Когда рушатся границы

Хару сидела на краю ванны, её кожа покрылась мурашками не только от прохладного воздуха, но и от жгучего чувства уязвимости. Босс Шишигуми стоял перед ней, его золотая грива переливалась, а на нём светилась хищная улыбка. Он внимательно осматривал её обнажённое тело. — Любопытно, — лениво протянул он, касаясь тростью пола. — Ты дрожишь, но не от холода, верно? Хару не ответила. — Ты понимаешь, почему я позволил тебе насладиться этой тёплой ванной, не так ли? — продолжал он, приподняв бровь. Хару сглотнула, но всё равно промолчала. — Ты — ужин. Слова ударили как пощёчина, но крольчиха не отвела взгляда. — Чувство унижения, страха и стыда… — лев медленно сделал шаг ближе, наклоняя голову к её лицу. — Они пропитывают твою плоть. Ты знаешь, что делает жертву вкуснее? Отчаяние. Хару знала, что должна бояться. Знала, что именно этого он от неё ждёт. Но в этот момент внутри неё что-то щёлкнуло. Она стиснула зубы. Она не будет добычей. Никогда. — Ты думаешь, что сломал меня? — её голос прозвучал громче, чем она ожидала, отразившись от каменных стен. Лев, стоявший перед ней, прищурился, его хвост неторопливо метнулся в сторону, будто он обдумывал её слова. Хару видела это выражение на лицах хищников раньше — лёгкое недоумение, переходящее в ленивый интерес, словно перед ними не зверь с собственным мнением, а всего лишь забавная игрушка, которая вдруг осмелилась сказать что-то. Она стиснула зубы. — Ошибаешься. Хару резко развернулась и с силой пнула трость, выбивая её из лап льва. Она глухо стукнулась о пол и покатилась в сторону. Босс замер. Впервые за всё время его ухмылка исчезла. — О? Хару встала, её дыхание было сбито, но осанка оставалась прямой, взгляд твёрдым. Она чувствовала, как внутри всё горит — от страха, от ярости, от желания хотя бы в этот момент оставаться собой. — Я не боюсь тебя. Она сделала шаг вперёд. Лев едва заметно отступил на полшага. — Я не чувствую ни стыда, ни унижения. Так что, если ты действительно хочешь меня съесть, делай это сейчас. Она скрестила лапы на груди. — Или мой вкус окончательно испортится. Она ожидала гнева. Ожидала, что лев бросится на неё, оскалив клыки, что он разорвёт её в тот же миг, как только она осмелилась бросить ему вызов. Но… Он рассмеялся. Громкий, низкий и вибрирующий смех наполнил комнату, отражаясь от стен глухим эхом. Он не был угрожающим. Он был насмешливым. Как будто её вызов был для него ничем иным, как очередной забавной выходкой. Лев покачал головой, его глаза вновь наполнялись самодовольством. — Ты очаровательна, — сказал он, его голос тёк медленно, почти лениво. — Но ты всё ещё глупа. Хару напряглась. Он не рассматривал её слова всерьёз. — Ты правда думала, что твоя роль здесь ограничится тем, чтобы стать ужином? Она моргнула. Сердце сжалось от осознания. — Что?.. Она не успела ничего сказать. Хару дёрнули вперёд. — Ах! Она взвизгнула, пытаясь отдёрнуть лапу, но хватка была железной. Его когти вдавились в её кожу, не причиняя боли, но намекающие, что в любой момент хватка может стать смертельной. — Я бы не стал тратить такой восхитительный кусочек только на еду, — пробормотал он, наклоняясь ближе. Она почувствовала его дыхание на своей щеке — тёплое, с запахом дорогого алкоголя. Её сердце судорожно забилось. Она дёрнулась, но он был слишком силён. Лев развернул её и резко прижал, не позволяя даже шевельнуться. — Отпусти! — её голос сорвался, но он не реагировал. — Твоя жизнь окончена, — прошептал он, и она почувствовала, как его клыки приблизились к её лицу. Всё. Это был конец. Она зажмурилась, готовясь к неизбежному. Прозвучал глухой удар. Лев резко отпрянул и его хватка ослабла. Хару раскрыла глаза. И увидела Легоси. Он стоял перед ней. Волк был другим. Не тем застенчивым существом, которого она знала в академии. Не тем неуклюжим хищником, который всегда извинялся, даже когда не было за что. Этот Легоси смотрел на неё иначе. Его взгляд был суровым и полным ярости. Его шерсть стояла дыбом. На секунду в её голове не осталось мыслей. Только вопросы. «Почему ты здесь? Почему ты пришёл?» Но она не успела их задать. Легоси бросил рубашку. Ткань опустилась на её плечи, накрыв её тело. — Надень её, — его голос был глухим. Хару растерянно моргнула. — Ты… Легоси не обернулся. Он смотрел только на льва.

***

Тесные коридоры логова растягивались в бесконечные переходы и двери, которые, казалось, не вели никуда. Словно они шли не по реальному месту, а по лабиринту, который создавался сам по себе, играя с их терпением. Запах сырости и застоявшегося воздуха забивал ноздри. Скрип пола разносился глухим эхом, усиливая напряжение — стоило кому-то из них сделать слишком резкий шаг, как звук разносился по коридору, заставляя оба сердца замирать. Гохин шёл впереди. Он не любил суету, но сейчас каждое лишнее промедление вызывало раздражение. Позади него почти неслышно передвигался Джек, стараясь не отставать. Лабрадор изо всех сил пытался сохранять спокойствие, но в его глазах плескалась неподдельная тревога. Он не мог просто спокойно идти. Они уже обошли несколько помещений, но везде было пусто. Ни звуков. Ни признаков жизни. Только пыль, тусклый свет и жуткое ощущение, что за ними кто-то следит. — Чёрт возьми… — Гохин раздражённо выдохнул. Он ещё раз огляделся, надеясь увидеть то, что мог пропустить. — Неужели они держат его не здесь? Джек не ответил сразу. Он сжал челюсти, его дыхание чуть сбилось от нарастающей паники. — Мы его найдём, — наконец твёрдо сказал он, хотя голос слегка дрожал. Гохин метнул на него короткий взгляд и хмыкнул. — Ты слишком упрямый для своей породы. Джек почти не услышал его слов. Его уши дёрнулись, он напряжённо вслушивался в тишину, его взгляд метался по коридору, цепляясь за двери, но всё выглядело одинаково. Но он знал, чувствовал, что Артём где-то здесь. Они завернули за угол. В конце коридора стояла массивная металлическая дверь. Она выглядела иначе, чем другие — тяжёлая, грубая, с явными следами ржавчины на замке. Из-под неё тянуло застоявшимся воздухом, в котором смешивался запах пыли, сырости и чего-то химического. Где-то глубоко внутри Джек почувствовал, как прохладная дрожь пробежала по его спине. — Если бы я держал заложников, то явно в таком месте, — пробормотал Гохин, прищуриваясь. Джек не стал ждать. Он рванулся к двери, его лапы схватили тяжёлую ручку, дёрнули с силой. Но… Ничего. Заперто. — Чёрт… — он попробовал снова, но дверь не поддалась. Гохин недовольно щёлкнул языком, подошёл ближе и осмотрел замок. — Да они совсем за замком не следили. Его почти съела ржавчина. Если сильнее ударить — сломается. Джек оглянулся на него. — Ты хочешь… Но не успел договорить. Гохин резко поднял лапу и, используя всю свою силу, нанёс мощный удар прямо в центр двери. Металл дрогнул, сотрясаясь от удара. А затем раздался громкий хруст, и дверь распахнулась, ударившись о стену. В нос ударил запах подвала. А дальше, за порогом, вниз вела узкая лестница, утопающая во мраке. Джек почувствовал, как его сердце ускорилось. Они быстро спустились вниз. Комната была мрачной и холодной, словно вся жизнь, когда-то в ней бывшая, давно вымерла, оставив после себя лишь глухие стены и сырость. От слабого, неровного света по полу ползли длинные тени. В этом подвале фигура, сидящая в углу, казалась почти неотличимой от темноты. «Скорее всего, это Артём!» Он сидел, опустив голову, его тёмные волосы скрывали лицо, падая мягкими прядями на лоб. Дыхание человека было едва слышно. Джек замер на секунду, но затем его сердце ускорилось, заставляя лапы рвануть вперёд, даже прежде, чем разум успел осознать, что он делает. — Артём! — его голос всколыхнул тишину, разрывая её на части. Человек вздрогнул, а пальцы слабо пошевелились. Он, будто бы преодолевая сонливость, медленно поднял голову. Карие глаза казались затуманенными, взгляд был рассеянным, но, как только он сфокусировался на фигуре перед ним, в них вспыхнула слабая радость. — Джек…? — его голос был тихий, осипший, как у человека, который слишком долго молчал. Пёс мгновенно бросился вперёд, едва не сбивая Артёма с места, наваливаясь на него так, будто пытался убедиться, что тот реальный. Лабрадор жадно обнюхивал лицо и шею человека, его нос метался от щеки к ключице, от волос к плечу, хвост взбесился, забивая в воздухе короткие ритмичные движения. Артём слабо улыбнулся. — Ты цел?! — Джек взволнованно заливался короткими, нервными звуками, почти повизгивая. Артём не мог поверить, что Джек стоял перед ним. Человек слегка кивнул. — Я… да… Гохин, всё это время наблюдавший за сценой, тяжело выдохнул. — Ладно, поговорите как-нибудь потом, но без меня, — проворчал он, поправляя арбалет на плече. Он бросил оценивающий взгляд на Артёма, отмечая про себя его истощённый вид. — Сначала давайте уберёмся отсюда. Голос его был твёрдым, не терпящим возражений. И никто не собирался спорить. Глухое шуршание стали о верёвки раздалось в тишине подвала, когда Гохин одним точным движением перерезал их. Верёвки обвисли, а затем соскользнули на пол, оставляя красноватые следы на запястьях Артёма. Острая боль вспыхнула в онемевших кистях, когда кровь начала медленно возвращаться в зажатые сосуды. Артём пошевелил пальцами, пытаясь восстановить чувствительность, но от резкой боли поморщился и застонал. — Ужас, как же долго я тут сидел… — пробормотал он, потирая запястья. Попытавшись встать, он почувствовал, как ноги подогнулись. — Эй, эй! — Джек тут же оказался рядом, быстро подставив плечо. — Держись за меня, — его голос был мягким, но уверенным. Он положил руку на спину лабрадора, чувствуя, как тот напряг мышцы, принимая часть его веса. Каждый шаг давался с трудом, но рядом был Джек. Артём чувствовал, как его сердце замедляется, привыкая к ощущению, что он больше не один.

***

Они дошли до главного зала. Гохин осмотрелся, затем поднял лапу, привлекая внимание человека и пса. — Мы не можем просто так вытащить Артёма наружу. Его запах привлечёт слишком много ненужного внимания. Джек моргнул, сначала не понимая, а затем его уши дёрнулись вверх. — И что делать? Гохин перевёл взгляд на лежащего льва у стены. — Вот. Он нагнулся, ухватил чёрный пиджак, дёрнул и снял его, без особой жалости к хозяину. Ткань была грубая, пахла чужим потом, сигаретами и терпким виски, но в условиях побега это была их лучшая защита. Он развернулся к Артёму и бросил ему пиджак. — Надень. Хоть какая-то маскировка. Артём поймал одежду, повертел её в руках, немного морщась от запаха. Затем натянул пиджак, чувствуя, как большие рукава свисают, а плечи немного топорщатся. — Как тебе? — Джек косо на него посмотрел, стараясь скрыть улыбку. Артём вздохнул. — Да никак. Скорее бы убраться отсюда. Гохин фыркнул и его взгляд потяжелел. — Ладно, уходим. Свежий воздух резко ударил в лицо, когда они вышли за пределы логова. Но облегчения это не принесло. Воздух был свежим и влажным. Луна пряталась за облаками, отбрасывая блики на сырую землю. Гохин замер, осматриваясь, затем тихо сказал: — Теперь ждём волчару. Джек медленно опустил уши, его хвост дрогнул. — Надеюсь, он справится… Артём перевёл взгляд на тёмный проём дверей, откуда Легоси должен был выйти. — Он справится. Я верю в него.