Anorexia

Четверг - единственный день, когда Виктор забывал о своих несчастьях и быстрее обычного покидал кабинет прикладной математики. Его и Джейса ждала родная лаборатория, пропахшая старыми книгами и слегка горелым запахом электричества (Джейс забыл проветрить помещение после кропотливо запаянной микросхемы). Не передать словами, как пахла энергия и сила этого места. Наверно, она питала Виктора каждый раз, когда он переступал порог столь притягивающего его места.  — Ты буквально порхаешь, — улыбнулся Джейс, сверкая искорками в глазах.  — Нас ждет Блиц, — фыркнул Виктор, но не сдержал ответную улыбку. Тяжело не заразиться такой дрянью, как «улыбка» от Талиса, когда он ежедневно распыляется ею налево и направо. Проект «Блицкранк» был, на удивление, не воплощением фантазии Джейса, а его, Виктора.  Механизированный помощник должен был облегчить условия труда на заводе. Люди могли бы сберечь свое здоровье и повысить свою продуктивность, снизив уровень физического труда. Блицкранк, размерами два с половиной метра в длину и полтора в ширину, должен был выдержать целую тонну на своих плечах!  Конечно, эту идею пришлось упростить до робота-помощника по дому, потому что совет Академии посчитал, что это слишком крупный проект, требующий гораздо больше времени, чем отвели двум изобретателям. Но Виктор не расстраивался, ведь для помощника по дому требовалось детальней проработать «начинку» команд, нежели механическую составляющую. Значит, ему есть над чем попыхтеть за ноутбуком, изучая в мельчайших деталях язык программирования. В планах было встроить искусственный интеллект, чтобы не ограничиваться конкретными фразами, вроде «подай» и «принеси». А еще он должен быть компактней, чем задумывалось. Джейсу тоже придется несладко. Но в этом и азарт, верно? — Пойдешь на обед? — спросил Талис, бросая сумку на диван, когда они вошли, — Я бы съел кабана. — Я думал ты питаешься камазом протеина, — съехидничал Виктор. — Добавь еще свежую горячую порцию тушеной говядины с макаронами, и это будет мой идеальный обед, — спарировал студент. — Страшно представить, что у тебя на ужин. — Эй, не вредничай, в тебя бы это все засунуть! — Джейс, как ребенок, надул нижнюю губу. — Мне и так нормально, — уже чуть холоднее ответил его коллега, — Спасибо за предложение, я сяду за программу Блицкранка. — Я принесу тебе сэндвичей!  Джейс отсалютовал и скрылся за тяжелой огромной дверью. В пустой лаборатории послышался тяжелый вздох и скрип табуретки, означавший, что Виктора покинул прежний энтузиазм. Конечно, кроме как о еде поболтать не о чем.   Час прошел незаметно, пока Виктор клацал по клавишам ноутбука, то и дело нажимая на несчастный потертый «Enter», чтобы проверить исправность кода. Еще не встретилось ни одной допущенной ошибки, что очень радовало. Значит, робот сможет успешно управлять своими ручками. Надо бы проверить, но Джейс еще не закончил с механизмом их выдвижения, поэтому эту идею придется отложить на ближайшие три часа. За спиной послышались торопливые шаги в сторону заунита. Вспомнишь лучик - вот и солнце. — Как и обещал, — рядом с Виктором приземлились два сэндвича, упакованных в пищевую пленку. Может, он и правда голоден? В последнее время он теряет счет времени, когда был его последний прием пищи. Пока, конечно, не встретит Джейса с его постоянным наваждением перекусить, пусть то шоколадный батончик или яблоко. Как можно жрать все подряд и не толстеть? Ладно, Талис не запихивает в себя все подряд, что за мысли вообще. Ради своего тела он придерживается диеты, которую ему посоветовала Мэл Медарда. Он, в отличие от Виктора, следит за собой. — Спасибо, — Виктор правда сказал это от души. Эта забота… приятна. — То-то, — самодовольно усмехнулся Джейс. Работа текла своим чередом. В какой-то момент перебрасывания контрольными фразами перетекли в диалог, завязанный на внешности их детища. Еще пару мгновений - в спор. Виктор и не заметил, как в процессе вскрыл упаковку с сэндвичами, стал нечленораздельно ворчать, пережевывая хлеб с колбасой и зеленью. Джейс же вскипятил электрический чайник и налил своему коллеге травяной чай, который напарник так любил. — Я тебе чай, а ты меня выслушаешь, — шутливо сказал Талис, держа в руке кружку с горячим напитком, из которой шел пар. — Ага, поцелую тебя в зад еще, — закатил глаза Виктор. — Можно без зада. — Размечтался, — очередное фырканье. В груди заунита сердце застучало на кульбит чаще, стукаясь о хрупкие ребра. Кончики ушей предательски окрасились в нежно-розовый. Джейс по-доброму посмеялся и поставил чай на стол Виктора, подальше от драгоценных чертежей. Знаем мы этот опыт с испорченными работами, проходили. Талис до сих пор вспоминал, как друг огрел его тростью по спине. Худой, а хватка была, зараза. Второй сэндвич остался нетронутым, зато чай был проглочен до последней капли. Джейс почувствовал некое облегчение и временное успокоение от вида поевшего Виктора.  Спор закончился на ноте «Хорошо, Вик, будь по-твоему, это даже мило, Блицкранк не будет похож на ходячую преследующую тебя куклу». Программа была успешно проверена на разработанном Виктором (и скованным, спаянным Джейсом) эндоскелете. Ноги было куда проще делать, если говорить честно. — Боги, у нас вышло! — воскликнул Джейс.  Он неверяще наблюдал за перекатывающимися «пальцами», выполненными из сплава титана, пластика и карбоновых волокон, по бокам которого пробегали тонкие провода, подключенные к ноутбуку. Виктор, который за время работы выучил все прописанные им команды, поочередно печатал задачи Блицкранку. Эндоскелет смог взять предложенную ручку (естественно, с заданного расстояния, потому что над камерами и их устройством нужно будет сидеть в следующий раз), сжать и разжать кулак, повертеть кистью. Виктор наблюдал за Джейсом вполоборота. Таким искренне удивленным и сильно счастливым удавалось видеть Джейса редко. Виктор позволил себе мысль, что только он видит его в таком состоянии. Она грела его лучше любой кружки чая или пухового одеяла. Хотелось коснуться этого тепла и ощутить всю прелесть этого чувства, а еще больше хотелось его себе присвоить, чтобы никому оно не досталось. Да, эгоистично, да, Виктор на момент задумался о «просто-подруге-Мэл-Медарде», но запретить помечтать себе сродни самоубийству в этом случае. Поэтому Виктор просто наблюдал и улыбался уголками губ. Просто говорил «спасибо» Всевышнему, что дал шанс лицезреть эту картину. — У меня есть для тебя сюрприз, Джейс. — Какой?  И лицо его прекрасно. Эта улыбка с небольшой щелкой посередине по-детски невинна. Щенячьи глаза сверкают от изобилия эмоций владельца. — В пятнадцати сантиметрах сожми кулак напротив и жди, — загадочно произнес Виктор. Джейс непонимающе уставился сначала на напарника, потом перевел взгляд на эндоскелет и сделал так, как ему велели. Виктор постукал по клавишам, и рука, словно живая, сжала в ответ кулак, выдвинулась вперед и стукнулась о руку Талиса. Поднялась и распустила пальцы. — Он только что дал мне кулачок? — еще немного и Джейс бы расплакался от умиления, честное слово. Ну, если голый, обмотанный проводами металл можно считать милым. — Да, напарник, — усмехнулся Виктор и тоже протянул худую руку, сжатую в таком жесте. Он редко проявлял такие незначительные действия, считая, что набор точно отобранных слов гораздо больше принесет пользы, чем банальное «дай пять». Виктор человек рациональный, расчетливый, а не ведомый глупыми чувствами, хоть эти самые чувства и брали верх в присутствии его друга.  Виктор старался быть сильным, но с Джейсом можно иногда позволить слабость. Вместо ответного кулака Джейс подскочил и сжал сидящего Виктора в объятиях. Получилось довольно неловко и неудобно. Виктор щекой прижался к участку между грудью и животом, вдыхая аромат еле уловимого геля для душа и угля. Наверно, в обед заходил еще в кузницу. Заунит не удержался и вдохнул чуть глубже обычного, чтобы окончательно потопить в океане влюбленности свой корабль под названием «гордость». Джейс аккуратно сжимал плечи друга, прижимая к себе. — Ты чудо, Виктор, — донеслось где-то сверху.  Виктор перебрал в голове тысячу, если не больше, ответов, но так ничего и не ответил. Чертов тактильный Джейс Талис. Любая фраза грозилась превратиться в бессвязный комок слов, а позориться совсем не хотелось. Можно же считать ответом, что он наслаждался щекочущим щеку и плечо теплом? Талис отстранился. Виктору хватило сил лишь улыбнуться напарнику, ведь чувства высосали всю его язвительность и умение говорить.

***

Во время совместного расчета чертежа камер на столе зазвонил телефон, тихо вибрируя. — Твой? — не отвлекаясь от меловой доски, бросил Виктор. — Не-а, — ответил такой же погруженный в мысли Джейс. Виктор похлопал руками, стряхивая пыль от мела. Вокруг него образовалась еле заметное облако, осевшее на жилетке. Взгляд упал на вибрирующий телефон, на котором жирными буквами было отображено «Силко». Он звонил только по делу, так что никаких проблем не должно было возникнуть. — Слушаю, — хмыкнул Виктор. На той стороне раздался высокий девчачий голос. — Ви-и-икто-о-ор!   — Ох, Джинкс, — опешил юноша, сразу же смягчив тон, —  Здравствуй, что звонишь? Джейс обернулся и приковал свое внимание к худой фигуре с костылем. Уж он то точно не собирался упускать из внимания семейную жизнь коллеги. Как же повезло, что динамик у Виктора очень громкий и девочку прекрасно слышно, если не шуршать мелом. — Папа сказал тебя набрать, пока он отошел, но сейчас он вернется! А пока я с тобой разговариваю, — хихикнула она. — Как дела? Я соскучилась!  Виктор принялся подробно рассказывать, как они заставили железку живо двигаться, что в учебе все как обычно, а некоторые предметы ему наскучили. Джейс мог поклясться, что завидовал его сводной сестре, ведь с ней Виктор общался… нормально? Без формальностей и придуманной напыщенности, хотя константой его речи оставалась язвительность. Ну, куда без нее, естественно.  — А Джейс зайдет к нам как-нибудь? Я хочу познакомиться, он такой классный с твоих слов, — заваливала вопросами Джинкс. — Правда? — тут же оживился Талис. Ну вот, приплыли. Их тандема в жизни не хватало для полного счастья. — Джейс ни разу не был в Зауне, Джинкс, а пилтоверцев у нас… не жалуют, — с нажимом в голосе сказал Виктор. — А можно мне тогда в гости? — не унималась девочка. — Я живу в общежитии, — отмахивался «старший брат». — Эй, как на счет ко мне? — достаточно громко сказал Талис, чтобы его услышали. — Джейс! — Виктор нахмурился, пригвоздив мысленно того к зеленой грязной доске строгим взглядом. — Джейс разрешил в гости, юху-у! — на той стороне послышался хлопок двери и голос Силко, поэтому Виктор тут же сменил свой тон. — Пап, Виктор и его друг пригласили меня в гости! Можно мне придти? Пожалуйста! Боже, какой абсурд. Виктор потер переносицу и грузно оперся на костыль. Нога заныла сильнее обычного. — Неплохая идея, милая, — только с Джинкс Силко был подвержен отцовским чувствам, поэтому использовал непривычные ему обращения, — Как раз хотел обсудить это с Виктором. Выйди, пожалуйста. Джейс сделал вид, как будто только что не сморозил очередную порывистую тупость. Принялся как ни в чем не бывало чиркать мелом по доске, схватившись за подбородок и делая умный вид. Вот же лис. Этот подслушиватель чужих разговоров еще получит. — Виктор, как раз хотел поговорить о «гостях», — сделал акцент на последнем слове Силко. — Только о твоих. Жду тебя на выходных утром буквально на полчаса для представления моим коллегам товара вместе с господином Ревеком.  Не просьба. Приказ. — В девять?  — Как обычно, — хмыкнул Силко, — Джинкс заберете после встречи. Вечером отправите в Заун, мои люди ее встретят. — Понял, — выдохнул Виктор. — Доброй ночи. Силко сбросил вызов. Даже не удосужился услышать ответное Виктора «доброй».  Тень обиды проскользнула на лице студента. Интересно, когда Джинкс подрастет, он также будет разговаривать с приемной дочерью? Или это Виктор такой особенный? Хотя, если посудить по воспоминаниям из детства, Силко никогда не проявлял к нему такой заботы и внимательности, как к девочке. Как будто не он подобрал мальчика-калеку на берегу реки, когда тот заплаканный сидел на камне и рисовал тростью на грязном песке. Как будто Виктора подкинули к порогу кабинета химбарона, обязав того воспитать мальца.  Силко тогда сказал, что мальчики не должны плакать. Они сильные. И Виктор был сильным. А Джинкс была особенной.   Джейс обернулся, смотря в спину сгорбленного напарника, держащего потухший телефон перед собой и смотрящего на него уже пару минут.  — Как насчет ужина? — вкрадчиво спросил Талис, подмечая острым взглядом на наручных часах, что время уже семь вечера. Только не ужин. Нет-нет-нет. — Я не голоден, — как можно спокойней произнес Виктор, сжимая крепче рукоять костыля, пытаясь унять дрожь в руках. Джейс без слов натянул на себя осеннюю куртку, обмотал шарф вокруг шеи и удалился из лаборатории. Скорее всего, за ужином. Мысли Виктора метались от нахлынувших воспоминаний из детства, он попытался отвлечь себя работой, но ничего не выходило. Цифры на доске расплывались, руки мерзли и губы дрожали, глаза щипало от подкатывающих слез. Сколько времени он не может написать одну блядскую строчку? Джинкс любят. Джинкс лелеют. Джинкс оберегают. Виктора не хвалили за его помощь. Виктора не накрывали одеялом, когда он сидя засыпал от усталости на диване кабинета Силко, когда ждал его с работы. Виктора не удосужили чести вкалывать в больной неморгающий глаз Силко лекарство от предотвращения появления инфекции. Виктор еле дошел на подкашивающейся ноге до дивана в лаборатории, чтобы упасть. Резко стрельнуло в спину от падения. Как же больно. Скрипнула дверь. Джейс вернулся. Сколько времени прошло?.. Дальнейшие действия происходили как будто на автомате. Виктор знал, сейчас Джейс положит контейнеры с едой и пластиковую посуду на большой стол, пригласит поужинать. Виктор не сможет отвертеться, иначе Талис будет беспокоиться. Виктор сильный. Виктор поест. — Прошу к столу, — попытался разбавить обстановку напарник, открывая крышки, и воздух вокруг Виктора резко наэлектризовался от напряжения. В нос ударил запах сваренного риса и приготовленной рыбы. Виктор сглотнул.  Он сможет. Талис рассказывал (чтобы наверняка заполнить гнетущую тишину), как встретил в кафе их бывшую преподавательницу по философии, как старушка расхваливала парня за высокие успехи в учебе и науке. Лепетал еще что-то, но Виктор уже не слушал. Он жевал и глотал. Жевал и глотал отвратное мягкое белое морское мясо, жевал и глотал чертов рис, сваренный идеальным «альденте». Запивал водой, чтобы было легче. Он осилил половину тарелки и поблагодарил Джейса за его заботу. На лице Талиса расцвела улыбка, как будто это долг всей его жизни - накормить Виктора. И он был успешно выполнен.  Все как в тумане. Виктор чувствовал подкатывающую тошноту к горлу, сдерживал ее, пересиливал свой позыв нести отсюда ноги куда подальше. Представлял как выглядит ужасающее отвратное нечто, подползающее к его глотке. Криво улыбался Джейсу, когда тот похлапывал его по плечу, говоря, что они свидятся в воскресенье и как хорошо проведут день с сестрой Виктора. По голове били молотки, отдаваясь звонким: «Джинкс любят, Джинкс любят, Джинкс любят».  — До воскресенья! Не засиживайся и напиши, как придешь домой! — Джейс слишком ослеплен своей победой в игре «покорми анорексика», чтобы заметить, что у Виктора скапливается пот у виска. Уйди. Уйди, пожалуйста. Не дай себе увидеть это зрелище, Джейс. Дверь закрылась, послышались отдаляющиеся шаги.  Считай до шестидесяти, Виктор и Беги. Он досчитал до пятидесяти девяти. Тяжелый стук костыля раздался по пустому темному коридору. Нога из-за спешки разболелась еще сильнее, ведь на нее прилагали вес куда больше обычного. Виктор же бежал, как смешно это бы не звучало. Взмокший, с перекошенным лицом и мокрыми глазами он добежал до мужской уборной, зажимая что есть сил свободной рукой рот. Откинул с грохотом о кафель костыль и упал перед первой же открытой кабинкой. Успел поднять крышку санузла. Пот капал с его носа, волосы прилипли ко лбу, слюни и водянистые сопли стекали с подбородка. Чертов Джейс с его тошнотворной заботой. Чертова Джинкс с ее особенностью. Чертов Силко. Виктор ревел и блевал. Содрогался всем телом при каждом позыве, но с каждым ему становилось легче. Как будто все мысли покидали его голову, стоило только зажмуриться и напрячь горло. Остатки заботы Джейса прилипли ошметками в глубине унитаза. Юноша откинулся на холодную плитку стены и протяжно завыл, поджав к себе колени и уткнувшись в них лицом.  Виктор слабый. Больной. Сломанный, но почему-то дышащий. — Простите меня, пожалуйста, — скулил калека, все больше вжимаясь лбом в острые твердые колени. Хотелось прям так проломить себе череп, лишь бы не чувствовать эту боль. «Прости, Джинкс, что позволил себе ненавидеть тебя, ты не виновата в моей слабости». «Прости, Силко, что позволяю себе кусать твою кормящую руку, которая меня растила и дала шанс хоть как-то существовать». «Прости, Джейс, что я вру тебе и не даю шанса подпустить ближе, чем хотелось бы». Инвалид. Урод. Лжец.  Виктор в трансе смывал свой позор, умывался, поласкал горло. Входил в лабораторию, собирал вещи, выкидывал в урну остатки еды, включая сэндвич, выключал свет, надевал пальто. Медленно шагал в сторону общежития, где его поджидало зеркало. Второй этап его самоненависти заключался в наглядном изображении его слабости.