. — Мы разберёмся. Но ты… — её голос стал мягче, — отпусти его, Мин. Мы должны работать. Юнги замер, а потом, медленно разжав пальцы, отступил назад. — Если что-то пойдёт не так… — Не пойдёт, — твёрдо ответила женщина и, развернувшись, быстро пошла в неотложку. Двери захлопнулись, и Юнги остался один. Юнги остался стоять перед дверью, чувствуя, как сжатые кулаки начинают дрожать. Он не привык волноваться. Всегда мог держать всё под контролем. Но сейчас… — Чёрт… Он провёл рукой по лицу, закрывая глаза на секунду. — Юнги! Голос Чимина заставил его вздрогнуть. *** Чимин сидел в офисе, просматривая новые контракты, но одним ухом всегда слушал эфир Тэхёна. Это стало привычкой—каждый день в обед он надевал наушники и на время отключался от внешнего мира. Сегодняшний выпуск начался как обычно. Бархатный голос Кима плавно вел эфир, отвечал на вопросы слушателей, шутил. Но ближе к концу что-то пошло не так. Чимин наморщил лоб и убавил звук в наушниках, сосредоточившись. В голосе Тэхёна появилась странная неровность, будто он забывал слова или терял концентрацию. А потом — тишина. Чимин резко убрал наушники и схватил телефон. — Чонгук. Ты слушал эфир? Ответа не было—лишь короткие гудки. Чимин порывисто встал, схватил куртку и выбежал из офиса. *** — Что случилось?! Менеджер подбежал к нему, переводя взгляд с Юнги на закрытую дверь. — Случилось то, что этот идиот упал в обморок прямо в эфире, — глухо ответил Юнги, глядя в одну точку. Чимин побледнел. — Как он?.. — Не знаю. Ждём. Они замолчали. Чимин тревожно сжал пальцы, а потом всё-таки рискнул спросить: — Ты… волнуешься за него? Юнги резко повернулся к нему, но не ответил. — Не смотри так, я просто спросил, — вздохнул Чимин. — Ты ведь его не просто так сюда привёз. Юнги не хотел говорить об этом. Не хотел разбираться в том, что творилось у него внутри. Но одно он знал точно: Если что-то пойдёт не так, он этому миру этого не простит. Юнги выпрямился, когда увидел, как из-за дверей вышел отец Тэхёна. Мужчина был высок, спокоен и строг, как и полагается врачу, но его глаза выдавали напряжение. Он медленно окинул Юнги тяжёлым взглядом, будто взвешивая каждое его слово ещё до того, как тот успел открыть рот. — Что случилось? Юнги выдохнул. — Он вёл эфир, всё было нормально… но в последние минуты я заметил, что он побледнел и выглядел ослабленным. Он еле держался в кресле. — И? — Он потерял сознание сразу после окончания эфира. Мы вызвали скорую, но он был уже без сознания, когда они приехали. Отец Тэхёна молча кивнул, но его взгляд остался жёстким. — Как долго он так выглядел? — Не могу сказать точно. Минут десять-пятнадцать, не больше. Мужчина приглушённо выдохнул, переведя взгляд на закрытые двери. Юнги не выдержал: — Что с ним? Отец Тэхёна медленно повернулся к нему. — Мы делаем всё возможное. Жди. С этими словами он развернулся и ушёл обратно, оставляя Юнги сжимать кулаки в бессильном раздражении. Бонхва не терял времени. Как опытный нейрохирург, он сразу же начал проверку неврологического состояния сына. Реакция зрачков? В пределах нормы. Рефлексы? Чуть замедленные, но без явных отклонений. Сканирование мозга? Требует дополнительных анализов. Но этого было недостаточно. — Отправьте на МРТ. Немедленно. — Он повернулся к ассистенту, а затем молча сжал челюсть, наблюдая, как медики торопливо закатили каталку с Тэхёном в сторону диагностического отделения. Всё это время Юнги не отходил от дверей, терпеливо дожидаясь хотя бы малейших новостей. Минут через сорок Бонхва вышел из кабинета, держа в руках распечатки снимков. Его лицо ничего не выражало, но в глазах читалась сосредоточенность. — Что с ним? — Юнги поднялся на ноги сразу, но Бонхва не ответил сразу. — Мы провели первичные исследования, — наконец сказал он, перекладывая снимки в папку. — Но потребуется более глубокая диагностика. — Вы думаете, что это что-то серьёзное? Бонхва внимательно посмотрел на него. — Я пока не знаю. Но исключать худший вариант нельзя. Джаен не могла сидеть спокойно. К концу дня она уже перебирала все бумаги, анализы, снимки – снова и снова, в поисках деталей, которые могли бы дать хоть какой-то ответ. Она была врачом, но сейчас в ней боролись две роли: профессионала и матери. — Как он? — её голос был хрипловатым от волнения, когда она обратилась к мужу. Бонхва всё так же сосредоточенно изучал результаты обследований. — Стабилен. Пока. — Но ты что-то нашёл? Он замешкался на секунду – этого было достаточно, чтобы Джаен всё поняла. — Бонхва… — Пока рано делать выводы. Я жду ещё несколько анализов. Джаен сжала пальцы на подлокотнике кресла, пытаясь унять дрожь. — Он хоть пришёл в себя? — Пару раз. Но ненадолго. Она тихо выдохнула и закрыла глаза. Тэхён никогда серьёзно не болел. Никогда не давал повода беспокоиться о его здоровье… Почему же сейчас? Юнги еле держался на ногах. Он почти не спал всю ночь, просматривая документы, выспрашивая врачей и следя за каждым изменением в состоянии Тэхёна. Теперь он стоял у кофейного автомата в больнице, потирая лицо руками, пытаясь хоть немного прийти в себя. — Два эспрессо и латте. Бариста кивнул, принимая заказ. Юнги не знал, зачем он вообще здесь стоит. Выпьет ли он этот эспрессо? Поможет ли кофе хоть немного снять гнетущую усталость? Латте был для Джаен. Юнги не особо знал её, но за последние часы успел понять, что ей нужна хотя бы минута покоя. Пусть даже в виде горячего напитка. Он взял бумажные стаканы, глубоко вдохнул и направился обратно в отделение. Бонхва распахнул дверь, даже не заботясь о том, что мог разбудить жену. Но Джаен не спала. Она сидела у кровати Тэхёна, держа его бледную руку в своих теплых ладонях. Темные круги под глазами, напряженные плечи, а в глазах боль и тревога. Тэхён до сих пор не пришел в себя. — Как он? — Бонхва быстро подошел, проверяя аппарат, фиксируя цифры на мониторе. — Без изменений, — голос Джаен сорвался. — Я всю ночь ждала, но… Она не договорила—просто сжала пальцы сына крепче, словно надеялась передать ему свое тепло. Бонхва закрыл глаза на секунду, подавляя эмоции. А потом вдохнул глубже и посмотрел на жену: — Мы найдем причину. Что бы это ни было. Джаен только кивнула, хотя в ее взгляде читался страх—страх, который она не могла позволить себе показать. Ассистент Кима принес анализ который выявил лейкемию. Он поджав губы, которые превратились в тонкую линию, передал бумаги. Его руки дрожали, сильно дрожали. В палате повисла гнетущая тишина, нарушаемая лишь мерным писком аппарата, фиксирующего сердцебиение Тэхёна. Джаен резко обернулась на звук открывшейся двери. Ассистент Кима вошел внутрь, держа в руках папку с результатами анализов. Его лицо было напряженным, взгляд опущен вниз. — Доктор… — он с трудом сглотнул, протягивая документы. Бонхва взял папку и, даже не успев перелистнуть страницы, уже почувствовал, что там написано что-то страшное. Лейкемия. Он замер, а затем сжал пальцы на бумагах сильнее, чувствуя, как холодом обдает все тело. — Ты уверен? — голос его был глухим. — Перепроверили дважды. Джаен резко встала, прикрывая ладонью губы. — Нет… — выдохнула она, качая головой. — Это не может быть правдой. Бонхва перевел взгляд на сына, который до сих пор не приходил в себя. И впервые за долгое время он почувствовал себя беспомощным. В палате повисла тишина, нарушаемая только ровным писком медицинских приборов. Джаен медленно опустилась на стул, словно ноги отказались ее держать. Ее пальцы судорожно сжимали край белого простыни на кровати сына. Бонхва молча смотрел в анализы, будто пытался найти в них ошибку, хотя прекрасно знал, что ее там нет. — Какая стадия? — его голос зазвенел от напряжения. — Пока начальная. Но показатели… — ассистент нервно сглотнул. — Они прогрессируют быстрее, чем обычно. Бонхва сжал пальцы на папке так сильно, что бумага зашуршала. — Значит, времени у нас не так много. Джаен подняла на него глаза, в которых уже блеснули слезы. — Мы спасем его, да? — ее голос дрожал. Бонхва не ответил сразу. Он перевел взгляд на сына, который до сих пор лежал без сознания. — Мы сделаем все, что в наших силах. Но даже он не смог сказать это уверенно. Бонхва раньше никогда не чувствовал себя таким, беспомощным. Сколько он работал в этой больнице , скольких спас, кого-то даже из лап смерти вытащил. Но вот, не смотря на свои опыт и профессионализм, он не мог ничего сделать и помочь сыну. День через два Тэхен наконец таки проснулся. Рядом был отец, в кресле спала мама. Тэхен ели улыбнулся отцу. А Бонхва уже был готов отдать что угодно и кому угодно Бонхва мгновенно поднял голову, когда почувствовал движение. Тэхён еле заметно улыбнулся, его губы были сухими и потрескавшимися, голос еле слышным: — Привет, пап… Бонхва сжал его руку, в глазах мелькнуло облегчение. — Ты нас напугал, сынок. Тэхён медленно повернул голову, увидел, как в кресле, свернувшись, спит мама. — Сильно… напугал? Бонхва вздохнул, но вместо ответа провел рукой по его волосам. — Как ты себя чувствуешь? — Как будто меня переехал грузовик… — Хорошо, что не поезд, — попытался пошутить Бонхва, но улыбка получилась слабой. Он смотрел на сына так, словно был готов отдать всё, что угодно, только бы тот не болел. Тэхён слабым движением сжал отцовскую руку. — Что со мной? Бонхва замешкался. Он — врач, который сотни раз сообщал пациентам страшные диагнозы, но сейчас… это был его сын. — Ты только что очнулся, не стоит перегружать себя. Тэхён устало усмехнулся, хотя сил даже на это почти не было. — Пап, я же вижу тебя… И маму. Что-то серьёзное. Бонхва на секунду закрыл глаза, прежде чем выдохнуть: — Давай дождёмся маму. Мы расскажем вместе. Как по сигналу, Джаен пошевелилась в кресле, медленно приоткрывая глаза. Несколько секунд она просто моргала, пока не сфокусировала взгляд на сыне. — Тэхён… Она мгновенно подорвалась, подойдя к нему. Бонхва тихо вздохнул, глядя, как она проверяет его температуру, поправляет одеяло, гладит по щеке. — Как ты? Болит что-нибудь? Тошнит? Голова кружится? Тэхён улыбнулся чуть шире. — Мам… я в порядке. Наверное. Но что со мной? Джаен встретилась взглядом с мужем, и на её лице промелькнуло то же самое тяжёлое выражение. — Тэхён, ты серьёзно болен… Тэхён замер, ощущая, как внутри что-то неприятно сжимается. — Насколько серьёзно? — Тэхён сглотнул, чувствуя, как холодеют пальцы. Бонхва сжал его руку, пытаясь передать хоть каплю спокойствия. — Мы выявили лейкемию. Слова разрезали воздух. В комнате на мгновение стало слишком тихо. Только приглушённый звук капельницы заполнял эту пустоту. Тэхён моргнул, пытаясь осознать сказанное. — Рак? Джаен прикрыла глаза, тяжело выдыхая. — Да. Но ты сильный, Тэхён. И ты не один. Он хотел что-то сказать, но не смог. В груди пустота. В голове белый шум. — Какой… прогноз? — голос его был тихий, но ровный. Бонхва не стал лгать. — Мы ещё ждём результаты полного анализа. Но у нас есть варианты. — Какие? Джаен присела на край кровати, прикоснувшись к его щеке. — Костномозговая трансплантация, химиотерапия… Это борьба. Долгая и тяжёлая. Тэхён медленно кивнул, хотя внутри всё ломалось. — Сколько у меня времени? — Не говори так. — Джаен покачала головой. Бонхва смотрел прямо. — Мы будем бороться столько, сколько потребуется. Тэхён снова замолчал. Он не был готов. Не мог быть. Он закрыл глаза, пытаясь поймать хоть какую-то стабильность в этом хаосе. Тэхен всю жизнь соблюдал нормы гигиены иногда даже через чур. Как такое могло случиться с ним. В детстве он часто читал книги родителей и помнил симптомы. Тэхен только недавно задумывался об отпуске, как говорится нет худа, без добра. Отпуск, ну что получите и распишитесь. Но теперь кажется отпуск у него пожизненный. И не под горящим солнцем, возможно в сырой земле, рядом с червями. Жуткие ощущения и мысли посещают его.