Anorexia

Джейс так и не получил сообщение вечером, его просьбу успешно проигнорировали. Он невольно задумался, не уснул ли Виктор в их лаборатории. Он же любил это делать. Значит, должен ждать его на паре! Навязываться с перепиской тоже совсем не хотелось, поэтому Талис отправился пораньше в Академию, чтобы проверить, не уткнулся ли его напарник лицом прямо в клавиатуру ноутбука или того хуже. Заодно поработать над головой Блицкранка, Виктор наверняка оценит его тягу к продвижению их общего проекта! Погода с самого утра стояла морозная. Джейс, как в детстве, заглядывался на застывшую тонкую пленку на лужах и с улыбкой на лице слушал, как лед приятно трескался под подошвой его ботинок. Было в этом звуке что-то поистине волшебное и хрупкое, изящное. И первые маленькие снежинки показались Талису неимоверно красивыми, и припорошенная дорожка, ведущая в Академию, прекрасна, и даже хмурый охранник был наделен именно сегодня какой-то непривычной ему добротой. Наверное, сегодня Виктор даже не замахнется на него тростью. Лаборатория встретила парня своей давящей тишиной и необычным тоскливым мраком, работал только жужжащий ноутбук, который покоился в «сонном режиме». Джейс постукал по некоторым клавишам и заглянул в разработки кода, чтобы проверить, насколько далеко продвинулся его напарник. На удивление, Талис встретил уже знакомые ему команды, которые они проверяли накануне. Может, Виктор дочертил схемы камер?.. Пусто. Недописанный расчет прервался на криво выведенных цифрах. Что ж, видимо, у Джейса есть работа после обеда. А еще Виктор ушел домой, но не написал ему, как обычно, стоит ли беспокоиться? На лекциях его напарник так и не соизволил появиться, а слушать, как неудачно флиртует старик-преподаватель с его одногруппницами Джейсу было невыносимо. Девушкам, наверно, тоже, но автомат по материаловедению сам в руки не приплывет. Сто процентов Виктор высчитывал ночью вероятность этого полуторачасового позора, пришел к выводу «нахуй надо», не пришел, так еще и Джейса не уведомил о своих свершениях. Надо было попросить Кейт раскидать карты таро по телефону, зря Талис, что ли, имел такой козырь в рукаве? К полудню Талис вспомнил, когда у него противно заурчал живот, что один из сэндвичей остался несъеденным, но на столе Виктора он упорно не наблюдался. Значит, унес с собой. Да, перекусить не удалось, зато другу наверняка приятно. А его теплый взгляд стоит тысячу сэндвичей, быть может, даже мистер золотой-мальчик-Талис не был достоин видеть редко появляющуюся улыбку. Хотя, кому еще, как не ему? Пусть остальные плюются, шушукаются за спиной, Джейсу будет все равно. Чертовы устоявшиеся стереотипы о заунитах, да если бы не они, обе стороны могли бы объединиться против наркоторговли, мародерства. И почему эти мысли называют обычным лепетом в никуда или детской мечтой? Все решаемо.  Но люди не хотят решать. Будь Джейс советником, как Мэл…  Впрочем, неважно. Отчеты работы были отправлены Виктору в личные сообщения, как и незатейливое: «во сколько мне подойти в воскресение?».  *** Одежда, от которой отвык заунит за последние полгода навеивала туманные воспоминания о жизни до поступления в Академию. Бордовая рубашка, идеально выглаженная в прачечной выглядела просто безупречно, как и черный жилет, подчеркивающий фигуру ее обладателя. Брюки были аккуратно сложены на комоде, кажется, ликующие, что наконец их вытащили с верхней пыльной полки шкафа. Помнится, этот костюм был сшит на заказ старенькой доброй портнихой еще пару лет назад. Виктор стоял в одном нижнем белье перед зеркалом, пытаясь утихомирить свой непослушный вихрь волос несчастной расческой, на которой уже не хватало одной трети зубчиков. Убедившись, что образ прилизанного мальчишки ему попросту не идет, он откинул расческу на кровать и взъерошил густую копну. Пальцами провел по темным бровям, разглаживая выбившиеся волоски. Расчертил полу-засохшим консилером под глазами жирную полосу, аккуратно размазал косметику на месте фиолетовых синяков. Вот бы замаскировать под тонной тональника все его тело: шрамы на ноге, розовые полосы, змеёй обвивающие его ребра и живот, а также голень. Корсет своими тяжелыми лапами обхватил его фигуру, заставляя почувствовать дополнительный вес. Широкая жесткая лямка, выполненная из жестких тряпок и кожи, застегнулась на груди, заключая обладателя больной спины в маленькую воображаемую клетку, где трепещутся, словно птица, его жаждущие свободы легкие.  Надеть надо, иначе болеть будет сильнее. Главное не смотреть в зеркало. Виктор прикусил щеку, когда надел штаны. Его глаза боязливо зацепились за некрасиво топорщащуюся ткань в районе живота. Не мог он так похудеть, нет. Скорее всего из-за разношенности одежды, он в последний раз не стирал их. Да, верно. Эту проблему пришлось устранить простой булавкой, прикрепленной на боку. Последние штрихи – ненавистный железный кое-где поскрипывающий ортез, вычищенные до блеска сапоги, застегивающиеся золотые пуговицы, заправленные края рубашки, стройнящий и без того худое тело жилет. Силко любил одеваться с иголочки и требовал от окружающих, чтобы те на важных встречах одевались также. С Виктора это требовалось особенно строго, ведь он – его левая рука (правой была Севика, тут не поспоришь) Ока Зауна. Джинкс он тоже пытался привить вкус к нормальной, по мнению Силко, одежде, но девчонка была сообразительна, поэтому придумала свой стиль одежды и отказалась от чего-либо другого. Она не подминалась под прихоти отца, как это делал Виктор, чтобы угодить ему.  Завязывать галстук студент не умел и не хотел, но понимал, если эта чертова тряпка не будет завязана на его шее – Силко будет недоволен и обязательно ткнет его лицом в его недоработку его подготовки к мероприятию. Дурацкая привычка ему потакать осталась. Чего только не попишешь ради самодовольных баронов Зауна, которые, по сути, мало чем отличались от советников Пилтовера. Такие же напыщенные идиоты, которым важны лишь три вещи: Успешная продажа товара. Собственный достаток. Власть над людьми, у которых ее нет. Виктор застыл, сжимая белый галстук в руках. Он бы хотел принести пользу Зауну, прямо в этой комнате хранились недоделанные чертежи улучшенного фильтра для воды Нижнего города, но в последнее время его голова забита совсем не теми вещами, какими бы хотелось. Калеке не сдалось изобретенное Синджедом мерцание также как и политические игрища Силко. Еще и Джейс одним своим присутствием делает из его мозгов коктейль Молотова.  Зажигательная смесь – его влюбленность, поднесенная слишком близко зажигалка – горячая ладонь на плече, сочащаяся из всех щелей напористость, подкупающее кого угодно обаяние и куда без блестящей смышлёности. Ладно, груде мускулов тоже стоит отдать должное, довольно впечатляющий эффект. Виктор закрыл зеркало простыней, оно больше не нужно. Джейс приходит вовремя, вежливо постучавшись в хлипко держащуюся дверь. Таблетки сметаются одним движением в верхнюю полку комода, прежде чем Виктор откроет дверь напарнику. — Ты мне ответил спустя два дня, — лицо Талиса сегодня не блистало энтузиазмом, широкая бровь взметнулась вверх, требуя ответов. Парень застыл на пороге, оглядывая Виктора с ног до головы. И чего он пялится?  — Выглядишь прекрасно, — резкая смена настроения. Ох, как же типично для Джейса! Стало чуть-чуть неуютно под этим любопытным изучающим взглядом, но Виктор не скажет об этом. Вместо этого он, прихрамывая, доковыляет до своего стола подбирая нужные бумаги для сегодняшней встречи. И, естественно, пока он был занят одним, Талис уже вовсю штурмовал его комнату, ведь нечасто удается зайти к зауниту в его берлогу. Гораздо чаще они ошивались у Талиса, ведь у того своя собственная квартира, так еще и отдельный кабинет! Только вот он превратился в их вторую лабораторию гораздо меньших размеров. — И чем ты был занят эти два дня? — доносится из-за спины калеки. Виктор обернулся и ничуть не удивился картине, представшей перед ним. Вновь Джейс держал его рамку с семейным фото. Кажется, это единственная реликвия, выбивающаяся из скучной и серой атмосферы этого места. Ну, и еще в расчет стоит принять стоящую в углу монстеру, которая своими яркими зелеными кожистыми листьями тянулась в потолку. Виктор трепетно ухаживал за ней. — Своим проектом, — вновь отвернувшись, бросил заунит. — Ты? — Я писал, — коротко ответил Талис, хмуря брови, — Не читал? Не читал. Виктор вообще не хотел никого слышать эти два дня, пробыть в изоляции от мира сего было лучшим решением, которое он принял еще после инцидента в четверг. И не скажешь, хороший это был выбор или нет.  Зеркало было с ним в одной комнате, конечно, закрытое простыней, но оно здесь было. И не было Джейса, который мог бы отвлечь Виктора от сжирающих калеку мыслей и воспоминаний. Иронично, Джейс, ты единственный, кто спасает, но все же являешься одной из потенциальных угроз в виде самокопания. Браво, Талис, как всегда на высоте!  — Все в порядке, Вик? — Джейс подошел ближе, стоя за спиной и уже, наверняка, готовящийся положить свою руку на плечо.  — Завяжи мне галстук, пожалуйста. Калека повернулся всем корпусом, протягивая злосчастную белую ленту. Когда она была накинута на шею, Виктор не дернулся и опустил взгляд в пол, тяжело вздохнув. Его шею и лицо изучали внимательные теплые глаза напротив, а на щеке чувствовалось щекочущее дыхание. Рассказать или нет? Точка невозврата устрашает. — Как думаешь, Джейс, — руки начали подрагивать, — Заун когда-нибудь перестанет меня преследовать?  В слово «Заун» было вложено множество понятий: воспоминания, Силко, болезни, сам Виктор. Джейс вряд ли догадается, насколько глубока и беспросветна яма, в которой засел его напарник. — Нет, — затянулся узел, — но ты сильнее, чем кажешься, не забывай об этом. Улыбка Талиса заполнила образовавшуюся двухдневную дыру, и Виктор облегченно выдохнул. Заун встречает молодых людей с распростертыми объятиями: тяжелым смогом, злыми перекошенными лицами местных жителей и, как вишенка на торте, детьми-попрошайками, которым дай лишний повод да обдерут тебя до нитки. Виктора забавляло, как Талис с приоткрытым ртом косится на главный бордель города, принадлежавший старухе-йордлихе Бабетте, еще чуть-чуть и он будет тыкать указательным пальцем на вульгарно разодетых тетек, приговаривая: «Ну ты видел?.. Видел?!». А Виктор видел и даже был внутри сердца этого блядушника (естественно, по наказу Силко отыскать Севику). Талису было выговорено гламурно не разуваться, не дай бог привлечет внимание к своей яркой фигуре. Он послушался, но даже белый свитер на нем смотрелся вызывающе, ведь оттенки Зауна - грязные, чтобы можно было скрыться среди окружения в один прием. Даже полуголым и перебинтованным было бы меньше проблем, а так шпана лезла к нему в карманы чуть ли не в каждом квартале, который они обходили.  Воскресенье, ранее утро, «Последняя капля» - картина настолько родная и привычная, что Виктору и плевать-то стало на Силко и его поручения.  Парочка пьяных спящих туш валялась на диванах после удачно проведенной ночи, в воздухе витал запах курева и спертости. Бармен протирал стол от очередной ночной попойки. Сквозь единственное круглое окно с зелеными стеклами просачивался свет прямо на фигуру, находящуюся напротив входа. Копна синих волос закрывала лицо девочки, сидящей на барном стуле и гоняющей трубочку в напитке туда-сюда. Она лениво обернулась на звук колокольчика входной двери и тут же вся встрепенулась, словно маленькая нахохлившаяся птичка. Мгновенье - и она чуть не сшибает Виктора, заключая в объятия и утыкаясь тому в грудь. — Привет, Пау-Пау, — калека кладет руку на макушку сестры, ухмыляясь. — Викто-о-о-ор, — звук застрял в его жилетке, тихо вибрируя между ребер.  Девочка отстранилась и с сияющими глазами начала свою тираду о том, как же она его ждала, как Севика ее достала и как она соскучилась. Их компания прошла вглубь зала, остановившись перед диванчиками. Наконец, Джинкс заметила хвостиком плетущегося за Виктором Талиса. Такой шкаф тяжело было не увидеть, но она смогла. Когда круги вокруг пилтоверца были намотаны, а маленький нос вздернут до небес, девчонка наконец стала допрашивать напарника ее брата: — Твой любимый цвет? — пронзительный острый взгляд голубых глаз впился в Джейса. — Голубой? — глупо ответил вопросом на вопрос. — Любимый мультик? — Э-э, — красноречиво вывалилось из рта, — Леди и Бродяга? — Фу-у, сентиментальщина, — отмахнулась от парня Джинкс, — Чем увлекаешься? — Тем же, что и Виктор, — попытался сыграть на любви к брату Джейс. Вдруг прокатит. — Не-не-не, ты не стал бы рыться в деталях и купаться в машинном масле, ты же пилтошка, — закатила глаза девочка, явно показывая, что она знает брата больше, чем его напарник. — Еще как стал!  Наслаждаться спором родных Виктору людей - прекрасно. Он заранее знал, что они поладят, но пройти экзамен Джинкс суждено не каждому, учитывая, как часто та меняет свое мнение относительно любой вещи. Напоследок Виктор обращает на себя внимание сестры, молча указывая пальцем на потолок, мол, не ждите, я пошел к боссу. Голубые отросшие волосы в косичках смешно шевелятся в такт киванию. Гнилые ступеньки характерно скрипели, словно протяжно выли. В воздухе витала пыль, медленно кружащаяся в тусклых лучах солнца, а вместе с ней - тени воспоминаний.  — Не догонишь! Хах, очень смешно, с его-то тростью. Джинкс остановилась посередине этого коридора с чертиками в глазах. Севика курила, облокотившись о перила и поглядывала с ухмылкой на ковыляющего парня. Ладно, ему было весело совсем чуть-чуть. Это было лет пять назад? Теперь этот коридор встречал его только холодным молчанием и одной дорогой - дорогой в кабинет Силко. Виктор толкнул тяжелую дверь и прошел в помещение, встав прямо напротив кожаного кресла, повернутого к окну. — Виктор, — хрипотца в голосе заставила поежиться, — хорошо выглядишь. — Что ты хотел?  Дым сигары тянулся из-за спинки кресла, растворяясь в воздухе. Виктор невольно оглядел рабочий стол своего опекуна - пара бумажек, на которых явно была утверждена очередная поставка мерцания, граненный стакан с недопитым виски, разрисованная Джинкс цветными мелками старая пепельница и кое-что новенькое. Небольшой медный сундучок, обрамленный тонкими лентами из золота, закрытый на примитивный замок. — Синджед, Севика и я теперь будем самостоятельно разбираться с представлениями новых разработок мерцания, считай, это твоя последняя конференция, — Виктор сдержал облегченный выдох, — но… Кресло плавно повернулось, наконец представляя его хозяина. Стоит отметить, выражение постоянно безэмоционального, поврежденного химическим ожогом лица сменилось на ухмылку. Одна рука потянулась к загадочному сундучку, бережно оглаживая крышку.  —  Мой мальчик совсем вырос для самостоятельных проектов, не находишь? О нет. Этих слов Виктор и опасался. — Я работаю в Пилтовере сейчас над своим изобретением, — с нажимом ответил калека, намекая, что не нуждается в работе на Силко. Не сказать, что первый прототип Блицкранка - идеал, которого он добьется, но кто сказал, что в будущем Джейс не выбьет своим прекрасным лицом финансирование на более мощную версию механического голема? — Я и Талис, — поспешно добавил он. — Конечно, пилтоверец будет использовать тебя и твой талант, такое упустит только дурак, — отмахнулся Силко, вмиг сведя брови. Мило, что отец беспокоится о его достижениях. — Как на счет новой работы? От которой ты не сможешь отказаться в силу своего ума, а не потому что я настаиваю. Хотя выбора у тебя нет. Бьет под дых. Он поднялся с насиженного места, затушил сигару о причудливую пепельницу и спокойно обошел Виктора, взяв в руки медную коробку.  — Наш многоуважаемый доктор Ревек скрыл от нас довольно интересную вещицу, — Силко остановился у окна, разглядывая в нем главную улицу Зауна, где сновали его жители и обжились торговцы, — магию, Виктор. На момент студент опешил, не найдя слов. Какую, черт возьми, магию? Ее же попросту не существовало, хотя если верить пилтоверским библиотекам, то она была, но лет пятьсот назад! Обладатели аркейна давным-давно вымерли, единственным чудом в Рунтерре оставались только их потомки и, возможно, йордлы, живущие непомерно долгую жизнь.  — Я чувствую затылком твой интерес, — уголки губ Силко вздернулись вверх, изображая подобие улыбки, изрезанную шрамами, — Мои люди недавно вернулись из Шуримы и принесли целый кладезь этой магии. Синджед утверждает, что эти кристаллы не подходят для его работы, не его профиль. Слишком нестабильные и взрывоопасные. Я уверен, он просто боится с ними работать. Силко обратно сел на кресло, поставив коробку на стол. Послышался щелчок задвижки, крышка поднялась. Взору Виктора предстали неограненные светящиеся голубым камни, испускающие необычную сильную энергию. Такую притягательную, что их побыстрее хочется коснуться. — Но у меня под крылом его талантливый ученик-инженер, преданный мне и своему делу, — Виктор умел распознавать нехитрую манипуляцию, — Эти кристаллы могут стать нашим козырем на пути к свободному Зауну.  На последних словах лицо Силко смягчилось. Эту задумку он уже не первый год лелеял и оберегал прямо под своим черствым сердцем, но поделиться ею смог только с приемным сыном. И, скажем без лишних фанфар, юноша пропитался в соку этой идеи, вдохновился настолько, что готов был часами сидеть и придумывать, как бы помочь Зауну. Может, судьба не зря подкинула Силко Виктора, а Виктору - Силко? К тому же добавилась Джинкс, которая, дай ей только время подрасти, превратится в еще одну руку Ока Зауна. Девчонка росла смышленная, такая же поломанная жизнью, как Виктор, но блестяще гениальная и упертая в своих желаниях. Да, сейчас она на стадии бомб «Жопогрызов», но что будет дальше?  — Ты хочешь оружие, — констатировал факт. — Не только, — Силко стряхнул невидимую пыль с плеч своего сюртука, — Энергия этих кристаллов, думаю, пригодится и тебе. Точно! Нескончаемое топливо для работы любого механизма, например, его сложной системы фильтров очистки воды, вентиляций, улучшенного Блицкранка, протезов! Столько идей, боже!.. Сделка с самим дьяволом неминуема. Возможно сейчас от его выбора зависели многие жизни как и заунитов, так и пилтоверцев. Яркий голубой свет манил. Виктор взял холодную медную коробку в руки.  Выбор сделан. — Прекрасно, — чиркнула зажигалка, вслед всполыхнул огонь, подпаляя конец толстой сигары. Джейс поймет, обязательно поймет.

***

— Эй, а ты не знаешь, чем Виктор занимается на этой… — Талис закусил губу, пытаясь подобрать нужное слово, — конференции? Хитрый огонь плескался в глазах девочки, вращающий в руках золотую монету. Она с наслаждением разглядывала гравировку и гадко хихикала. Севика недавно научила малую «раскидывать картишки», и та с успехом обыгрывала Талиса. Без мухлежа не обходилось, Джейс видел, как она подсовывала себе хорошие карты, но, чтобы не обижать Джинкс, поддавался и лишний раз не возникал, успешно теряя деньги. После заданного вопроса монетка перестала крутиться в ее тонких пальцах. — Пилтошкам лучше не совать в нос дела папы, — хмыкнула, гримаса поменялась на задумчивую, — Ви будет расстроен, если ты узнаешь. — Это наказуемо по закону? — поверх девятки лег валет. — В Пилтовере, — улыбнулась Джинкс, подкидывая еще одну карту. Козырь. Талис надулся, сверля глазами стол. Взял. — Тихий Омут плачет по нашей семейке, — продолжила она, — но папа умнее пилтошек. И что Ви в тебе нашел?  — А вот, — ухмылка скользнула по губам парня, поочередно выкидывающего карты. — Ты козел! — взорвалась девчонка, не веря в проигрыш, — Ну нет! Нет, нет и нет! Я же!.. — Мухлевала, — Джейс прямо из рук Джинкс забрал свою монету обратно, самодовольно покрутив ее перед своим лицом.  Она распахнула шире глаза, от удивления приоткрыла свой маленький рот и зло втянула воздух. Если Виктор найдет труп своего напарника на заднем дворике бара, прямо в грязи среди мусора, Джейс умрет хотя бы победителем в карточной схватке с его приемной сестрой. — Умный пилтошка, — фыркнула девчонка, — Ладно, братишка не дурак.  Джинкс, слово вихрь, пронеслась до барной стойки, схватила два стакана с трубочками и с глухим стуком поставила перед собой и Талисом напитки. В них плескалась апельсиновая газировка, приятно шипя.  — Ви выглядит нездорово, мне это не нравится, — после недолгого молчания поделилась девочка. — Мы редко стали видеться, и я вспоминаю, каким он был… здесь, с нами.  — Каким? — Талис сжал посильнее свое бедро, пытаясь унять беспокойство. Джинкс прокрутила яркую голубую прядь своих синих волос, тоскливо посасывая напиток из трубочки.  — Не было этих фиолетовых кругов под глазами, — Джейс еле разобрал, что она пробормотала, ее пальцы обвели область вокруг глаз, — и вообще! Лицо у него такое… заебанное. Талис хотел возмутиться по поводу выпорхнувшего с ее губ мата, но решил выслушать до конца монолог, ведь любая информация - оружие в руках человека. — Он ходит в больницу там, у вас? — ее аккуратные брови подлетели вверх. — Виктор не рассказывает ничего о себе, я узнал-то о тебе из-за фотографии у него в комнате, — по привычке пилтоверец схватился за переносицу, — Я его единственный друг, а знаю ровным счетом ничего о нем. Поэтому я тут и хотел подружиться с кем-то из его семьи. — Единственный, — протянула Джинкс, хлюпая трубочкой, потому что на дне стакана ничего не осталось. Она ушла и вернулась с листочком и цветными карандашами, победно улыбаясь.  — О нет, еще один экзамен, — театрально вздыхнул Джейс, принимая из рук голубой карандаш. — Так, молчать, — она схватила стакан Джейса, к которому он даже не притронулся, — Денег у тебя предостаточно, раз ты разбрасываешься золотыми. А значит! Сводишь его в больницу, ему это надо. Друг ты или нет? Пиши давай, к кому ему надо. Список продиктованных болячек напарника Талиса ужаснул. И как Виктор не мог ему рассказать? Это же просто кощунство - издеваться так над своим телом, не посещая врачей! Заун не славился своей медициной, в Пилтовере она была в сотню раз лучше. Не ходил ли Виктор чисто из своих принципов - черт его знает. — И к психологу его, — подытожила Джинкс, задумчиво кивая самой себе, — Дядя Синджед говорил с ним об этом год назад, я подслушала, и… Она запнулась и взглянула в глаза Джейса, ища в них ответ, у самой которого его нет. — Я не знаю, Джейс, — впервые обратилась по имени, а не задиристым «пилтошка», — Может, ему тяжело у вас или среди вас.  Странно было говорить об этом именно Талису, доверить родного человека в совершенно неизвестные девочке руки, но другого выхода у Джинкс просто не было. Ей двенадцать, Силко следит практически за каждым ее шагом, как она еще может улучшить жизнь Виктора? Конечно, она бы сбегала в Пилтовер, будь у нее возможность, сама бы бросила все силы на поддержку, но должна гнить здесь, в «Последней капле», как в тюрьме.  И вот - Джейс Талис, доверчивый и покладистый, без хитростей прямо перед ней. Держи, Джинкс, твой шанс, не упусти его, глупышка.  — Можешь пообещать мне кое-что?  Со стороны девочки просьба звучит совершенно невинно, без ее излюбленных насмешек и язвительности (она похожа на Виктора, хах). Джейс утвердительно кивнул, показывая, что ему можно доверять. — Обещай, что позаботишься о Ви, пожалуйста. — Обещаю. Уголки ее рта поднялись, Джинкс заметно стала лучше себя чувствовать, как будто скинула камень с плеч. Может, ее брат и правда в надежных руках, ведь не каждый пилтоверец осмелится посетить Заун. Крепкая рука легла на ее хрупкое плечо. — Спасибо, — улыбнулась она, — Защитник. Следующий час пролетели за обсуждением квартиры Джейса и проекта Блицкранка. Девочка восторженно слушала о механизмах внутри механического помощника по дому и по-детски махала ногами, не достающими до пола. Да, в какие-то моменты они переходили на спор, но Талис пресекал его на корню, уступая. Не хотелось слушать подростковые возмущения и неосторожные оскорбления в свой адрес. Виктор присоединился к их компании ровно в том момент, когда эти двое рисовали друг друга на том же месте, где он их и оставил. Джинкс услышала знакомый стук костыля и резко обернулась, махая парню. — Ви! Иди сюда, будешь судьей!  Джинкс выставила перед собой два листа, разрисованных ее любимыми цветами - розовым и голубым. На первом был запечатлен Виктор, за ним виднелась механическая третья рука, из которой лился поток энергии, где-то была мелко пририсована сама Джинкс, сидящая на огромной бомбе, и пол рисунка было захвачено розовыми «грибочками» - взрывами. На втором был карикатурный Джейс, до того нелепый, что Виктор прыснул от смеха.  — Ой подожди, я забыла одну деталь, — она пририсовала на лбу Талиса «лузер». — Ну, мистер Защитник, твоя очередь. Джейс закатил глаза, увидев творческий «последний штрих». Потом медленно повернул свои, самодовольно ухмыляясь. Челюсть Джинкс чуть не столкнулась с полом. Кто же знал, что этот пилтоверец умеет рисовать! Портреты Виктора и Джинкс были идеально скопированы с реальных, Джейс даже правильно расположил все родинки на лице своего напарника, что уже говорить о выразительных бровях и впалых щеках. — Так нечестно! — вскинула руки девочка, — Он умеет рисовать!  На лице Виктора заиграл еле заметный румянец. Так он выглядит в глазах Джейса?  — Ой, кое-что забыл, — повторил такой же тон Талис, отбирая голубой карандаш и вырисовывая на лбу Джинкс «хабалка». — Это война, — прошептала она и накинулась на парня с перманентным маркером, явно намереваясь воплотить свой рисунок в реальность. Виктор со смехом наблюдал за ними, придерживаясь за костыль. Пара мгновений, и Джейс закидывает заунитку на плечо, придерживая ее руки своей одной. Разница в силе сделала свое дело. — Ви, помоги! — она начала брыкаться, пытаясь ударить парня ногами, но получалось плохо, потому что Джинкс выбилась из сил. — Я за мир, Пау-Пау, — усмехнулся калека, отбирая маркер из ее рук. Они шли по, на удивление, тихим переулкам Зауна прямиком к выходу из города. Джейс все также нес девчонку на своем широком плече, перебрасываясь с ней колкими словечками. Она была уже и не так против, не протестовала и не возмущалась, только тыкала руками пилтоверцу в лицо. Виктор шел чуть позади, иногда бросая взгляд на собранные рисунки в его руках, самозабвенно улыбаясь.  Может, если Джейс и Пау не будут против, он заберет парочку? Не только же чертежам висеть на его стенах. Виктор на ходу осторожно сложил листы в сумку, покачивающуюся на плече.  Вместе с ними покоился опасный медный сундучок.