Prešli ćemo preko horizonta

12.2016

- Почему тут так холодно!? Андреа хихикает, поглубже засовывая руки в карманы и зябко ёжась, Майя надевает меховые наушники поверх накинутого на голову шарфа. Меня неприятный мокрый ветер пронизывает до костей почти сразу, но сбоку прижимается так же вмиг озябший Марко, и от этого становится теплее. - Нет, ну, правда, - продолжает ныть Золтан. – Ещё попробуйте сказать, что мы выйдем из номера куда-то дальше клуба и такси обратно в аэропорт! - Это ты её в Финляндии не был, - покрепче обняв кофр с волынкой, будто она могла его согреть, Борис нервно улыбается. - Давай и не будем, а? – шипит Лечей, наконец, догадавшись застегнуть куртку. – Дориан, скажи им! - Холодно, - кивает Павлович. С его габаритами даже странно, что он вообще чувствует холод. На сообщение, что группа может делать, что хочет, а без ночной экскурсии по Русскому музею я никуда не уеду, я слышу вялые протесты ото всех кроме Марко. На то и расчёт. Пока есть время, нужно осуществлять мечты любимого человека. Пока есть время… Красивая девушка-гид, позёвывая, рассказывает на английском легенды отдельных картин и сокровищ мирового искусства, хранящихся в музее. Солнце в этом городе восходит зимой дай бог, если на три часа, и весь город увит сейчас в гирлянды и подсветку, превращающие его в разлитое по снегу северное сияние. Сдержанный свет, включенный только над теми экспонатами, которые входили в программу, предавал обстановке романтики и мистицизма. Слушая знакомые мифы, пересказанные на какой-то иной лад, пропущенные через другой разум и другое восприятие, я ловил себя понемногу на том, что нам явно нужен новый глоток вдохновения и какой-то новый уровень. Я был благодарен Михаэлю за то, что он вытащил нас в Европу, но мы не могли вечно зависеть от него. Тем более, после того поцелуя. Нет мы не стали врагами, я даже нашёл в себе силы не сбежать сразу после фестиваля. Мы даже смогли остаться друзьями… - А что ты думаешь делать дальше? – спрашивает он на завтраке. Золтан, единственный за столом, кто понимает по-итальянски, напряжённо прислушивается, приостановив интенсивное жевание. - Что ты имеешь в виду? Мне не хочется привлекать чьё бы то ни было внимание, но, если друг будет в курсе моих проблем, будет лучше всем. - Жить вместе, зарегистрировать отношения, - Михаэль смотрит внимательно и заботливо, и порыв накануне начинает казаться мне просто сном. – Может быть, завести животное или ребёнка… Меня пробирает крупная дрожь, а Лечей шумно втягивает воздух, чтобы не заржать в голос. - Мы оба боимся детей, - напряжённо отвечаю я. – И любим разных животных, - нет, я не то чтобы не люблю кошек, просто собак люблю в разы больше. – И я всё же надеюсь, что он встретит женщину, которая сможет ему всё это дать. Под столом я ощущаю чувствительный пинок от Золтана. Его строгий взгляд приводит в чувство. И приходит осознание: до того момента, когда это произойдёт, всё время мира должно принадлежать нам. - Кошка, - обрывает мои размышления Марко. – Смотри, у них здесь кошка! В глубине зала действительно сидит, обхватив лапки пушистым хвостом большая дымчатая кошка с золотистыми глазами. О том, что во всех музеях мира всегда есть кошки, которые защищают экспонаты от мышей и других грызунов, ни я ни гид сообщить не успевают, поскольку пушистый сотрудник моментально оказывается в крепких объятиях нашего гитариста. - На каком языке она понимает? – вернувшись к нам, Марко чешет кошку за ухом, и та на удивление спокойно терпит излишнее проявление любви. – Я хочу поздороваться! - Я думаю, она поймёт на вашем родном языке, - улыбается гид. – А как по-вашему будет «кошка»? - Mačka, - отвечаю я. Пуришич тискает кошку, а я невольно задаюсь вопросом: Может, в этом действительно есть смысл? Не это ли и есть счастье?