Prešli ćemo preko horizonta

04.2023 – 05.2024

Она не красавица, но именно песня Lipa приходит мне на ум, когда она, держась кончиками пальцев за поданную ей руку, заходит на студию. Стройная, миниатюрная – чуть выше Майи, несколько более фигуристая, не более того. Длинные тёмно-русые волосы заплетены в довольно толстую косу, перехваченную на самом конце чёрной резинкой. Длинная чёрная юбка и строгая серая кофта только подчёркивают крайне строгое выражение симпатичного лица. - Проходи, - Марко чуть притормаживает, не сводя взгляда лично с меня. – Не бойся. Я знал, что у него были девушки за это время, даже пару раз успокаивал после расставаний, но знакомить кого-то он приводит сюда впервые. - Добрый день, - тихо произносит она абсолютно ровным голосом. – Меня зовут Элизабета. - Приятно познакомиться, - от того, что она, не смотря на смущение, не улыбается и даже не прячет глаза, а лишь только смотрит чуть ниже, чем хотелось бы, мне становится неуютно. – Проходите, я сейчас поставлю чайник. Девушка кивает, присаживаясь на край многострадального дивана. Заставив себя оторвать взгляд от неё, но продолжая чувствовать какую-то животную опасность от неё, я натыкаюсь на Марко. Он стоит всё на том же самом месте, подрагивая всем телом и медленно моргая. Мне хочется немедленно обнять его, поцеловать, пообещать, что всё будет хорошо, забрать его страх и превратить в силу и творчество, как мы делали это всегда… Но только сейчас, впервые, попросту нельзя. - Я хочу, чтобы вы поговорили, - очень тихо произносит он, наблюдая, как я наполняю электрочайник водой. – Она особенная… - Хорошо, - коснувшись, не выдержав напряжения, его руки, я чувствую то, о чём говорил когда-то Золтан – резонанс. Меня пробирает страхом за чужую реакцию и большое волнение за своё будущее, а также – нечеловеческое тепло и тот самый свет, что много лет назад увидел я, когда он пришёл сюда. – Сходи тогда за печеньем, - добавляю чуть громче, чтобы гостья слышала, куда делся её друг. Стоит ему, прихватив как раз нарисовавшегося на пороге Золтана, уйти, я чувствую резкое понижение температуры в комнате. Зеленовато-голубые глаза пронизывают абсолютно бесстрастным взглядом до самых костей. Щелчок выключившегося чайника немного разгоняет туман, но он тут же превращается в опасное грозовое облако. Пройдя через миллион испытаний и препятствий, мам, братьев, завистников и разлучников, я впервые чувствую настоящую опасность. И, кажется, девушка, скромно сидящая на самом краешке дивана, который помнит так много, понимает и прекрасно это осознаёт. - Как котёнка делить будем? – спрашивает она твёрдым, ничего не выражающим голосом, наблюдая, как я расставляю на столе чашки и завариваю чай. – Как ребёнка при разводе или как смены в магазине? Меня чуть дёргает от такой постановки вопроса, но сознание и тонкий музыкальный слух, на чью долю выпало так много, вылавливают в этих словах волнение и страх в большей степени, чем надменность и желание запугать. Только теперь я вижу: она сидит, не перекрестив, а буквально переплетя ноги и одёрнув юбку так низко, что из-под неё торчат только тупые мысы старомодных чёрных туфель. Заламывает пальцы немыслимо переплетённых рук, и крупный камень на дешёвом перстне давно стал совершенно матовым от прикосновения вспотевших ладоней. - Неудачная шутка, - она качает головой, отводит взгляд. Я с ужасом понимаю: передо мной мой собственный двойник, чудовищно влипший во всё это ребёнок, с которого всю оставшуюся жизнь будут требовать быть взрослым, сильным и всё за всех решать. – Послушай, он любит тебя маниакально. Я слышу про то, где вы были, что ты говорил, что делал, как решал проблемы, по миллиону раз на дню. Он никогда тебя не бросит. Но есть одно «но»… - Он любит и тебя тоже, - мне даже становится её немного жаль. – Иначе бы он тебя сюда не привёл. - Я не продюсер, - произносит она, обхватив себя руками и в первый раз слабо-слабо улыбается самыми уголками тонких губ, - и не режиссёр. Я просто фотограф. Я хочу сделать всё правильно, сделать так, чтобы его мечта сбылась. - Я хочу того же, - единственное, чего я действительно хочу за скобками успехов группы, это исполнения его желаний. – Я буду только рад вам обоим помогать. А касательно общения, я думаю, он должен выбрать сам? Элизабета кивает и, наконец, немного расслабившись, садится на диван чуть глубже. Дверь открывается, пуская вернувшегося Марко, а вместе с ним – Золтана и Андреа. *** Мы как-то быстро вырабатываем привычку созваниваться время от времени. Элизабета осознаёт, что у меня больше опыта, но обращается ко мне только в крайних случаях. Мне иногда кажется, правда, что мы действительно выбрали путь расставшихся родителей, который пытаются продолжать дружить ради ребёнка после развода. Но, если это позволяет мечтам нашего любимого человека сбываться, я не против. - Я здесь, - сообщаю я, когда она после десятого гудка берёт трубку. – Нет, не в зале. Элизабета понимает, куда смотреть. В боковой проход шатровой сцены я вижу, как она отходит от пульта и находит взглядом мой серый Кадиллак, припаркованный чуть в стороне. - Ты сказала, я могу приехать в любой момент. Вот, звоню… - Я скажу ему после выступления, - отвечает она своим серьёзным спокойным голосом. - Слишком много нервов прямо сейчас. - Хорошо, я жду. Сбросив вызов, я откидываю голову на подголовник и закрываю глаза. Ритм песни доносится до меня через закрытые стёкла. Я видел, как он победил. И как проиграл. Я слышал рыдания в трубку, и теперь хочу как можно скорее обнять его и сказать лично, как сильно им горжусь… Я видел, как женщина, не имеющая эмоций, учится улыбаться. Как расцветает, меняется, взрослеет, становится мужчиной человек, которого я знал с детства. Я видел, как он победил. Давно, пять лет назад, когда в его голове зародился этот план, который был два дня назад доведён до конца. - Привет! – хлопок двери и сразу – крепкие объятия, обжигающие прикосновения дрожащих рук. Волна настоящей любви. – Я здесь! Я с тобой! Мой! Люблю!