Пожалуйста, дай мне свое тепло

Одиночество давит. Каждый день — это день сурка. Встал, починил бункер, побегал по пустому миру, поел, починил или улучшил бункер, лёг спать. Мерзко. Холодно. Одиноко. От вечного ощущения страха болела голова. Тело ломило, а мысли переполняли голову. Но даже в этом аду появилась хоть какая-то надежда. По полу расстелены листы железа и другие материалы. По небольшому помещению раздаётся биение молотка и потрескивание от работы паяльника. Лололошка словно в трансе собирает эту проклятую антенну. Он почти не смотрит на чертежи, ему и не нужно. Руки всё делают рефлекторно, спаивают нужные листы, провода. Мироходец не хочет думать сейчас, ведь он знает, что тогда опять полезут негативные мысли. Он непрерывно работает несколько часов, не обращая внимание ни на лёгкий голод, ни на Смотрящего, что снова сидит в углу и просто смотрит. Нет. Он не может ни на что отвлечься, когда перед ним вспыхнула хоть какая-то надежда. Закончив конструировать, он может выдохнуть. Перекус, переодевание уже в родной скафандр, чей вес уже совсем не чувствовался — парень слишком привык. И вот, выход из бункера, а там несколько метров в направлении башни. Подключение антенны прошло успешно, да У.Т.К.Э.Р. выдал координаты аж двух бункеров. От этого надежда всё больше теплилась в груди. Лололошка вдохновлён. Он готовится встретить хоть кого-то живого. Того, кого можно потрогать, пощупать, да хотя бы поговорить, чёрт возьми. Но надежда обернулась бедой. Он нашёл пустой бункер. Абсолютно. Ни одной живой души. Нос щипало, а ноги предательски подкашивались, когда он ходил из комнаты в комнату, вновь и вновь, никого не находя. Как вдруг вырубился свет. Боже. Боже. Паника накрывает с головой. Хотелось просто сдаться, ведь тело совсем не слушалось. Но даже так он не может опустить руки. Больной мозг подсылает очередную галлюцинацию Джона, что успокаивает, вселяет хоть какие-то силы и помогает собраться. Лололошка выбрался из ловушки, но он сломлен. Лёгкая надежда ещё теплилась где-то внутри, но она всё сильнее пожиралась мыслями о том, что это всё бесполезно. Оставался ещё один бункер. Но и он пуст, и снова опасность. Парень чуть не умер, когда его костюм прокололо. Он в бешенстве, он в печали, он… больше не может. Его кроет волна сожалений. Боли. Собственной никчёмности. Зачем? Почему?.. От очередной истерики его спасает галлюцинация Джона. Хоть что-то. Но он всё равно не может остановить предательские слёзы, что катятся по его щекам. Он плакал редко, очень, но сейчас они не останавливаются. Тело почти не двигается, ощущаясь словно налитым свинцом. Оставалось только шмыгать носом, хлопая красными от слёз глазами. Его тело и так непроизвольно дрожит, но он чувствует, как вокруг стало холоднее. Он поджимает губы, смотря куда-то вбок. Лололошка не поворачивается на того, кто пришёл к нему, ведь он и так знает, кого там принесло.       — Уйди, мне сейчас не до тебя.       — …       — Зачем ты тут? Посмотреть за моими страданиями, да?!       — …       — Уйди… Лололошка завыл, хватаясь руками за голову, прогибаясь в спине до хруста и боли в пояснице. Он треплет себя за волосы, почти выдирая их клоки, теменем упираясь в стену. В комнате стало теплее, а на душе паршивее. Смотрящий ушёл, сделал то, что и просил Лололошка, но почему ему только хуже? Он остался один. Теперь совсем. Ло скатился по стене вниз, несильно ударяясь плечом о пол. Ему всё равно на боль. Он просто лежит на холодном полу, обнимая себя за плечи, поджимая ноги как только может ближе. Ему не хочется никуда двигаться, просто лежать тут, просто быть… Он прикрывает измученные слезами глаза, продолжая лежать на полу. Гул ламп сейчас не нервировал, даже успокаивал? Хотя это кажется моментами, ведь неприятная тьма внутри сильнее заполняет, забирая всё внимание и ненависть на себя. Комната вновь наполнилась холодом. Но уже сильнее. В этот раз Лололошка смотрит на него снизу вверх, ощущая, как серая дымка щекочет кожу. Смотрящий смотрит на него необычно. Мироходец даже приподымается на руках, чтобы разглядеть получше, но неожиданно Время опускается перед ним ниже, словно становясь на колени, чтобы быть на одном уровне с его лицом.

В ритме холодного сердца Смотрящего угадывается сопереживание

В груди странно щемит. Смотрящий понимает, что он чувствует? Лололошка облокачивается о стену, рукавами утирая мокрые щёки, пока Бог времени продолжает сидеть (?).       — … И Бог молчит, а Ло словно уже привык к этому. Холод уже не так сильно доставляет боли, а молчание существа не противно, не беспокоит как раньше, может, только чуть-чуть. Лололошке всё ещё плохо: тело трясёт, словно лист осенью, что всё ещё остался на ветке, но ветер его вот-вот сорвёт.       — Знаешь, было бы так здорово, будь у тебя нормальное тело, - парень шмыгнул, вытирая красные глаза, в которых всё также оставалась влага. — Ну, в плане, то, которое можно нормально потрогать, может, тёплое. Так не хватает этого… Лололошка просто говорил то, что было у него на уме, не особо вкладывая в эти слова смысл. Ему просто хотелось высказаться, а Смотрящий всегда слушал. Но сейчас в лице (?) напротив словно что-то изменилось.

Холодный взгляд Смотрящего выражает интерес

Бог времени пропал, а после появился вновь. Теперь он стоял поодаль. Вокруг его тела сгустилась дымка, сквозь которою было практически невидно его тела, только чёрные отблески. Это было необычно. Лололошка смотрел словно заворожённый, наблюдая, что что-то в дымке меняется, как вдруг Смотрящий пропал, но холод оставался. Мироходец в удивлении начал вертеть головой, стараясь понять, куда ушёл старина Время, но его здесь видно не было. Обычно, если он куда-то звал за собой, всё равно оставался в поле его зрения, а сейчас… Но Смотрящий появился вновь, опять совсем близко, всё ещё в тяжёлой дымке, от которой во рту становилось сухо, а с каждым вдохом всё тяжелее. Но она рассеялась, а перед глазами Лололошки был человек. В прямом смысле. Шатен не поверил своим глазам, моргая, и даже ущипнул себя за руку, чтобы удостовериться, что не спит. Галлюцинация ли это? Он протянул руку вперёд, еле касаясь лица напротив. Да. Он чувствует. Он опускает ладонь на полностью бледную и холодную щёку, удостоверяясь, что это не галлюцинация. Только если у него не начались и тактильные галлюны.       — Смотрящий? Но ему не ответили, ведь он и так узнал этот неморгающий взгляд. Сейчас пред ним предстал мужчина среднего возраста с длинными чёрными волосами, бледной, как снег, кожей и белыми глазами без зрачков. Это было… жутко. Но почему-то красиво, завораживающе.       — Неужели ты серьёзно из-за меня принял человеческий облик? Я никогда и не думал… что ты так можешь… Но ведь это Бог, разве нет? Хотя Смотрящий — само время… Лололошка одёрнул руку, массируя болящие виски. Слишком много мыслей. Ему следует поспать, хотя… Он вновь посмотрел на того, что всё также не двигался, вызывая жуткое чувство дискомфорта, создавая эффект «зловещей долины». Он не дышал, не моргал, был совершено неподвижен.       — Знаешь… Это слегка жутко. Можно? Лололошка поднёс руку к голове Смотрящего и, не видя сопротивления, прикоснулся к чёрным, как смоль, волосам, забираясь под капюшон и сбрасывая его. Они были странные наощупь, не похожие на человеческие, более мягкие. Несовершенство человеческой формы Бога? Медленно касание руки перетекло на лицо, поглаживая кожу. Хоть старина Время был холодным, но наощупь его кожа совсем как человеческая. Приятно. Ло заворожённо смотрел и осторожно гладил чужое лицо, пока Смотрящий не подал признаки жизни, прежде напоминая больше изящную статую. Он придвинулся ближе, останавливаясь только в паре сантиметров от губ Лололошки, что рефлекторно отодвинулся назад, ударяясь о стену.       — Смотрящий, ты… Ему не дали договорить, окончательно сокращая расстояние между их губами, впиваясь мягким поцелуем. Брюнет помнил их прошлые разы, что и как делать. Он медленно целует, слегка теряясь из-за собственных губ с непривычки, но быстро привыкает, углубляя поцелуй. Ему нравится. Он смотрит за лицом напротив, что густо покраснело от столь забытых ощущений, но охотно отвечало. Лололошка нервничает, тяжело дыша. Он опускает на плечи того руки, прижимая ближе, охотнее сжимая бледные губы, терзая их резцами. Смотрящий забирается руками под толстовку, теперь в полной мере ощущая жар человеческого тела. Он гуляет по торсу, оглаживает рёбра, спускается ниже, пальцами оглаживая резинку нижнего белья под штанами. С уст Лололошки доносится тихий вздох. Он понимает, что Смотрящий слишком спешит, не понимая в полной мере предварительных ласк, но всё же повлиять он на это навряд ли сможет. Всё ещё холодно, несмотря на явное возбуждение. Ло помогает снять с себя штаны и нижнее бельё, также расстёгивая чужое пальто, под которым ничего не было из одежды. Какое извращение. Странного взгляда Лололошки Смотрящий не понял, приступая к продолжению. Он целовал чужие плечи, оставляя новые укусы и засосы, чёрным языком зализывая ранки, руками держась за талию, ощущая уже чуть выпирающие тазовые костяшки. Слишком мало мироходец ест. Парень постанывает, облокачиваясь о стену, запутывается пальцами в длинных волосах. О его бёдра трётся твёрдый член, практически идентичный его собственному. «С меня тело скопировал? А внешность с кого тогда?» Это непривычно. Мозг плывёт, а мысли смешиваются. Бледная рука на его члене движется быстрее, выбивая всё новые сдавленные стоны. Боже… Всю абсурдность ситуации он понимает только тогда, когда он уже стоит лицом к стене, а по ногам движутся холодные тентакли, обвивающие бёдра и удерживающие его на месте. В этот раз они были более влажными и мокрыми. Один из отростков подымается выше, оставляя за собой влажный след, останавливаясь на заднице. Лололошку чуть затрясло от осознания, что будет дальше, и Смотрящий остановился, ощущая, что что-то не так.       — Всё хорошо, просто, непривычно. Можешь, мх-х, продолжить… И он продолжил. Щупальце прошлось меж ягодиц, отчего шатен громко промычал, кусая собственные пальцы и выгибаясь. Влажно. Мокро. Ноги уже трясло, но его держали крепкие щупальца, выходящие из-под плаща. Оно медленно ласкало дырочку, стараясь обильнее наполнить всё смазкой, пока, наконец, не проскользнуло внутрь. Лололошка сжался, чувствуя, как что-то влажное и холодное внутри. Боже, как неловко. Уши и шея ужасно покраснели, а лицо горело от смущения. Он уткнулся лбом в холодную стену, готовясь к тому, что будет дальше. Щупальце протолкнулось глубже, останавливаясь, давая время привыкнуть. Оно пульсировало, становясь чуть больше, чуть меньше, заставляя стенки кишечника непроизвольно сокращаться. Вот, чуть погодя, оно уже двигается внутри, медленно, меняя толщину и изгибы, пока не нашло простату, теперь стремясь попадать только по ней. Лололошка плавился, дрожал и постанывал, сжимая глаза, перед которыми всё плыло от влаги. Он слишком возбуждён. Сверху звучит стон, когда щупальце вышло из него со слишком громким хлюпающим звуком. На его бёдра вновь опустились холодные руки, сжимая. От всех этих ощущений по телу прошлась дрожь. Смотрящий приблизился, членом упираясь меж ягодиц, почти сразу заходя наполовину. Мироходец простонал, прижимая ко рту руку, чтобы хоть как-то заглушить себя, столь громкие звуки.       — Мх, откуда ты вообще, нх, знаешь, как занимаются этим? - Лололошка посмотрел из-за плеча, подмечая устремлённый на себя взгляд. — Подсматривал? Но Смотрящий только сделал толчок, входя глубже. Кажется, если бы он мог, он бы улыбался.

***

По главной комнате звоном звучат шлепки кожи о кожу. Эти двое уже сменили позу, и теперь Лололошка прижат к стене спиной. Жарко. Неимоверно. Он сбито стонет, почти срывая голос. Он жмётся ближе, царапая бледную кожу спины Смотрящего, спрятанную под плащом, что всё ещё был на нём. Парень практически достиг кульминации, прося Бога двигаться быстрее, и тот слушается. Его крепче обхватывают уже за красные из-за шлепков бёдра, поднимая выше, входя глубже и быстрее. Лололошка не выдерживает, кончая с выкриком, пачкая живот, а следом и Смотрящий, наполняя его. Когда Ло проснулся, он уже лежал в постели. Всё было убрано, но тело ужасно ломило. От слёз лицо опухло, как и губы, но те уже от жарких поцелуев. Чёрт. Сумасшествие.