Prešli ćemo preko horizonta

05.2014

С того дня время почему-то приобретает пугающую скорость. Как считается, это происходит, когда ты занят по самые уши, перерабатывая тонны информации, успеваешь или нет, делать то, что должен, приносишь пользу себе и окружающим… В действительности, почти ничего не меняется. Когда в понедельник утром мне удаётся чудом проскользнуть за спиной вернувшегося ночью и собирающегося на работу господина Пуришича, на студии нас встречают с аплодисментами и пошлым улюлюканьем. По какой-то причине больше всех веселится и радуется именно Борис, и мне почему-то кажется, что это искренне. - Не злишься, что я теперь точно не достанусь твоей сестре? – осторожно интересуюсь, когда Марко отходит проверить оборудование. - Мне не 10 лет, - как-то слишком спокойно отвечает Борис, а, подумав, добавляет тихо и серьёзно: - Счастливый лидер – счастливая группа, а с поправкой на то, что ты Рыбы, для нас это непреложное правило. И ради этого я костьми лягу, поверь. Беда приходит, откуда не ждали: В тот момент, когда всё уже готово к записи, нас встречают новости, которые ставят существование группы под большой вопрос. - Что я скажу слушателям? Подперев пятой точкой разделочный стол на своей кухне, я смотрю на притихшего Золтана. Он сидит за обеденным столом, вытянув перед собой руки и смотрит в пространство глазами, полными слёз. - Скажи «по семейным обстоятельствам»… В личную жизнь им путь заказан, ты знаешь это. Никто кроме нас двоих не знает, что стоит за «по семейным обстоятельствам», но разглашать мы не имеем права: это не наша тайна. - С тобой-то что? – шумно высморкавшись в салфетку, он прочищает горло, вытирает глаза. Он умеет совладать с собой, в отличие, в большинстве случаев, от меня. Борис прав: хуже лидера, чем Рыбы надо ещё поискать. Сноска: и клинически доверчив. - Ничего, - вернувшись к разделке мяса, я пытаюсь понять, в какой момент мой лучший друг заделался в телепаты. - Ну, да, - даже издевательское фырканье выходит у него сегодня каким-то грустным. – Когда с тобой «ничего» ты не зовёшь посидеть с тобой, пока ты готовишь. Так что, колись! - Колледж требует присутствия на общеобразовательных предметах всех студентов, - закончив с мясом, берусь за овощи на чистом автомате. В таком настроении не особо-то рекомендуется готовить, но мне немного всё равно, насколько съедобным выйдет наш ужин: мне нужно просто отвлечься. – Заочная учёба начнётся только через два года. - Вот оно что… - Золтан внимательно наблюдает за моими движениями, и я спиной чувствую его сочувствующий взгляд. – Значит, Марко тоже уедет… И Дориан. У Дориана длительное обследование в Германии. Наверно, мы должны радоваться: он так долго к этому шёл. Но получается только проглотить болезненный комок в горле и звать сессионщиков: без помощи ни альбом, ни тур мы втроём – ах, простите, вчетвером, если считать Майю, - не вытянем. - Я поеду в Любляну, - как же хочется списать слёзы, непрошено стекающие по щекам, на лук. – Буду с Марко хотя бы на выходных… - Не смей! – похоже, моё состояние отвлекает Золтана от обдумывания сложившейся ситуации. – Вы имеете неприятное свойство входить в резонанс. Борис сказал бы, что это из-за того, что у вас Знаки одной Стихии, но я в это не верю. Но факт остаётся фактом: если один из вас начинает нервничать, второй моментально заражается, и вы начинаете усиливать волнение друг друга. Так что, в Словению ты не поедешь. Обещай. Мне приходится тяжело кивнуть. - Твою бы депрессию да в мирное русло, - продолжает Лечей, передислоцировавшись поближе. В любое другое время он наверняка начал бы охоту на обрезки перца и попытки залезть раньше времени в хлебопечку, из которой уже доносился аромат почти готового бананового хлеба, но сейчас он только смахивает полузасохшую капельку теста со стола. – Ты не хочешь, например, Борису отомстить? За шантаж… Замерев, не донеся поварёшку с соусом до рта, я медленно перевожу взгляд на Золтана. Голубые глаза всё такие же тёмные в окружении синяков и полопавшихся сосудиков, волосы перепутаны, рассыпаны по устало ссутуленным плечам, но в настроении и, если хотите, ауре, появляется что-то по-хорошему злое, похожее на азарт. - Откуда… - так и не попробовав соус, разворачиваюсь к нему всем корпусом. - У меня свои уши в городе, - мягко отвечает он. Я вспоминаю, как Коларич приходит на одну репетицию с подбитым глазом и откровенно врёт, что подрался по пьяни с приятелем. Вот оно оказывается, что… - И зовут эти уши, - от того, что именно доходит до моего разума в этот момент, волосы встают дыбом, и поварёшка чуть не выпадает из рук, - Мартин. - Бинго, - Золтан улыбается впервые за несколько дней. Хлебопечка надрывно пищит, обрывая наш разговор.